Остаться в тебе

На нём лежали детали будущего журнального столика. Пока они выглядели не особенно впечатляюще.

— Вот это мне нужно закончить к пятнице.

Дениэл посмотрел.

— Стол?

— Журнальный.

Она подняла одну из деталей.

— Сегодня мне надо закончить здесь. Потом шлифовка. Потом масло. Между слоями оно должно нормально высохнуть. Если сегодня не сделаю то, что собиралась, завтра уже сдвигается. — Насколько?

— Этот? На несколько дней.

— Господин Вейл компенсирует задержку.

Тара улыбнулась.

— Да я понимаю. Но после него у меня следующий.

Она показала на сложенный у дальней стены материал. — Это шкаф. Потом столовая группа. Там ещё не всё дерево приехало, но к тому моменту должно. Потом две тумбы. Дениэл посмотрел туда, куда она показывала.

— Вы работаете одна?

— Да.

— Всегда?

— Почти. Если заказ большой и мне нужны дополнительные руки, привлекаю людей. Но обычно одна.

— И если вы остановитесь до воскресенья…

— В понедельник всё это никуда не исчезнет.

Дениэл кивнул.

— Господин Вейл может оплатить вам эти дни.

— Да.

Тара поставила деталь обратно.

— Но он же не сделает их за меня.

Дениэл на секунду улыбнулся.

Тара тоже.

— Я правда понимаю, — сказала она. — И мне неудобно. Я могу

164 / 1064

завтра начать шумное позже. Сегодня постараюсь закончить всё самое громкое до четырёх. В пятницу у меня вообще в основном шлифовка и покрытие. Это намного тише.

— А полностью остановить работу?

— Нет.

Она чуть виновато развела руками.

— Простите.

— Вам не за что извиняться передо мной.

— Ну, тогда перед господином Вейлом.

Дениэл кивнул.

— Я передам.

— Скажите, что я правда постараюсь меньше шуметь.

— Скажу.

Тара проводила его до двери.

Уже на улице спросила:

— А он обычно когда приезжает? Я могу хотя бы знать заранее и планировать что-то потише.

— Обычно настолько редко, что, думаю, это будет сложно планировать.

— Понятно.

Она посмотрела на крышу за деревьями.

— Не повезло человеку.

Дениэл посмотрел на неё.

Тара засмеялась.

— Я серьёзно. Полтора года тишина, приехал — и я тут. — Передам не всё.

— Спасибо.

Он ушёл.

Тара ещё несколько секунд постояла возле двери.

Ей действительно было неудобно.

Настолько, что она вернулась внутрь, посмотрела на список работ и минут десять переставляла их местами.

Рейсмус сегодня больше можно было не включать.

Фрезеровку закончить сейчас.

Распил перенести на завтра после десяти.

В пятницу действительно будет тихо.

Она взяла карандаш, переписала порядок на листе и прикрепила его к стене.

Потом надела очки.

Включила фрезер.

— Отказалась, — сказал Дениэл.

165 / 1064

Максимилиан поднял голову.

За окнами как раз снова заработало то, что он уже начинал узнавать по звуку.

— От денег?

— От простоя.

— Я понял. Почему?

— У неё заказы.

— Какие?

— Сейчас заканчивает журнальный столик. В пятницу должен быть готов. После него шкаф, столовая группа, ещё два заказа. Если остановится сейчас, сдвинется всё.

Максимилиан положил планшет на стол.

— Сколько человек у неё работает?

— Она одна.

— Одна?

— Да.

Он посмотрел в сторону окна.

— И из-за журнального столика она не может остановиться на три дня?

— Она обещала закончить его к пятнице.

— И?

— И хочет закончить к пятнице.

Максимилиан несколько секунд смотрел на него.

— Дениэл, это журнальный столик.

— Да.

— Не насос для системы охлаждения. Не вал, без которого стоит линия. Столик.

— Для неё это работа.

— Я не говорил, что это не работа. Я предложил оплатить ей четыре дня работы за то, чтобы она четыре дня не работала. — Три с половиной.

— Тем более.

Дениэл сел напротив.

— Она готова изменить график. Сегодня закончить шумное до четырёх. Завтра начать позже. В пятницу, говорит, будет в основном шлифовать и покрывать.

Фрезер за окном замолчал.

Стало тихо.

Максимилиан посмотрел в окно.

— Предложи вдвое больше.

— Не думаю, что сумма что-то изменит.

166 / 1064

— Почему?

— Потому что она не торговалась.

Максимилиан перевёл на него взгляд.

— Все торгуются.

— Она сказала, что предложение очень щедрое.

— И отказалась.

— Да.

— Это называется плохо торговаться.

Дениэл усмехнулся.

Максимилиан не усмехнулся.

— Предложи вдвое больше. Если проблема в сроке перед клиентом — компенсируй клиенту перенос.

— А если она снова откажется?

— Тогда спросишь почему.

— Я уже спросил.

— И?

— Потому что она не хочет переносить заказ, который обещала закончить к пятнице.

Максимилиан несколько секунд молчал.

— Мы точно всё ещё говорим о журнальном столике?

— Да.

Он взял планшет.

— Предложи.

Дениэл поднялся.

У двери Максимилиан окликнул его:

— И выясни, что это за оборудование.

Дениэл обернулся.

— Зачем?

За деревьями опять что-то завыло.

Максимилиан посмотрел в ту сторону.

— Потому что я хочу знать, какая именно хрень не даёт мне работать.

--Во второй раз Дениэл пришёл, когда Тара уже закончила фрезеровку.

Увидев его, она сняла очки.

— Быстро.

— Господин Вейл увеличил предложение.

Дениэл назвал сумму.

Тара перестала улыбаться.

Несколько секунд смотрела на него.

— Он серьёзно?

167 / 1064

— Абсолютно.

— Но это же глупо.

Дениэл чуть поднял брови.

— Простите. Не передавайте вот это.

— Не буду.

— Просто я не понимаю, зачем платить столько денег за несколько дней тишины.

— Он хочет тишины.

— Это я уже поняла.

— И готов за неё заплатить.

Тара посмотрела на детали столика.

Сумма была хорошая.

Очень хорошая.

На несколько секунд в ней даже проснулся бывший бухгалтер и потребовал не быть идиоткой.

Тара мысленно велела ему заткнуться.

— Но я всё равно откажусь.

— Он также готов компенсировать вашему клиенту перенос срока. Теперь она откровенно растерялась.

— Моему клиенту?

— Да.

— А клиент тут при чём?

Дениэл помолчал.

— Вы сказали, что обещали ему пятницу.

— Да.

— Господин Вейл предлагает решить эту проблему.

— Но это не проблема клиента.

— Тогда чья?

— Моя.

Тара провела ладонью по краю стола.

— Я взяла заказ. Назвала срок. Если сейчас всё передвину просто потому, что мне заплатили за то, чтобы я не работала, ничего страшного, конечно, не случится. Никто не умрёт из-за журнального столика.

— Именно это, подозреваю, сказал бы господин Вейл. Она рассмеялась.

— Но я всё равно не хочу переносить.

— Даже за эту сумму?

— Даже.

Дениэл кивнул.

— Хорошо.

168 / 1064

— Он сильно разозлится?

Дениэл подумал.

— Его раздражает шум.

Тара вздохнула.

— Передайте, пожалуйста, что мне правда жаль. После четырёх сегодня будет тихо. И завтра до десяти.

— Передам.

Он повернулся к двери.

— Дениэл.

— Да?

— А что он делает здесь?

— Работает.

Тара перевела взгляд на мастерскую.

— А.

Ей почему-то стало ещё неловче.

— Тогда до четырёх. Точно.

— Нет, — сказал Дениэл.

Максимилиан оторвался от документа.

— Что нет?

— Она снова отказалась.

— Почему?

— Потому что не хочет переносить заказ.

— Я предложил оплатить перенос.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что она обещала закончить его в пятницу.

Максимилиан медленно положил документ.

— Мы это уже обсуждали.

— С ней тоже.

— И?

— И она всё равно отказалась.

Максимилиан встал.

Подошёл к окну.

За деревьями ничего не было видно, кроме крыши маленького дома и части кирпичной постройки.

Где-то там женщина, которую он никогда не видел, делала журнальный столик.

И ради этого журнального столика он уже второй раз за день обсуждал деньги, сроки и производственный график.

Абсурд.

— Она хотя бы понимает, что мешает?

169 / 1064

— Да.

— Или изображает?

— Нет. Ей действительно неудобно.

Это почему-то раздражало ещё больше.

Если бы соседка оказалась скандальной идиоткой, всё было бы проще хотя бы концептуально.

— Она обещала после четырёх тишину. Завтра шумные работы начнёт после десяти. В пятницу почти ничего громкого не будет. Максимилиан посмотрел на часы.

До четырёх оставалось чуть больше получаса.

— Великодушно.

Дениэл промолчал.

— Что за оборудование?

— Рейсмус, фрезер, циркулярная пила. Ещё несколько станков. Всё не запомнил.

Максимилиан посмотрел на него.

— Ты видел?

— Да.

— Большая мастерская?

— Нет.

— Производство?

— Нет. Она работает одна.

— Я помню.

Он снова посмотрел за окно.

Женщина.

Одна.

Фрезер.

Рейсмус.

Журнальный столик к пятнице.

Максимилиан потёр большим пальцем висок.

— Блядь.

— Что?

— Ничего.

Незадолго до четырёх станок за деревьями замолчал. В четыре больше не включился.

Максимилиан заметил это.

И разозлился на себя за то, что заметил.

_______________________________________

ЭПИЗОД 22

170 / 1064

На следующее утро первый станок заработал в десять восемь. Максимилиан посмотрел на часы.

Не потому, что ждал.

Он сидел за столом с ноутбуком с половины восьмого и к десяти успел провести два разговора, один из которых закончился увольнением человека, которого он никогда не видел лично. В девять пятьдесят восемь за деревьями было тихо.

В десять — тоже.

В десять восемь включился фрезер.

Максимилиан узнал его.

Это раздражало отдельно.

К одиннадцати снова стало тихо.

В одиннадцать двадцать Дениэл сообщил, что машина ждёт, и Максимилиан закрыл ноутбук.

Когда они вышли из дома, у ворот стоял грузовик.

Поперёк въезда.

Максимилиан остановился.

— Это что?

Дениэл посмотрел туда же.

— Полагаю, доставка.

— Я вижу.

Возле кабины стояла женщина.

Светлые волосы были кое-как собраны сзади, тёмные рабочие брюки, серая рубашка с закатанными рукавами. Она показывала водителю назад.

— Нет, вам следующий въезд нужен. Теперь прямо сдавайте. Прямо. Если сейчас начнёте выворачивать, там канава. Водитель высунулся из окна.

— Я проеду.

— Не проедете.

Женщина посмотрела на расстояние между грузовиком и столбом. — Хорошо. Но столб мой только наполовину, поэтому вторую половину будете объяснять соседу.

Водитель засмеялся.

Она обошла грузовик и увидела их.

Сначала Дениэла.

— Доброе утро.

— Доброе.

Потом Максимилиана.

— Простите. Он въезд перепутал. Сейчас уедет.

— Вижу.

171 / 1064

Она кивнула и осталась ждать, пока водитель закончит манёвр. Максимилиан посмотрел на Дениэла.

— Это она?

— Да.

Тара Рид.

Почему-то Максимилиан представлял её старше.

И значительно крупнее.

Вероятно, из-за количества производимого ею шума.

На самом деле она была около метра семидесяти. Нормального женского роста, который рядом с ним почти переставал иметь значение.

Теперь, когда она стояла перед ним, он рассмотрел её без спешки. Светлые волосы. Очень светлая кожа. Немного древесной пыли на рубашке и на щеке.

Губы он заметил сразу.

Пухлые, яркие на бледном лице настолько, что сначала показались подкрашенными.

Нет.

Просто такие.

Хороший рот.

Взгляд скользнул ниже.

Грудь.

Талия.

Бёдра.

Не худая. Мягкая, женственная фигура.

Привлекательная.

Тара стояла прямо перед ним.

И прекрасно видела, куда он смотрит.

Максимилиан этого не скрывал.

Спокойно, открыто, будто ничего необычного в этом не было. От лица до бёдер и обратно.

Тара почувствовала, как горячо стало шее.

Чёрт.

Она осталась стоять как стояла.

Отводить глаза было глупо.

На светлой коже румянец проступал быстро.

Максимилиан поднял взгляд к её лицу.

Заметил.

Сначала шею под открытым воротом рубашки, потом лёгкий румянец выше.

Он понял.

172 / 1064

Тара увидела, что понял.

И покраснела сильнее.

Замечательно.

Грузовик наконец выровнялся.

— Всё, — сказала она водителю. — Теперь следующий въезд. Потом повернулась к мужчинам.

— Ещё раз извините.

И собралась уйти.

— Тара Рид.

Она остановилась.

— Да?

— Максимилиан Вейл.

— А.

Вот теперь всё стало окончательно понятно.

Она посмотрела на него внимательнее.

Огромный.

Не просто высокий. Крупный весь — плечи, руки, шея. Рядом с ним её собственный рост вдруг ощущался гораздо сильнее, чем обычно.

А ведь это именно перед ним она только что стояла и краснела, пока он её рассматривал.

Прекрасно.

— А. Так это вам я мешаю.

— Мне.

— Тогда за мастерскую тоже простите.

— За грузовик или за мастерскую?

Тара чуть растерялась.

Потом усмехнулась.

— Теперь уже, видимо, за всё.

Дениэл промолчал.

— Я сегодня начала после десяти, — сказала она. — И всё самое громкое уже закончила. После обеда будет тихо.

— Я заметил.

— Хорошо.

Тара кивнула.

Водитель посигналил.

— Сейчас!

Она подняла руку.

Максимилиан посмотрел на грузовик.

— Ещё дерево?

— Да. Для шкафа.

173 / 1064

— А столик?

Тара не сразу поняла.

— Какой?

— Журнальный.

— А. Почти готов. Сегодня покрытие, завтра заберут. Максимилиан кивнул.

— Значит, это стоило трех дней тишины.

Фраза прозвучала совершенно спокойно.

Почти корректно.

Тара почувствовала, как снова вспыхнула шея.

Теперь уже не только от смущения.

Что тут объяснять второй раз?

— Простите, что мешаю, — сказала она. — Правда. После двух будет тихо.

Максимилиан посмотрел на неё.

— Хорошо.

— Тогда не буду вас задерживать.

Она кивнула Дениэлу.

— До свидания.

— До свидания, — ответил тот.

Максимилиану она тоже кивнула и пошла к грузовику. Он проводил её взглядом.

Тара почувствовала.

Не обернулась.

Максимилиан сел в машину.

Соседка оказалась совсем не такой, какой он её представлял. Привлекательной.

Особенно рот.

Это никак не меняло остальных обстоятельств.

Мастерская по-прежнему мешала.

Журнальный столик по-прежнему оставался журнальным столиком.

— Крамер подтвердил встречу? — спросил он.

— Да. В двенадцать тридцать.

Максимилиан открыл сообщение на телефоне.

— Хорошо.

Через минуту он уже читал присланные цифры.

--Тара дождалась, пока машина выедет за ворота.

Потом провела ладонью по шее.

Горячая.

Ну прекрасно.

174 / 1064

— Тара! — позвал водитель.

— Иду.

Она направилась к своему участку.

Первые несколько шагов пыталась убедить себя, что ничего особенного не произошло.

Не получилось.

Он её разглядывал.

Не посмотрел.

Именно разглядывал.

Спокойно, обстоятельно и совершенно не стесняясь того, что она всё видит.

А она стояла перед ним и краснела.

В тридцать семь лет.

Прекрасно.

Потом он открыл рот — и стало легче.

Тара дошла до мастерской, открыла ворота пошире и показала водителю:

— Сюда. Задом удобнее.

— До самой двери?

— Да.

Она надела перчатки.

И только тогда позволила себе сформулировать первое настоящее впечатление о новом соседе.

— Мудак.

— Что? — переспросил водитель.

Тара посмотрела на него.

— Говорю, левее берите. Там удобнее.

— А.

— Ещё левее.

Она отошла в сторону, освобождая ему место.

Через пять минут у неё были дерево, работа и совершенно другие вещи, о которых следовало думать.

_____________________________________

ЭПИЗОД 23

Ветка упала в ночь со среды на четверг.

Тара обнаружила её утром, когда вышла к воротам за коробкой с фурнитурой, которую курьер почему-то оставил не у дома, а возле почтового ящика.

Коробка была небольшой.

175 / 1064

Ветка — нет.

Она легла наискосок через край подъездной дороги, верхушкой зацепив кусты с её стороны, и окончательно решила вопрос с тем, сможет ли сегодня мусорная машина нормально развернуться. — Прекрасно, — сказала Тара.

Ветка ничего не ответила.

Ночью действительно дуло. Около трёх Тара проснулась от дождя, который бил в окно спальни почти горизонтально. Она встала, закрыла оставленную на проветривание форточку и снова легла. К утру ветер стих.

Дождь закончился.

Всё вокруг выглядело вымытым и слегка потрёпанным. На дорожке лежали листья, один из садовых стульев на заднем дворе оказался на боку, а мусорный бак каким-то образом уехал к соседнему забору.

Тара сначала вернула бак.

Потом сфотографировала ветку и отправила снимок Дениэлу. Она не была уверена, кому принадлежало дерево. Ствол рос со стороны участка Вейла, но ветви давно перебрались через границу и совершенно не интересовались кадастровыми вопросами.

Ответ пришёл минут через десять.

Уберём сегодня.

Тара написала:

Спасибо. Она вроде ничего не задела.

Подумала и добавила:

Кроме моего желания работать. Но это уже не ваша

ответственность.

Ответа не последовало.

Тара посмотрела на экран.

— Вот поэтому с серьёзными людьми нельзя шутить до девяти утра.

Она подняла коробку и пошла в мастерскую.

К четырём о ветке она почти забыла.

День оказался обычным и хорошим — именно той разновидностью хорошего, которую трудно объяснить человеку, не любящему свою работу.

Ничего выдающегося не произошло.

Она закончила шлифовку двух фасадов, созвонилась с клиентом насчёт оттенка масла, обнаружила, что заказанных ручек пришло одиннадцать вместо двенадцати, написала поставщику и получила

176 / 1064

извинения с обещанием дослать последнюю.

В половине пятого Тара выключила вытяжку.

Несколько секунд просто стояла.

Тишина после мастерской всегда ощущалась иначе, чем обычная. Будто кто-то не просто выключил звук, а внезапно освободил место внутри головы.

Тара собрала волосы, посмотрела на рукав рабочей рубашки и обнаружила на нём пятно масла.

— Ну конечно.

Домой она пошла через двор.

Приняла душ.

Потом минут десять стояла перед открытым холодильником, пытаясь решить, можно ли считать сыр, помидор и два маринованных огурца ужином.

В принципе, можно было считать чем угодно.

Организм, возможно, придерживался другого мнения. Она достала сыр.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Тара уже собиралась закрыть холодильник.

Майя.

— Если ты звонишь предложить мне куда-нибудь поехать, я сразу нет.

— Добрый вечер и тебе. Почему сразу поехать?

— Потому что в прошлый раз ты начала с «что делаешь в субботу», а закончила предложением пройти шестнадцать километров по горам.

— Было красиво.

— На фотографиях тоже было красиво. И гораздо менее вертикально.

Майя засмеялась.

Тара прижала телефон плечом и достала помидор.

Через семь минут выяснилось, что Майя никуда её не звала. Ей нужно было пожаловаться на женщину из родительского чата, которая третий день пыталась организовать детям

«по-настоящему полезный» школьный праздник без сахара, пластика и, судя по всему, радости.

Тара выслушала, выразила сочувствие детям и посоветовала тайно пронести шоколад.

Потом они ещё несколько минут поговорили ни о чём. Майю позвали из другой комнаты, и разговор закончился.

Тара посмотрела на сыр.

177 / 1064

Потом на помидор.

— Нет.

Она убрала всё обратно и решила сделать омлет.

Именно в этот момент за окном прошла машина с подъёмником. Тара вспомнила про ветку.

Работать она сегодня больше не собиралась, но завтра утром ей должны были привезти две длинные доски. Если проезд останется перекрыт, водитель обязательно позвонит ей с дороги и начнёт объяснять, что машина большая.

Как будто она могла уменьшить её по телефону.

Тара натянула джинсы, свитер и вышла посмотреть, что происходит.

Возле дороги стояли два грузовичка. Один — с измельчителем веток, второй — с подъёмником. Сломанную ветвь уже почти расчленили: большая часть лежала аккуратными кусками вдоль обочины, а мужчина в оранжевой куртке смотрел вверх, на дерево. Второй заметил Тару.

— Вы из этого дома?

— Да.

— Мы сейчас дорогу освободим полностью. Минут двадцать, может, меньше.

— Мне только к утру нужно. Не торопитесь.

Она подошла ближе и посмотрела на то, что осталось от ветки. Вблизи она оказалась ещё толще, чем казалась утром. — Ничего у вас не задело?

— Нет. Повезло. Только кусты немного придавило, но они переживут. Я утром посмотрела.

— Хорошо.

Мужчина в оранжевой куртке всё ещё смотрел наверх. — А вот с этим я бы не тянул.

Тара тоже подняла голову.

— С чем?

Он показал.

— Видите развилку?

Она увидела развилку. Что именно должна была увидеть в ней ещё, осталось загадкой.

— Допустим.

Мужчина улыбнулся.

— Там трещина старая. Вода заходила не первый год. Эта ветка не просто от ветра ушла. Ветер помог.

— А-а.

178 / 1064

Это уже звучало менее безобидно.

— Всё дерево?

— Нет. Это можно почистить. Но вот то рядом мне не нравится больше.

Тара перевела взгляд.

Рядом росло другое дерево — высокое, с широкой кроной, закрывавшей значительную часть соседнего дома.

— А с ним что?

— Наклон. И корневая с этой стороны поднята. Надо смотреть. Тара нахмурилась.

— Жалко.

— Пока никто не пилит.

— Уже легче.

За спиной послышалась машина.

Она автоматически отошла ближе к обочине.

Чёрный автомобиль остановился за одним из грузовиков. Тара узнала его не сразу.

Сначала открылась задняя дверь, потом из машины вышел Максимилиан Вейл.

И только тогда она вспомнила, что Дениэл утром написал «уберём», а не «я пришлю кого-нибудь».

Это, конечно, совершенно ничего не значило.

У людей вроде Вейла наверняка существовало человек десять, которые могли сказать «уберём» от его имени.

Максимилиан увидел её почти сразу.

На нём было тёмное пальто поверх костюма. Галстука не было, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Вероятно, он приехал из города после работы.

Тара вдруг подумала, что впервые видит его без древесной пыли между ними.

Мысль была глупая.

Пыль в прошлый раз была на ней.

Он подошёл.

— Добрый вечер.

— Добрый.

Никакого особенного выражения при виде неё на его лице не появилось.

Это почему-то немного успокаивало.

Мужчина в оранжевой куртке уже направился к нему. — Господин Вейл?

— Да.

179 / 1064

Они пожали руки.

— Петер Хольц. Мы разговаривали по телефону.

— Я помню. Что с деревом?

И всё.

Ни раздражения из-за перекрытого проезда. Ни недовольства тем, что работа ещё не закончена. Ни того неприятного тона, которого Тара почему-то ожидала.

Петер показал ему место слома и начал объяснять.

Максимилиан слушал.

Не делал вид, что слушает. Не перебивал, чтобы показать, что уже всё понял. Несколько раз уточнил что-то о глубине трещины и состоянии древесины, потом подошёл ближе к стволу, когда Петер позвал его посмотреть.

Второй мужчина тоже включился в разговор.

Тара осталась стоять рядом.

Вообще-то она уже могла идти домой.

Проезд к утру будет свободен. Кусты живы. На этом её участие в судьбе ветки заканчивалось.

Но ей стало интересно.

Петер перешёл ко второму дереву.

— Вот это хуже. Я бы рекомендовал убрать.

Максимилиан поднял голову.

— Причина?

Петер снова объяснил про наклон и корневую систему. Максимилиан спросил, насколько вероятно падение. Петер ответил, что проценты ему никто честно не назовёт, но дерево стоит неудачно: если пойдёт, часть кроны ляжет на дорогу, а при другом направлении может задеть строение.

— Можно определить состояние корней без удаления? — Можно. Я бы сначала сделал обследование. Томографию ствола тоже, раз уж будем заниматься. Тогда будет понятно.

— Делайте.

Петер кивнул.

— Хорошо. Я завтра согласую время с вашим помощником. Максимилиан посмотрел на дерево ещё раз.

— Если обследование покажет существенное повреждение, убирайте.