Полная версия
— Зеркала! — встрепенулась я. — Точно! Тим, мне нужно нормальное зеркало. Не это вот... — я кивнула в сторону мутного металлического кругляша на стене, в котором можно было разглядеть только расплывчатое пятно, — а настоящее, стеклянное, чтобы я себя видела. Достанешь?
Тим почесал затылок, прикидывая.
— Стеклянные зеркала больших денег стоят, госпожа. Только у самых богатых купцов бывают, из Венеции, что ли... Но я поспрашаю. Может, у кого из господ завалялось ненужное, или купец какой проезжий привезёт.
— Спрашивай, Тим. Я заплачу. Вот, держи пока за мыло.
Я порылась в шкатулке Элиары, где позвякивала пригоршня серебряных и медных монет, и протянула ему пару серебряных. Глаза Тима стали размером с те самые монеты.
— Спасибо, госпожа! Век не забуду! Я мигом, я всё разузнаю! — Он поклонился и, счастливый, выбежал вон, прижимая монеты к груди.
Я снова улыбнулась. Кажется, моя маленькая система начинала работать. Я нашла подход к слугам, у меня будет мыло, а может, даже и зеркало.
Оставалось только одно — понять, зачем Владыка меня терпит. Почему он до сих пор не сожрал меня своим холодным взглядом или не скормил своим приближенным. Что ему нужно от пустой ведьмы?
Но ответ на этот главный вопрос я пока боялась даже мысленно сформулировать. Потому что интуиция подсказывала: ответ этот может мне очень не понравиться.
Закошмарить генерала драконов
Ольга (Ольга Михайлова)
https://litnet.com/shrt/9KVQ
Глава 7: Мелкие пакости
Четыре дня прошли на удивление спокойно. Настолько спокойно, что я даже начала расслабляться. Я училась у Орвиуса, который, кажется, начал признавать во мне если не талант, то упорство. Я муштровала слуг по новому графику, который они восприняли с удивительным смирением. И, что самое странное, я привыкала к мысли, что Владыка заходит каждый вечер.
Просто посидеть у камина, выпить со мной травяного взвара и посмеяться до слез над моими рассказами о московских пробках, очередях в МФЦ и странностях маршруток. Он слушал так, будто я читала ему увлекательнейший роман о далекой магической реальности. Эти вечера стали моим личным маленьким счастьем в этом гадюшнике.
Но идиллия, как водится в романах и в жизни, долго не продержалась. Я ведьма, пусть и без магии, а в сказках у ведьм всегда всё идет наперекосяк, особенно когда всё слишком хорошо.
Утром пятого дня Лия влетела в комнату с таким лицом, будто увидела призрака Владыки в одной ночной рубашке.
— Госпожа! Беда! — выпалила она, хватая ртом воздух. — Травы! Ваши травы!
— Какие травы? — я оторвалась от записей, где пыталась систематизировать вчерашние знания о зельях от головной боли. — Говори толком.
— Те, что вы сушили для занятий с магистром Орвиусом! Полынь и крапива! Вы оставили их на подоконнике в коридоре, чтобы солнце их брало...
— И? — подбодрила я, чувствуя неладное.
— И они испорчены! — Лия шмыгнула носом, готовая разрыдаться. — Кто-то полил их уксусом! Всю ночь они там кисли, теперь это бурая вонючая масса! Я как увидела — чуть не упала!
Я вышла в коридор, где на широком каменном подоконнике ещё вчера вечером лежали мои аккуратные пучки. Теперь там красовалось нечто, похожее на болотную жижу. Резкий запах уксусной кислоты смешивался с горечью полыни и прелым запахом крапивы. Впечатляющий букет.
Я постояла, глядя на это безобразие. Эмоции кипели, но я заставила себя дышать ровно. Паника и гнев — плохие советчики.
— Кто мог это сделать? — спросила я спокойным тоном, от которого Лия вздрогнула пуще прежнего.
— Не знаю, госпожа! Честно! Я ночью спала как убитая, дверь была заперта, а утром вышла — а там уже... — она заломила руки. — Может, это дух какой? Или леди Изель?
— Леди Изель, значит, — пробормотала я, сгребая испорченные травы в мешок, который принесла Лия. — Ну что ж, спасибо леди Изель за подарок.
— За подарок? — Лия округлила глаза. — Госпожа, вы шутите? Это же диверсия!
— Не шучу, — усмехнулась я. — Пошли-ка на кухню.
Кухня во дворце гудела как растревоженный улей. Грохот кастрюль, шипение масла на сковородках, запах жареного лука и свежего хлеба. Главный повар Бруно, красномордый толстяк с могучими ручищами, которые умели не только тумаки раздавать, но и творить кулинарные чудеса, при виде меня всплеснул руками.
— Госпожа ведьма! Какими судьбами? Что стряслось? Не иначе, зелье какое сварить нужно? — он подмигнул, но, увидев моё лицо, посерьёзнел.
— Зелье не зелье, а вот, подарочек, — я высыпала содержимое мешка на огромный разделочный стол. — Пригодится?
Бруно склонился над зловонной кучей, как опытный сапёр над бомбой. Понюхал, поморщился, отодвинулся, потом наклонился снова и понюхал ещё раз, более вдумчиво.
— Полынь-то какая ядрёная была... Крапива майская, самая полезная... И всё это уксусом столовым, не дешёвым, кстати, полито... — он почесал затылок, оставляя на лысине мучной след. — Странный букет, конечно. Пахнет так, что крысы бегут. Но если сейчас это всё быстренько промыть в трёх водах, да прокалить в печи, да просушить на сквозняке... — его глаза загорелись профессиональным азартом. — В маринады пойдёт! Для дичи самое то, мясо мягче делает и дух отбивает. Я завтра как раз кабана потрошить буду, который егеря вчера приволокли.
— Забирай всё, — обрадовалась я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Пусти в дело сегодня же. И передай потом, если спросят, от кого такое лакомство, что это леди Изель лично постаралась, свой вклад в королевский ужин внесла.
Бруно хмыкнул, глянул на меня с уважением, но спорить не стал. Травы исчезли в недрах кухни, а я отправилась обратно, чувствуя странное удовлетворение. Первый раунд, кажется, остался за мной. Но это была лишь разминка.
Я думала, что на сегодня враг исчерпал запас глупости. Как бы не так.
Вечером, когда я, напевая, собиралась на ужин и предвкушала, как надену своё любимое темно-синее платье, в котором чувствовала себя почти королевой (спасибо московскому секонд-хенду и маминым урокам кройки и шитья), Лия ворвалась в третий раз за день. В этот раз она даже не кричала. Она просто застыла в дверях с белым лицом и трясущимися губами.
— Госпожа... — выдохнула она. — Платье...
Сердце ухнуло в пятки. Я молча прошла в гардеробную и замерла.
Мое платье. Синий бархат, который я так любила. Висело на плечиках, но узнать его было невозможно. Какая-то сволочь щедро, от души, полила его маслом. Жирным, кулинарным, судя по запаху. Ткань пропиталась насквозь, по подолу стекали жёлтые разводы. Воняло так, что из глаз текли слёзы уже не от обиды, а от аммиачных паров прогорклого жира.
— Леди Изель, — выдохнула Лия обречённо. — Больше некому, госпожа. Она вас так за травы... или просто так...
Я села на кровать. В голове билась одна мысль: ужин через час. У меня нет платья. Остальные наряды, которые выделила мне гардеробная при замке, либо такие вычурные, что я в них похожа на рождественскую ёлку, либо мрачные, как траур, либо просто малы и жмут под мышками. Я представила, как вхожу в зал в чём-то неподобающем, и леди Изель, эта стерва с фарфоровым личиком, улыбается своей ядовитой улыбкой.
Попаданка в Драконьем Законе
Тоня Рождественская, Екатерина Владимировна Ильинская
https://litnet.com/shrt/XwRJ
Глава 8. Соперницы
И тут мой взгляд упал на окно. Вернее, на то, что его обрамляло.
Шторы.
Огромные, тяжелые, бархатные шторы, которые, кажется, висели здесь со времён основания замка. Тёмно-изумрудный, благородный цвет, густой и глубокий, как лесная чаща. А по краю — потрясающее золотое шитьё, сложный растительный орнамент, настоящая ручная работа. Эти шторы стоили целое состояние.
— Лия, — сказала я голосом полководца, принимающего судьбоносное решение. — Ножницы есть?
— Ножницы? — Лия захлопала глазами, думая, что у госпожи от горя помутился рассудок. — Есть, конечно, для ткани, острые...
— Тащи. И иголку с нитками. Золотыми, если найдутся. И ещё, — я уже встала и подошла к окну, оценивая масштаб работ. — Скажи служанкам, что мы сегодня не принимаем ванну и вообще никого не пускаем. У нас аврал.
— Аврал? — Лия совсем растерялась. — А что такое аврал? И зачем ножницы? Госпожа, вы что задумали?
Я повернулась к ней и улыбнулась. Улыбка вышла, наверное, немного безумной, потому что Лия попятилась.
— Будем шить, Лия. Платье. Из штор.
Через полчаса моя комната напоминала ателье после погрома. Тяжёлые шторы лежали на полу, распоротые по швам с риском для жизни (пришлось вставать на подоконник и балансировать на карнизе, пока Лия внизу ловила меня и материю с воплями ужаса). Ещё через полчаса у меня в руках было нечто, отдаленно напоминающее платье. Мама в детстве научила меня шить — спасибо ей, она считала, что женщина должна уметь всё, независимо от того, есть ли у неё магия.
— Госпожа... — Лия смотрела на меня с таким ужасом и восхищением, будто я только что приручила дракона голыми руками. — Это же... это гениально. Но куда мы денем золотую вышивку? Она же по краю была, а теперь...
— А теперь, — я приложила ткань к себе, — золотая вышивка пойдёт по подолу и на пояс. Будет смотреться как дизайнерское решение.
— Дизайнерское? — эхом отозвалась Лия, подавая мне нитки.
— Красивое, — перевела я, кусая нитку.
Платье из штор село идеально. Я сама удивилась. Видимо, стресс и адреналин включили какие-то сверхспособности. Тёмно-зеленый бархат мягко облегал фигуру, делая талию осиной, а бёдра — соблазнительными. Золотая вышивка по подолу смотрелась не как заплатка, а как дорогой элемент отделки. Декольте вышло чуть глубже, чем я планировала (математика меня подвела в спешке), но в целом получилось даже эффектнее испорченного синего.
— Туфли, — скомандовала я, крутясь перед зеркалом. — Мои чёрные, на каблуке. И украшения. Что есть?
Лия заметалась. Через десять минут на мне были длинные серьги с изумрудами (кажется, настоящими — подарок от Владыки на второй день, от которого я не посмела отказаться) и браслет в тон.
Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Из отражения смотрела не попаданка без магии, нервно теребящая подол, а настоящая леди. Холёная, опасная, уверенная в себе. Тёмный бархат делал кожу фарфоровой, а глаза — бездонными.
— Пошли, — сказала я, глубоко вздохнув. — Пока я не передумала и не спряталась под кровать.
В трапезной было шумно и многолюдно. Сегодняшний ужин обещал быть особенным — Владыка принимал каких-то важных послов из северных кланов, поэтому народу набилось больше обычного, все при параде, дамы соперничают в роскоши нарядов.
Когда я вошла, разговоры стихли.
Буквально. Казалось, даже свечи перестали потрескивать.
Все взгляды — от лакеев у дверей до важных вельмож за столом — устремились на меня. Бархат струился при каждом шаге, золотое шитьё поблескивало в свете сотен свечей, каблуки цокали по каменному полу.
Леди Изель сидела на своём обычном месте — по правую руку от Владыки. Увидев меня, она поперхнулась вином. Честное слово, красная струйка потекла по подбородку, прежде чем она успела промокнуть губы салфеткой. Её глаза расширились, потом сузились, потом снова расширились. Она явно узнала ткань. Как не узнать шторы, которые висели у неё в гостевой комнате, когда она сама их выбирала пять лет назад?
— Ольга! — голос Владыки прозвучал на весь зал, разрезая тишину, как нож. — Подойди.
Я подошла, стараясь дышать ровно. Он смотрел на меня с откровенным, незамутнённым приличием интересом. В его глазах плясали чертики, и от этого взгляда у меня самой внутри что-то странно ёкнуло.
— Новое платье? — спросил он, окидывая меня долгим, неторопливым взглядом с головы до пят. Взгляд задержался на декольте чуть дольше, чем позволял этикет. — Что-то я такого не припоминаю в твоём гардеробе.
— Да, — я улыбнулась самой невинной улыбкой. — Решила сегодня немного обновить гардероб. Импровизация.
— Великолепно, — сказал он громко, чтобы слышали все. Его голос разнёсся под сводами зала. — Ткань изумрудная, благородная. Фасон смелый, но не вульгарный. Ты выглядишь как настоящая королева этого замка.
За столом пронесся восхищённо-завистливый шепоток. Леди Изель, сидевшая рядом с Владыкой, побелела так, что напудренные щёки стали одного цвета с бумагой. Её пальцы, сжимающие серебряный кубок, побелели тоже — костяшки выступили от напряжения.
— Ваше Величество, — процедила она, не в силах сдержать яд. — Вы находите уместным так откровенно восхищаться... ведьмой? При всех?
— А почему нет? — Владыка лениво повернулся к ней, и в его голосе зазвенела сталь, скрытая под бархатом. — Ведьма при дворе — такая же придворная дама, как и любая другая. Она имеет право наряжаться так, как ей нравится. Или вы, леди Изель, против того, чтобы дамы выглядели красиво?
Изель промолчала, но её взгляд, обращенный на меня, говорил громче любых слов. В нём было обещание долгой и мучительной смерти.
Я села на своё место, стараясь не дрожать от выплеска адреналина, и с удовольствием отметила, что на стол подали запечённую дичь — сочные куски кабана, политые ароматным соусом. Ту самую, которую Бруно мариновал в моих «испорченных» травах.
Владыка попробовал, приподнял бровь, прислушался к вкусу.
— Необычно, — сказал он. — Пикантно. Пряный, терпкий привкус. Мне нравится. Бруно сегодня превзошёл себя.
— Должно быть, какой-то новый секретный ингредиент, — заметила я, вежливо улыбаясь.
Изель, сидевшая напротив, с явной неохотой откусила кусок дичи и замерла. Медленно прожевала. Её холёное личико начало вытягиваться, как у человека, только что понявшего, что он съел.
— Что-то не так, леди Изель? — спросила я ласково, как заботливая подруга. — Мясо не нравится?
Она подавилась, закашлялась, схватилась за кубок с водой так, что расплескала половину на скатерть.
— Здесь... здесь полынь! — просипела она, вытирая губы. — Дичь горчит! Она испорчена!
— Полынь? — я сделала огромные удивлённые глаза. — Не может быть. Полынь же воняет уксусом, её невозможно в еду добавить, не испортив блюдо. Разве что кто-то специально настаивал травы на уксусе, чтобы придать мясу такую... оригинальную пикантность. Интересный метод, правда? Хотя и странный.
Изель побагровела так, что стало страшно — не хватил бы удар. До неё дошло всё. И про травы, и про кухню, и про мою улыбку.
— Вы... вы... — прошипела она, забыв о приличиях.
— Я ничего. Я просто ем то, что подали. И мне очень вкусно, — я откусила ещё кусочек, демонстративно смакуя.
За столом кто-то из молодых придворных не выдержал и хихикнул. Владыка кашлянул в кулак, пряча улыбку. Ситуация была слишком хороша.
— Действительно, — поддержал он меня, сверкнув глазами. — Бруно сегодня гений. Надо будет выдать ему премию.
Изель отодвинула тарелку с такой силой, что вилка звякнула и упала на пол. Есть она больше не могла физически — её трясло от злости.
После ужина, когда важные гости начали расходиться по своим покоям, а менее важные — к карточным столам и в курительные комнаты, Владыка задержал меня у выхода из трапезной, взяв под руку и уведя в пустой коридор.
— Ты гениальна, — сказал он тихо, но с таким восхищением в голосе, что у меня мурашки побежали по спине. — Испорченные травы — на кухню, в маринад для кабана. Испорченное платье... Кстати, я серьёзно: откуда оно? Я такого точно не видел. Ткань, вышивка... она же старинная.
Я выдохнула и честно призналась. Скрывать смысла не было, да и смешно получилось.
— Из штор, — сказала я. — В моей комнате. Кто-то залил моё единственное приличное платье маслом, пришлось импровизировать. Снять шторы, распороть, перекроить. Лия чуть в обморок не упала, пока я на подоконнике балансировала.
Владыка замер. Секунду он смотрел на меня, не веря. А потом расхохотался — громко, заливисто, на весь коридор, откинув голову назад. Смех звенел эхом под каменными сводами.
— Шторы! — выдохнул он сквозь смех. — Ты сшила платье из штор! Собственноручно! А я при всех сказал, что ты выглядишь как королева! Изель, наверное, сейчас рвёт и мечет — она эти шторы пять лет назад заказывала за бешеные деньги.
— Она объявила мне войну, — пожала я плечами, но внутри разливалось приятное тепло от его смеха. — Я принимаю.
— Будь осторожна, — Айден посерьёзнел мгновенно, как будто тумблер переключил. Его лицо стало жёстким. — Изель не прощает унижений. Она опасна. У неё связи, влияние, и она привыкла получать то, что хочет.
— А я не прощаю пакостей, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я пережила московские общежития, работу в доставке и экзамен по высшей математике. Посмотрим, кто кого.
Я развернулась и пошла к себе, чувствуя спиной его взгляд. Айден смотрел мне вслед долго, пока я не скрылась за поворотом.
В покоях леди Изель в это время летала посуда. Я слышала это даже сквозь толстые стены — видимо, били не только тарелки, но и что-то тяжёлое, стеклянное.
— Тварь! — орала она так, что в коридорах гасли свечи. — Дрянь безродная! Она меня опозорила! Опозорила перед всем двором! Перед Владыкой!
— Леди, успокойтесь, прошу вас... — лепетала служанка, прижимаясь к стене.
— Молчать, дура! — Изель швырнула об стену очередную тарелку, и та разлетелась на тысячу осколков. — Эта выскочка будет смеяться надо мной? Я уничтожу её! Сотру в порошок!
— Но она ведьма... Магистр Орвиус с ней занимается...
— А я слышала, что никакая она не ведьма. — Изель остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Глаза её сузились, стали похожи на щёлочки. — Пустышка. Сосуд без магии.
— Кто сказал? — испуганно спросила служанка.
— У меня свои источники. Самые надёжные. — Изель зловеще улыбнулась, и от этой улыбки служанка поёжилась. — Если она пустышка, её можно убить. Легко. Без следа. Нужно только найти правильный способ. И правильных людей.
Она подошла к окну, глядя на две луны, зависшие над тёмными башнями замка.
— Пригласи ко мне завтра с утра леди Мирану и леди Весту. И ещё того мага из свиты северян, что вчера приехал. Того, что на подбородке шрам. Скажи, что у меня есть для него работа. И хорошая плата.
Служанка низко поклонилась и бесшумно выскользнула, радуясь, что ушла живой.
Изель осталась одна. В свете двух лун её лицо казалось вырезанным из белого мрамора — прекрасным и безжизненным.
— Ты пожалеешь, Ольга, — прошептала она, впиваясь ногтями в ладонь. — Ты пожалеешь, что вообще появилась в этом мире.
А я в это время сидела у себя в комнате перед камином и допивала уже третью кружку тёплого взвара с мёдом. Лия суетилась рядом, подбирая с пола обрезки бархата и золотые нитки.
— Госпожа, а если она ещё что-нибудь сделает? — спросила Лия шёпотом. — Леди Изель — она злопамятная. Говорят, её боятся даже при дворе.
— Сделает, — кивнула я, глядя на огонь. — Обязательно сделает. Она из тех, кто не умеет проигрывать. Но теперь я хотя бы знаю, чего ждать. Травы, платье... это цветочки.
— И что вы будете делать?
— Думать, Лия. — Я поставила кружку и посмотрела на служанку. — Думать быстрее, чем она пакостить. Быть на шаг впереди. Это единственный способ выжить в вашем гадюшнике. И ещё — заводить союзников. Бруно на кухне теперь мне должен. Это уже кое-что.
Лия смотрела на меня с надеждой.
— Вы справитесь, госпожа, — сказала она тихо, но уверенно. — Вы сильная.
Я залезла под одеяло, укрылась тяжёлым шерстяным покрывалом и закрыла глаза.
— Спасибо, Лия. Иди спать. Завтра будет новый день.
Завтра будет новый день. И новые пакости. Я готова.
Пышка в Академии боевых драконов
Дарина Ромм
https://litnet.com/shrt/mQ5z
Глава 9. Быт как оружие
Неделя пролетела как один миг, словно кто-то невидимый перелистнул страницу календаря, даже не спросив моего разрешения. Дни превратились в бесконечную череду новых впечатлений, знаний и, конечно, проблем.
Утро начиналось с уроков у магистра Орвиуса. Старый маг, вопреки моим ожиданиям, оказался не просто сухим педантом, а увлеченным ученым. Он тыкал скрюченным пальцем в пыльные фолианты, заставляя меня заучивать названия трав и их свойства. «Запомните, дитя мое, — скрипел он, — даже простая крапива может стать смертельным оружием в руках глупца или панацеей в руках мудреца». Я старательно кивала, записывая всё на пергаменте, но моя голова была устроена иначе. Если крапиву нельзя использовать для зелья без магии, значит, из неё можно сварить суп или сделать ткань. Орвиус мои утилитарные мысли не одобрял и смотрел на меня так, будто я предлагала забивать гвозди микроскопом.
Днем начиналось «веселье» с Изель. Кузина Владыки, кажется, сделала моей травлей свой личный спорт. Её пакости были мелкими, но изматывающими. То моя любимая гребенка оказывалась измазанной липким вареньем, то в башмак подсыпали колючки, то служанка Лия со слезами на глазах сообщала, что кто-то порезал мое новое платье, которое я с таким трудом перешивала из старых штор. Прямых улик не было, но я чувствовал её сладковатый, приторный запах духов, когда открывала дверь в свою комнату после очередной «шалости». Я злилась, скрежетала зубами, но сдерживалась. Устраивать скандал без доказательств значило подставить себя под удар.
Но самым моим главным занятием, помимо воли, стало «муштрование» слуг. Вернее, не муштрование, а налаживание быта. Лия, моя робкая служанка, постоянно была чем-то напугана. Конюх Кир ходил мрачнее тучи, а кухонный мальчишка Бруно вечно норовил стащить лишний кусок хлеба, пряча его за пазуху.
— Лия, почему в моей комнате так холодно по утрам? — спросила я как-то, кутаясь в плащ.
— Дров нет, госпожа, — прошептала она, виновато опуская глаза. — Выдают мало, а те, что есть, сырые, горят плохо.
— А почему выдают мало?
Лия только пожала плечами и шмыгнула носом. Тогда я пошла к Киру.
— Кир, с дровами что? Лес же рядом.
— Лес-то рядом, госпожа, — Кир сплюнул на землю. — Да только лесорубам жалованье за два месяца не плачено. Кто ж задаром работать станет? Господин управляющий говорит, денег в казне нет.
«Нет денег? — удивилась я про себя. — А Владыка вчера новую сбрую для коня заказывал, говорят, у столичного мастера, золотом шитую. Откуда же на сбрую есть?»
Мозаика начала складываться, когда я заглянула на кухню. Бруно как раз разгружал подводу. Из телеги выгружали мешки с крупой и подвешенные туши.
— Бруно, мясо свежее? — спросила я, принюхиваясь. Запах мне не понравился.
Мальчишка оглянулся по сторонам и, убедившись, что взрослых нет, прошептал:
— Да какое там, госпожа. Тухлятину везут. Господин повар Бруно (тут он важно поправил сам себя, имея в виду себя любимого) её вчера в суп покрошил, так вся прислуга потом животами маялась. А в документах пишут, что мясо отборное, бычков закупили.
— А деньги на хорошее мясо кто получает?
— Так поставщики, вестимо. А поставщики — это люди господина казначея.
Последней каплей стала ворчливая тетушка Грета, старая экономка, которая выдавала свечи. Я пришла к ней за новой партией.
— Три штуки, — буркнула она, протягивая мне тонкие, сальные огарки.
— Три? На целую неделю? — изумилась я. — Грета, как я вечерами читать буду?
— А уж как хотите, госпожа. Экономия. Владыка велел экономить. — И она поджала губы так, что они превратились в тонкую ниточку.
Я ушла, сжимая в руках три жалких свечки и кипя от возмущения. В голове, как бусины на нитку, нанизывались факты. Лесорубам не платят, но дрова кому-то поставляют. Продукты закупают тухлые, по цене отборных. Свечи экономят, а казначейство списывает их вагонами.
Вечером я сидела в кресле у камина и смотрела на пляшущие языки пламени. Огонь гипнотизировал, мысли текли свободно. Цифры, проценты, объемы — они крутились в моем мозгу, не давая покоя. В моем мире я была аудитором. Я видела десятки таких схем. Кто-то в этом замке воровал. Воровал нагло, системно, годами, обворовывая не только казну, но и живых людей, которые мерзли и голодали из-за чьей-то жадности.
Меня это бесило. Бесило до скрежета зубовного.
— Лия! — крикнула я, резко вставая.
Девушка тут же появилась в дверях.
— У вас есть бумага? Много? Чистый пергамент?
— Есть, госпожа. Господин Орвиус присылал для ваших занятий. Принести?
— Давай всё, что есть.
Лия принесла увесистую стопку плотных листов. Я решительно смахнула со стола вазу с засохшими цветами, расстелила пергамент, обмакнула перо в чернила и замерла на мгновение. С чего начать? С дров.
