Право по предназначению

Локи поймал её за куртку.

— Я первый.

— У вас есть принципиальные возражения против женщин в технических тоннелях или вы просто решили воспользоваться должностным положением?

— У меня возражения против людей, которые сначала лезут, потом смотрят.

Он спустился, проверил нижнюю скобу и только после этого отступил в сторону.

Сура последовала за ним.

Через несколько метров стало понятно, что карта не просто устарела — город давно жил собственной жизнью. Труба, которая должна была идти прямо, обходила старый фундамент; один узел оказался заменён конструкцией из деталей от трёх разных систем. Возле просевшего участка бетонного пола Локи остановил Суру рукой раньше, чем она успела наступить.

— Дальше не надо.

Она направила фонарь вниз. Под обвалившейся плитой темнела пустота.

— Насколько глубоко?

— Хотите проверить?

— Не настолько.

Она присела возле трубы, уходившей вслед за просевшим грунтом. Теперь падение давления переставало быть загадкой.

Локи терпеливо показывал, что в городе можно было восстановить, что проще обойти новой наружной линией, а куда вообще не стоило лезть, если они не собираются разбирать дом сверху. Поначалу Сура спорила почти с каждым вторым утверждением. Потом перестала, потому что выяснилось: там, где она видела соединение двух точек, Локи видел стену, фундамент, два метра старого бетона и хозяина пекарни, который скорее согласится снести соседний квартал, чем пропустить трубу через свой двор.

Это раздражало и одновременно делало задачу интереснее.

На обратном пути Сура остановилась возле боковой ветки.

— Если вынести этот участок наружу, можно обойти обвал. Потери будут больше, но не настолько, как сейчас.

Локи посмотрел туда, куда она указывала.

— Можно.

Сура повернула голову.

— Вы согласились с первого раза. Мне стоит беспокоиться?

— Пока нет. Через стену дальше пекарня.

— Вы опять про хозяина?

— Я предупредил.

Сура рассмеялась.

— Отлично. Сначала гидравлика, потом дипломатия. Наконец-то экспедиция стала разнообразной.

К вечеру они собрали временный участок.

Не систему. Даже не её приличную имитацию. Несколько восстановленных соединений, насос, который Локи заставил работать после двух часов ругани, и часть старой ветки до центра.

Сура проверила расчёт ещё раз. При реальном диаметре труб показатели выглядели хуже ночных, но до второй контрольной точки вода должна была дойти.

Локи считал иначе.

Он ничего не доказывал. Просто занимался насосом с выражением человека, который заранее знает, что через двадцать минут придётся чинить то же самое.

— Если дойдёт до второй точки, вечером отдаёте мне карту, — сказала Сура.

— Она вам уже принесла достаточно счастья.

— Тогда не бойтесь спорить.

Локи затянул крепление и вытер руки.

— Если не дойдёт, больше ничего моего без спроса не берёте.

Сура задумалась.

— «Ничего» — слишком широкая формулировка. Например, если вы оставите карандаш на столе…

— Карандаш тоже.

— У вас тяжёлый характер.

— Не спорьте.

Она протянула руку.

— Договорились. Но предупреждаю: проигрывать я не люблю.

— Уже заметил.

Запускали медленно.

Сначала внутри трубы пошёл воздух, потом вода. Сура следила за показателями, одновременно слушая, как меняется звук насоса. На первой точке поток появился быстро. Давление упало, но оставалось в пределах расчёта.

Она улыбнулась.

Локи ничего не сказал.

Через минуту стрелка поползла ниже.

Сура нахмурилась.

Поток на первой точке ослаб. До второй вода так и не дошла.

Она проверила вентиль, потом показания, затем ещё раз прошла глазами расчёт. Ошибки не было. Значит, реальная сеть теряла больше, чем должна.

Локи сел на старый ящик и открыл флягу.

Сура посмотрела на него.

— Даже не начинайте.

— Я молчу.

— Именно поэтому особенно раздражаете.

Он сделал глоток.

Сура вернулась к трубе. Следующие минут двадцать получили много новой информации о человеке, который когда-то решил заменить часть линии меньшим диаметром, о состоянии городского хозяйства, старых картах и некоторых физических законах, которые, по мнению Суры, вполне могли бы проявлять больше гибкости.

Локи не мешал.

Только ближе к концу протянул ей флягу.

— Воды?

Сура посмотрела сначала на него, потом на недействующую линию.

— Если это попытка пошутить, она довольно хорошая.

— Пить будете?

Она взяла флягу.

— Буду. Но карта всё равно временно остаётся предметом переговоров.

— Вы проиграли.

— Я получила новые данные.

— Так у вас называется проигрыш?

— Когда-нибудь вы оцените научный метод.

Он усмехнулся.

На стоянку Сура вернулась грязная, голодная и с новой схемой в голове.

Координатор ждал возле машин. Вторая уже была готова к дороге, грузы распределили, часть запасов упаковала заново. Вид всего этого неприятно напомнил, зачем они вообще приехали.

— Завтра выходим в семь, — сказал он.

Сура сняла куртку и положила на ящик.

— Мне нужен ещё день. Мы нашли основные потери, и если вскроем ветку между центром и восточным сектором, будет понятно, что делать дальше.

— Нам уже понятно, что делать дальше. Ехать.

Она подняла глаза.

— Один день ничего не меняет в маршруте.

— Один уже изменил.

Сура хотела возразить, но не стала. Формально он был прав.

Группа прибыла в Ксилон на два дня. Они пополнили запасы, проверили машины, получили разрешения и могли выезжать. Водопровод не входил ни в одну задачу.

От этого он не становился менее сломанным.

— Завтра к вечеру, — сказала она. — Если второй вариант не даст результата, я перестану задерживать группу.

Координатор посмотрел на неё так, будто заранее искал подвох в формулировке.

— Именно результата?

Сура чуть помедлила.

— Достаточного результата, чтобы было разумно продолжать.

— Вот поэтому с учёными невозможно договариваться.

— Зато потом никто не может сказать, что его обманули мелким шрифтом.

Он выдохнул, перевёл взгляд на уже собранные машины и всё-таки кивнул.

— До завтра. Вечером принимаем решение и больше не переносим.

Этого ей хватило.

Сура ушла спать впервые почти довольная собой и проспала чуть больше четырёх часов.

Второй вариант оказался лучше.

Это стало понятно после того, как половина следующего утра ушла на поиски участка, которого на карте не существовало там, где он находился в действительности. По старой схеме труба должна была проходить между двумя домами. На месте между ними обнаружилась мастерская, построенная лет двенадцать назад, а под её полом — именно та линия, которую они искали.

Хозяин сначала отказался впускать кого-либо внутрь. Потом увидел Локи, Суру и ещё пятерых человек с инструментами и решил, что сопротивление, вероятно, займёт больше времени.

Под полом труба действительно текла.

К полудню Сура перестала удивляться тому, насколько мало город был похож на собственную документацию. Один мужчина помнил, где после обвала перенесли ветку. Женщина из соседнего дома знала, какой люк каждую весну заполняло водой. Старый слесарь пришёл посмотреть на раскопанный участок и сообщил, что здесь вообще не должно быть трубы, потому что он лично переносил её на пять метров западнее.

Пришлось копать снова.

Труба нашлась именно там.

Сура некоторое время смотрела на неё, потом на карту.

— Я начинаю воспринимать эту бумагу как художественное произведение.

Локи протянул ей руку, помогая выбраться из ямы.

— Зато красиво.

— Красиво было ночью, пока я ей верила.

— Теперь взрослеете.

Она отряхнула ладони и посмотрела на него.

— Не торопитесь. Это пока только кризис доверия к картографии.

Людей вокруг постепенно становилось больше. Сначала помогали те, кого позвал Локи. Потом начали приходить сами. Кто-то принёс старые крепления, кто-то металл, кто-то еду. Подросток лет шестнадцати появился с катушкой кабеля и заявил, что нашёл её честно. Локи посмотрел на него достаточно выразительно, чтобы дальнейшие уточнения потеряли смысл.

Сура работала вместе со всеми.

Она не умела сваривать так хорошо, как местные, и после первой попытки Локи без комментариев забрал у неё инструмент, пока не пострадало что-нибудь дорогое. Зато она быстро пересчитывала изменения, находила обходные варианты и уже к середине дня знала, у кого спрашивать про старые ветки, у кого про склад деталей, а кого лучше вообще не трогать до обеда.

К вечеру линия дошла до третьей контрольной точки.

Первые минуты выглядели многообещающе. Вода появилась там, куда вчера не доходила вовсе, сначала мутная, потом чище. Кто-то возле выхода трубы засмеялся, женщина рядом подставила под поток ладони.

Сура почувствовала, как напряжение последних суток наконец начинает отпускать.

Потом поток ослаб.

Не сразу. Сначала почти незаметно.

Она увидела это раньше стрелки.

Через пару минут вода исчезла совсем.

Никто не ругался. Люди просто постояли возле трубы и начали расходиться, забирая пустые канистры.

Это оказалось неприятнее вчерашнего провала.

Сура подошла к Локи.

— Где?

Он уже смотрел на показатели.

— Между второй и третьей точкой. Или засор, или хороший разрыв.

— Доступ есть?

— Один старый коллектор. Но туда сегодня уже поздно.

Сура взяла фонарь.

Локи посмотрел на неё.

— У вас завтра дорога.

Она не успела ответить. Координатор стоял у входа в мастерскую. По лицу было понятно, что ещё одного дня он давать не собирался.

— Мы остаёмся ещё на неделю.

После третьего повторения фразы о выезде Сура решила, что пора перестать торговаться сутками. Координатор даже не разозлился.

— Нет.

— За неделю можно восстановить основную ветку и передать остальное местным. Мы уже нашли большую часть слабых мест, подняли один насос и знаем, где искать второй. Сейчас уехать — значит оставить половину работы в состоянии, которое развалится через месяц.

— Сура, мы не ремонтная бригада.

— Я заметила. Ремонтная бригада спорила бы меньше.

Кто-то рядом улыбнулся, но координатор остался серьёзен.

— У экспедиции есть цель. Ради неё люди вышли из Тарбы.

Вот это было хуже. Сура знала.

Именно ради этой цели она оставила дом. Именно ради неё ехала на юг и собиралась продолжать, пока не найдёт то, что искала. Ещё несколько дней назад предложение задержаться в чужом городе на неделю показалось бы ей бессмысленным.

Она посмотрела на пустую трубу.

На канистры возле стены.

На людей, которые уже успели поверить, что вода отсюда всё-таки пойдёт.

— Мы идём искать то, что, возможно, когда-нибудь поможет людям жить лучше, — сказала Сура. — Здесь нам не нужно гадать. Мы уже знаем, что можем сделать. Если сейчас уехать только потому, что Ксилона не было в маршруте, я не очень понимаю, ради какого человечества мы тогда вообще идём дальше.

Возразили сразу несколько человек. Про время. Про запасы. Про десятки других городов по дороге, где наверняка тоже чего-то не хватает.

Последний аргумент был самым сильным. Если останавливаться возле каждой проблемы, экспедиция действительно никуда не доберётся.

Но Ксилон уже перестал быть просто очередным городом по дороге.

Они вскрыли сеть, втянули людей в работу, показали, что вода с севера может дойти до центра. Теперь уйти было не тем же самым, что проехать мимо три дня назад.

Локи всё это время молчал.

Сура повернулась к нему.

— Сколько нужно?

Он пожал плечами.

— Если без сюрпризов — неделю.

Координатор посмотрел на него.

— А если они уедут?

— Будем делать сами.

Сура нахмурилась.

— Это сейчас должно было помочь?

— Вы спросили.

— У вас удивительный талант выбирать момент для честности.

Локи посмотрел на неё спокойно.

— Никто вас здесь не держит. Вы сами влезли.

Фраза попала неприятно точно.

Сура уже открыла рот, потом передумала.

Да.

Сама.

Никто не просил её брать карту. Никто не просил считать давление. Никто не заставлял лезть в коллекторы и обещать воду людям, которым она вообще-то ничего не была должна.

Можно было уехать.

Именно поэтому она не собиралась.

— Неделя, — сказала Сура, возвращаясь к координатору. — Потом вы имеете право посадить меня в машину насильно.

— Это звучит подозрительно конкретно.

— Я стараюсь учиться на ошибках формулировок.

Он посмотрел на неё, потом на Локи.

— Реально?

— Если она ещё ничего не взорвёт.

Сура резко повернулась.

— Почему сразу я?

Локи впервые за весь разговор улыбнулся.

Неделю им дали.

После этого работа перестала помещаться в отдельные часы.

Сура просыпалась с расчётами, днём лезла в трубы, вечером переписывала схему с учётом того, что город успел сообщить о себе за день. Локи почти всё время оказывался где-то рядом — то в насосной, то в тоннеле, то возле новой наружной ветки. Иногда за несколько часов они обменивались только тем, что действительно требовалось для работы.

Так оказалось проще.

Сура начала понимать его жесты. Если он проводил ладонью по подбородку перед запуском, значит, что-то не нравилось, даже если причину он пока не нашёл. Если молча протягивал руку — нужен был инструмент. Если отходил от агрегата и закуривал, ближайшие десять минут лучше было вообще ничего не спрашивать.

Он, в свою очередь, перестал относиться к её расчётам как к красивой разновидности бумаги. Однажды утром Сура обнаружила рядом с листами размеры старого участка и несколько коротких пометок по состоянию труб.

— Вы начинаете верить в науку? — спросила она.

— Нет. Просто надоело смотреть, как вы ошибаетесь на старых данных.

Этого ей почему-то хватило.

На третий день недели нашли второй насос.

Он стоял на южной станции под слоем пыли и выглядел настолько плохо, что Сура сначала решила, что Локи опять шутит.

— И это ваш запасной вариант?

— Лучший.

Она обошла агрегат.

— Теперь мне понятен ваш оптимизм. Всё, что ещё не рассыпалось при прикосновении, считается перспективным.

— Работает же.

— Мы ещё не включали.

— Поэтому пока идеально.

Сура рассмеялась.

Насос разбирали до вечера. Она почти не мешала: подавала инструменты, записывала параметры, несколько раз задавала вопросы и один раз всё-таки сунула руку туда, куда Локи просил не лезть.

Он молча отодвинул её запястье.

Сура посмотрела на него.

— Даже ругаться перестали. Я начинаю переживать.

— Устал.

— Это менее лестное объяснение.

Локи продолжил работу.

Она ещё некоторое время улыбалась.

Третья схема была готова на следующий день.

Два насоса, промежуточная подача, очищенный участок старой сети и новая наружная ветка там, где коллектор уже невозможно было восстановить. Сура проверила расчёты трижды. Локи прошёл всю линию своими глазами.

Явной причины для провала не осталось.

Именно это должно было насторожить.

Первый насос заработал нормально.

Потом второй.

Внутри труб поднялся глухой шум. Давление росло медленно, почти точно по расчёту. Вода прошла первую точку, вторую, затем появилась у центральной ветки.

Кто-то крикнул с улицы.

Сура посмотрела на стрелку.

Слишком хорошо.

Локи повернул голову к насосу раньше неё.

— Сбрасывай.

Она увидела скачок почти одновременно.

Показатель резко пошёл вверх.

Сура потянулась к вентилю.

Внутри корпуса что-то ударило.

— Выключай!

Она дёрнула рычаг.

Поздно.

Второй удар оказался громче. Соединение рвануло, прокладку выбило наружу, и вода ударила Суре прямо в грудь. Она отшатнулась, поскользнулась на мгновенно образовавшейся грязи и села на землю раньше, чем успела ухватиться за раму.

Насос затих.

Несколько секунд слышно было только воду.

Сура убрала волосы с лица.

Локи стоял возле агрегата и смотрел на сорванное соединение.

Потом на неё.

— Живая?

Она кивнула и снова посмотрела на корпус.

Посадочное место перекосило.

Вот оно.

Они усиливали линию, считали потери, меняли соединения, а старый корпус всё это время оставался слабее новой системы.

Сура начала смеяться.

Сначала тихо.

Потом сильнее.

Локи нахмурился.

— Что смешного?

Она показала на насос.

— Мы четыре дня искали слабое место в линии, а оно стояло перед нами. Посмотрите на посадку. Её повело ещё до выхода на режим.

Локи посмотрел.

Потом снова на Суру.

— Вы взорвали мой насос.

— Не совсем ваш. Городской.

— От этого легче.

Сура вытерла лицо ладонью и только размазала грязь.

— Зато теперь понятно, почему третья схема не держала давление.

Он ещё несколько секунд пытался сохранять серьёзное лицо.

Не получилось.

Сначала усмехнулся.

Потом рассмеялся по-настоящему.

Сура сидела в луже, мокрая до белья, рядом валялись куски прокладки, а человек, который несколько дней назад посылал её вместе с идеями куда подальше, смеялся так, что пришлось опереться рукой о раму.

— Вот теперь мне интересно, — сказала она. — Вы смеётесь над насосом или надо мной?

— Над человеком, который выглядит счастливым после того, как угробил оборудование.

Сура посмотрела на сорванное соединение.

— Потому что ошибка наконец стала видна. До этого она только портила расчёты.

— Очень утешительно.

— Мне — да.

Она попыталась подняться. Ботинок поехал по грязи, Локи успел поймать её за руку и удержал.

Сура встала, отжала мокрые волосы и снова посмотрела на насос.

— Если заменить корпус и поставить промежуточную ёмкость, скачок не ударит по второй ступени напрямую.

Локи уже смотрел туда же.

— Ёмкости нет.

— Сделаем.

— Из чего?

Сура оглянулась на металлический резервуар у стены.

Локи проследил за её взглядом.

На этот раз «нет» прозвучало ещё до того, как она успела открыть рот.

Сура засмеялась снова.

Через несколько минут они уже спорили не о том, стоит ли продолжать, а о том, что именно можно разобрать без последствий для остальной станции.

Ни один из них не заметил, когда проблема окончательно стала общей.

Глава IV

Три месяца

Локи не любил чужие проекты.

Обычно они начинались одинаково: приезжал человек с хорошей одеждой, чистыми руками и идеей, которая должна была изменить жизнь Ксилона. Через несколько дней выяснялось, что для идеи нужен металл, которого нет, люди, которым надо есть, и оборудование, которое существовало только в документах. Ещё через неделю человек уезжал, а Локи оставался объяснять городу, почему очередное будущее не получилось.

Сура отличалась в основном тем, что её было невозможно выгнать.

Утром после взорванного насоса он нашёл её возле западного склада. Она уже успела выяснить, где лежит запасной корпус, договориться с кладовщиком и втянуть в разговор двух рабочих, которые вообще-то пришли за креплениями для крыши. Один держал кусок металла, второй карту, а Сура рисовала пальцем в пыли какую-то новую схему.

Локи остановился в дверях.

Она заметила его не сразу.

— Если снять резервуар отсюда и поставить ближе к центральной ветке, нам не придётся разгонять давление на второй ступени. Объём маленький, зато скачок съест.

— Это резервуар для топлива, — сказал один из рабочих.

— Был.

— Там солярка стояла.

— Прекрасно. Значит, сначала вымоем.

Локи подошёл ближе.

— Не вымоем.

Сура повернулась.

— Доброе утро.

— Вы уже разобрали половину склада?

— Пока только мысленно. Физически мне мешают.

— Правильно делают.

Она улыбнулась так, будто он сообщил что-то приятное.

Локи посмотрел на корпус, потом на резервуар, потом на людей, которые всё ещё ждали его решения.

— Топливный не подойдёт.

— Почему?

— Потому что через него потом воду пить.

— После нормальной обработки остаточная концентрация будет ниже допустимой.

— Нет.

— Это технический аргумент?

— Это Ксилон. Через месяц кто-нибудь решит, что можно не промывать второй раз.

Сура замолчала. Такое случалось редко.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда ищем другой.

Локи хмыкнул. Три дня назад она спорила с ним по поводу каждой гайки. Теперь хотя бы иногда слушала. Пугающий прогресс.

Неделя закончилась в четверг.

Локи узнал об этом случайно, когда увидел, как один из людей экспедиции снова перетаскивает вещи из машины обратно в помещение.

— Вы не уехали?

Мужчина посмотрел на него с такой усталостью, будто вопрос был издевательством.

— Спроси у Князевской.

Сура нашлась в старом коллекторе, по колено в грязной воде. Она стояла возле вскрытого участка трубы и что-то записывала на листе, прижимая его к стене.

— Вы ещё здесь, — сказал Локи.

Она не обернулась.

— Это наблюдение или претензия?

— Неделя кончилась.

Сура наконец посмотрела на него.

— Ещё неделя нужна. Не все готово.

Локи прислонился плечом к стене.

— А потом?

— Потом система будет работать достаточно стабильно, чтобы вы продолжили без нас.

— Конечно.

Она прищурилась.

— Что именно в моём объяснении вызвало этот отвратительный тон?

— Ничего. Просто люблю точные сроки.

Сура рассмеялась и вернулась к записям.

Локи не стал говорить, что через неделю они тоже никуда не уедут.

Город был больше любой схемы, а старая сеть обладала редкой способностью ломаться ровно в тот момент, когда они начинали считать её понятной.

Сура пока этого не принимала. Но училась.

Работа постепенно изменила и её, и город.

Через две недели никто уже не называл происходящее временным ремонтом. Возле северной линии вырос склад деталей, в бывшей мастерской держали инструменты, на стене появилась новая схема, которую Локи разрешил Суре рисовать прямо на штукатурке. Бумаге он больше не доверял.

Сура тоже перестала выглядеть приезжей.

Она знала, где по утрам появляется вода, какой участок перегревается к полудню, кого из сварщиков лучше звать на сложную работу и кого нельзя подпускать к новой трубе, если поблизости есть хоть что-то, что можно приварить «для надёжности».

Иногда Локи ловил себя на том, что ищет её взглядом, хотя никакой необходимости в ней рядом не было.

Это раздражало меньше, чем должно было.

Они научились работать молча.

Если Локи протягивал руку, Сура чаще всего уже знала, какой инструмент нужен. Если она останавливалась посреди расчёта и смотрела на линию слишком долго, он не задавал вопросов. Через минуту она обычно сама находила проблему или начинала ругаться.

Ругалась Сура изобретательно. Особенно на физику. Людей она обычно жалела больше.

Однажды им пришлось снять часть наружной ветки, потому что старый фундамент неожиданно ушёл глубже, чем показывали все найденные схемы. Полдня работы исчезло за двадцать минут.

Локи ожидал обычного потока проклятий.

Сура посмотрела на разобранную трубу, села прямо на землю и спросила:

— Кто строил этот дом?

— Лет тридцать назад. Мужик по имени Сева.

— Жив?

— Нет.

— Очень предусмотрительно.

И начала пересчитывать обход. Вот за это он её и терпел. Не за то, что она была права. Она часто была не права.

За то, что ошибка для неё означала не конец работы, а новые данные.

Механики обычно мыслили так же. Если что-то не заработало, можно либо материться, либо разбирать.

Лучше одновременно.

Сам Локи никогда особенно не думал, почему остался в Ксилоне.

Люди иногда уезжали. Кто-то в более богатые города, кто-то туда, где легче с водой, кто-то просто подальше от пыли и жары. Локи несколько раз получал предложения работать в других местах. Хорошему механику почти везде найдётся работа.

Он всегда отказывался. Не из любви к городу.

Любовь к городу вообще казалась ему странной формулировкой. Можно любить человека. Можно любить хороший инструмент. Можно любить утро, в которое ничего не сломалось.

Город — это стены, трубы и люди, которые постоянно делают с ними что-нибудь не то.

Просто здесь Локи знал, что делает. Он знал, какой насос можно оживить, какой лучше сразу разобрать на запчасти, где старая сеть переживёт ещё одну зиму, а где нужно менять сейчас, пока весной никого не затопило. Знал людей, которые придут ночью, если позвать, и тех, кто сначала спросит, сколько заплатят. В другом городе пришлось бы начинать заново.

Сура спросила об этом как-то вечером, когда они тащили инструменты обратно со станции.