Без права выбора

На этот раз раздражение вспыхнуло мгновенно. Данте сжал челюсть.

Она приподняла подбородок, явно довольная произведённым эффектом, затем подошла ближе и почти по-дружески похлопала его по плечу.

— Я понимаю, что твоё самолюбие сейчас переживает не лучшие времена и у тебя, скорее всего, уже встал, но придётся смириться. Тебе ничего не светит.

Бьянка ещё секунду смотрела на него, наслаждаясь его реакцией, а затем развернулась и направилась к воротам.

Данте остался стоять в тени оливкового дерева, провожая её взглядом, пока она уверенно шла даже не думая оборачиваться. Она раздражала его почти так же сильно, как возбуждала, и Данте уже не мог понять, какого из этих чувств в нём больше.

Когда Бьянка скрылась за воротами, он сделал последнюю затяжку и медленно выдохнул дым. Одно Данте понимал совершенно точно: ему хотелось увидеть её снова.

Отец был у себя в кабинете, когда Данте постучал. Витторио сидел за дубовым столом, перед ним стоял бокал с янтарной жидкостью, на столе лежали бумаги. Он поднял голову и жестом показал Данте садиться.

— Садись, — сказал отец. — Что-то случилось?

Данте сел в кресло напротив. Выдержал паузу. Посмотрел отцу прямо в глаза.

— Я сделал выбор, — сказал он ровным, холодным голосом. — Я знаю, что это будет отличной сделкой.

Витторио отставил бокал. Внимательно посмотрел на сына.

— Говори.

— Я хочу жениться, — сказал Данте.

Отец откинулся на спинку кресла, а на его лице появилась довольная улыбка.

— Сын, это прекрасная новость. Я знал, что ты примешь правильное решение. Я же говорил, что они красивые. Которая из них? Элена или Франческа?

— Ни та, ни другая, — ответил Данте.

Витторио нахмурился.

— Тогда кто?

— Бьянка, — сказал Данте. — Я хочу жениться на его старшей дочери. Бьянке.

Отец посмотрел на него с недоумением.

— Бьянка? — переспросил он. — Ты же даже не видел её.

— Видел, отец, — спокойно ответил Данте. — И я хочу жениться на ней.

Витторио помолчал. Потом медленно кивнул.

— Я завтра же свяжусь с Антонио. Он будет счастлив, а старшая дочь даже лучше для союза.

— Хорошо, — Данте поднялся.

Он вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и прошёл по коридору, не глядя по сторонам.

Бьянка. Имя осталось на губах. Он повторил его про себя, чувствуя, как внутри снова поднимается что-то томное и горячее. Перед глазами на мгновение возникла её насмешливая улыбка. Данте сжал челюсть, остановился посреди коридора и сделал глубокий вдох.

— Дерзкая Бьянка, — тихо произнёс он. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Данте достал телефон и набрал номер своего помощника.

— Бьянка Беллини, — сказал он в трубку. — Выясни всё, что с ней связано. Где учится, с кем встречается, куда ходит, я должен знать о ней всё.

Глава 2

— Бьянка.

Мать вошла в комнату без стука, как всегда. Бьянка сидела на кровати, поджав под себя ноги, и улыбалась в телефон. На экране переписка с Марко Рицци. Её Марко. Тот самый парень, о котором отец не хотел даже слышать, его клан был мелким, а отец называл их «крысами, которые роются в чужих отбросах». Бьянке было всё равно. Она печатала что-то быстрое, смешное, и её губы растягивались в довольной улыбке.

— Ты снова сбежала прошлой ночью, — голос матери был тихим, но в нём чувствовалась усталость.

Бьянка подняла голову. Улыбка исчезла.

— Мама, я люблю Марко, — сказала она твердо, не пряча телефон. — И ты знаешь, я буду с ним.

Мать подошла ближе, села на край кровати.

— Бьянка, отец был в ярости. Ты должна должна была поприветствовать гостей, особенно семью Моретти. Ты опозорила нас.

— Мне плевать на Моретти, — отрезала Бьянка, убирая телефон в карман джинсов. — И на их ужины.

— Ты пойдёшь к отцу. Сейчас. Он тебя ждет.— Мать замешкалась, теребя подол платья.

— Не пойду.

— Бьянка, пойдёшь, даже если придётся тащить тебя силой.

Бьянка сжала челюсть, но пустилась в гостиную. Отец сидел в кресле у камина, жестом показал, чтобы она села. Бьянка не села.

Она сразу заметила, что на его лице была улыбка. Это насторожило её. Отец знал, что ночью она снова не ночевала дома, знал и должен был кипеть от ярости, но он улыбался.

Это было странно. Потому что она знала правила: пока носит его фамилию, пока живёт под его крышей, она обязана беспрекословно слушаться отца. Таков закон. Она всегда нарушала этот закон и всегда за это платила, но не сегодня. Сегодня он был странно спокоен.

— У меня отличные новости, — сказал отец. — Вчера у нас была семья Моретти и ты знаешь, насколько они влиятельны.

Он встал и подошёл к ней ближе, отпив виски.

— Знаешь, союз с их семьёй и так огромная удача для нас, но то, что произошло сегодня, я даже не мог об этом мечтать.

Он положил ей руку на плечо.

— Тебе повезло, Бьянка.

Бьянка насторожилась.

— А при чём здесь я?

— Тебе очень повезло, — повторил он, не убирая руку. — Витторио Моретти связался со мной сегодня утром, Данте, его старший сын, хочет на тебе жениться.

У Бьянки округлились глаза.

— Что? Это шутка?

— Не шутка, это не шутка. Он выбрал тебя и я поздравляю тебя дочь.

— Что?! — закричала она. — Что?!

Её глаза расширились от ужаса. Кровь отхлынула от лица, она сделала шаг назад, ударилась спиной о книжный шкаф, но не почувствовала боли.

— Нет. Я не согласна. Я не хочу! Ты слышишь? Я не хочу!

Отец посмотрел на неё стальным взглядом.

— Ты выйдешь за него, Бьянка.

— Я люблю Марко Рицци! — голос Бьянки сорвался на крик. — Ты не можешь так поступить. Пускай Франческа или Элена — пусть возьмут любую.

Отец встал и посмотрел на неё.

— Данте Моретти выбрал тебя, а я с радостью согласился на этот брак.

Он посмотрел на неё сверху вниз и холодно добавил:

— И помни, кто решает, пока ты живёшь в этом доме и носишь мою фамилию.

А этот… этот. — Он начал расхаживать по комнате, а затем усмехнулся с презрением.

— Марко Рицци. Этот клан — ничто. Ты хочешь быть частью семьи, которую презирают за предательство, за подлость? Это просто крысы. Рицци отбросы, которых терпят только потому, что возиться с ними не имеет смысла. Ты не понимаешь: брак с семьёй Моретти это удача, я даже подумать не мог, что он выберет нашу семью. Что он выберет тебя, да многие не смеют о таком мечтать.

Он посмотрел ей прямо в глаза и серьёзно сказал:

— И ты примешь это с благодарностью. Поняла? Ты часть моей семьи, поэтому ты должна делать так, как я скажу и ты знаешь это.

— Марко! Я буду только с Марко! — Бьянка сжала кулаки. — Я лучше умру, чем выйду за этого мудака.

— Этот брак скрепит наши семьи, — он ударил ладонью по столу. Голос отца стал ниже, опаснее. — Объединившись с Моретти, мы станем сильнейшими на западе, а ты, ты родишь наследников, тебе выпала честь, о которой другие могут только мечтать.

— Какая честь? Я не кусок мяса!

Отец подошёл к ней вплотную.

— Это не обсуждается, Бьянка. Свадьба будет через полгода. Я настоял, чтобы ты закончила университет.

Он взял её за подбородок и посмотрел в глаза.

— И ты будешь вести себя так, как положено. Слышишь меня? Ты не опозоришь меня.

— Нет!

Слёзы потекли по её щекам, но она не вытирала их.

— Я не выйду за него! Я ненавижу тебя!

Отец замахнулся и ударил её открытой ладонью по щеке чтобы она пришла в себя. Бьянка пошатнулась. Мать, стоявшая позади, вскрикнула.

— Успокойся, — сказал он уже тише. — Ты выйдешь за него.

Он посмотрел на неё и добавил:

— Если я ещё раз узнаю, что ты сделала что-то с этим… — он с презрением скривился. — …с Марко, я клянусь, я запру тебя и до свадьбы ты будешь только выезжать на учёбу с охраной, а теперь иди в свою комнату.

Отец взял со стола чашку с кофе и отвернулся к окну.

Бьянка сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, развернулась и выбежала. Закрыв дверь своей комнаты, она достала телефон.

Мать зашла следом.

— Бьянка, дочка…

Она села рядом и обняла её за плечи.

Так было всегда. После каждой ссоры с отцом она приходила к ней, давала выплакаться, гладила по волосам и сидела рядом, пока боль не становилась чуть тише.

— Я знаю, что тебе сейчас тяжело, — тихо сказала она. — Знаю, что тебе страшно и я знаю, что ты злишься.

Бьянка ничего не ответила.

Мать провела рукой по её волосам.

— Но ты же знаешь, в каком мире мы живём. Такие решения редко принимают сердцем. Особенно в наших семьях, чаще всего браки становятся союзом двух семей, двух фамилий.

Она вздохнула.

— Тебе кажется, что это несправедливо и возможно, так и есть, но так было всегда. Очень редко бывает, что молодые люди выбирают друг друга сами, и при этом их семьям нужен один и тот же союз.

Она осторожно взяла дочь за руку.

— Сейчас ты этого не примешь, понимаю, но отец правда считает, что делает для тебя лучшее.

Мать погладила её по спине.

— Мы с твоим отцом тоже вступили в договорной брак, чтобы соединить семьи и ты знаешь что мы счастливы и я люблю его.

Она взяла лицо Бьянки в ладони.

— А Данте Моретти… ты видела, как он красив. Умён. Влиятелен. У тебя появятся дети, и ты будешь счастлива, поверь, сейчас большая половина Сицилии тебе завидует.

Мать усмехнулась.

— Знаешь, как отец удивился? Данте не хотел жениться, хотя ему уже двадцать восемь, а тут — ты. Тебе сказочно повезло, Бьянка.

Она вытерла слёзы с её щек.

— Нет, мама. Нет. Уйди.

Мать вздохнула, ещё раз погладила её по голове и вышла.

Бьянка написала Марко короткое сообщение:

«Вечером на нашем месте».

Бьянка твердо решила что она убежит. Ей уже двадцать один, она может жить самостоятельно и ей не нужен этот дом, не нужна фамилия, не нужны деньги отца. Ей нужен только Марко.

Тем же вечером она сложила в рюкзак самое необходимое и через час она уже стояла в условленном месте и ждала его.

Старый склад у порта небольшое помещение, спрятанное от чужих глаз, про которое знали только они. Идеальное место для тайных встреч, где они проводили ночи вдвоём. Это не были шикарные апартаменты, все было скромно : старый диван, который стоял там много лет, Бьянка застелила мягкими пледами, небольшой ящик, который они использовали как стол , импровизированная полка, на которой стояла бутылка недопитого вина и старая масляная лампа, которая создавала уют.

Марко появился из темноты так внезапно, что Бьянка на мгновение замерла, а потом бросилась к нему, обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо.

— Тише, тише, — прошептал он, крепко прижимая её к себе. — Я здесь. Не плачь, Бьянка.

Она подняла голову и обхватила его лицо ладонями, словно хотела убедиться, что он действительно рядом, а затем поцеловала — жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла выразить словами: боль, страх и последнюю надежду на спасение.

Марко ответил ей, стиснул ещё крепче и зарылся лицом в её волосы.

— Всё будет хорошо, — тихо произнёс он. — Слышишь меня? Теперь всё будет хорошо.

Они устроились на небольшом диване у стены. Марко не выпускал её руки, медленно поглаживая большим пальцем ее руку. Некоторое время Бьянка молчала, пытаясь успокоить дыхание, а затем заговорила:

— Я не спустилась к ужину, мне было плевать и на Моретти, и на всё остальное. Потом я выбралась через окно в сад, чтобы прийти к тебе… но там стоял он.

Её голос дрогнул. Она сглотнула, на несколько секунд опустив взгляд.

— Я нагрубила ему. Высказала всё, что думала и мне казалось, он просто развернётся и уйдёт. Но он… — Бьянка сжала пальцы Марко. — Наверное, решил наказать меня за то, что я посмела смотреть на него сверху вниз, за то, что не упала к его ногам, как все остальные.

Она подняла голову и посмотрела Марко прямо в глаза.

— Марко, у нас есть только один выход, — заговорила она торопливо. — Ты женишься на мне, мы сделем это тайно, я возьму твою фамилию и перееду к тебе. Мы уже не дети и можем сами решать, как нам жить. Тогда я больше ничего не буду должна отцу и он не сможет заставить меня выйти за Моретти. Слышишь? Не сможет.

Бьянка погладила его по волосам и заглянула в глаза, ожидая, что он поймёт её, обрадуется, прижмёт к себе, но Марко молчал. В его взгляде не было того облегчения, которое она надеялась увидеть, только растерянность.

— Бьянка, послушай… — Наконец он взял её руки в свои и тяжело выдохнул. — Я ещё учусь. У меня ничего нет, мне даже некуда тебя привести. Мой отец никогда этого не одобрит, у меня обязательства перед кланом, а сейчас у нас и без того тяжёлые времена. Я даже не представляю, как он отреагирует. Сейчас… сейчас просто не время.

— Значит, ты не собирался на мне жениться?

— Конечно, собирался! — слишком поспешно ответил Марко и крепче сжал её руки. — Всегда собирался. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я обещаю.

Она долго смотрела на него, будто впервые замечала то, чего раньше не хотела видеть.

— Твой отец даже не знает обо мне?

Марко отвёл взгляд и глубоко вздохнул.

— Нет, я боялся ему сказать.

Бьянка медленно высвободила руки.

— Понятно.

— Просто сейчас не время, — снова повторил он. — Нам нужно всё хорошо обдумать.

Она опустила голову ему на грудь и закрыла глаза.

— Тогда что мне делать?

Марко погладил её по волосам, а затем приподнял за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.

— Тебе нужно вернуться домой.

Бьянка сразу отстранилась.

— Домой?

— Да, пока это единственный выход.

— А если я останусь здесь? — Она оглядела маленькое помещение, ставшее за последние месяцы их тайным убежищем. — Я смогу пожить здесь какое-то время, а ты будешь приходить ко мне, а может мы снимем квартиру… любую даже самую маленькую мне всё равно.

— Бьянка, ты сошла с ума? — Марко резко поднялся с дивана. — Ты понимаешь, что произойдёт, если твой отец найдёт тебя здесь? Он решит, что я похитил его дочь — невесту Моретти. Они пойдут на нас войной, на меня, на моего отца, на весь наш клан. Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?

Он взял её за плечи.

— Я всё придумаю. Сейчас резкие решения не приведут ни к чему хорошему. Сейчас не нужно, чтобы кто-то знал, что мы виделись. Ты же сама сказала, он может запереть тебя, поэтому давай я лучше давай я провожу тебя до дома.

— Но, Марко… — она притянула его к себе и начала расстёгивать его рубашку. — Я хочу провести ночь с тобой.

— Не сегодня, — он мягко остановил её руки. — Я обещал отцу сегодня быть с ним на сделке.

Он встал, потянул её за руку.

— Я люблю тебя Марко.

— Я тоже тебя люблю.

Следующие недели превратились для Бьянки в настоящий ад. Отец каким-то образом узнал, что она тайно встречалась с Марко и пришёл в ярость. Для него сама мысль о том, что кто-то мог обсуждать его дочь, которая за спиной семьи гуляла с каким-то парнем, была невыносима. Если слухи дойдут до Моретти, Данте может счесть себя оскорблённым и отказаться от помолвки, а подобного унижения глава семьи Беллини допустить не мог.

Вскоре на окнах её спальни появились тяжёлые металлические решётки, а сама Бьянка практически перестала выходить из дома. Ей разрешали гулять только в саду, да и там за каждым её движением следила охрана. Ни встреч с подругами, ни поездок в город, ни возможности хотя бы ненадолго остаться одной у неё больше не было.

Поначалу Бьянка пыталась сопротивляться. Она кричала, требовала снять решётки, швыряла вещи и в ярости повторяла, что она не преступница и не животное, которое можно запереть в клетке. Несколько раз она пыталась прорваться к выходу, но охранники молча преграждали ей дорогу, не обращая внимания ни на угрозы, ни на слёзы. Отец спокойно выслушивал её требования и каждый раз отвечал одно и то же: свободу она получит тогда, когда перестанет позорить семью и научится подчиняться.

Даже университет, который прежде был единственным местом, где она могла хотя бы ненадолго почувствовать себя свободной, теперь превратился в продолжение её заключения. Охрана сопровождала Бьянку от дома до университета, встречала у машины и провожала до самой двери аудитории. Разве что в уборную за ней не заходили, но и там ждали снаружи, перекрывая проход и не позволяя ей выйти через другой коридор. Под взглядами студентов она чувствовала себя преступницей, которую ведут на допрос, и с каждым днём это ощущение становилось всё невыносимее.

Вернувшись домой, Бьянка часами сидела у окна и смотрела сквозь решётки на сад, перебирая в голове возможные варианты. Она пыталась понять, сможет ли снова сбежать, где ей спрятаться и к кому обратиться за помощью, но каждый план рассыпался, едва она начинала обдумывать его всерьёз.

Раньше Бьянка с увлечением слушала лекции по палеографии и истории редких книг, записывала каждое слово профессора, задавала вопросы и спорила с ним о подлинности старинных рукописей. Теперь же она могла просидеть всю пару, глядя в одну точку, и не услышать ни единого слова. Тетрадь лежала перед ней раскрытой, но страницы оставались чистыми, потому что все её мысли были заняты только одним: как выбраться из дома и не позволить отцу отдать её Данте Моретти.

Перемены в её поведении были настолько заметны, что однажды, закончив получасовой рассказ о методах определения возраста старинных манускриптов, профессор подошёл к её столу и остановился рядом.

— Синьорина Беллини, сегодня вы явно где-то далеко отсюда. Если мои лекции перестали вас интересовать, возможно, вам лучше продолжить обучение дома?

Бьянка вздрогнула и только тогда заметила, что всё это время держала ручку над чистой страницей.

— Извините, профессор. Мне действительно интересно, просто сегодня я никак не могу сосредоточиться.

Она виновато опустила глаза, хотя прекрасно понимала, что дело было не только в сегодняшнем дне. С тех пор как на окнах её спальни появились решётки, она вообще не могла думать ни о чём, кроме побега и Марко.

Ей отчаянно хотелось снова оказаться в их тайном месте у порта, провести ночь в его объятиях, почувствовать вкус его губ и хотя бы на несколько часов забыть о том, что происходило дома. Ей казалось, что рядом с ним страх отступит и всё снова станет таким, как прежде. Однако теперь встретиться с Марко было почти невозможно не только из-за охраны, которая следила за каждым её шагом, но и потому, что он сам постоянно оказывался занят.

Впервые за всё время они начали ссориться. Раньше ей казалось, что между ними не существует ничего, чего они не смогли бы преодолеть, но теперь почти каждый разговор заканчивался взаимными упрёками. Отец Марко постепенно вводил сына в дела семьи, Марко жаловался, что на него навалилось слишком многое, а Бьянка всё чаще чувствовала, что вся эта ситуация стала для него ещё одной проблемой, которую он старался избегать.

Он продолжал уверять её, что обязательно найдёт выход, клялся, что никому не позволит их разлучить, и каждый раз повторял, что совсем скоро они будут вместе. Однако дни проходили один за другим, а обещанное «скоро» становилось всё более далёким и неопределённым.

— Ты вообще хочешь меня увидеть? — однажды спросила Бьянка по телефону, тщетно пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Иногда мне кажется, что тебя всё устраивает.

— Конечно, я хочу тебя увидеть, — сразу ответил Марко. — Ты же знаешь, как сильно я по тебе скучаю, но сейчас я не могу всё бросить. У меня появились обязательства перед семьёй и кланом, а отец требует, чтобы я постоянно находился рядом. У нас перекрыли несколько поставок, союзники начинают давить, каждый день приходится встречаться с людьми и разбираться с документами. Я единственный сын, Бьянка, и не могу просто исчезнуть, как бы мне этого ни хотелось.

— Ты обещал, что придумаешь, как спасти меня.

— И я придумаю, просто мне нужно немного времени. Пока ещё ничего не решено, поэтому мы не должны делать глупостей.

— Времени на что, Марко? На то, чтобы мой отец успел выдать меня за другого? — Она сильнее прижала телефон к уху.

— Ты можешь жениться на мне прямо сейчас. Если я стану твоей женой, отец уже не сможет отдать меня Моретти. Неужели ты действительно позволишь ему забрать меня и ничего не сделаешь?

На другом конце повисло молчание, которое оказалось красноречивее любых слов.

— Бьянка, всё не так просто, — наконец произнёс Марко, тщательно подбирая каждую фразу. — Если мы тайно поженимся, последствия затронут не только нас с тобой, но и обе наши семьи. Сейчас я не могу так поступить.

— Значит, ты боишься?

— Дело не в страхе. Просто всё произошло слишком быстро. Я всегда думал, что мы поженимся через несколько лет,когда я войду в дела семьи и смогу сам принимать решения. Мы будем вместе, но для этого должно наступить подходящее время.

Она слушала его и понимала, что все его доводы звучат разумно, однако от этой разумности становилось только больнее.

— Я люблю тебя, — мягче произнёс Марко, не дождавшись ответа. — Мне пора идти, но я обязательно позвоню позже и подумаю, как нам увидеться. Хорошо?

— Хорошо, — едва слышно ответила она.

Когда разговор закончился, Бьянка ещё долго смотрела на погасший экран телефона, ощущая внутри странную, непривычную пустоту.

После окончания лекций Бьянка вышла из университета и остановилась на верхней ступени, глядя на одногруппниц, которые беззаботно расходились по домам. Некоторые шли вместе со своими парнями, держались за руки, смеялись и обсуждали, куда отправиться дальше — выпить кофе, посмотреть новый фильм или прогуляться по набережной. Кто-то обсуждал платье на выпускной вечер, кто-то строил планы на лето, и всё это казалось таким простым, естественным и одновременно недостижимым.

Бьянке отчаянно хотелось того же: самой решать, куда идти, с кем встречаться и во сколько возвращаться домой. Ей хотелось убежать, почувствовать себя свободной и хотя бы один день прожить обычной жизнью.

Она уже собиралась спуститься, когда к ней подошёл высокий охранник и, остановившись на почтительном расстоянии, указал на ожидавшую у входа машину.

— Синьорина Беллини, прошу вас, садитесь.

Бьянка ненавидела этот момент, повторявшийся теперь каждый день. Стоило ей увидеть чёрный автомобиль, как внутри поднималась волна бессильной ярости, потому что даже несколько часов в университете не могли закончиться без напоминания о том, что она больше не принадлежала самой себе.

— Если вы силой затащите меня в эту машину, я выпрыгну на ходу, — предупредила она, даже не взглянув на водителя.

— У меня приказ, синьорина, — невозмутимо ответил охранник.

— А у меня приказ свести тебя с ума, поэтому посмотрим, кто из нас сдастся первым.

Охранник не отреагировал на угрозу и лишь открыл перед ней дверь. Как только Бьянка села в машину, водитель на всякий случай заблокировал все замки, и громкий щелчок заставил её резко повернуть голову.

— Ты что, серьёзно? — возмутилась она, дёрнув ручку. — Я просто пошутила. Господи, какой-то дурдом.

Водитель предпочёл промолчать, а Бьянка раздражённо откинулась на сиденье и отвернулась к окну. Город, который Бьянка всегда любила, теперь казался ей чужим. Ей хотелось гулять с Марко по набережной, держать его за руку, пить кофе в маленькой уютной кофейне где-нибудь в центре и смеяться, глядя ему в глаза. Вместо этого ей предстояло снова вернуться в ненавистный дом и ждать, пока однажды за ней приедет её новый владелец.

Едва переступив порог дома, Бьянка почувствовала знакомый запах одеколона. Она запомнила его ещё после их встречи в саду, хотя убеждала себя, что тогда не обратила на него никакого внимания. Терпкий, тяжёлый аромат кожи и древесины мгновенно воскресил в памяти его лицо и эти серые холодные глаза.

Войдя в гостиную, Бьянка сразу заметила его массивную фигуру. Данте сидел рядом с её отцом, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и внимательно слушал его.