Осколки

– Нет, ты не можешь пережить это за меня, Дженсен, – тихо сказала она. – Я справлюсь. У меня нет выбора.

«Нет выбора». Она, как и я, признаёт, что вариантов два: «прятаться» или «выживать». Она так же, как и я, выбрала «выживать». Значит, мы будем выживать вместе.

Вопреки собственным мыслям я хотел возразить, что «выбор есть всегда», но она смотрела на меня так, будто уже всё решила. И я промолчал.

†††

Мы подъехали к пятиэтажке на Нассау-стрит через час. Я припарковался у входа и заглушил двигатель. Морриган оглядела здание, потом перевела взгляд на меня. В глазах читался вопрос, но она молчала.

– Мы не вернёмся туда, – сказал я, уводя взгляд на облезлую арку старинного дома. – Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Это исключено.

Я обернулся к ней. Она молчала несколько секунд, потом кивнула.

– Мама звонила, – сказала она тихо, глядя на телефон в руках. – Я написала ей, что занята на занятиях, перезвоню позже.

Шеннон. Её мать, которая, уже что-то подозревает, потому что матери всегда подозревают. Наверное. Я не знаю, но думаю, это так. Как она будет разговаривать с ней? Как будет отвечать на простые вопросы о том, как прошёл день? Как она отметила? Блять...

Мой телефон зазвонил.

– Да, – ответил я, глядя на здание. – Мы ждём вас. Красная тойота? – мой взгляд пробежался по припаркованным машинам. – Да, вижу. Выхожу.

Я сбросил звонок и повернулся к Морриган.

– Морриган… нужно посмотреть квартиру. Ты со мной?

Она смотрела на здание, но не спешила отвечать, наверняка о чём-то думая. По ощущениям это длилось вечность, но я смиренно ждал, не переспрашивая.

– Да, – выдохнула она наконец.

Я вышел из машины, обошёл капот и открыл дверь Морриган. Моя рука потянулась, чтобы помочь ей, но она покачала головой и поднялась с кресла сама. Я сжал челюсть, но ничего не сказал. Заблокировал двери брелоком и направился в сторону входа, стараясь идти вровень её коротким, медленным шагам.

У входа нас ждала женщина средних лет с удивительно добрым лицом. Когда мы приблизились, она окинула Морриган быстрым взглядом, потом перевела взгляд на меня и, кажется, сделала вид, что мы не выглядим подозрительно.

– Четвёртый этаж, лифта нет, – предупредила она, открывая дверь. – Но вид из окон чудесный, особенно с кухни. Весь кампус как на ладони.

Мы поднялись пешком. Морриган шла медленно, держась за перила, словно каждое движение давалось ей через боль. Но она всё равно шла. Сама. Без моей помощи.

Квартира открылась ключом с витым брелоком, и мы вошли внутрь.

Первое, что я отметил – свет. Неприлично много света. Большие окна, белые стены, деревянные полы. Хозяйка показала сначала кухню. Небольшая комната с белым гарнитуром и деревянной столешницей, которая под окном переходила в маленький стол со стульями. Вид из окна – прямо на кампус, на шпиль часовни, на знакомые очертания университетских зданий. После мы вернулись в коридор и прошли мимо входной двери, к гостиной. Там – мягкий бежевый диван напротив ТВ-тумбы, а прямо на ней плазменный телевизор. Несколько картин на стенах, а часть паркета скрыта ковром с геометрическим узором. После гостиной мельком показала спальню с двухместной кроватью. В одном углу – шкаф и зеркало в пол, в другом – письменный стол у окна, выходящего на тихий зелёный двор. Я ещё раз прошёлся по комнатам, отмечая каждую деталь.

Не моё. Я терпеть не могу этот скандинавский стиль с его псевдо-уютом, с этими пледами, подушками, картиночками на стенах, которые создают «атмосферу». Я привык к минимализму, к пустоте, к… «Лоренс». Но здесь определённо что-то есть. Напоминает мне… дом Баттлеров в Лейквуде, точно.

– Как тебе? – спросил я, поворачиваясь к ней.

Морриган остановилась посреди гостиной и медленно обвела взглядом комнату. Потом посмотрела на меня.

– Здесь... нормально.

«Нормально». Она не сказала «хорошо», не сказала «нравится», но и не сказала и «нет». Значит, можно остаться здесь. Хотя бы на первое время. Но «первое время» сейчас может быть и два дня, а может быть и несколько месяцев.

Я кивнул и повернулся к хозяйке.

– Нам подходит. Надолго.

Женщина удивлённо подняла брови.

– Вообще-то я сдаю помесячно, но если вы планируете...

– Надолго, – повторил я за неё. – Давайте договор.

Мы подписали типовой бланк за пять минут. Я достал бумажник, отсчитал купюры и протянул женщине.

– Аренда полторы тысячи в месяц, – растерянно сказала она, глядя на купюры.

– Мне проще заплатить сразу за пару месяцев. Чтобы не думать. Учёба, знаете ли.

Она посмотрела на меня, потом на Морриган, стоящую у окна, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. Она не стала задавать вопросов, взяла деньги, оставила ключи на тумбочке в прихожей и ушла.

Мы остались одни. В новой квартире.

Морриган ходила по комнатам, открывала шкафчики, трогала стены, заглядывала в каждый угол. Я молча следил за ней, как за ребёнком, впервые попавшим в зоопарк. Она не выглядела «нормальной» – слишком застывшее лицо, слишком осторожные движения и слишком пустой взгляд. Но уже хотя бы не смотрела в одну точку часами.

Надолго ли она вынырнула в реальность?

– Я перевезу вещи сам, – сказал я, глядя, как она распахивает очередную дверцу. – Чуть позже.

Морриган кивнула, продолжая изучать квартиру. Я не стал терять времени и достал телефон. Наспех заказал доставку продуктов, бросая в корзину самое необходимое на пару дней: молоко, яйца, хлеб, фрукты и полуфабрикаты, чтобы не тратить силы на приготовление еды. Пока я возился с приложением, Морриган вышла на кухню и замерла у окна. Она смотрела на кампус. На башни университета, на зелёные крыши, на редкие фигурки студентов, спешащих по своим делам. Там, внизу, текла обычная, нормальная жизнь, в которой не было места тому, что случилось с ней.

Я осторожно подошёл сзади. Остановился в шаге, не решаясь прикоснуться, и смотрел на её отражение в стекле.

– Думаешь, получится забыть? – тихо спросила она, не оборачиваясь.

Нет, ангел, не получится. Ты будешь просыпаться по ночам от кошмаров и вздрагивать от каждого резкого звука. Со мной будет то же самое – я уже не хочу засыпать. Не хочу оставлять тебя одну даже пока сплю. Но я не скажу тебе этого. Ты не должна бояться жить дальше.

– Морриган, не думай об этом, – начал я, прикладывая зверские усилия, чтобы голос звучал уверенно. – Это будет нелегко. Очень нелегко. Но мы будем стараться. Обещаю.

Она обернулась и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Глаза сперва упёрлись в моё лицо, потом метнулись к татуировке, и лишь затем вернулись к глазам. Морриган шагнула вперёд, прижалась всем телом, уткнулась носом куда-то в ключицу и застыла. Я обнял её в ответ, чувствуя, как неровно и быстро колотится её сердце.

Мы стояли так несколько минут под доносившиеся за окном звуки обычной жизни, пока Морриган первой не нарушила тишину.

– Дженсен, – выдохнула она мне в шею. – Что со мной?

Я замер, а мозг принялся искать варианты.

Она спрашивает про заключение? Сказать ей правду? Сказать, что врачи наложили ей три шва, что ей нужны антибиотики, что есть риск никогда не стать матерью? Или соврать? Прикрыть эту правду ложью во спасение, чтобы не добивать её сейчас, когда она и так едва держится на ногах?

– Ты… ранена, – выдавил я, немного отстраняясь, чтобы видеть её лицо. – Но всё будет хорошо. Тебе нужно принимать лекарства и беречь себя. Всё остальное – потом.

Морриган подняла голову, посмотрела мне в глаза и через несколько секунд кивнула. Я не знал, поверила ли она в мои слова, но сам бы я не поверил.

Раздался отрывистый звонок в дверь, и Морриган тут же вздрогнула всем телом. Её пальцы вцепились мне в руки, а взгляд сфокусировался на краешке двери, видневшемся из широкой арки, с таким ужасом, будто в гости пожаловал сам дьявол.

– Это доставка продуктов. Ангел, это просто доставка.

Она смотрела в одну точку ещё несколько секунд, потом медленно выдохнула и кивнула.

Я прошёл к двери, открыл её. На пороге с терминалом и парой пакетов со скучающим видом стоял парень, с виду младше Морриган. Я молча приложил карту, принял пакеты и закрыл дверь. Когда я вернулся на кухню, Морриган стояла на том же месте у окна и смотрела на кампус. Но плечи её уже не были так напряжены.

– Я помогу разобрать, – произнесла она тихо.

†††

Я опять не спал. Хотел, но не мог.

Морриган, укрытая пледом, который мы нашли в шкафу, уснула на кровати, свернувшись калачиком. Я вышел из спальни, когда её дыхание стало ровным, но, сидя на диване в гостиной, подозревал, что это затишье ненадолго. Тело умоляло мозг отключиться, но я игнорировал просьбы, уставившись в окно на ночной город, где фонари горели ровным жёлтым светом. В гробовой тишине доносились звуки редких машин, проезжающих по Нэссау-стрит, а я снова и снова прокручивал в голове разговор с Чарли и Мэттом.

«Мы видели её в тот вечер». Она вышла из квартиры. Не закрыла дверь, а он вошёл. Спланировал. Выследил. Дождался момента. Изнасиловал.

Я сжал переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль, как вдруг в спальне раздался вскрик. Я тут же вскочил с места и бросился в комнату. Морриган, сидя на кровати, судорожно хватала ртом воздух, её глаза были широко раскрыты, а зрачки расширены так, что радужки почти не было видно. Она не кричала и не плакала – задыхалась, вцепившись руками в одеяло.

– Морриган, – я опустился рядом и осторожно взял её за плечи. – Ангел, смотри на меня. Это я. Ты в безопасности. Всё хорошо.

– Прости, – выдохнула она сквозь сбившееся дыхание. – Прости, прости, прости...

– Тише, – я прижал её к себе, чувствуя, как колотится её сердце. – Тебе не за что просить прощения. Слышишь? Не за что.

Она всхлипнула, уткнувшись лицом мне в плечо. Я гладил её по спине, по волосам, продолжая шептать, как мантру, какие-то пустые слова утешения и чувствовал, как внутри с новой силой разгорается ненависть.

Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с ней. Ненавижу весь этот грёбаный мир. Я убью тебя, Итан. Каждый день, пока ты дышишь, в любой момент станет для тебя последним. Я не знаю, как, но я сделаю это.

– ...творное, – прошептала Морриган, и я вынырнул из своих мыслей.

– Что?

– Пожалуйста. Дай мне снотворное. Я не хочу больше видеть… это.

Я отпустил её, подошёл к столу, где лежал пузырёк и вытряхнул таблетку. Налил воды на кухне и вернулся в спальню. Морриган выпила, даже не глядя на меня, и легла, свернувшись калачиком. Пятнадцать минут прошло, пока я сидел рядом и ждал, когда её дыхание снова станет ровным. Спустившись на пол, я уставился в потолок. Голова раскалывалась, но мысли продолжали пробивать череп.

Итан. Где ты сейчас, сука? Что ты делаешь? О чём ты думаешь? Что ты скажешь в своё оправдание на этот раз? «Она сама хотела, я же не изверг»? Нет, не получится. В этот раз у тебя не получится.

«Ты ничего не сделал». «Ты стоял и смотрел».

Её голос из моего собственного кошмара заставил меня резко открыть глаза. Я обернулся в темноте, пытаясь взглядом найти Морриган. Когда зрение стало различать все оттенки чёрного, я увидел, что она всё так же мирно спит, подложив ладони под щёку, как ребёнок. Я поднялся с пола и осторожно лёг рядом, оставляя расстояние между нами. Хотел прикоснуться, обнять её, как это было раньше, и не смог. Замер на месте, но рука всё равно потянулась к её спине. Пальцы остановились на ткани, едва касаясь.

Я не могу быть рядом с тобой, как раньше. Хочу, но боюсь напугать тебя. И не могу оставаться в стороне, потому что… я люблю тебя.

Пальцы уткнулись ей в спину. Она вздрогнула, но не проснулась. И вряд ли проснётся ещё часов восемь. Я заставил себя отвести руку и перевернулся на спину. Веки тяжелели, но я боялся уснуть и снова увидеть тот кошмар. Морриган вздохнула во сне и повернулась ко мне лицом. Я не решался пошевелиться и просто замер, глядя на её.

Мы справимся. Не знаю «как» и «когда», но справимся. Мы должны, потому что у нас нет выбора. Мы научились идти шаг за шагом по прямой. Научимся и карабкаться вверх по лестнице из самой преисподней.

И как только увидим землю, я разберусь с тобой, Итан, слышишь? Я убью тебя.

ГЛАВА 3

21 февраля 2026 года.

Из-за туч пробивалось бледное, почти белое солнце. Снег на газонах осел, почернел у дороги и потихоньку таял, стекая грязными ручьями в ливнёвки.

Весна, мать её, близко.

Где-то в этом городе жили обычные люди, которые не знали, что мир раскололся надвое. Где-то смеялись студенты, спешили на свидания, ссорились и мирились, а я парковал машину у «Лоренс», глядя на знакомое здание, и чувствовал, как по пищеводу поднимается тошнота. Мэтт и Чарли ждали меня у входа, притулившись к стене, и курили, глядя куда-то в сторону. Увидев мою машину, Чарли затушил сигарету о сугроб и выпрямился.

Я заглушил двигатель, вышел и молча кивнул им. Они кивнули в ответ. Никто не произнёс ни слова, пока мы шли к лифту. В лифте Чарли смотрел в пол, Мэтт – на бегущие цифры этажей, а я смотрел прямо перед собой и пытался не думать о том, что увижу через минуту.

Двери лифта распахнулись, и коридор встретил нас всё той же серой ковровой дорожкой, всё теми же дверями с номерами. Я достал ключи и на секунду замер. Рука не слушалась – пальцы сжимали холодный металл, но не могли вставить его в замочную скважину.

– Дженс, – тихо позвал Чарли сзади. – Может, мы сами?

– Нет, – ответил я и, наконец, открыл дверь.

Внутри было тихо. Слишком тихо для квартиры, где ещё несколько дней назад кипела жизнь. Сейчас это был просто набор квадратных метров, пропитанных её кошмаром. Чарли и Мэтт топтались сзади, не решаясь войти без приглашения. Я прошёл в гостиную и остановился, оглядываясь.

Чёрный пакет с осколками всё ещё стоял у кухонного островка, где я его оставил. На столешнице – графин с букетом. Цветы теперь поникли, лепестки осыпались на столешницу, а вода в графине помутнела. Рядом валялся снимок, где Морриган в этой дурацкой самодельной короне улыбается в обнимку с подругами. Её счастливое выражение лица отпечаталось в памяти, но всплывало перед глазами реже.

– Дженс... – Мэтт появился в проёме, обводя взглядом гостиную. – Ох, чёрт...

Чарли молчал. Когда я обернулся, то увидел, как он сжимает челюсть, пытаясь переварить картинку, которая говорила сама за себя. Они, так же как и я, не знали всех деталей. Но так же, как и я, легко могли предположить.

– Мне нужно собрать вещи, – сказал я, проходя на кухню.

Первым делом я подошёл к островку и забрал зип-пакет с осколком. Тёмное пятно на стекле давно въелось в память, но я всё равно смотрел на него несколько секунд, прежде чем убрать во внутренний карман куртки. Потом повернулся к шкафчикам, достал несколько мусорных пакетов и протянул один Чарли.

– Кухня. Всё, что открыто, в мусорку. Продукты из холодильника – туда же.

Чарли кивнул и взял пакет, не задавая вопросов, а я направился в спальню. Когда я остановился на пороге комнаты, воздух застрял в лёгких. Смятые простыни на кровати с пятнами порождали самые жуткие картинки. Я смотрел на них и видел её. Видел, как она лежала здесь, пока он делал с ней то, что делал. Видел, как она сжимала эту ткань, когда он… Я зажмурился на секунду, прогоняя картинку.

Это нужно выбросить. Сжечь. Уничтожить.

Я подошёл к кровати и резким движением стащил простыни в охапку. Комом сунул их в мусорный пакет, который принёс с собой. Руки тряслись, пока я завязывал пакет, но другого выбора у меня не было. Я не хотел, чтобы друзья видели это. Они не должны были это видеть.

С пакетом в руках я направился на выход из комнаты, но остановился, чтобы оглядеться ещё раз. Всё было на своих местах, ничего не разбито и не сломано, но мой взгляд зацепился за кусочек ткани, едва видневшийся под кроватью. Я подошёл ближе, сел на корточки и потянул за угол. Бежевое полотенце, которое обычно висело в ванной.

Это…?

Я замер, глядя на него, и не хотел думать, зачем ей понадобилось полотенце в ту ночь. Не мог позволить себе представить эту картину. Челюсть сама собой сжалась так, что зубы заскрежетали, а в голове забилось лишь одно слово. Одно грёбаное имя.

Итан. Я убью тебя, сука.

– Дженс? – осторожно окликнул Чарли издалека.

Я заставил себя медленно задышать через нос, как делал в те моменты, когда контроль трещал по швам.

– Всё нормально, – ответил я, не оборачиваясь. – Помогите собрать вещи.

Аккуратно сложил полотенце, засунул его в отдельный пакет, вышел в прихожую и быстро спрятал в свою сумку. Дальше мы работали молча. Чарли собирал вещи из шкафа: наши с Морриган футболки и джинсы, мои рубашки, свитера – всё подряд, не глядя. Мэтт орудовал в ванной, а я выдвигал все ящики и собирал тетради, книги и остальную мелочь, пакуя всё в картонные коробки. Всё происходящее казалось нереальным. Словно мы собирали вещи для кого-то другого, для чужой жизни, которая рассыпалась.

– Гитару не забудь, – Чарли кивнул на чехол в углу гостиной.

Я подошёл к ней, расстегнул молнию. Едва касаясь, провёл пальцами по грифу. Ультрамариновая электроакустика, подарок отца. Частичка Морриган.

– Не забуду, – ответил я, застёгивая чехол.

Пока Чарли носил сумки из спальни в прихожую, я прошёл на кухню и принялся собирать кружки, аккуратно складывая их в коробку. Туда же отправились упаковка кофе, банка джема и пачка попкорна. Я бросил взгляд на графин с цветами и снимок рядом, а внутри опять всё сжалось от злости. Стиснув зубы, я схватил фотографию и сунул её в карман, после одним рывком выдернул букет из графина и бросил его в один из мусорных пакетов.

Почему? За что, Итан? Что она сделала тебе? Чем заслужила такую жестокость? О чём ты думал в эту ночь?

– Дженс, – голос Мэтта вырвал меня из приступа глухой ярости, и я резко обернулся. Он замер в коридоре, глядя на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по пакету и по графину с мутной водой у меня в руке. – Мы почти закончили.

– Я тоже.

Коробки, сумки, пакеты – всё это росло в прихожей, пока я не понял, что загружать придётся в несколько заходов. Парни таскали тяжёлое, не дожидаясь моих просьб, а я смотрел на них и думал, что за последние четыре дня единственное, что не развалилось – это они.

Через полчаса я погрузил последнюю коробку в багажник и захлопнул крышку. Рядом с моей машиной стояла белая «Альфа» Мэтта. Чарли уже сидел на капоте, доставая сигареты, а Мэтт прислонился рядом. Я подошёл к ним, вытащил из кармана свою пачку, но не закурил.

Блять. Последняя была по пути сюда.

Чарли молча протянул мне свою. Я прикурил, до лёгкой дрожи затянулся и выдохнул дым в серое небо.

– Спасибо за…

– Даже не думай об этом, – перебил Мэтт. – Просто прими. Это меньшее, что мы можем сделать, как друзья.

«Просто прими». Мои же слова, когда Морриган говорила мне «спасибо» за помощь.

Я горько усмехнулся в ответ, глядя на кончик сигареты, и снова затянулся. Тогда мне казалось, что она бросает это слово по любому поводу. Сейчас же я сам говорил «спасибо» чаще, чем что-либо.

– Дженс… – осторожно позвал Мэтт. – Как она?

Я пожал плечами, стряхивая пепел.

– Не знаю. Джилл сейчас у нас.

– Где «у вас»?

– Квартиру снял вчера. На Нэссау, напротив универа.

Мэтт замолчал. Я посмотрел на каждого и понял, что они оба не знают, как разговаривать со мной. Я и сам не знал. Никотин обжёг легкие, когда я ещё раз затянулся сигаретой, переводя взгляд на «Лоренс».

«Клининг». Нужно вызвать клининг перед тем, как сдать ключи. Сейчас там относительный порядок, но я мог пропустить какое-нибудь пятнышко, не заметить осколок… Нужно перестраховаться.

– А ты сам как? – спросил Чарли, вырывая меня из размышлений. – Выглядишь...

– Знаю, – перебил я. – Как смерть. Примерно так же внутри.

Я не сказал вслух, что не сплю с той самой ночи. Что каждый раз, закрывая глаза, вижу её лицо на том чёртовом снимке. Или хуже – вижу то, чего не видел, но что теперь навсегда впечатано в мозг.

Мэтт докурил, бросил бычок в сугроб и подошёл ближе.

– Дженс, всё, что угодно, – тихо произнёс он, глядя мне в глаза. – Только скажи, мы поможем.

Чарли спрыгнул с капота, остановился рядом с Мэттом и положил руку мне на плечо.

– А ещё мы съезжаем из «Элис», – сказал он. – Сегодня или завтра.

Я поднял взгляд на Чарли.

– Причина?

Чарли посмотрел на меня в упор, сжимая моё плечо.

– Ты знаешь причину. Когда он вернётся, мы не уверены, что не накажем его раньше тебя.

Наши друзья, которые считали Итана «своим». Которые пили с ним, тусили, прикрывали его косяки, а теперь… мои друзья. Мои, блять, друзья, которые даже не знают всей правды, но уже готовы убивать за нас.

Я кивнул, не говоря ни слова, выбросил окурок в снег и повернулся к своей машине. Сел за руль, завёл двигатель и тронулся. В зеркале заднего вида отразился серый «Лоренс», руки крепче сжали руль. Я перевёл взгляд на боковое зеркало перед поворотом, глядя на «Альфу» Мэтта, следовавшую сразу за мной, сделал глубокий вдох, и выехал с территории.

†††

Я не сразу поехал на Нэссау-стрит.

Сначала был объезд, в ходе которого нашлась нужна вывеска. Небольшое одноэтажное здание из серого кирпича с неприметной вывеской «Медицинские анализы» и тонированными стёклами. Я припарковался у входа, выключил двигатель. Несколько минут я просто сидел, глядя на дверь здания, и сжимал в кармане зип-пакет с осколком стекла.

Это может выйти боком, но я должен узнать любой ценой. Мне нужно подтверждение.

Стиснув зубы, я вышел из машины и направился ко входу. Внутри – светлое и чистое помещение, как и любое другое медицинское учреждение. За стеклянной стойкой сидела девушка с идеальным макияжем и скучающим выражением лица. Увидев меня, она поправила очки.

– Здравствуйте, – сказала она с дежурной улыбкой. – Чем могу помочь?

Я достал из кармана пакет и положил на стойку перед ней.

– Мне нужно проверить кровь на этом осколке.

Девушка уставилась на пакет, потом на меня.

– Сэр... – её улыбка сползла, сменившись растерянностью. – Вы из полиции?

Глупый вопрос. Если бы я был из полиции, у меня была бы бумага с печатью и, вероятно, значок. Не думаешь, милая?

– Да или нет? – спросил я, старательно удерживая контроль над голосом. – Вы можете это сделать или нет?

– Сэр, простите, но это невозможно, – она затараторила, явно нервничая. – Если нет постановления от следователя или определения суда...

Я делал вид, что слушаю её, но остро чувствовал, как внутри закипает раздражение. Не на неё, а на всю эту систему с этими правилами. На весь этот грёбаный мир, который требует бумажки для всего. Даже для того, чтобы поймать насильника.

– Где ваш лаборант? – перебил я.

– Сэр, я вынуждена буду вызвать полицию, если вы…

Ладно, милая, с тобой бесполезно беседовать.

Я развернулся и решительным шагом направился вглубь коридора к двери с табличкой «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён». Девушка за моей спиной что-то кричала про полицию, про то, что она вызовет охрану, но я уже толкнул дверь и вошёл.

В небольшом помещении, заставленном пробирками и аппаратурой, сидел мужчина в белом халате. Он поднял на меня удивлённые глаза, а его рука инстинктивно потянулась к телефону.

– Вы кто? – спросил он настороженно.

Следом за моей спиной раздался взволнованный голос девушки-администратора:

– Извините, я пыталась его остановить, он...

– Выйдите, – сказал я, не глядя на неё.

Она замолчала. Мужчина в халате смотрел на меня без страха, но с явным недоумением. Его рука замерла на телефонной трубке.