Осколки

Я вздрогнула, поймав себя на том, что не слышала ни слова из лекции. Ада толкнула меня локтем и кивнула на тетрадь, где было записано ровно три строчки, и те не имели смысла.

– Эй, ты чего? Выключилась совсем?

Я покачала головой и сделала вид, что записываю дальше.

Завязывай играть в страдалицу. Возьми себя в руки.

♪ ♪ ♪

Следующей по расписанию была теория у Грейди и, как только мы вышли в коридор, Ада тут же принялась болтать без умолку про Мэтта и про какие-то новости, которые я пропустила. Признаться, мне было всё равно. Я слушала вполуха и молилась только об одном: чтобы она не задала тот самый вопрос. Медленно двигаясь по коридору и машинально лавируя между студентами, я не заметила, как мы остановились около уголка с диванами.

– Ну, – Ада вдруг повернулась ко мне лицом, сверкая глазами. – Рассказывай!

«Ада спросит, как всё прошло с Дженсеном… И ты скажешь, что ничего не было. Придумаешь отмазку».

– Что рассказывать? – я сделала вид, что не понимаю, дабы выкроить лишнюю секунду в поисках той самой «отмазки».

– Не прикидывайся! – Ада театрально закатила глаза и понизила голос до заговорщического шёпота: – Как прошло? Я умираю от любопытства, Ри!

«Как прошло?»

Ты должна сказать, что ничего не было, слышишь?

«Боже… Какая ты… узкая».

Его голос выстрелил прямо в голову, и казалось, что воздух закончился во всём мире. Лёгкие сжались в спазме, а я не могла нормально вдохнуть. Не могла пошевелиться. Не могла вообще ничего.

– Ри? – приглушённый голос Ады донёсся откуда-то издалека, будто она говорила в подушку. – Ри… что случилось?

Я не могу. Не могу…

Я развернулась и побежала по коридору, расталкивая людей и не видя ничего перед собой. Кто-то крикнул вслед, кто-то выругался, но мысль «извиниться» даже не заглянула в голову. Я влетела в женский туалет, следом – в кабинку. Заперлась и сползла по стенке на пол, хватая ртом воздух и зажимая рукой живот.

Таблетки. Нужно ещё иначе я сойду с ума.

Руки тряслись так сильно, что попытка нормально расстегнуть молнию на сумке обещала закончиться провалом. Тогда я рванула её, и половина содержимого высыпалась на кафельный пол. Я нашарила упаковку, выбила ещё две таблетки и сунула их в рот, глотая всухую. Горло сжалось, я закашлялась, но таблетки проскочили, оставив горький привкус.

Молодчина. Что скажешь ей, кстати? Что она сейчас подумала, видя, как ты сбежала?

– Заткнись, – прошептала я, сжимая голову руками. – Заткнись, умоляю.

Заткнуться? Ты понимаешь, что ты наделала? Ада решит, что Дженсен тебя обидел. А он не обижал. Он никогда тебя не обижал.

Стук в дверь кабинки заставил меня подскочить на месте.

– Ри?

Открыть? И что сказать? Давай, говори, что мне делать! Ты же самая умная, отвечай!

Но эта сука замолчала.

– Ри, пожалуйста, открой, – в голосе Ады послышалась отчётливая тревога. – Ты меня пугаешь.

Я протянула руку, отодвинула задвижку, но отвела взгляд, боясь посмотреть ей в глаза. Дверь приоткрылась и Ада тихо вошла внутрь. Она опустилась на корточки и осторожно взяла моё лицо в ладони, заставив посмотреть на неё.

– Ри, – выдохнула она. – Что случилось?

Я заглянула в её карие, полные беспокойства глаза и слёзы снова обрушились на меня, заливая лицо. Ада тут же крепко прижала меня к себе, как прижимала мама в детстве, когда я падала с велосипеда и обдирала коленки.

– Эй, капитан, тише… Вы поссорились? Ри, прости, если я…

Я замотала головой, уткнувшись лицом ей в плечо, и она замолчала на полуслове.

– Всё нормально, – прошептала я, шмыгнув носом. – Просто… я не могу пока, прости.

– Тише. Не можешь, значит не говори.

Мы сидели так несколько минут, пока не зазвенел звонок. Тихие рыдания прекратились, перейдя в редкие всхлипывания, а потом и вовсе затихли. Ада держала меня за руку, крепко сжимая пальцы.

– Тебе лучше? – спросила она с осторожностью. – Хочешь, прогуляем?

Идти к Грейди и слушать про гармонию, когда внутри меня чёрт знает что? Нет. Я не могу. Не хочу.

Я кивнула, и Ада поспешила помочь в сборе разбросанных вещей с пола обратно в сумку. Выйдя в пустой коридор, она взяла меня за руку и повела в другой конец корпуса. Я не думала о том, куда мы пойдём, заметит ли нас кто-то, не думала вообще ни о чём. Кроме неё.

Почему ты бросила меня?

Ты сказала заткнуться, вот я и заткнулась.

Сука.

Научишься вежливо общаться – дай знать.

Я ненавижу тебя.

Она снова заткнулась, а я не успела понять, как мы с Адой оказались в библиотеке. Реннар вела меня за руку между стеллажами в самую глубь, в самое укромное место с разделом «классической литературы». Сбросив сумку с плеча, Ада сползла на пол, а я медленно опустилась рядом, боясь почувствовать болезненный укол внизу живота. Ада молча взяла мою руку в свою, и тепло, исходящее от её ладони, подействовало как капля успокоительного: ничтожно мало, но хоть что-то. Я смотрела на то, как переплетаются наши пальцы, и прокручивала в голове одно и то же.

Как ей рассказать? Как вообще рассказывают такое? Как она отреагирует, если узнает правду? ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧИШЬ?

– Ри, он… обидел тебя?

Я резко мотнула головой, закрывая глаза.

– Нет-нет, всё нормально, правда, просто… – я запнулась, лихорадочно соображая, что сказать. – Просто… там, в Нью-Йорке… кое-что случилось.

Ада насторожилась. Я почувствовала это по тому, как она чуть сильнее сжала мою руку.

– Что случилось?

Ты так и будешь молчать?

Выпутывайся сама, я тебе всё сказала.

– Ада, я не могу рассказать. Пока не могу. Просто я… я сама не знаю, что будет дальше.

Я открыла глаза, встречая её беспокойный взгляд. Карие глаза скользили по моему лицу, губы приоткрывались, чтобы произнести что-то, а внутри меня плескался коктейль из чувства вины и страха.

– Ладно, – Ада коротко вздохнула. – Но, пожалуйста, обещай, что если ты захочешь поговорить или захочешь рассказать…

– Да, обещаю, – перебила я. – Но не сейчас.

Она кивнула и откинулась спиной к стеллажу. Я перевела взгляд перед собой, пытаясь переключить мысли, и поняла, что таблетки наконец начали действовать. Волна паники отступила, сменившись почти полным равнодушием. Я откинула голову к стеллажу и закрыла глаза.

♪ ♪ ♪

– Перекусим? – спросила Ада, поднимаясь с пола.

Я кивнула, вставая на ноги следом за ней. Мы выскользнули из библиотеки, и приятная тишина сменилась слегка раздражающим коридорным гулом. Хлоя и Селена догнали нас на первом этаже.

– Реннар, Баттлер, что за подстава? – Хлоя втиснулась между мной и Адой, активно жестикулируя. – Вы где были?

– Решили прогулять, – прямо заявила Ада. – Ну, знаете, иногда душа требует устроить бунт.

– Вот уж спасибо, – отозвалась Селена, поравнявшись с Адой. – Ваш бунт стоил нам молчаливого созерцания инструментов.

– Не кипятись, Сели. Акция была разовой, – парировала Реннар, протискивая руку мне под локоть. – Клянусь палочками, что такое больше не повторится. Было что интересного?

Я старалась сохранять спокойствие, пока девочки оживлённо рассказывали про занятие у Грейди. Кажется, там и правда было что-то интересное, но я не особо вникала. У самого входа в кафетерий в кармане джинсов завибрировал телефон, и я остановилась.

Дженсен♥:

> Где ты?

Я:

> На первом, у кафетерия

Заблокировала экран, а глаза тут же забегали по просторному холлу главного корпуса. Хлоя и Селена скрылись за дверью, но Ада осталась стоять вместе со мной.

– Ри, ты идёшь?

Я открыла рот, но не произнесла ни слова, увидев его. Дженсен спускался по лестнице так быстро, будто за ним кто-то гнался, а глаза метались по толпе. Я инстинктивно обернулась к Аде, которая всё ещё стояла рядом, и наткнулась на её настороженный взгляд в его сторону. Когда я отвернулась, Дженсен уже приближался к нам, расталкивая других студентов плечами. Он остановился напротив меня, даже не глядя в сторону Ады, и впился глазами в моё лицо.

– Я догоню тебя, – сказала я, обернувшись к подруге.

Та перевела взгляд с меня на Дженсена, помедлила, но кивнула и отошла.

– Ангел, ты…

– Нет, – перебила я, зная, что он хочет сказать. – Я не в порядке.

– Давай уедем? – тут же выпалил он.

Я покачала головой и опустила глаза в пол.

– Дженсен… я должна.

– Не должна, Морриган, – его голос прозвучал чуть резче, чем обычно. – Ты не должна, слышишь?

«Ты не знаешь его так хорошо, как тебе кажется».

Я подняла на него взгляд, как вдруг его лицо изменилось. Черты поплыли, глаза из зелёных стали почти чёрными, а на губах заиграла та самая ухмылка, от которой у меня чуть не выпрыгнуло сердце. Я на мгновение зажмурилась изо всех сил, но когда открыла глаза, передо мной снова стоял Дженсен.

– Дженсен, прошу, – голос обрёл твёрдость, хотя внутри всё дрожало. – Прошу, дай мне попробовать самой. Это важно.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд. Наверное, хотел что-то возразить, но не стал – кивнул и отступил на шаг. Я развернулась и толкнула дверь, стараясь слиться с потоком студентов и желая раствориться в нём же.

♪ ♪ ♪

– Завтра репетируем? – спросила Хлоя, глядя на меня. – Ну, в смысле ты придёшь, Ри?

– Я постараюсь, – уклончиво ответила я. – Неважно чувствую себя… гормоны скачут, наверное.

– Как я тебя понимаю, – вздохнула Хлоя, разламывая булочку пополам. – Сама страдаю от этих вечных ПМС. Вот скажите, почему эти «прелести» достались именно женщинам?

– Ну как это «почему»? – фыркнула Селена. – Женщины, как известно, слабый пол, а слабым достаётся всё самое «весёлое».

– Мне такое неизвестно, – парировала Ада, держа в руке бутылку колы. – Миссис Реннар частенько напоминает мистеру Реннар, что слабый пол – это тот, который он состряпал из старых досок в моём домике на дереве.

Девушки рассмеялись, и даже я позволила себе слабую улыбку. Они продолжили болтать о всякой девчачьей ерунде, но я снова перестала слушать, утопая в мыслях. Ковыряла вилкой салат, который Ада поставила передо мной, и пыталась выплыть из собственной головы. Не получалось. Да и есть мне не хотелось. Признаться, вообще ничего не хотелось.

– Кстати, – Хлоя понизила голос до шёпота. – Вы слышали про Джилл?

Пять буквы её имени сложились в спасательный круг, брошенный в море. Я вынырнула, насторожившись.

– А что с Джилл?

– Она сама не своя последние дни, – вмешалась Ада, закручивая крышку. – В четверг я опоздала на пять минут, так она на меня наорала так, будто я всю ночь где-то шлялась. Пять минут, Карл!

– Может, у неё тоже гормоны? – хмыкнула Селена.

– У Джилл Мейсон? – Хлоя закатила глаза. – У неё вместо гормонов расписание и устав.

Девушки тихо засмеялись, а я уставилась в тарелку, переваривая услышанное.

Джилл – единственный посторонний человек, кто знает правду. Она была со мной в клинике. Она отпаивала меня чаем у себя дома, не задавая вопросов. Она приехала к нам, когда Дженсен уехал за вещами. Эта девушка не просто «кураторша», она… друг. Надёжный, готовый в любую минуту помочь, друг. И наорала Джилл на Аду не из-за опоздания. Она просто сорвалась.

Молодец, соображаешь. Хороший знак. Не забудь сказать ей «спасибо».

Ты вернулась? Ну надо же…

– Морриган? – голос Селены вырвал меня из мыслей. – Ты какая-то бледная. Точно всё хорошо?

– Да, – ответила я, выдавив улыбку. – Просто не выспалась.

♪ ♪ ♪

После обеда у нас была лекция по истории музыки. В аудитории я смотрела на профессора, который рассказывал о барочной полифонии, и чувствовала, как веки тяжелеют. Таблетки делали своё дело – паника отступила, но вместе с ней почему-то отступила и способность соображать. Строчки в тетради расплывались, а голос профессора звучал всё глуше, всё дальше. Я боролась со сном как могла, но понимала, что всё равно проигрываю эту битву.

Ты засыпаешь, в курсе? Без чуда под названием «снотворное». А ты знаешь, что будет, когда ты уснёшь без них.

Я резко дёрнулась, распахнув глаза. Вокруг сидели студенты, кто-то что-то писал, кто-то слушал, а я слышала только шум в ушах и бешеный стук своего сердца. Не думая, я достала телефон, под столом.

Я:

> Ты далеко?

Ответ пришёл через пару секунд.

Дженсен♥:

> За дверью

Он прямо за дверью. Может это знак, что на сегодня достаточно? Как думаешь?

– Простите, – я поднялась, перебивая профессора на полуслове. – Мне нехорошо.

Не дожидаясь ответа, я подхватила сумку и быстрым шагом направилась к выходу из аудитории. Толкнув дверь в коридор, я сразу же увидела Дженсена. Он прислонился спиной к стене, но увидев меня, тут же оттолкнулся навстречу.

– Тебе плохо? – спросил Дженсен, и в его глазах снова была та тревога, которую я уже видела сто раз за эти дни.

Я кивнула, сделала шаг, но ноги подкосились. Он подхватил меня в последний момент, прижал к себе, и я почувствовала, как сильно бьётся его собственное сердце.

Достаточно на сегодня.

– Я хочу... уехать…

Глаза открылись, и я поняла, что лежу на диване в гостиной, укрытая пледом. За окном темнело, а в комнате горел торшер, отбрасывая мягкий жёлтый свет. Выдохнув с облегчением от того, что мне ничего не снилось, я попыталась подняться.

– Что случилось? – спросила я, придерживая живот.

– Ты вырубилась прямо в коридоре, – ответил он откуда-то слева.

Я поморщилась, потёрла виски.

– Таблетки, наверное. Или организм не справляется.

Взгляд скользнул влево и наткнулся на Дженсена. Он сидел на полу с измученными видом и смотрел в мою сторону с такой тревогой, будто на меня летит ракета.

«А ты знаешь, кто такой твой Дженсен?»

Голос Итана вполз в голову, как змея, и я зажмурилась, пытаясь отогнать его.

Заткнись. Пожалуйста, заткнись. Исчезни из моих воспоминаний. Сотрись из памяти.

– Морриган? – голос Дженсена вырвал меня из оцепенения.

– Я… – глаза открылись. – Наверное, нужно принять снотворное.

Дженсен кивнул, поднялся и ушёл на кухню. Я слышала, как льётся вода, как звякнул пузырёк с таблетками. Через минуту он вернулся, протянул мне стакан и таблетку. Я выпила, не глядя, и отдала стакан. Голова сама откинулась на подушку, и я закрыла глаза.

Я пережила этот день. Не победила, но и не проиграла. Скоро всё наладится.

Да-да, утешай себя.

Ты тоже проваливай из моей головы.

Как скажешь. Сладких снов.

ГЛАВА 5

25 февраля 2026 года.

– Морриган, если что-то случится… Что угодно…

– Я знаю.

Она перебила меня, и тон её уже второй раз за последние дни прозвучал твёрдо, а не как эхо откуда-то из глубины. Морриган сидела на пассажирском сиденье, сжимая в пальцах лямку сумки, и смотрела на главный корпус через лобовое стекло.

– Я напишу тебе, – продолжила она, поворачиваясь ко мне. – Дженсен, я справлюсь. Уже не... не так страшно.

«Уже не так страшно».

Я всматривался в её голубые глаза и пытался понять, правда ли то, что она сейчас сказала. Взгляд был более осознанным, казалось даже, что из стеклянного превратился в почти решительный. Я помолчал несколько секунд и кивнул. Морриган потянулась к ручке, открыла дверь и вышла из машины.

Я смотрел, как она осторожно, но без той скованной боли, что разрывала мне сердце последнюю неделю, идёт к крыльцу. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост, сумка болталась на плече, и на долю секунды я увидел её прежнюю. Ту, что смеялась в супермаркете, выбирая попкорн. Ту, что первой поцеловала меня в гостиной. Ту, в чьих глазах я видел столько доверия, сколько не видел ни у кого за всю жизнь.

Как только Морриган скрылась за дверью, я завёл двигатель и вырулил со стоянки.

Корпус экономики. Первая пара. Надо ехать. Надо хотя бы пытаться делать вид, что жизнь продолжается. Хотя какая, к чёрту, жизнь?

†††

Я вошёл в аудиторию сразу со звонком. Знакомые стены, знакомые лица – всё как всегда.

Всё, блять, как всегда, хотя мир уже который день лежит в руинах.

Я скользнул к свободному месту рядом с Чарли, бросил рюкзак на пол, и опустился на стул. Чарли покосился на меня, но лишь кивнул в знак приветствия. Я кивнул в ответ и окинул взглядом аудиторию.

Конечно, тебя здесь нет. Но где-то же есть… Где ты?

Мэтт сидел через проход, а на месте Итана расположился Алан. Высокий, вечно лохматый и с дурацкой улыбкой на лице одногруппник сейчас что-то строчил в тетради, готовясь к лекции.

– Он не появлялся, – тихо сказал Чарли, перехватив мой взгляд. – Вообще. Ни в «Элис», ни здесь.

Я кивнул, отворачиваясь к доске, где профессор Фрост уже раскладывал свои записи. Внутри всё кипело, но я заставил себя сидеть ровно, делая вид, что слушаю.

– …сегодня мы разбираем влияние монетарной политики на долгосрочные инвестиционные циклы, – прозвучал твёрдый голос Фроста. – Откройте учебники на сто сорок третьей странице.

Чарли открыл учебник, лежащий в центре стола, а я уставился в текст, но строчки расплывались. Перед глазами снова стояла Морриган. Вчера она сделала первый шаг навстречу жизни, потому что нашла в себе силы. Но я был уверен, что силы в ней не бесконечны. Каждую свободную минуту воображение подкидывало картинку, как её плечи напрягаются, когда кто-то приближается со спины. Я буквально сам чувствовал её дрожь. Особенно хорошо я почувствовал её вчера, когда Морриган зажмурилась, глядя на меня.

Где ты, блять?

– Дженс.

Чарли толкнул меня локтем, и я дёрнулся, повернув голову.

– Что?

– Фрост спросил, – Чарли понизил голос. – Что ты думаешь по поводу ставки рефинансирования.

Я перевёл взгляд на профессора. Тот смотрел на меня поверх очков с лёгким любопытством, а я понимал, что вообще ничего не слышал. Нужно было выдать что-то поверхностное, что сошло бы за ответ, и я уже открыл рот, но Чарли опередил:

– Он считает, что при текущем уровне инфляции повышение ставки только усугубит ситуацию, сэр.

Фрост хмыкнул, но кивнул и продолжил лекцию. Я выдохнул.

– Спасибо, – шепнул я Чарли.

– Забей.

Я механически записывал какие-то тезисы, но мозг отказывался воспринимать информацию. Остаток пары я просидел, глядя в одну точку, пока мысли крутились, как белки в колесе.

Она не пишет, значит, всё в порядке. Или она не может написать? Может, пока я сижу здесь, ей там снова плохо?

Я перевёл взгляд на телефон, лежавший экраном вверх на столе.

Дыши. Осталось десять минут.

Когда лекция закончилась, я первым пулей вылетел из аудитории. Чарли что-то крикнул вслед, но я не расслышал. Сбежал по лестнице, выскочил на улицу и прыгнул в машину. Не дожидаясь, пока двигатель прогреется, я рванул в сторону главного корпуса.

Через две минуты по карману разлилась вибрация. Я достал телефон, одной рукой открывая уведомление, другой нажимая на кнопку брелка.

Джерриган I:

> Ты где?

Пряча ключ в карман, напечатал ответ.

Я:

> На крыльце

Джерриган I:

> Сейчас спущусь.

Я смотрел на экран и чувствовал, как отпускает тот тугой узел, который стягивал внутренности с самого утра.

Написала, спустится. Всё в порядке. Я просто параноик.

На ходу я достал пачку сигарет, выбил одну и на секунду остановился, чтобы прикурить. Глубоко затянулся, поморщился от сладкого вкуса и выдохнул, зашагав вперёд. Поднялся по ступенькам, но перед входом свернул налево – к неофициальному месту для курения.

Когда сигарета, хоть и через тошноту, но была выкурена почти до фильтра, я увидел её. Морриган остановилась перед ступеньками, глядя прямо на парковку, увидела машину, а потом перевела взгляд на меня. Немного помедлив, она двинулась в мою сторону, опустив глаза. Я выбросил окурок в урну и направился навстречу к ней.

– Всё нормально? – спросил я, вглядываясь в её лицо.

– Кажется… уже лучше, – неуверенно пробормотала Морриган, встречая мой взгляд. – Дженсен, я… я не знаю, как… как рассказать Аде.

Ада. Реннар слишком любопытная, и мы не сможем скрывать это вечно от неё. Точно так же, как я не смог скрыть это от Чарли и Мэтта.

– Морриган, я понимаю, – я шагнул ближе, но не коснулся, боясь нарушить эту хрупкую дистанцию. – Но не всё сразу, ладно?

– Но она...

– Да, она волнуется, – я сжал пальцы в кулак, чтобы не потянуться к ней. – Но, если ты не готова, не надо ничего говорить.

Морриган молчала несколько секунд, глядя мне в глаза. А потом шагнула и осторожно обхватила руками за талию, уткнувшись лицом мне в грудь. Я перестал дышать на несколько секунд, но руки сами поднялись и легли ей на спину, крепче прижимая.

– Дженсен, всё так сложно... – выдохнула она куда-то в район ключицы.

– Я всё решу, – нос уткнулся в её макушку. – Обещаю. Ты не одна.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде блестели слёзы, которые она отчаянно пыталась удержать.

– Почему ты… – голос её опустился до шёпота. – Зачем тебе всё это?

Зачем… что? Зачем мне ты? Потому что ты и есть «всё». Потому что я люблю тебя, Морриган.

Я смотрел в её голубые, с красными прожилками от недосыпа и слёз глаза, и вдруг понял, что не могу сказать то, что рвётся наружу. Рука сама потянулась к её лицу, не спрашивая разрешения даже у меня.

– Потому что бросить – значит предать часть себя, – пальцы осторожно стёрли первую слезинку. – Ты… ты часть меня, Морриган.

Её глаза сильнее наполнились влагой, и слёзы хлынули по щекам одна за другой. Она потянулась ко мне и, едва касаясь, поцеловала в щёку.

– Прости, что...

– Не надо, – я прижал палец к её губам, останавливая. – Не говори мне это слово. Мне не за что прощать тебя, потому что ты не виновата. Ни в чём. Слышишь?

Она шмыгнула носом и кивнула. Прижалась щекой к моей груди, а я закрыл глаза, крепче обнимая её за плечи. Мы простояли так, наверное, минуту, пока она не отстранилась первой. Морриган стёрла ладонью слезинки, а я осторожно взял её за руку. Боялся, что она отшатнётся, но ничего не мог с собой поделать. Вопреки моему страху, она не отшатнулась. Её рука крепче сжала мою, и мы двинулись ко входу.

Кто-то узнавал, кто-то здоровался, кто-то просто скользил взглядом и шёл дальше, пока мы поднимались на второй этаж. Морриган двигалась заметно лучше, но до «как раньше» было ещё далеко. Она крепко держалась за мою руку, пока я заслонял её от встречного потока, но как только лестница сменилась коридором, Морриган поравнялась со мной и ослабила хватку. Я подстроился под её осторожные шаги, а взгляд сам собой заскользил по лицам, одновременно боясь и надеясь увидеть своё отражение. Я понимал, что его отсутствие – несомненно плюс: у Морриган была крошечная возможность придти в себя. Минус был во мне. Я желал разорвать его в клочья как можно скорее.

Мы остановились у дверей кабинета Грейди, и она обернулась.

– Ты…

– Буду на третьем, – ответил я, опережая её вопрос. – Если что… пиши.

Она кивнула, сделала глубокий вдох, расправила плечи и толкнула дверь. Я смотрел ей в след и молился всем Богам, в которых уже не верил, чтобы у неё хватило сил. Как только Морриган исчезла в аудитории, я развернулся и побрёл обратно к лестнице.