Право по предназначению

Одно заставило задержаться. Перемещённые материалы. Без расшифровки. Сура пролистнула дальше.

— Когда выходим?

Кто-то тихо засмеялся. Она подняла голову.

— Что?

Координатор посмотрел на неё.

— Три месяца я слышу, почему мы не можем уехать из Ксилона. И вот наконец дождался.

Сура вернула планшет.

— Здесь больше нет причины задерживаться.

Фраза прозвучала абсолютно логично. Почему-то после неё стало неуютно.

До Анутры путь занимал несколько дней, если дороги окажутся проходимыми.

Юг.

Снова юг.

Сура провела остаток собрания над маршрутом. Нужно было пополнить воду, проверить запас топлива, пересчитать лекарства после всего, что потратили в Ксилоне, и решить, какая часть оборудования переживёт ещё один переход.

Когда собрание закончилось, люди разошлись собирать вещи. Сура осталась. На экране была схема пути. Ксилон теперь стоял позади маршрута. Она провела пальцем вниз, к Анутре. Старый архив. Первые годы после Архангела. Возможно, просто очередной набор неполных документов. Возможно, нет.

Три месяца назад этого было бы достаточно, чтобы она не думала больше ни о чём. Сейчас мысль почему-то продолжала возвращаться к свёртку с хлебом в мастерской.

Сура закрыла планшет.

Город отреагировал на известие об отъезде спокойно. Это понравилось ей больше торжественного прощания. Работа была закончена. Люди поблагодарили. Кто-то спросил, когда группа вернётся. Сура честно отвечала, что не знает.

Никто не просил её остаться.

Кроме тех, кто хотел ещё раз проверить насос.

Последний день ушёл почти целиком на передачу системы. Сура прошла с местными по новым участкам, оставила исправленные схемы, объяснила, где давление можно поднимать, а где нельзя даже при большом желании. Особое внимание уделила южному насосу, который после ремонта всё ещё требовал больше уважения, чем доверия.

Локи слушал её вместе со всеми. Это раздражало.

— Ты всё это знаешь.

— Знаю.

— Тогда зачем стоишь?

— Хочу убедиться, что остальные тоже услышали.

Сура посмотрела на двоих мужчин рядом.

— Если через месяц здесь сорвёт соединение, я каким-то образом узнаю.

Один из них усмехнулся.

— Из Анутры?

— Найду способ.

Локи даже не улыбнулся. Ей это не понравилось.

Впрочем, за весь день он почти ничем не показывал, что завтра она уезжает. Работал, носил инструмент, проверял крепления. Один раз ушёл за деталями и пропал почти на час.

Обычный день.

Сура тоже вела себя обычно.

Так было проще.

Собирать вещи оказалось неприятнее. Не потому, что их было много. Наоборот.

Три месяца назад она пришла к Локи почти без ничего. Теперь пришлось несколько раз пройти по мастерской, обнаруживая собственные предметы в местах, где не помнила, что оставляла их.

Блокнот лежал возле инструментов. Рубашка — на спинке стула. Запасная резинка для волос нашлась рядом с коробкой крепежа. В одном из ящиков оказался носок. Один. Сура долго смотрела на него.

— Это уже оскорбительно.

Локи поднял голову от стола.

— Что?

Она показала носок.

— Как он здесь оказался?

— Не знаю.

— Я серьёзно. Носки не должны исчезать по одному.

— Скажи это трубам.

Сура засмеялась и бросила носок в рюкзак. Комната постепенно становилась чужой. Не буквально. Просто исчезали мелкие признаки того, что она здесь жила. Рубашка. Бумаги. Кружка, которую она однажды забрала у Локи и после этого почему-то стала считать своей.

Сура взяла кружку. Поставила обратно. Локи заметил. Ничего не сказал.

— Этот блокнот оставлю тебе, — сказала она. — Там последние замеры и реальные диаметры участков. Не переписывай на старую карту. Лучше вообще её сожги.

— Ту самую?

— Она едва не погубила мой профессиональный авторитет.

— У вас он был?

Сура посмотрела на него.

— Всё. Кружку тоже забираю.

— Это моя кружка.

— Теперь поздно.

Он усмехнулся. Она сунула кружку в рюкзак. Почему-то стало легче.

К вечеру они поднялись на башню.

Нужно было проверить верхний резервуар перед ночным циклом. По крайней мере, именно так это называлось.

Сура прошла по площадке, проверила показатели, заглянула к соединению и только потом села у ограждения.

Локи принёс еду. Не пайковую.

За последние недели он почти полностью вытеснил её лепёшки из рациона и явно считал это одним из главных достижений проекта.

Внизу Ксилон медленно темнел.

С высоты новая наружная линия была почти не видна. Зато было видно людей возле точек разбора. Несколько детей бегали у воды. Кто-то ругался на собаку.

Обычный город. Наверное, это и было лучшим результатом. Сура поела и снова посмотрела на юг.

— Что в Анутре? — спросил Локи.

Она повернулась. За три месяца он почти не задавал вопросов о цели экспедиции. Сура привыкла к этому настолько, что теперь удивилась.

— Архив.

— Это я слышал.

— Старый исследовательский архив. Первые годы после Архангела.

Локи ждал. Сура вытерла пальцы о салфетку.

— Мы пытаемся понять, что именно произошло тогда с человеком. Не исторически. Биологически. Почему изменения пошли настолько разными путями. Что было первичным воздействием, что стало поздней адаптацией, насколько наследуются изменения, где заканчивается влияние среды.

— И ради этого вы ездите по городам и ищете старые бумажки?

— Иногда не бумажки.

Сура улыбнулась.

— Чем старше данные, тем они ценнее. Сейчас мы изучаем уже результат десятилетий отбора. Первые исследования ближе к исходному событию. Там могли фиксировать вещи, которые потом исчезли или стали нормой и перестали казаться важными.

Она почувствовала знакомое возбуждение.

— Представь, что у тебя есть двигатель после двадцати лет ремонтов. Половина деталей заменена, что-то переделано, что-то вообще не родное. Ты можешь понять, как он работает сейчас. Но если хочешь узнать, почему изначально сломалась система, тебе нужен момент до того, как все начали её чинить.

Локи посмотрел на неё.

— Наконец нормальное объяснение.

— Я старалась специально для тебя.

Он снова перевёл взгляд на город.

— А если ничего там не найдёте?

— Тогда поедем дальше.

Ответ получился слишком быстрым. Локи кивнул. Сура поняла, о чём на самом деле был вопрос. Через несколько минут он спросил:

— А если не поедешь? В Анутру.

— Зачем мне не ехать?

Локи повернулся к ней.

— Останься.

Сура ещё секунду продолжала искать практический смысл.

— Здесь всё работает. Если переживаешь за насос, я оставила—

— Не из-за насоса. — Он произнёс спокойно. Без улыбки. — Со мной.

Сура замолчала. Ветер тянул волосы к лицу. Она убрала их за ухо. Ответ был уже готов. И именно поэтому она не сказала его сразу. Не ради Локи. Ради себя.

За три месяца она достаточно хорошо научилась смотреть на системы до того, как что-нибудь в них сломается.

Можно было остаться. Мысль оказалась неожиданно простой. Не возвращаться в Тарбу. Не ехать в Анутру.

Снять или получить здесь помещение. Организовать небольшую лабораторию. Работы хватит на годы. В городе полно проблем, которые никто не исследовал просто потому, что людям было важнее добывать воду и чинить стены.

Утром просыпаться здесь. Локи будет ругаться на очередной насос. Она — на его методы ведения документации. Вечером можно подниматься на башню.

Это была нормальная жизнь. Возможно, даже хорошая.

Сура впервые позволила себе представить её до конца. И почти сразу поняла, чем она закончится.

— Нет.

Локи отвернулся к городу. Никакого удивления на лице не появилось.

— Быстро.

— Я уже подумала.

— За пять секунд?

— Намного раньше. Просто не формулировала.

Он некоторое время молчал. Сура подтянула колени.

— Если я останусь, сначала всё будет хорошо.

Локи посмотрел на неё.

— Хорошее начало.

— Подожди. — Она сама усмехнулась. — Может быть, полгода. Может, больше. Я буду работать, ты будешь чинить всё, что остальные сломают. Мы будем жить вместе и спорить из-за твоей привычки хранить полезный металлолом до тех пор, пока он не превращается в бесполезный.

— Уже причина остаться.

— Потом я начну думать об Анутре. О том, что они там нашли. Потом о следующем месте. Через год буду подниматься сюда и смотреть на юг.

Локи перестал улыбаться.

Сура говорила медленно, потому что впервые слышала эту мысль целиком.

— И в какой-то момент я начну ненавидеть Ксилон за то, что осталась. Хотя Ксилон не виноват. Потом тебя — потому что ты попросил. Хотя ты тоже не будешь виноват.

— Очень приятная перспектива.

Она повернулась к нему.

— Я не хочу однажды проснуться рядом и обнаружить, что сделала тебя причиной решения, которое приняла сама.

Локи посмотрел вниз.

— А если всё это окажется зря?

Вот тут Сура задумалась. Архив мог быть пустым. Данные — бесполезными. Следующая точка могла привести ещё к одной. Годы могли уйти на вопрос, у которого вообще нет ответа.

— Тогда хотя бы это будет моя ошибка.

Он хмыкнул.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Нет, говори.

Локи качнул головой.

— Просто ты даже ошибаться хочешь самостоятельно.

Сура рассмеялась.

— А как ещё?

Он тоже улыбнулся, но ненадолго. Несколько минут они просто сидели. Внизу вода продолжала идти.

— Жаль, — сказал Локи.

Сура опустила голову ему на плечо.

— Мне тоже.

Никакого противоречия в этом не было.

Ночь ничем не отличалась от предыдущих. И отличалась всем. Сура уснула поздно.

Проснулась оттого, что стало холодно, обнаружила почти всё одеяло на стороне Локи и молча забрала половину обратно.

Он что-то недовольно пробормотал во сне. Сура улыбнулась в темноте. Через несколько часов надо было вставать.

Она закрыла глаза.

Утром группа была готова раньше неё. Впервые за три месяца.

Сура вышла из мастерской с рюкзаком, посмотрела на машины и сказала координатору:

— Десять минут.

Он даже не спросил. Просто поднял глаза к небу. Сура пошла к башне. Последняя проверка была совершенно лишней.

Именно поэтому её следовало сделать.

Она поднялась наверх, проверила уровень резервуара, осмотрела соединение и уже собиралась спускаться, когда заметила крепление на боковой трубе.

Сура остановилась. Посмотрела ближе. Два болта. Из четырёх. Она закрыла глаза.

— Вы издеваетесь.

Рабочие были внизу. Сура перегнулась через ограждение.

— Кто закреплял северную трубу?

Один мужчина поднял голову.

— А что?

— Почему там два болта?

— И так же держит.

Это слово уже начинало вызывать у неё физическое отвращение.

— Она должна не просто держать сегодня. Она должна пережить давление, температурное расширение и хотя бы одну зиму!

— Остальные потом поставим.

— Когда потом?

Рабочий пожал плечами. Сура уже спускалась. Локи встретил её на середине лестницы.

— Машины ждут.

— Они поставили два болта.

Он посмотрел наверх.

— Я знаю.

Сура остановилась.

— Ты знаешь? И ничего не сделал?

— Хотел проверить, заметишь ли.

Она уставилась на него.

— Это уже какое-то патологическое состояние.

Локи усмехнулся.

— Болты внизу.

Сура спустилась быстрее.

Через десять минут труба была закреплена нормально. Через пятнадцать координатор пришёл за ней лично.

У машин собралось больше людей, чем Сура ожидала.

Кто-то пришёл просто посмотреть. Кто-то принёс ещё еды.

Хозяин той самой пекарни, из-за которого они когда-то меняли половину наружной линии, сунул водителю мешок хлеба и предупредил, что это не для Суры, потому что она три месяца пыталась провести трубу через его двор.

Сура поблагодарила особенно громко.

Он сделал вид, что не услышал.

Прощания вышли короткими.

Так было лучше.

Сура обняла нескольких людей из рабочей группы, кому-то пожала руку, ещё раз повторила, где лежат последние схемы. Координатор уже сидел в машине и принципиально не смотрел в её сторону.

Локи стоял чуть дальше. Она подошла сама. Некоторое время оба молчали. Вчера всё важное уже сказали.

— Кружку всё-таки украла? — спросил он.

Сура посмотрела на рюкзак.

— Временно позаимствовала.

— Конечно.

Она улыбнулась. Потом стало серьёзнее.

— Если найду то, что ищу, я вернусь.

Локи ничего не сказал. Сура продолжила:

— Покажу тебе, ради чего всё это было.

Он посмотрел на неё внимательно. Не на дорогу. Не на машины. На неё.

— Сначала найди.

— Найду.

Это не было обещанием вернуться. Они оба понимали разницу. Сура подошла ближе и поцеловала его.

Недолго.

Локи коснулся её щеки. Потом отпустил.

Сура повернулась к машине раньше него.

Ксилон уходил назад медленно. Так же когда-то уходила Тарба. Но тогда Сура первые километры не могла читать маршрут. Сейчас планшет лежал у неё на коленях уже открытый. Она всё равно несколько минут смотрела в окно.

Башню было видно дольше домов. Потом исчезла и она. Сура опустила взгляд.

АНУТРА.

Под названием шёл предварительный перечень архивных секций. Эпидемиологические наблюдения. Первые зарегистрированные устойчивые носители. Изменения тканей. Необычные наследственные проявления.

Списки эвакуированных исследовательских материалов.

Последний пункт она открыла отдельно. Часть строк была повреждена. Несколько названий удалось восстановить лишь частично. Сура увеличила фрагмент. Где-то в одном из этих архивов мог лежать ответ.

Или хотя бы следующий вопрос.

Она потянулась за карандашом и обнаружила в боковом кармане сложенный лист. Развернула.

На нём рукой Локи были записаны размеры трубы, которую они меняли две недели назад, и сбоку — плохо читаемая пометка о прокладках.

Сура посмотрела на лист. Потом сложила обратно. Выбрасывать не стала.

Машина повернула на юг.

Глава VI

Исходные данные

Анутра появилась на горизонте на четвёртый день.

Сначала — промышленные трубы. Потом старые башни связи, многоэтажные корпуса и широкая линия внешней стены. Дорога перед воротами постепенно перестала быть дорогой в привычном понимании экспедиции: появились указатели, боковые съезды, освещение, грузовые площадки. Перед постом стояли машины, люди предъявляли документы, кто-то ругался из-за очереди.

После Ксилона всё это выглядело почти избыточно организованным.

Сура поймала себя на том, что смотрит не на стены и не на охрану, а на наружную линию водоснабжения, уходившую вдоль одного из промышленных корпусов. Крепления стояли через равные промежутки. Труба была новая.

Она отвернулась.

Четыре дня — недостаточно, чтобы перестать видеть город глазами механика.

Проверка заняла около получаса. Экспедицию ждали, поэтому большую часть вопросов решили заранее, но груз всё равно осматривали тщательно. Охранник долго изучал оборудование, потом документы и только после этого поднял шлагбаум.

Внутри город оказался ещё больше, чем выглядел снаружи.

Широкие улицы пересекались на нескольких уровнях, между зданиями двигался транспорт, работали магазины и мастерские. Старые постройки здесь не сносили без необходимости; их укрепляли, надстраивали, соединяли новыми переходами. Возле административного квартала сохранилась часть довоенной площади, а дальше виднелось полуразрушенное здание вокзала, давно потерявшее рельсы, но почему-то сохранившее огромные часы над входом.

Они отставали на семь минут.

Сура заметила это автоматически.

— Архив в старом исследовательском секторе, — сказал координатор. — Нас разместят рядом. Сегодня оформляем доступ, завтра начинаем работу.

— Почему завтра?

Он посмотрел на неё.

— Потому что люди здесь иногда спят.

— Архив тоже?

— Особенно архив.

Сура хотела возразить, но передумала.

Дорога действительно вымотала всех сильнее, чем казалось. Ксилон оставался всего в нескольких днях позади, но тело уже напоминало, что три месяца нормального режима у них не было.

Она решила потерпеть до утра.

Получилось почти до вечера.

Архив находился под старым административным корпусом.

Снаружи здание выглядело неинтересно: серый бетон, укреплённые окна, поздняя пристройка с современной вентиляцией. Внутри начинались толстые стены, металлические двери и коридоры, в которых температура постепенно падала по мере спуска.

Архивистом оказался сухой мужчина лет шестидесяти по имени Егор Платонович. Он выслушал объяснение цели экспедиции, попросил документы, перечитал их дважды и сообщил, что доступ к основным каталогам будет открыт утром.

Сура посмотрела на часы.

— Сейчас ещё шесть. До ночи четыре часа.

— До закрытия семь минут.

Она решила, что ослышалась.

— У вас научный архив закрывается в шесть?

— У нас сотрудники архива уходят домой в шесть.

— Документы при этом остаются здесь.

Сура посмотрела на координатора.

Тот отвернулся, но по движению плеч стало понятно, что поддержки не будет.

— Нам нужно только посмотреть каталог. Электронный.

— Завтра.

— Я ничего не буду трогать.

Егор Платонович впервые улыбнулся.

— Вот этой фразе я особенно не верю.

Через пять минут они оказались на улице. Сура постояла перед входом.

— Очень странный подход к сохранению научного знания.

— Он просто не дал тебе ночевать в архиве, — заметил координатор.

Она посмотрела на него.

— Почему сегодня все разговаривают со мной таким тоном?

— Потому что последние три месяца ты жила рядом с человеком, который выработал у тебя ложное ощущение, что окружающие обязаны терпеть твои методы.

Сура открыла рот. Закрыла.

— Это несправедливо.

— Завтра в девять.

Он ушёл. Сура посмотрела на запертую дверь ещё раз и решила, что девять — неприлично поздно.

В восемь сорок она уже стояла у входа.

Егор Платонович пришёл в восемь пятьдесят семь, увидел её и никак не отреагировал. Это Суре не понравилось больше, чем если бы он пошутил.

— Вы всегда так рано?

— Нет.

Он открыл дверь.

Архив оказался намного больше, чем она ожидала.

Первая часть была современной: электронные терминалы, восстановленные каталоги, климатизированные хранилища. Дальше начинались старые секции, которые десятилетиями пополняли без единой системы. В одном помещении документы стояли по тематике, в другом — по году поступления, в третьем порядок определялся человеком, умершим лет двадцать назад и не оставившим объяснений.

Одна из коробок была подписана: МЕДИЦИНА. РАЗНОЕ.

Сура остановилась.

— Кто это сделал?

Егор Платонович даже не обернулся.

— Человек, который в тот момент спасал бумаги из горящего корпуса.

Она посмотрела на коробку ещё раз.

Первый день ушёл почти полностью на поздние сводки.

Большая часть оказалась бесполезной.

Не совсем. Для учебника — прекрасно. Для понимания механизма Архангела — почти ничего.

Там были описания первых поколений архов, классификации эввов, медицинские рекомендации, статистика наследования отдельных признаков. Прекрасные таблицы, составленные спустя десятилетия после того, как мир уже успел измениться.

Суру интересовало другое.

Она хотела увидеть момент, когда изменение ещё не получило названия.

Когда никто не знал, считать ли его болезнью, адаптацией или началом чего-то нового.

К обеду она прочитала четыре описания людей, способных воздействовать на температуру предметов, семь случаев необычной регенерации и отчёт о мужчине, который однажды случайно поджёг стул.

Исходных анализов крови у мужчины не сохранилось. Возраст первого проявления неизвестен. Характер воздействия Архангела не зафиксирован. Сохранился стул. Точнее, его фотография.

Сура отодвинула терминал.

— Замечательно.

Исследователь за соседним столом поднял голову.

— Что?

— Мы знаем, что объект номер сто четырнадцать поджёг мебель. Всё остальное человечество сочло второстепенным.

— Стул хотя бы был хороший?

Она посмотрела на фотографию.

— Теперь уже нет.

К вечеру раздражение стало почти физическим. Проблема оказалась не в отсутствии данных. Их было слишком много.

Люди годами собирали всё необычное, потому что необычное легче замечать. Способность передвинуть предмет без рук попадала в отчёт. Медленное изменение обмена веществ — нет. Человек, переживший дозу радиации, считавшуюся смертельной, становился объектом исследования. Тысяча людей с чуть изменёнными показателями крови — статистическим шумом.

А именно шум мог оказаться важнее всего.

На второй день Сура перестала читать отчёты подряд. Она составила собственную систему поиска.

Её интересовали ранние материалы: первые волны после Архангела, ещё до того, как нынешняя классификация стала привычной. Случаи, где изменения фиксировали несколько раз во времени. Наблюдения за людьми без ярких способностей. Дети первых изменённых. Любые попытки сопоставить реакцию организма с условиями среды.

К обеду на столе лежало уже двенадцать списков. Егор Платонович посмотрел на них.

— Вы решили создать второй архив внутри первого?

— Вашему это не повредит.

— Именно так начинаются самые плохие системы хранения.

Сура проигнорировала.

Результат появился вечером. Не открытие. Сначала просто неприятное совпадение.

У женщины, пережившей несколько месяцев в зоне постоянного химического загрязнения, после Архангела резко изменился механизм работы печени. У мужчины из высокорадиационного района ткани начали восстанавливаться быстрее обычного. Несколько человек из северных поселений демонстрировали изменения теплообмена, которые позднее стали считать обычными наследственными аномалиями.

Отдельно всё выглядело случайностью. Вместе — хуже.

Сура нашла ещё пять случаев. Потом семь. Она перенесла показатели в таблицу и просидела над ней до закрытия.

— Это ничего не доказывает, — сказал один из биологов группы. Выборка смещена. Сохранились необычные случаи. Мы не знаем, каким был организм до воздействия.

— В большинстве случаев нет.

Он подвинул к себе таблицу.

— Тогда почему ты так смотришь?

Сура посмотрела на экран. Потому что ей не нравилось слово «случайность», когда оно требовалось слишком часто.

— У них разные изменения. Но они подозрительно часто усиливают то, что организму уже было нужно.

— После события легко найти смысл.

— Именно поэтому я пока ничего не утверждаю.

Она закрыла таблицу. Это было правдой.

Почти.

На третий день нашли ранние журналы. Не благодаря Суре.

Егор Платонович пришёл утром с бумажным списком и положил его перед ней.

— Вчера вспомнил одну секцию.

Она подняла глаза.

— Вчера?

— Мне шестьдесят три. Иногда информация приходит с задержкой.

— Какая секция?

— Поступление из старого медицинского института. Сохраняли всё подряд. Первые годы после Архангела, часть документов ещё старше. Каталог не полностью перенесён в систему.

Сура уже вставала.

— Где?

— Сначала чай.

Она остановилась.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Егор Платонович налил себе чай. Сура ждала. Через несколько минут они спустились ещё на этаж ниже. Дверь открылась не сразу.

Замок заедал, ключ пришлось повернуть дважды, потом архивист толкнул дверь плечом. Сура посмотрела на механизм.

— Это можно починить.

— Нет. Потому что тогда все начнут сюда ходить.

Она решила, что в этом есть логика.

Внутри пахло бумагой, металлом и старой пылью. Часть документов лежала в герметичных контейнерах, часть — в обычных коробках. На полках стояли накопители настолько старые, что для их чтения пришлось искать отдельный терминал.

Первые несколько часов снова дали почти ничего. Потом Сура наткнулась на ссылку. Она была в отчёте одного из ранних исследовательских центров Архангела.

Не сам отчёт заинтересовал её. Примечание.

Использованы материалы программы адаптивной физиологии, северная группа, архивный индекс ПЧ-17.

Сура перечитала. Программа была старше Архангела. Намного.

Она открыла связанные записи. Часть отсутствовала.

В другой секции нашлось упоминание тех же материалов — уже как о базовых данных, использованных при построении ранних моделей устойчивости человеческого организма.

Сура перестала листать.

— Позовите остальных.

Егор Платонович посмотрел на часы.

— До обеда ещё сорок минут.

— Это не связано с обедом.

— Для вас вообще мало что с ним связано.

Но позвал.