Осколки

На третьем этаже меня догнали. Я слышал их голоса за спиной, но не оборачивался. Шёл дальше, глядя прямо перед собой, и теперь уже молился о том, чтобы увидеть Итана.

– Дженс! – Мэтт поравнялся со мной, заглядывая в лицо. – Ты как?

– Нормально, – бросил я, не сбавляя шага.

– Да погоди ты, – Мэтт схватил меня за плечо и развернул к себе. – Тормозни. Я серьёзно спрашиваю. Ты как?

Я остановился и посмотрел на него. Мэтт выглядел встревоженным, даже больше, чем обычно, а рядом тут же возник Чарли, сжимая челюсть.

– Нормально. Правда.

Это уже начинало не на шутку раздражать. «Нормально», «всё хорошо», «я в порядке» – слова-паразиты, которыми мы оба прикрывались, потому правда казалась слишком тяжёлой, чтобы произнести её вслух. Но и по-другому пока что не получалось.

– А она? – тихо спросил Чарли.

«Всё так сложно».

Я отвёл взгляд в сторону лестницы, по которой только что поднялся. Вокруг сновали студенты, кто-то смеялся, кто-то спорил – жизнь текла своим чередом, а я стоял посреди этого потока и не знал, что ответить.

– Парни, я не знаю, – признался я наконец. – Правда, не знаю. Она старается. Сегодня даже решила идти на репетицию. Но что там на самом деле внутри, я понятия, блять, не имею.

Мэтт переглянулся с Чарли. В их взглядах читалось то же, что я и сам чувствовал: желание помочь, которое не знает, за что ухватиться, и полное бессилие.

– Дженс, Ада волнуется. Она спрашивала у меня, знаю ли я что-нибудь.

– А ты что?

– Я… – Мэтт выдохнул, провёл рукой по лицу. – Я сказал, что ничего не знаю. Сказал, что у вас всё путём… Дженс, она же видит, что Морриган сама не своя. И Ада… она же не дура. Она придушит меня быстрее, чем поверит, что ничего не происходит.

Я кивнул, принимая информацию.

– Спасибо. Если Ада и должна узнать, то только от Морриган. До тех пор, другие языки должны оставаться за зубами, – поняв, что моя фраза прозвучала чересчур грубо, поспешил добавить: – Прошу.

Звонок взорвал тишину коридора пронзительной трелью. Мы вошли в аудиторию, и я плюхнулся на свободное место у окна.

Лекция шла мимо меня, пока я снова провалился в состояние "между". Тело сидело на стуле, глаза смотрели на профессора, а мысли были внизу. В аудитории Грейди.

Играет ли она? Получается у неё или нет?

Телефон на столе завибрировал. Я скосил глаза на уведомление.

Неизвестный абонент:

> Здравствуйте. Это из лаборатории. Анализ готов.

> Выслать на почту или заберёте печатный документ?

Сердце пропустило удар. Я схватил телефон и быстро набрал ответ.

Я:

> Заеду сегодня или завтра. Спасибо.

Отложил телефон и уставился в доску невидящими глазами.

В его крови что-то есть. Я знаю, я чувствую это. Если там наркотики… если там что-то, что докажет, что он был невменяем или наоборот, что он всё осознавал…

А что дальше? Ехать к отцу? Тыкать бумажкой ему в лицо? И что это даст? Оуэн Торренс не из тех, кто меняет мнение под давлением фактов. Он скорее уничтожит факты, чем признает, что его сын – чудовище.

Рука снова потянулась к телефону.

Я:

> Когда ты будешь у себя?

Ответ пришёл через минуту.

Гермиона:

> Часа через 2.

Я:

> Зайду?

Гермиона:

> Конечно.

Я выдохнул и заблокировал экран.

†††

– Мы нашли квартиру, – заявил Чарли, доставая свою пачку. – Вчера съехали.

Я повертел в руках упаковку тонких сигарет, заранее предвкушая на языке их приторную сладость. Чарли тихо фыркнул и без слов протянул свою пачку. Я взял одну, прикурил и выдохнул дым, смешанный с паром.

– Далеко?

– Тоже на Нэссау, – ответил Мэтт, стряхивая пепел. – Рядом с парком.

Я позволил себе коротко усмехнуться.

– Соседи, значит.

Мэтт улыбнулся, но ответить не успел – в кармане зазвонил телефон. Он глянул на экран, и лицо его смягчилось.

– Секунду, – бросил он нам и отошёл на пару шагов. – Да. На крыльце. Случилось что-то? Окей, жду.

Я переглянулся с Чарли, но тот только пожал плечами. Мэтт вернулся через пару секунд, убирая телефон в карман.

– Так вот рядом с парком… и знаешь, всего две штуки за такие хоромы…

Я кивнул, а краем глаза увидел, как за спиной Мэтта показалась знакомая фигура. Ада остановилась перед ступеньками, оглядываясь по сторонам.

– Кажется, Ада ищет тебя, – перебил я.

Мэтт обернулся, приметил её и свистнул. Ада дёрнулась на звук, увидела нас и, не сбавляя шага, направилась прямо к нам. Лицо у неё было такое, что я сразу понял: сейчас что-то будет.

– Чего это она? – пробормотал Чарли, глядя в её сторону.

Мэтт пожал плечами и молча наблюдал, как Реннар быстрым шагом сокращает дистанцию. Последние пару шагов она буквально пролетела и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, с размаху ударила меня кулаком в грудь. Удар, надо признать, вышел неожиданно сильным для такой хрупкой девушки. Я качнулся, не столько от боли, сколько от шока, а сигарета моментально вылетела из пальцев.

Спасибо, что не по лицу. Ты очень добра.

– Что ты сделал с ней?! – закричала эта «добрая» версия Реннар.

– Птичка, тормози, – Мэтт выставил руку, пытаясь её остановить.

– Руки убрал!

Ада откинула его ладонь и снова замахнулась на меня, но я перехватил её запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы она поняла: бить меня больше не нужно.

– Отвечай, Торренс! – она дёрнулась, пытаясь вырваться. – Что ты с ней сделал?!

Она поняла, что с Морриган что-то не так. И винит меня. Конечно, меня. Кого ж ещё винить? Придётся рассказать ей иначе она задавит вопросами Морриган.

Я перевёл взгляд на Мэтта, потом на Чарли. Оба молчали. Мэтт выглядел так, будто его разрывает между желанием защитить и пониманием, что ситуация не совсем подходит для геройствования перед Реннар.

– Угомонись, – произнёс я как можно спокойнее. – Здесь не самое лучшее место.

– А где «лучшее место»? – выкрикнула она, ещё больше распаляясь. – Где я могу узнать, что происходит?!

Я сжал её запястье чуть крепче и потянул в сторону. Парни двинулись за нами.

– Отпусти меня!

– Реннар, пожалуйста. Если хочешь узнать, закрой рот и не привлекай внимание.

К моему удивлению, она замолчала. Дойдя до парковки, я открыл заднюю дверь и мягко, но настойчиво подтолкнул её внутрь. Мэтт скользнул следом, Чарли обошёл машину и сел с другой стороны. Я занял водительское место, но двигатель заводить не стал. Перевёл взгляд на зеркало заднего вида и встретил прожигающий взгляд Ады. Умом, конечно, я понимал, что она, будучи злой и растерянной, была готова взорваться в любую секунду. Но язык прилип к нёбу.

– Ну? Мне долго ждать? – спросила она, глядя мне в глаза. – Какого чёрта происходит? Мэтт, что, блять, за дела? Почему вы все молчите?

Говори. Говори правду.

– Ада… то, что я сейчас тебе скажу, останется в этой машине. Ты поняла меня? Ты никому ничего не скажешь.

Она молчала, но в её полных злости и отчаяния глазах появилась тревога.

– Ада, ответь мне, – повторил я. – Ты поняла?

– Да, – выдохнула она.

Я сделал глубокий вдох. Слова застревали в горле и царапали его изнутри, не желая выходить наружу. Но я должен был сказать эти чёртовы слова, которые убивали меня с особой жестокостью.

– Морриган... была изнасилована.

Она смотрела на меня в зеркало заднего вида, и я видел, как её лицо меняется. Её зрачки расширились, губы побледнели, а руки мелко задрожали на коленях.

– Ч-что…? Что ты сказал, Дженсен?

Слёзы не успели надолго задержаться в её глазах и сразу же хлынули по щекам. А она даже не пыталась их вытереть – просто смотрела на меня и плакала. Чарли шумно выдохнул, стиснул челюсть и отвернулся к окну. Мэтт осторожно приобнял Аду за плечи, притягивая к себе.

– В ночь с семнадцатого на восемнадцатое, – продолжил я. – Итан был у нас дома.

– Итан?! – Ада всхлипнула. – Как… как он попал к вам домой?

А вот здесь говорить правду нельзя. Реннар будет винить себя. Так нельзя.

– У него был ключ.

– Ключ? – Ада растерянно моргнула. – Откуда?

– Неважно.

– НЕВАЖНО?! – голос Ады сорвался на крик. – Как это, блять, неважно?!

– Ада, – Мэтт прижал её к себе крепче. – Птичка, тише.

Она замолчала. Смотрела на меня сквозь слёзы, и в её взгляде было столько боли, что у меня самого защипало в глазах.

– Ада, прошу тебя, – сказал я. – Ни слова об этом. Никому.

Она перевела взгляд на Чарли, потом на Мэтта.

– Ты сказал мне, что ничего не знаешь…

– Птичка, – Мэтт замялся. – Я не мог сказать. Я...

– Мы сами недавно узнали, – перебил Чарли с глухой, сдерживаемой злостью в голосе. – И обещали молчать. Извини, но мы держим свои слова.

Ада закрыла лицо руками и беззвучно разрыдалась, вздрагивая всем телом. Мэтт прижал её к себе и гладил по спине в попытке успокоить, но я прекрасно видел, что ему самому хреново.

Взгляд прилип к зеркалу, челюсть сжалась, а я ждал, пока Ада выплеснет эмоции Мэтту в куртку. Прошло, наверное, минут пять.

– Ада, пожалуйста, не говори ей ничего, – попросил я, когда её рыдания немного стихли. – Она… ей трудно, но она пытается в прямом смысле учиться жить заново. Я прошу тебя, просто будь рядом с ней. Не дави. Она не знает, как рассказать тебе. И уж тем более она не должна узнать, что я сделал это за неё.

Ада открыла лицо и стёрла слёзы тыльной стороной ладони.

– Я поняла, – прошептала она. Потом подняла глаза в зеркало. – А… что с ним?

– Это уже моя забота, – ответил я. – Не бери в голову.

Она смотрела на меня долгим взглядом, и я не знал, что она там видит. Возможно, она, как и все, видела ответ на этот вопрос. Но так же, как и все, всё равно спрашивала в надежде услышать что-то другое.

– Где Морриган? – спросил я, меняя тему.

– Она сказала, что ей нужно побыть одной, – ответила Ада, шмыгнув носом.

«Побыть одной»? Мне она написала, что ей нужно задержаться у Грейди. Чтобы я не ждал её.

– Так где она? – переспросил я, чувствуя, как внутри закипает тревога.

– В библиотеке. Она пошла в библиотеку.

«В библиотеке». Может, ей правда нужно побыть одной? Итана нет, ей ничего не угрожает. Есть только я, который сталкерит её, как псих.

– Я пойду, – Ада потянулась к ручке.

Мэтт открыл дверь, вышел первым и подал ей руку. Ада выбралась из машины и зашагала к главному корпусу, не оглядываясь. Мэтт шёл рядом, придерживая её за локоть, а я смотрел им вслед.

– Дженс, – Чарли положил руку мне на плечо. – Я не знаю, как ты держишься. Это всё… это лютый пиздец, правда.

В точку.

Я кивнул.

– У меня нет выбора, Армс. Я должен сделать всё, чтобы ей было легче пережить это. И, честно говоря, плевать я хотел на то, узнает кто-то или нет, – я сделал паузу, глядя на дверь, за которой скрылись Ада и Мэтт, потом продолжил. – Но я боюсь, что она не справится. Боюсь, что она не выдержит и…

– Дженс, я понимаю, о чём ты, – перебил Чарли, крепче сжимая моё плечо. – И я… я боюсь за тебя так же, как ты за неё. Да, звучит по-девчачьи, но это правда.

Даже не начинай, Армстронг. Я ненавижу жалость. Особенно к себе.

Я шумно выдохнул.

– Ладно, порядок. Пошли.

†††

Сразу после лекции я помчался к Джилл. Приоткрыл дверь её кабинета, и увидел, как она сидит за столом, заваленным бумагами, и смотрит куда-то в окно.

– Джилл?

Она вздрогнула и обернулась. Я сразу заметил, что взгляд её изменился, а лицо осунулось, что ли. Хотел бы верить, что она просто устала тянуть на себе всю эту административную чепуху, но я прекрасно понимал, что причина едва ли в этом.

– Дженсен, – выдохнула она, будто выныривая из глубокого сна. – Проходи.

Я опустился в кресло напротив, глядя на неё, и не знал, с чего начать. Джилл всегда была для меня человеком, у которого есть ответ на любой вопрос. Но сейчас она выглядела потерянной девочкой, как четыре «первых сентября» назад.

– Ты как?

– Я? – она усмехнулась, но явно без веселья. – Я в порядке. А ты?

– Джилл.

Повисла тишина, а она отвела взгляд. Сцепила пальцы в замок. Разжала. Снова сцепила.

Она приняла это близко к сердцу. Как спросить у неё, когда она в таком состоянии?

– Дженсен… что?

Я набрался не то смелости, не то наглости, не то всего в кучу и честно ответил:

– Мне нужен совет. Насчёт отца.

Джилл напряглась, но кивнула, приглашая продолжать. Я собрался духом, отбрасывая лишние мысли, и заглушил голос совести.

– Я отдал тот осколок на анализ, – начал я, глядя на её сосредоточенный профиль. – Результат уже готов. Если там есть что-то… если я смогу доказать, что он был под наркотиками… Как мне поступить? Что делать?

Джилл перевела взгляд на меня. Я видел по её лицу, как она пытается собраться и включить свой знаменитый аналитический ум, но что-то мешало. Что-то стояло между ней и мыслями.

– Я не знаю, Дженсен, – с усталостью произнесла она наконец. – Впервые не знаю.

Она закрыла глаза, потёрла переносицу, а я понимал, с каким трудом она сейчас сдерживает эмоции.

– Твой отец… он будет защищать Итана, как в тот раз, – она тряхнула головой, отбрасывая воспоминания. – Прости. Я не могу собрать мысли. Просто не могу.

– Джилл. Посмотри на меня.

Она открыла глаза, и я продолжил:

Ты не обязана нести это с нами. Ты уже сделала больше, чем кто-либо. Если тебе тяжело, если ты не справляешься…

– Я не могу не справляться, – перебила Джилл с горечью в голосе. – Я всегда справляюсь. Но эта история, – она покачала головой и тяжело вздохнула. – Она раздавила меня, Дженсен. Я вижу Морриган, и представляю себя на её месте. Думаю: «А что, если бы это случилось со мной? Кто бы мне помог? Что бы я делала вообще?»… И я не знаю ответа. Не могу даже представить.

Я поднялся с места, подошёл к ней и опустился на корточки рядом с её креслом. Взял её руки в свои и заглянул в глаза.

– Прости, что я втянул тебя в это.

Джилл моргнула, и по её щеке скатилась слеза.

– Не надо. Я просто… я не могу поверить. И ты… мне больно за вас обоих.

– Всё будет хорошо, – я стёр слезу с её щеки большим пальцем. – Мы справимся с этим, просто… просто я ещё не понял, что делать.

Джилл наклонилась ко мне и крепко обняла. Я уткнулся в её плечо, стараясь сохранять спокойствие, но сердце тяжелело от понимания, что все мы надорвались, правда каждый по-своему. Джилл, которая всегда была скалой, сейчас трещала по швам. Чарли и Мэтт пытались держаться, но в их глазах читалась та же боль. Ада, которая только что узнала правду, теперь должна была носить её в себе, улыбаясь Морриган. Сама Морриган. И я, который должен придумать план. Безупречный план. В одиночку.

†††

Ближе к пяти я занёс гитару в двести седьмую. Знал, что ключ в фикусе, а фикус в углу. Знал, что ключ надо вернуть на место перед началом репетиции. И знал, что Морриган нуждается в своём личном пространстве сильнее, чем в кислороде. Я написал ей, что буду ждать на парковке и ушёл, не дожидаясь, пока она или кто-то из её компании появится в коридоре.

Но я соврал ей.

Через двадцать минут после начала репетиции моя машина остановилась напротив серого кирпичного здания. Через пять минут я вернулся с конвертом в руке и завёл двигатель. А уже через семь минут припарковался напротив главного корпуса. Несколько минут я просто пялился на белый прямоугольник в своих руках, не решаясь сделать следующий шаг.

Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я всё же вскрыл конверт. Достал лист, и глаза тут же забегали, вчитываясь в каждое слово.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЛАБОРАТОРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ № 2026/02-187

Образец: Биологический материал (кровь) на фрагменте стекла

Дата исследования: 21 февраля 2026 года

Метод исследования: Газовая хроматография с масс-спектрометрией

РЕЗУЛЬТАТЫ:

В предоставленном образце обнаружены следующие вещества:

Этанол (алкоголь) – концентрация, соответствующая лёгкой степени опьянения (ориентировочно 0.3 -0.5 промилле на момент отбора образца, с учётом деградации материала).

Алпразолам – психоактивное вещество из класса бензодиазепинов. Обнаруженная концентрация превышает терапевтическую в 3-4 раза, что свидетельствует о приёме высокой дозы непосредственно перед или во время употребления алкоголя.

«Психоактивное вещество». Я так и знал.

Я перечитал ещё раз заключение, потом отложил лист, достал телефон и вбил в строчку поиска: «алпразолам».

«Ксанакс (МНН: Алпразолам) – препарат для лечения тревожных расстройств».

Следом в строчку поиска добавил: «+алкоголь». Результаты выплеснулись на экран один за другим.

«В сочетании с алкоголем: усиливает седативный эффект и эйфорию… вызывает растормаживание, потерю самоконтроля… значительно повышает риск агрессивного поведения (парадоксальные реакции)… может вызывать антероградную амнезию (потерю памяти на события, происходящие под воздействием)».

Я отбросил телефон на пассажирское сиденье и несколько минут смотрел в одну точку перед собой.

«Потеря памяти». Он, возможно, вообще не помнит, что сделал. А если не помнит, значит не чувствует вины. Он не мучается, не просыпается в холодном поту, не видит её лица по ночам. Он просто живёт дальше, пока она собирает себя по кусочкам. Живёт, блять, пока мы оба существуем автономно.

«Риск агрессивного поведения». У него и без таблеток срывало башню. Но с ними…

Злость врезалась в голову горячей волной, но я попытался удержать её – достал сигарету и прикурил прямо в машине, чего никогда не делал раньше.

Он был под кайфом… вломился в мой дом, запугал её, изна…

– СУКА! – я со всей силы ударил кулаком по клаксону. – СУКА, СУКА, СУКА!

Я бил по рулю с такой силой, будто это лично он был виноват в случившемся. После, кажется, пятого удара я попытался вернуть эмоции в исходную, внешне нейтральную позицию. Сигареты улетали одна за одной, и с каждой выкуренной сладкой палочкой внутри закипала другая волна – совсем не сладкая ненависть.

Я убью тебя, Итан, обещаю. Но перед этим я заставлю тебя вспомнить. Ты вспомнишь всё. Вспомнишь её испуганные глаза, каждый её крик, каждую слезу. И ты знаешь, что я никогда не забываю своих обещаний.

На парковке у главного корпуса я ждал почти час. Время тянулось медленно, как мёд по ложке, а гневные мысли постепенно переключались на тревожные.

Как она? Получается ли у неё забыться? Помогает ли ей музыка? О чём она думает? А Ада? Как она?

Когда стрелка подползла к половине седьмого, я вышел из машины и направился к корпусу. Не успел я подойти к двери с табличкой «207. Профессор Грейди», как она открылась и из неё посыпались знакомые лица. Я кивал на автомате, ожидая, когда появится Морриган. И дождался.

Она вышла с гитарой в руке, и я сразу шагнул к ней, забирая инструмент. Морриган даже не удивилась, а из-за двери за её спиной появилась Ада. Она остановилась, посмотрела на нас, потом подошла и крепко обняла Морриган.

– До завтра, капитан, – Ада слегка улыбнулась. – Беру ключ на себя.

Отвернувшись от Морриган, Ада встретилась со мной взглядом и чуть заметно кивнула. Я, кивнув в ответ, взял Морриган за руку и повёл её к лестнице.

В машине Морриган молча смотрела в окно на проплывающие мимо огни Принстона и думала о чём-то своём. На её лице не было паники или застывших слёз в глазах, но от этого всё равно не становилось легче.

– Как прошло? – спросил я, когда мы свернули на Нэссау-стрит.

Морриган помедлила с ответом.

– Играли... – тихим голосом ответила она после паузы. – Просто музыку, без слов. Ада предложила отключиться и просто прислушаться…

Я кивнул, перестраиваясь в соседнюю полосу.

Спасибо. Ты даже не представляешь, как ты помогла, Ада.

†††

Дома я заварил чай с ромашкой, который Джилл привезла пару дней назад, пока я был в «Лоренс». Поставил кружки на стол, но Морриган не торопилась пить. Сначала она уже привычным движением вытряхнула из упаковки таблетку антибиотика и только потом потянулась к кружке. Проглотила таблетку, запивая её горячим чаем, и замерла, глядя в кружку.

– Ещё один день позади, – тихо произнесла она. – Но… я боюсь, что увижу его. Каждый день боюсь.

Ладони осторожно обхватили её лицо, а сердце угрожало остановиться. Я боялся, что она снова увидит вместо меня его. Боялся, что её глаза сейчас расширятся от ужаса, и она отшатнётся. Но она смотрела на меня без страха.

– Морриган, ты невероятно сильная девушка, – сказал я, глядя ей в глаза. – И мы справимся с чем угодно. Никто больше не обидит тебя, не посмеет. Я обещаю.

– Прости меня, – в её глазах заблестели слёзы, а голос надломился. – Пожалуйста, прости, что мы…

– Тише, ангел, – я прижал её к себе, чувствуя, как она вздрагивает и всхлипывает. – Ты не виновата, слышишь?

Она уткнулась лицом мне в грудь, и я закрыл глаза. Её слёзы пропитывали мою футболку, пока мы стояли так посреди кухни. Я перевёл взгляд на окно, где догорал очередной день, смотрел поверх её головы на отражение двух фигур, прижавшихся друг к другу, и думал о том, что лежит в бардачке моей машины.

«Доказательства». Лабораторный анализ. Заключение врача. Флешка. Фото.

Не знаю как, но я придумаю, что с этим делать.

А потом я убью тебя. Это я знаю точно.

ГЛАВА 6

28 февраля 2026 года.

– Мистер Торренс, я всё проверил, – голос мужчины в синем комбинезоне прозвучал откуда-то из коридора. – Кухня, санузел, спальня. Даже вентиляцию прогнал.

Я кивнул, не оборачиваясь.

Стеклянные поверхности блестели. Пол сиял. Запах химии уже выветрился, и осталась только стерильная чистота, от которой слегка першило в горле. Всё было точно так же, как в тот день, когда я впервые переступил порог этой квартиры.

Конец марта. Двадцать пятый год.

Я тогда только что вернулся из кабинета Элис, где выслушивал протокольные соболезнования по поводу «неприятного инцидента» и обещания, что всё будет улажено. Приехав сюда, я впервые за долгое время выдохнул. Никто не смотрел, никто не ждал ответов. Никто не спрашивал, почему я не вмешался, почему промолчал, почему позволил отцу заткнуть всем рты деньгами. «Лоренс» со своей пустотой тогда казался мне идеальным убежищем – ничего лишнего, что могло бы напоминать о мире снаружи.

Я хотел стать таким же пустым, как эти белые стены, как эти панорамные окна, за которыми текла чужая жизнь. Хотел превратиться в механизм, который просто работает, не чувствуя, не привязываясь и не рискуя снова оказаться в ситуации, где придётся выбирать между «правильно» и «безопасно». Так и было какое-то время. Пока не появилась она.

Я даже не помню точно, когда это началось. Может, в тот момент, когда она впервые вошла в эту дверь в сентябре. Может, когда вышла из гостевой в октябре в моих вещах, которые ей были велики размера на три. Может, позже, когда осталась со мной в ноябре, а в декабре я узнал, как могут закрываться её глаза от удовольствия.

«Поехали… домой?»

Это слово появилось в моём словаре впервые за долгие годы. Не «квартира», не «жилплощадь», не «квадратные метры с панорамными окнами», а дом. Место, куда хочется возвращаться. Место, где ждут. Место, где ты существуешь не как винтик в отцовской империи, а просто как человек. Место, где можно дышать полной грудью, не боясь, что воздух отравит. Отныне здесь больше нечем было дышать.