Осколки

Я поставил кружки на стойку, примыкающую к окну, и мы устроились перед ними, уставившись в окно. За стеклом раскинулся кампус со знакомыми зданиями и дорожками, по которым скоро пойдут студенты, напоминая, что где-то в этом мире ещё есть обычная жизнь. Только вот для нас она теперь разделилась на «до» и «после».

Мы пили кофе молча, но я изредка поглядывал периферическим зрением на то, как она держит кружку двумя руками, как подносит к губам, как делает маленькие глотки. Она смотрела в окно, не моргая, и я не знал, о чём она думает. Боялся спрашивать.

– Так странно, – начала она вдруг. – Я первый учебный день не так боялась.

– Морриган, – я тут же обернулся к ней. – Я не могу быть с тобой на занятиях, но… – я запнулся, подбирая слова. – Но я могу быть… за дверью. Если ты хочешь.

Она задумалась, будто взвешивала мои слова, примеряя их в голове.

– Не надо, – сказала она наконец. – Это вызовет… подозрения. Я сама.

Она права. Конечно, она права. Если я буду дежурить у каждой двери, если меня будут видеть слишком часто рядом с ней… поползут слухи. А слухи сейчас – последнее, что ей нужно.

Я кивнул и перевёл взгляд на окно. Кофе был допит в тишине. Морриган поднялась и хотела взять обе кружки, чтобы отнести в раковину, но я мягко остановил её, едва касаясь руки.

– Я приберусь здесь.

Она замерла на секунду, потом кивнула и отошла. Поднявшись следом, я взял посуду, прошёл к раковине, включил воду и принялся мыть, краем глаза наблюдая за ней. Морриган вышла из кухни, повернулась в гостиную и остановилась. И я знал причину этого сбоя. Вчера она так же замерла, когда увидела чехол, и смотрела на него так, будто видела впервые.

Когда Морриган скрылась из поля зрения, я выключил воду, вытер руки и чуть ли не на цыпочках подошёл к проёму, остановившись в тени. Морриган сидела на полу, держа гитару в руках, и водила пальцами по струнам с закрытыми глазами. В какой-то момент пальцы дёрнули струну, и в тишине квартиры этот звук прозвучал достаточно громко. За ним последовал ещё один. И ещё. Она играла что-то отрывистое и совсем непохожее на мелодию.

Тихо пройдя в гостиную, я опустился на пол напротив неё и прижался спиной к стене. Её пальцы двигались по струнам, губы были чуть приоткрыты, а брови едва свелись к переносице. Я смотрел на неё и видел свою Морриган, в которую влюбился. Ту, что могла часами сидеть с гитарой, сочиняя что-то своё, никому не слышное. Ту, что на сцене в двести седьмой превращалась в настоящий огонь, искрясь от эйфории. Она, будто почувствовав моё внимание, открыла глаза, и на секунду мы замерли, глядя друг на друга через разделяющее нас расстояние. В её взгляде читалась усталость и какая-то новая для меня серьёзность. Она посмотрела на гитару в своих руках, потом снова на меня.

– В среду репетиция.

Должен ли я что-то ответить? Поддержать её или наоборот отговорить?

Я промолчал, не зная, что сказать, но она продолжила, глядя на гитару:

– Знаешь, музыка лечит… Всегда лечила.

Она отложила гитару и попыталась подняться с пола, но тут же поморщилась, прижимая руку к животу. Я вскочил, подаваясь вперёд, но Морриган выставила ладонь в останавливающем жесте.

– Не надо, – она на секунду поджала губы. – Я в порядке.

Я стиснул челюсть, но подчинился. Отошёл на шаг, давая ей пространство.

– Я в душ, – сказала она и, осторожно ступая, прошла мимо меня в коридор.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью ванной. Потом выдохнул, провёл рукой по лицу, подошёл к дивану и опустился на него. Достал телефон.

Я:

> На паре?

Чарли:

> *На казни у Армстронг.

> P.S. Ставлю сотню, что она неравнодушна ко мне.

Я почти неслышно фыркнул.

Армс будет шутить даже в аду. Что, в принципе, он и делает сейчас.

Следующее сообщение пришло через пару секунд.

Чарли:

> Его здесь нет.

Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри разгорается знакомое пламя гнева.

Где же ты, а?

Я:

> Понял. Буду завтра.

Я отбросил телефон на диван и закрыл глаза, откинув голову на спинку. Из ванной доносился шум воды, пока Морриган принимала душ, а в голове снова всплыл сон.

Часовня. Каменные своды. Морриган в углу. Итан с моим лицом.

«Ты такой же».

Долбаное искажённое воспоминание. Лили. Тогда это была Лили. Как она сейчас? Смогла ли она забыть спустя почти год? Смогла ли… простить? Не его, а… нас. Его друзей, которые ничего не сделали ему.

Я открыл глаза и снова взял телефон. Пальцы сами, без моего участия, тапнули по иконке Фейсбука, но зависли над строкой поиска. Помедлив, я всё же набрал её имя. Алгоритм, к моему удивлению, выдал нужную страницу одной из первых.

Профиль пользователя: Лилиан Кларк.

33 друга. Общие друзья: Нет.

Закрытый профиль. Без аватарки. Без единой фотографии. Только имя и фамилия. Я смотрел на экран и видел её заплаканное лицо в Часовне. Видел, как она выходит из кабинета Элис, закусив губу, чтобы не разреветься при всех. Видел, как садится в такси и уезжает, ни разу не обернувшись.

Слишком поздно извиняться, Дженсен. Оставь её в покое.

Я закрыл её страницу и тут же, повинуясь какому-то мрачному инстинкту, открыл другую.

Профиль пользователя: Итан Торренс.

День рождения: 15 апреля, 22 года.

Родной город: Трентон, Нью-Джерси.

328 друзей. Общие друзья: Чарли Армстронг, Мэттью Роуэн и ещё 58 человек.

«Был в сети в 11:09». Час назад. Написать? А зачем? Чтобы он знал, что ему пиздец? Он и так это знает. Уверен, знает. Он хоть и конченый ублюдок, но всё-таки не тупой идиот. Наверняка уже понимает, что его ждёт, когда он попадётся мне на глаза. Но если тупой идиот в нём всё же лидирует, значит я сделаю ему «приятный» сюрприз.

Ты же понимаешь, Итан? Ты не спрячешься после такого. Даже папочка не спрячет тебя. Тебя вообще НИКТО не спрячет от меня.

Дверь ванной открылась с щелчком, и я тут же заблокировал экран, поднимая голову. Морриган появилась в коридоре, в той же толстовке, но уже в пижамных штанах. Чёрные волосы были заправлены за уши, а щёки слегка розовели после душа. Она не выглядела до конца живой, но и призраком уже не была.

Я поднялся с дивана.

– Мне тоже нужен душ, – сказал я, двигаясь по коридору к ванной.

Когда я поравнялся с ней, Морриган не отошла в сторону, и на секунду её рука мимолётно коснулась моей. Внутри всё перевернулось и чуть не взорвалось, но её рука тут же исчезла в кармане. Морриган направилась в гостиную, а я обернулся ей вслед. Хотел догнать её и прижать к себе, как раньше, когда это было просто и не нужно было думать о каждом движении или о каждом вздохе. Но я не смог.

Не надо, дай ей время.

Я кивнул сам себе, отвернулся и вошёл в ванную, закрыв за собой дверь. В комнате витал разгорячённый воздух, зеркало запотело. Я протёр ладонью стекло и на мгновение застыл, глядя в отражение. На секунду его лицо с той же ухмылкой и теми же пустыми глазами наложилось на моё.

«Ты такой же».

Я моргнул, прогоняя видение. Резко стянул через голову футболку и бросил на пол. Посмотрел в отражение снова, но по ту сторону уже был Дженсен. С татуировкой и с зелёными глазами, в склерах которых виднелись красные прожилки от недосыпа.

– Ты не он, – твёрдо сказал я своему отражению. – Не сходи с ума.

Я отвернулся от зеркала и снял оставшуюся одежду. Включил воду и встал под ледяные струи в надежде, что они смоют хотя бы часть этого кошмара.

†††

Остаток дня мы провели в квартире.

Морриган включила телевизор и принялась щёлкать пультом без особого энтузиазма. По какому-то каналу шёл марафон «Шрека», и она отложила пульт. Я опустился рядом на диван в тот момент, когда зелёный великан объяснял ослу что-то в словесной перепалке.

– Лук многослоен. Я тоже… слой за слоем, – бормотал Шрек с экрана. – Ты усёк? Мы многослойные!

Я покосился на Морриган. Она смотрела на экран и не моргала. В её глазах блестели слёзы, которые она даже не пыталась стереть, а я заставил себя отвести взгляд, делая вид, что тоже погружён в просмотр. Зелёный огр ворчал, осёл болтал без умолку, принцесса пела с птичкой, а мы просто сидели и позволяли этому дурацкому мультику заполнить тишину.

Следом за первой частью началась вторая. Потом третья. Я потерял счёт времени, пока наблюдал, как она смотрит эти мультики. Хоть мы и сидели рядом, но между нами было расстояние, которое нельзя было преодолеть простым движением. Потому что измерялось оно не сантиметрами, а днями, часами и минутами той ночи, которая перевернула всё.

Раньше мы включали ужастики, помнишь? С них всё началось, с Хэллоуина. Первый раз, когда ты вскрикнула, а я сказал, что случайно дотронулся твоей шеи, я… соврал. Я испугал тебя ещё раз, и ты в шутку шлёпнула меня в ответ. А потом… поцеловала. Я чуть не сошёл с ума, Морриган. Всё тело кричало твоё имя. До сих пор кричит. Мы пересмотрели с тобой столько фильмов, пока я держал тебя в своих объятиях. Ты столько раз была со мной и моей, что я и помыслить не мог, что однажды у меня это кто-то сможет отнять.

Как мне вернуть тебя, ангел? Грёбаный ужастик сблизил нас, а теперь… теперь сама жизнь напоминает ужастик. Только выключить нельзя.

Последний мультфильм закончился, когда за окном уже стемнело. Морриган поднялась с дивана и ушла в спальню. Вернулась оттуда со своей сумкой и остановилась в центре гостиной.

– Мне нужно… собрать тетради на завтра, – её взгляд медленно прошёлся по всем ящикам и полкам. – Где я могу найти их?

Я осмотрелся, прикидывая варианты, но остро понимал, что «мужской» порядок вряд ли совпадает с «женским». Честно говоря, я понятия не имел, куда Джилл всё рассовала, но звонить и спрашивать её об этом казалось верхом наглости.

– Не знаю точно, – ответил я, поднимаясь. – Давай поищем.

Мы открывали ящики, заглядывали в шкафы, перебирали стопки бумаг на письменном столе в спальне. Наконец, под тумбой в гостиной, в глубоком ящике, который я даже не заметил раньше, нашлась целая стопка тетрадей, конспектов и методичек. Морриган опустилась на колени и начала перебирать их, отделяя своё от моего. Я присел рядом и наблюдал как её пальцы скользят по обложкам, задерживаясь на некоторых, будто она вспоминала, что в них написано. Среди её тетрадей мелькнули мои. Морриган подняла на меня глаза, слегка изогнув бровь, когда я выхватил парочку из общей кучи.

– Что? – спросил я, поймав её взгляд. – У меня тоже завтра вторник.

Она слабо улыбнулась одними уголками губ, от чего мои губы сами по себе дёрнулись в едва заметной ответной улыбке.

Её тетради летели в сумку, а мои – в рюкзак. Закончив, Морриган осторожно поднялась, держась за живот, но уже не морщась так сильно, как утром. Медленным шагом она направилась в ванную. Я слышал, как она открывает тюбик с пастой, как включает воду, как чистит зубы, а потом сплёвывает пасту в раковину. Через пару минут она вышла из ванной в сторону спальни. Потом снова появилась в коридоре с пузырьком таблеток в руке. Я слышал, как на кухне она наливает воду в стакан, выпивает одну таблетку снотворного и следом ещё одну, но уже из шуршащей пачки антибиотиков.

Когда Морриган появилась в коридоре и направилась в спальню, я поднялся с места и двинулся в ванную. Но прежде чем я успел потянуться к дверной ручке, Морриган остановилась, и я замер глядя на её чёрные волосы, рассыпанные по спине.

– Ты же… придёшь? – тихо спросила она, не оборачиваясь.

– Да, – ответил я сразу, не раздумывая. – Конечно.

Она кивнула и скрылась в спальне, прикрыв за собой дверь. Ещё несколько секунд я смотрел на эту дверь, а после щёлкнул выключателем и зашёл в ванную. Выхватив из стаканчика свою зубную щётку, я выдавил пасту из тюбика, открыл кран и посмотрел в зеркало, приступая к чистке зубов перед сном. В отражении был я. Уставший, измученный, но я.

Знаю, приятель, можешь не смотреть на меня так. Сегодня ночью мы опять увидим это. Или, может, что-то новое. Готовься.

Я сплюнул, прополоскал рот, выключил свет и вышел из ванной.

В спальне было тихо. Морриган ещё не спала глухим сном, но уже была на грани провалиться в него. Я осторожно лёг на свою половину кровати и уставился в потолок, прислушиваясь к её дыханию. Казалось, прошла целая вечность, пока оно не выровнялось. Её рука спокойно лежала поверх одеяла, и я не удержался. Прикоснулся к ней пальцами и закрыл глаза.

«Не спать совсем» – я тронусь умом, если уже не тронулся. «Спать» – и снова увижу… может быть, другую картинку, но с таким же смыслом.

Завтра она пойдёт на занятия, и я должен быть рядом. Нормальный я. Так что, выбор очевиден. Я готов.

ГЛАВА 4.1

24 февраля 2026 года.

– Ты уверена? – голос Дженсена прозвучал почти умоляюще. – Если нет, мы прямо сейчас развернёмся и уедем.

Я смотрела через лобовое стекло на главный корпус Принстона с его серыми каменными стенами, остроконечными шпилями и молчала. Перед глазами мелькнула группа студентов, поднимающихся по ступеням. Кто-то смеялся, кто-то спешил, на ходу допивая кофе из картонных стаканчиков, а я думала на его словами.

Уверена в чём, Дженсен? В том, что переживу ещё один день? Нет, не уверена. Я не уверена даже в том, хочу ли я в принципе жить дальше.

– Я не смогу вечно избегать этот день, – ответила я, поворачиваясь к нему, а голос прозвучал так, будто я и правда верила в то, что говорю. – Мне нужно пойти.

За эти дни я научилась читать его взгляд так же хорошо, как он когда-то учился читать моё дыхание. И сейчас в этих глазах шла ожесточённая борьба между желанием запереть меня в машине, спрятав ото всех, и смиренным подчинением моему выбору.

«Я никогда не буду делать то, чего ты не хочешь».

Да. Именно поэтому ты выберешь второе.

Дженсен молча потянулся к карману своей куртки. Я проследила за его рукой, не понимая, что он делает, но уже через несколько секунд перед глазами возникла розовая аптечная коробочка.

– Тогда возьми это, – Дженсен протянул ладонь ко мне. – На всякий случай.

Я взяла упаковку, повертела в пальцах. Название «Бенадрил» ничего мне не говорило, но надпись мелким шрифтом дала подсказку.

– Дженсен… это от аллергии.

– В курсе. Ничего другого не удалось купить, – он коротко вздохнул. – Но это может помочь, если… если тебе станет плохо. Просто пусть будет на всякий случай.

– «На всякий случай», – повторила я шёпотом, и где-то в глубине сознания шевельнулось что-то холодное.

Он просчитал это…

А чему ты удивляешься? Он возится с тобой, как с дитём. Видит твоё состояние и пытается сделать всё, чтобы тебе стало легче. О чём ты вообще думаешь? Неужели ты сомневаешься в нём?

Нет. Я могу сомневаться в ком угодно, даже в себе. Но не в нём.

Я мысленно кивнула ей и сунула упаковку в сумку, поверх тетрадей. Сделав глубокий вдох, я потянулась к ручке двери и сразу же почувствовала, как внизу живота снова заныло.

«Ты ранена. Но всё будет хорошо. Тебе нужно принимать лекарства и беречь себя».

Беречь, как же.

Мысленно усмехнувшись, я сжала ручку двери и открыла её.

– Ты точно не хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

– Точно. Я хочу попробовать сама.

Я вышла из машины и захлопнула дверь, не дав ему возможности сказать что-то ещё. Ноги подкосились, но я удержалась и крепче сжала лямку сумки. Всю дорогу до самых дверей я чувствовала его взгляд спиной. Знала, что он не уедет, пока я не скроюсь внутри. Знала, что будет сидеть и ждать, готовый в любой момент сорваться с места.

Я знаю тебя, Дженсен.

♪ ♪ ♪

Внутри главного корпуса было привычно шумно и многолюдно. Я остановилась на пороге, вжавшись в стену, и несколько секунд просто смотрела, как мимо текут люди. Они разговаривали, смеялись, спорили, обнимались. Кто-то кого-то окликнул, кто-то махнул рукой, кто-то поцеловал на бегу. Всего неделю назад я была частью всего этого. А теперь чувствовала себя руинами посреди мегаполиса.

Я сделала шаг вперёд, вливаясь в поток, а сердце сильнее застучало в груди, ускоряясь с каждым ударом. Паника подступала к горлу тошнотворной волной, но я сделала глубокий вдох, будто вместе с кислородом заталкивала её обратно.

Успокойся. Ты справишься.

Я сжала сумку в попытке найти точку опоры, выдохнула и пошла прямо. Казалось, что все взгляды были прикованы ко мне, но я старалась не думать об этом. Первая лекция у профессора Джуд должна была начаться на втором этаже уже через несколько минут, и, пока я шла к лестнице, старалась думать только о ней.

Всё нормально. Лекция у Джуд поможет отвлечься. Она всегда шутит, рассказывая тему.

Я прогоняла эти мысли со вчерашнего вечера, когда Ада сбросила расписание. Настраивала себя на то, что день, которого я боюсь, как огня, принесёт мне частичку спокойствия. Или подарит хоть каплю надежды, что всё наладится.

Ступив на первую ступеньку, я подняла голову вверх и сердце пропустило удар. Все мои попытки сохранять лицо спокойным, а мысли в голове светлыми разлетелись в щепки. Страх сжал горло так, что я забыла, как дышать, когда увидела его.

«С днём рождения, куколка».

Я замерла, не в силах двинуться с места, а сердце заколотилось так, словно готовилось выскочить через горло. Люди обтекали меня, кто-то толкнул, кто-то чертыхнулся, но всё моё внимание было приковано только к нему. Я смотрела на этот силуэт, а перед глазами всё медленно расплывалось.

Нет. Пожалуйста, нет. Только не… только не ты.

Морриган, возьми себя в руки!

Я не… я не могу…

– …ан, подожди!

Парень обернулся на женский голос.

Морриган, это не он. Просто очень похож со спины. Посмотри, у него совсем другое лицо. Самое обычное лицо самого обычного парня.

– Да стой же, Дилан!

Девушка взбежала по ступенькам, догоняя его, а я выдохнула так, будто не дышала целую вечность. Но руки тряслись. Не думая, я развернулась и почти побежала, придерживая живот рукой, к женскому туалету. Вбежав внутрь, я прижалась спиной к двери и несколько секунд просто пыталась отдышаться.

Успокойся. Дыши. Дженсен дал тебе таблетки, помнишь? Вот он… «всякий случай».

Пошарив в сумке, я нашла упаковку. Достала её и выдавила из блистера две таблетки. Оттолкнувшись от двери, я подошла к раковине, набрала в ладонь ледяной воды и запила их, даже не почувствовав вкуса. Потом подняла голову и посмотрела в зеркало. Она уже ждала меня по ту сторону стекла с холодными глазами, в которых не было ни капли той паники, что разрывала меня изнутри. Жалости подавно не было.

Уже несколько дней мы виделись в зеркале, и все эти встречи начинались и заканчивались одинаково. Другая Морриган смотрела на меня в упор с неприкрытым презрением.

– Если ты сейчас не возьмёшь себя в руки, всему придёт окончательный конец, – безжалостным голосом сказала она. – Ты этого хочешь?

Я смотрела на неё и не могла ответить, потому что в горле опять встал ком, готовый вот-вот прорваться наружу. Слёзы подступали к глазам безжалостным маршем, но я предприняла попытку остановить их, сделав глубокий вдох носом. Выдохнула. Но прекрасно понимала, что разговор ещё не закончен.

– Ты сейчас зайдёшь в кабинет. Сядешь рядом с Адой и сделаешь вид, что ничего не произошло, – она вбивала мне в голову слова, точно гвозди в дерево. – Ты поняла меня, Морриган?

Ада. Она обязательно спросит… она будет спрашивать, как всё прошло. С Дженсеном…

«Боже... какая ты узкая».

Ком в горле всё-таки лопнул, и крупные капли сами хлынули по щекам. Из-за коридора послышался звонок на пары, а я не могла пошевелиться, вцепившись пальцами в края раковины. Я зажмурилась изо всех сил, пытаясь выкинуть из головы его голос и образ, но картинки становились всё чётче и чудовищнее.

– Пожалуйста, уходи, – прошептала я себе под нос. – Убирайся прочь из моей головы...

Стиснув зубы, я ударила себя по щеке. Потом ещё раз. И ещё. Я била себя ладонью, пока кожа не вспыхнула жгучим огнём, а голоса не затихли. Остановившись, я прислушалась и поняла, что в коридоре шум тоже прекратился. Глаза сами открылись, уставившись в зеркало. Она смотрела на меня с насмешкой.

– Закончила? Теперь слушай меня, – её голос стал ещё жёстче. – Ада спросит, как всё прошло с Дженсеном… и ты скажешь, что ничего не было. Придумаешь отмазку.

«Ничего не было». Потому что ничего и не было с Дженсеном. Но было…

Я широко распахнула глаза, хватая ртом воздух. Лёгкие загорелись так же, как пылала кожа в тех местах, куда пришлись пощёчины. Не зная, как остановить новую волну паники, я открыла кран и принялась судорожно плескать в лицо ледяной водой. Когда жар сменился обжигающим холодом, я сорвала с держателя бумажное полотенце и промокнула кожу. Выбросила мокрый клочок бумаги в урну и подняла взгляд в зеркало. Другая Морриган равнодушно наблюдала, скрестив руки.

– Ты поняла меня? – переспросила она, не моргая.

– Поняла, – прошептала я.

– На выход.

Я кивнула своему отражению, смахнула остатки слёз тыльной стороной ладони, глубоко вздохнула и повернулась к выходу.

♪ ♪ ♪

– Извините, – пробормотала я, проскальзывая в аудиторию.

Профессор Джуд пробежалась по мне глазами и кивнула, не прерывая лекции. Я чувствовала, как на мне скрещиваются взгляды, пока шла между рядами, но старалась выглядеть нейтрально. Когда я опустилась рядом с Адой, она просияла так, будто я только что воскресла из мёртвых. Признаться, примерно так оно и было.

– Ну и видок у тебя, – шепнула она, наклоняясь ко мне. – Болеешь что ли?

Я кивнула, расстёгивая сумку, и достала тетрадь.

– Гормональный сбой, кажется.

– Ой да, гормоны штука капризная, – Ада фыркнула, пряча улыбку. – Я в прошлом месяце…

– Мисс Реннар, мисс Баттлер, – голос профессора прервал Аду. – Я понимаю, что обмен новостями – важная часть социальной жизни, но, может быть, потерпите до конца лекции?

Ада закатила глаза, но послушно замолчала и уткнулась в конспект. Я открыла тетрадь, готовая делать пометки, и тоже попыталась вникнуть в тему.

– …именно поэтому Дюркгейм утверждал, что социальная солидарность в современном обществе держится не на сходстве индивидов, а на их функциональной взаимозависимости, – вещала профессор Джуд, важно расхаживая перед маркерной доской. – Каждый человек выполняет отдельную функцию. Объединившись, люди создают систему. Но что происходит, когда один элемент выпадает?

«Что происходит, когда один элемент выпадает?» Выпала не только я. Мы оба выпали из жизни. Сегодня ему снова снилось что-то ужасное.

Вместо Ханны Джуд перед глазами поплыли картинки. Я проснулась сегодня раньше Дженсена и несколько минут просто смотрела, как он спит. Веки его подрагивали, губы сжимались, а на лбу выступила испарина. Он метался во сне, бормотал что-то неразборчивое, а я боялась разбудить его так же сильно, как не разбудить совсем.

Что тебе снится, Дженсен?

Тупой вопрос, Морриган. Ты знаешь, что ему снится.

Тебе тоже нужны таблетки, чтобы хоть на пару часов выключиться. Но... почему ты остаёшься рядом? Почему ты выбираешь эти страдания?

Ты правда дура или прикидываешься?

– …и тогда система либо перестраивается, либо разрушается, – закончила профессор Джуд.