Без права выбора

Марко был её первой любовью, она вспоминала обещания всегда быть рядом, а вместе с ними ту себя, которая ещё верила, что любовь способна оказаться сильнее всех препятствий.

В одну из таких ночей Бьянка всё-таки не выдержала. Она взяла телефон, открыла контакт Марко, возле имени которого по-прежнему стояло маленькое сердечко, и долго держала палец над кнопкой «Разблокировать». В голове один за другим появлялись вопросы, на которые она отчаянно хотела получить ответ. Возможно, он всё это время пытался написать, звонил и искал её, а блокировка не позволяла сообщениям дойти. Возможно, Марко тоже не смог забыть.

Бьянка нажала на кнопку, и яркий свет экрана осветил её лицо в тёмной комнате. Пальцы на несколько мгновений замерли над клавиатурой, хотя решение уже было принято.

«Ты хоть иногда думаешь обо мне?» — набрала она дрожащими пальцами.

Сердце колотилось настолько сильно, что ей казалось, будто его удары услышит весь дом. Бьянка отправила сообщение и замерла, не выпуская телефон из рук.

Через несколько минут под её словами появилась надпись «Прочитано», после чего не произошло ничего. Она ждала час, затем второй, продолжая смотреть на экран и вздрагивать от каждого постороннего звука, однако телефон оставался тёмным. В конце концов Бьянка уснула, сжимая его в руке, словно ответ ещё мог прийти и изменить произошедшее.

Утром она открыла глаза и первым делом схватила телефон. Экран оказался пустым, ни одного сообщения или пропущенного звонка не было, и тогда внутри неё поднялась такая сильная злость на себя, собственную слабость и унизительную надежду, что захотелось швырнуть телефон в стену.

— Какая же ты дура, — прошептала Бьянка в пустоту. — Зачем ты это сделала?

Она открыла настройки и снова заблокировала Марко, на этот раз не оставляя себе права передумать. Ответом стало его молчание, и больше никаких объяснений ей не требовалось.

Дни летели незаметно, и вскоре наступил последний экзамен. Он оказался самым сложным за всё время обучения, потому что профессор Сальваторе, как обычно, задавал вопросы, далеко выходившие за рамки программы. Устная часть длилась почти сорок минут, а Бьянка продолжала отвечать даже в те моменты, когда от напряжения начинал дрожать голос. Профессор внимательно слушал, иногда кивал и задавал уточняющие вопросы, не позволяя ей ни на мгновение расслабиться.

Когда всё закончилось, он ещё некоторое время молча смотрел на неё поверх очков, постукивая ручкой по столу.

— Беллини, вы знаете, насколько я требователен и как редко хвалю студентов, особенно во время экзамена, — наконец произнёс он. — Ваш подход к материалу действительно редкий, поэтому примите мои искренние поздравления.

Бьянка вышла из аудитории на ватных ногах и сразу увидела Софи, которая ждала её в коридоре, сияя от радости.

— Всё закончилось, мы свободны! — закричала Софи и бросилась к ней.

Бьянка крепко обняла подругу, чувствуя, как напряжение последних недель наконец ослабевает.

— До защиты диплома, — со смехом напомнила она.

— По сравнению с Сальваторе защита уже кажется мелочью, — отмахнулась Софи.

К ним подошла Катрина, всё ещё не верившая, что экзамен остался позади.

— Честно говоря, я была уверена, что Сальваторе устроит нам настоящий ад. Теперь даже странно, что всё оказалось не настолько страшно.

— Я тоже ожидала худшего, — призналась Бьянка.

В следующую секунду позади раздался знакомый голос Паоло:

— Ну что, красавицы, вы ещё дышите? Я сдал, и профессор даже сказал, что из меня, возможно, когда-нибудь выйдет толк.

Он положил руки на плечи Бьянки и Софи и сгрёб обеих в крепкие объятия, широко улыбаясь.

— Теперь мы точно едва дышим, — рассмеялась Бьянка, пытаясь высвободиться.

— Я до сих пор не верю, что мы сделали это, потому что перед экзаменом уже мысленно прощался с жизнью, — заявил Паоло. — Сейчас нам необходимо напиться так, чтобы профессор Сальваторе больше никогда не появлялся в наших кошмарах. Я слышал, что два коктейля по цене одного лечат любые экзаменационные травмы, а три дарят вечную молодость и гарантируют сны только о море и пальмах. Я даже знаю место, где нам выпишут это лекарство, поэтому кто со мной?

Идею тут же поддержали остальные, а Софи достала телефон, чтобы позвать Андреа и Филиппо.

— Самое главное, — продолжил Паоло, торжественно подняв указательный палец, — если завтра у нас будет болеть голова, никто не называет это похмельем. Наши организмы просто слишком бурно радуются свободе, поэтому мы обязаны выпить за здоровье.

Все засмеялись, потому что после пережитого экзамена его предложение действительно казалось идеальным.

— Вот она, настоящая свобода, — мечтательно произнесла Катрина. — Осталось защитить диплом, после чего я улечу путешествовать на всё лето. Только я, море и много секса без всяких учебников и экзаменов.

— Катрина, ты действительно способна думать только об одном, — рассмеялась Бьянка, качая головой.

— Разумеется, потому что диплом почти закончен, мозг переполнен знаниями, а личная жизнь всё это время стояла на месте, — невозмутимо ответила Катрина.

— Я в любом случае за, — объявила Бьянка. — Хочу напиться и хотя бы на один вечер обо всём забыть.

— Вот теперь я узнаю правильный настрой, — одобрительно отозвался Паоло.

Они направились к выходу из университета, продолжая обсуждать предстоящий вечер. София уже звонила в клуб, чтобы забронировать столик, а Бьянка призналась, что ей срочно требуется много коктейлей, поскольку после экзамена до сих пор дрожат ноги.

Они почти вышли на улицу, когда возле тротуара остановился знакомый чёрный автомобиль. Улыбка мгновенно исчезла с лица Бьянки, а радость, которой она только что позволила себе насладиться, сменилась тяжёлым предчувствием.

Из машины вышел один из людей Данте и направился прямо к ней.

— Синьорина Беллини.

— Я никуда не поеду, — сразу ответила она, даже не позволив ему продолжить.

— Синьор Моретти распорядился доставить вас домой.

— Передайте синьору Моретти, что я сказала «нет».

Охранник попытался снова к ней обратиться, однако Бьянка повысила голос и отчеканила каждое слово:

— Я не собираюсь повторять дважды.

Все её друзья замолчали, а София растерянно смотрела то на Бьянку, то на незнакомого мужчину. Паоло шагнул вперёд, положил руку ей на плечо и обратился к охраннику:

— Она ясно сказала, что никуда не поедет, поэтому, возможно, вам стоит отойти.

Охранник аккуратно, но настойчиво убрал его руку с плеча Бьянки. В этом движении не было открытой агрессии, однако оно прозвучало яснее любой угрозы: разговор закончился, и шутить никто не собирается.

— Не трогайте его! — закричала Бьянка. — Паоло не имеет ко всему этому никакого отношения.

Она размахнулась и изо всех сил ударила охранника кулаком по плечу. Он почти не пошевелился, только слегка отстранился и спокойно убрал её руку.

— Мне двадцать два года, я только что сдала последний экзамен и имею право отметить это со своими друзьями, — прошипела она, сверкая глазами.

— Мне приказано отвезти вас домой, синьорина.

— Тогда можете отправляться к чёрту вместе с приказами Моретти

Между ними повисла неловкая тишина. Друзья переглядывались, не понимая, стоит ли вмешиваться, а охранник сохранял непроницаемое выражение лица.

— Ваш отец также уведомлён, — ровно добавил он. — Он согласился с решением синьора Моретти и просил вас не задерживаться, а сразу ехать домой.

Эти слова ударили гораздо сильнее любого приказа, потому что означали только одно: отец снова встал на сторону Данте. Он даже не позвонил дочери, не спросил, чего хочет она, и не попытался выяснить, почему этот вечер для неё так важен, а просто позволил другому мужчине распоряжаться её жизнью.

Бьянка резко развернулась и направилась к машине. Ей хотелось плакать, кричать и разбить что-нибудь, однако под взглядами друзей она молча села в салон и захлопнула дверь с такой силой, что задрожали стёкла.

Автомобиль тронулся, а она ещё несколько минут сидела неподвижно, чувствуя, как внутри закипает обида.

— Ублюдок, — прошептала Бьянка сквозь зубы, глядя в окно. — Какой же ты всё-таки урод.

Когда машина свернула на центральную улицу, сдерживаться стало невозможно.

— Я ненавижу тебя! — закричала она, ударив кулаком по сиденью. — Ненавижу!

Бьянка била кулаком по сиденью.

— Ненавижу… ненавижу вас всех! — выкрикнула она, захлёбываясь слезами.

Слёзы текли по её щекам, а всхлипы перемешивались со злостью и обидой. Так она пыталась выплеснуть всё, что накопилось внутри: ярость, бессилие и боль.

Наконец Бьянка выдохнула и закрыла глаза, стараясь успокоиться.

— Давай, Бьянка… успокойся, — прошептала она себе.

Она несколько раз глубоко вдохнула, пока дыхание постепенно не выровнялось. Этот ублюдок не увидит её слёз и не получит ещё одного доказательства своей победы.

Бьянка вытерла лицо тыльной стороной ладони и тут заметила на сидение бежевый конверт, она не сразу его заметила потому что из-за цвета он почти сливался со светлой кожаной обивкой.

Она нахмурилась и открыла конверт . Внутри находилось несколько документов, Бьянка достала их и сразу не поверила своим глазам: на одном из листов стоял официальный бланк архива Палермо.

Перед ней лежало официальное разрешение на работу в архивном фонде Палермо.

«Бьянка Беллини допущена к работе с материалами Архивного фонда Палермо: редкими арабскими рукописями XII века, собранием восточных манускриптов, каталогами частных коллекций, а также оригиналами документов по реставрации и палеографии. Допуск предоставлен сроком на один месяц с правом посещения в рабочие часы архива. Ответственное лицо — профессор Де Лука, руководитель отдела восточных рукописей».

Внизу стояли подписи, регистрационный номер, дата, настоящий герб архива и несколько печатей. Бьянка перечитала документ ещё раз, затем перевернула лист, изучила приложения и снова вернулась к первой странице. Всё выглядело подлинным, официальным и совершенно невозможным.

Она месяцами пыталась добиться хотя бы ответа, тогда как Данте каким-то образом не просто связался с нужными людьми, а убедил профессора Де Луку взять ответственность за студентку и предоставить ей доступ к материалам, которые почти никому не показывали. Бьянка не понимала, каким образом он обошёл бюрократические препятствия и сколько людей заставил согласиться, хотя прекрасно знала, что слово «невозможно» для Данте обычно означало лишь цену, которую предстояло заплатить.

Всю оставшуюся дорогу она сидела молча, держа документы на коленях и не понимая, что именно чувствует. Благодарность была бы предательством по отношению к самой себе, злость уже не казалась достаточно простой, а раздражение становилось сильнее с каждой минутой.

Человек, которого она ненавидела сделал то, чего она не могла добиться месяцами.

Когда машина остановилась возле дома, Бьянка вышла и почти бегом поднялась в свою комнату. Мать заметила её в коридоре и тут же последовала за ней.

— Бьянка, подожди, я хочу тебе кое-что показать!

Едва дочь вошла в комнату, мать протянула ей плотную карточку.

— Посмотри на приглашения. Я уже заказала двести штук, хотя думаю, что гостей окажется больше. Отец собирается пригласить клан Барберини и семью Галло. Здесь золотое тиснение и такая изысканная бумага, они получились просто изумительными.

Бьянка мельком посмотрела на приглашение. Оно было выполнено на плотном кремовом картоне с тонкой фактурой льна, а фамильные гербы Беллини и Моретти, переплетённые между собой, блестели золотым тиснением. Посередине изящными буквами были выведены их имена:

«Данте Моретти и Бьянка Беллини имеют удовольствие пригласить Вас на церемонию венчания, которая состоится в Tonnara di Scopello 21 июля в 15:00».

Внизу мелким шрифтом значилось:

«Присутствие каждого гостя станет для наших семей большой честью».

Бьянку словно бросило в жар, потому что дата мгновенно врезалась в память. Всё выглядело так, будто двое влюблённых сами выбрали друг друга и с нетерпением ждали дня, когда смогут обменяться клятвами.

Для церемонии мать выбрала Tonnara di Scopello, одно из самых красивых мест Италии, где древние каменные стены возвышались над бирюзовым морем, отвесные скалы уходили в воду, а закат окрашивал всё побережье золотом. Для гостей эта свадьба станет прекрасной историей любви, которую ещё много лет будут вспоминать на семейных ужинах.

— Тебе нравится? — с надеждой спросила мать.

— Не сейчас, мама, — резко ответила Бьянка и закрыла дверь прямо перед её лицом, не дожидаясь продолжения разговора.

Двадцать первое июля. Теперь у её будущего появилась точная дата, и от этого оно стало ещё реальнее.

Бьянка медленно подошла к кровати, села и подтянула колени к груди. Некоторое время она смотрела в одну точку, после чего снова достала документы из конверта и провела пальцами по плотной бумаге. Ещё неделю назад о таком разрешении она могла лишь мечтать, а теперь держала его в руках и не знала, имеет ли право радоваться.

Взгляд невольно переместился к прикроватной тумбочке и остановился на ящике, который она с силой захлопнула месяц назад. Бьянка долго смотрела на него, а затем всё-таки открыла.

Редкая книга по реставрации старинных рукописей лежала там, где она её оставила. Бьянка осторожно взяла её и машинально вдохнула знакомый запах старой бумаги, кожи и выцветших чернил.

Ещё недавно одна мысль о том, чтобы прикоснуться к его подарку, казалась предательством самой себя. Теперь перед Бьянкой лежало разрешение на работу в архиве, а в руках она держала книгу, напрямую связанную со всем, чему хотела посвятить жизнь, и прежняя уверенность начинала рассыпаться.

Бьянка не обязана была отказываться от того, что любила, только потому, что нужную дверь открыл человек, которого она ненавидела. Эти рукописи были созданы задолго до рождения Данте, а архив будет существовать и после него. Он мог получить разрешение, однако не мог присвоить себе её знания, работу и интерес к прошлому.

— Он сделал это не ради тебя, Бьянка, — тихо сказала она себе. — Ему просто захотелось ещё раз показать, насколько далеко простирается его власть.

Она посмотрела на разрешение, затем на книгу и почувствовала, как внутри появляется упрямое спокойствие.

— Иди к чёрту, Данте Моретти. Это слишком низкая плата за мою жизнь.

Приняв это решение, Бьянка наконец открыла книгу. Через несколько страниц она погрузилась в чтение настолько глубоко, что перестала замечать время и подняла голову лишь тогда, когда за окнами давно сгустилась ночь.

Следующие недели пролетели стремительно. Архив, диплом, новые материалы, бесконечные правки и последние консультации заняли всё её время. Бьянка работала почти одержимо, спала по четыре часа, выпивала слишком много кофе и проводила дни среди старых рукописей, пока наконец не настал день защиты.

В аудитории стояла напряжённая тишина, когда председатель комиссии объявлял результаты. Услышав своё имя, Бьянка несколько секунд сидела неподвижно, не веря собственным ушам, а затем смысл слов достиг сознания, и на её лице появилась настоящая улыбка, которой никто не видел уже много месяцев.

Она защитилась блестяще и получила самый высокий балл.

Профессор Грасси, крайне редко хваливший студентов, поднялся со своего места и посмотрел на неё поверх очков.

— Беллини, то, что вы сделали с этим материалом, редко встречается даже среди аспирантов. Уровень анализа, работа с оригиналами и ваши собственные выводы заслуживают особого внимания. Это было великолепно, поэтому я искренне снимаю перед вами шляпу.

Бьянка почти не помнила, как вышла из аудитории. Ноги несли её сами, голова кружилась от счастья, а внутри разрасталось непривычное чувство лёгкости, словно с плеч наконец сняли огромный груз.

В коридоре Бьянку уже ждали Софи, Паоло и Андреа, которые сразу бросились к ней и обняли настолько крепко, что она чуть не задохнулась.

— Ты настоящий чёртов ботаник! — закричала Софи, не разжимая объятий.

— Беллини, ты просто чудовище от науки, — восхищённо добавил Паоло. — Грасси никогда никого не хвалит, а ты едва не заставила его расплакаться.

— До слёз дело не дошло, — рассмеялась Бьянка, ощущая, как тепло разливается в груди. — Хотя, возможно, он действительно был близок.

Паоло обнял её за плечи и торжественно напомнил:

— Ты помнишь о нашей договорённости? После вручения дипломов и всех официальных речей мы устраиваем настоящий выпускной: музыка, танцы, свобода и никакие «может быть» или «я ещё подумаю» не принимаются. Ты обязана быть там, потому что этот день мы действительно не забудем. Я уже чувствую, как он пахнет свободой. Мы будем танцевать, пока не отвалятся ноги, пить до самого утра, а затем встретим рассвет на набережной и наконец поймём, что сделали это. Вечер будет легендарным, Бьянка, и я отказываюсь принимать любые возражения.

Софи осторожно заглянула ей в глаза.

— Ты действительно придёшь или снова возникнут обстоятельства, о которых нельзя спрашивать?

Бьянка крепко обняла подругу и рассмеялась.

— Ты шутишь? Я ни за что не пропущу этот вечер. Мы будем пить, танцевать и делать всё, что захотим.

Она произнесла это уверенно, потому что уже знала: выпускной станет не просто встречей с друзьями, а её собственным праздником и хотя бы одной ночью настоящей свободы. Данте не запретит ей, не остановит и не испортит этот день, поскольку к тому моменту Бьянка уже придумала целый план.

Последние недели она играла свою роль без единой ошибки. Бьянка перестала спорить с родителями и больше не огрызалась, когда мать заводила разговор о свадьбе. Со стороны казалось, что девушка смирилась с неизбежным, и эта перемена заметно обрадовала всю семью.

В перерывах между подготовкой к защите Бьянка терпеливо выслушивала рассуждения матери и даже согласилась примерить платье о котором та говорила с таким восторгом. Стоя перед зеркалом в белом шёлке, Бьянка сохраняла идеальную спокойную улыбку, хотя внутри всё сжималось от отвращения при мысли, что совсем скоро придётся надеть его перед сотнями гостей.

Даже отец постепенно перестал смотреть на дочь с настороженностью и всё чаще улыбался за семейными ужинами.

— Видишь, какая красивая получится свадьба, — говорил он с явным облегчением. — Мама всё замечательно организовала, а я с самого начала знал, что со временем ты поймёшь, насколько этот союз важен. Сейчас я смотрю на тебя и вижу, что ты наконец успокоилась.

Бьянка улыбалась и молча кивала, позволяя ему верить в собственную правоту. Она хотела, чтобы родители перестали ждать подвоха, расслабились и впервые за долгое время поверили ей, потому что только тогда план мог сработать.