Полная версия
Так родилась моя первая финансовая ведомость в этом мире. Слева — колонка «Фактический расход по опросу слуг». Справа — «Выделено средств по документам казначейства». Строчка за строчкой, цифра за цифрой.
Я записывала всё, что узнала за неделю. Дрова: нужно 50 возов в месяц (Кир сказал, что нужно хотя бы 40, чтобы все комнаты протопить нормально, но 50 — это по-людски). Выделено казначейством на 100 возов. Итог: 50 возов и деньги на них испарились.
Мясо: на кухню поступает 50 мер, по документам проходит 120. Разница — 70 мер. За полгода набегает приличное стадо, которое кто-то съел или продал.
Мыло, свечи, крупа, масло, ткань для слуг, жалование конюхам, прачкам, лесорубам. Цифры множились, складывались, вычитались. К полуночи передо мной лежал готовый документ. Две колонки. Две реальности. И жирная красная линия, показывающая, что реальные траты замка были ровно в два раза меньше, чем списанные. Кто-то просто клал в карман половину всего бюджета.
— Госпожа... — Лия, которая всё это время сидела в уголке и штопала мои чулки, с ужасом смотрела на исписанные листы. — Что это? Вы колдуете?
— Это, Лия, доказательства, — я устало потерла переносицу. — Документально оформленное воровство.
— Воровство? — пискнула она.
— Да. И завтра я иду с этим к Владыке.
Лия побелела так, что даже веснушки на носу стали незаметны.
— К Владыке?! Госпожа, не надо! Вас убьют! Эти люди... они сильные. Они всё могут. Они и Владыке глаз не успеют моргнуть, как наговорят!
— Посмотрим, — я криво усмехнулась. — У меня на них тоже кое-что есть.
Утро следующего дня я встретила с чувством холодной решимости. Надела свое лучшее платье, тщательно причесалась, свернула пергаменты в аккуратный свиток и отправилась на поиски Владыки.
Малый тронный зал гудел, как растревоженный улей. Очередь просителей — крестьяне в лаптях, купцы в потертых кафтанах, какая-то знатная дама с капризным лицом — тянулась от самых дверей до тронного возвышения. Я вздохнула и встала в хвост. Придется ждать.
Час. Два. Ноги затекли, спину ломило. Я уже начала клевать носом, прислонившись к холодной каменной стене, как вдруг передо мной возник стражник в сверкающих доспехах.
— Госпожа ведьма, — прогудел он. — Владыка велел пропустить вас без очереди. Проходите.
Я удивилась, но виду не подала. Под недоуменными и завистливыми взглядами просителей я прошла вперед и вошла в зал.
Айден сидел на троне. Не в той официально-напыщенной позе, как на прошлом приеме, а расслабленно, почти лениво, откинувшись на высокую спинку и положив ногу на ногу. На его губах играла та самая знакомая усмешка, от которой внутри всё сжималось в тугой узел.
— Ольга из Москвы, — протянул он, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Соскучилась? Неделю не виделись.
— По делу, Владыка, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Подошла ближе и остановилась в паре шагов от трона. — Разговор серьезный.
— Серьезный? — он театрально приподнял бровь, но в синих глазах мелькнул интерес. — Стража, оставьте нас.
Когда тяжелые двери закрылись за последним стражником, в зале повисла звонкая тишина. Я не стала тянуть. Подошла вплотную к ступеням трона и, не спрашивая разрешения, разложила свои пергаменты прямо на каменном полу, у его ног.
— Смотри, — сказала я, вставая на колени и тыча пальцем в свои каракули. — Это расходы дворца за последние полгода. Я не шпионила, я просто поговорила со слугами. С Лией, с Киром, с Бруно, с прачками. Они тебе верят, между прочим. Вот сколько по-честному должно уходить дров, чтобы никто не мерз. Вот норма свечей на комнату. Вот мыла на стирку. А вот, — я ткнула в правую колонку, — сколько выделяет твое казначейство. Видишь разницу?
Айден наклонился, уперев локти в колени, и впился взглядом в цифры. Усмешка с его лица исчезла, сменившись напряженным вниманием. Он провел пальцем по колонкам, шевеля губами.
— Откуда у тебя эти цифры? — спросил он тихо, не поднимая глаз.
— Посчитала, — пожала я плечами. — Это не магия, это арифметика. Сложение, умножение, анализ. Я в своей прошлой жизни этим и занималась, только в других масштабах.
Я перевернула лист, показывая следующую таблицу.
— Вот здесь — мясо. По документам казначейства, на кухню еженедельно уходит сто мер отборной говядины. Бруно, поваренок, своими глазами видел накладные. А получает он пятьдесят мер, и те — тухлые. Остальное оседает у поставщиков. А поставщики, если верить слухам, — люди твоего казначея, лорда Деррика.
Айден резко поднял голову. В его глазах полыхнула холодная ярость.
— Деррика? Ты уверена?
— Абсолютно, — твердо ответила я, глядя ему в глаза. — Но это только верхушка. Если дашь мне доступ к документам казначейства — к реальным счетам, накладным, ведомостям на зарплату, — я за пару дней всё сопоставлю. Найду каждую монету, каждый мешок муки, каждую поленницу, которая ушла налево.
Айден медленно поднялся с трона. Ступени возвышали его надо мной, но он спустился на одну, на две, пока не оказался рядом, на моем уровне. Теперь мы стояли друг напротив друга, а между нами на полу лежали исписанные листы.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он. В его голосе не было подозрения, только искреннее, глубокое любопытство. — Тебя никто не просил. Ты здесь чужая, беззащитная, без магии. Тебе выгоднее тихо сидеть в углу и не высовываться. Зачем ты лезешь в это осиное гнездо?
Я на секунду задумалась. А действительно, зачем? Ответ пришел сам собой, простой и честный.
— Меня бесит бардак, — выдохнула я. — Терпеть не могу, когда что-то работает неправильно. И меня бесит несправедливость. Твои слуги — Лия, Кир, Бруно — они хорошие люди. Они экономят свечи, кутаются в рванье, доедают тухлятину, пока твой лорд Деррик, судя по размаху воровства, строит себе, небось, уже третий особняк на твои деньги. Это неправильно.
Айден усмехнулся, но на этот раз в усмешке не было насмешки. Было что-то другое… уважение?
— Ты всегда такая въедливая?
— Всегда, — кивнула я. — Это мой способ выживать. Понять систему и найти в ней дыры. Или, как сейчас, указать на них тому, кто может их заткнуть.
Он сделал шаг, почти вплотную, и наклонился над пергаментами. Я тоже наклонилась, чтобы показать ему следующую строчку.
— Вот здесь, смотри. Расходы на мыло. Завышены в три раза, — я провела пальцем по строчке. — А мыло привозят самое дешевое, щелочное, от него руки трескаются. Прачки жалуются.
— А здесь? — он вдруг ткнул пальцем в другую колонку, и его горячая, сухая ладонь накрыла мою руку.
Я замерла. Сердце пропустило удар и тут же забилось где-то в горле. От его прикосновения по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего ни с холодом, ни со страхом.
— Здесь… — мой голос предательски сел, пришлось откашляться. — Здесь дрова. Кир говорит, лесорубам не платят два месяца, поэтому дров нет и не будет. А по документам зарплата лесорубам выплачена полностью и даже с премией.
— Значит, деньги осели у управляющего, — кивнул Айден, но его мысли, кажется, были уже далеко от дров. Он не убирал руку. Он смотрел на меня в упор, и в глубине его синих глаз разгорался тот самый, опасный, манящий огонь, от которого у меня подкашивались колени.
— Убери руку, — прошептала я одними губами.
— Не хочу, — ответил он так же тихо.
— Айден…
— Мне нравится, когда ты злишься, — его голос звучал низко, вкрадчиво, обволакивая. — Ты красивая, когда злишься. — Он чуть сжал мои пальцы. — И когда считаешь. И когда командуешь слугами. И когда шьешь себе платья из штор. Мне рассказали. Говорят, вышло очень оригинально.
— Ты издеваешься? — выдохнула я, пытаясь вернуть самообладание.
— Нет. Восхищаюсь.
Я сглотнула. Воздух между нами, казалось, наэлектризовался до предела. Мы стояли слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона — древесный, с нотками дыма — и тепло, исходящее от его тела.
— Скажи, — спросил он вдруг, не сводя с меня глаз. — А что еще ты умеешь делать без магии?
— Много чего, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Считать, планировать, организовывать. Шить, готовить… ну, готовить пока не очень, но я быстро учусь. Ругаться матом, если надо. Начальников строить.
— Кофе варить? — неожиданно спросил он.
Я удивленно моргнула.
— Откуда ты знаешь про кофе?
— Ты в прошлый раз говорила. Когда про свой мир рассказывала. Сказала, что есть такой напиток, который бодрит и пахнет шоколадом. Я запомнил.
— А, точно, — я почувствовала, как краска заливает щеки. — Да, умею. Жаль, у вас тут кофе нет.
— А если бы был, сварила бы мне? — в его глазах заплясали чертики.
— Сварила бы, — неожиданно для себя самой ответила я.
Он улыбнулся. Тепло, почти нежно, совсем не так, как улыбался просителям или придворным.
— Ты необычная, Ольга. Совсем не такая, как наши женщины.
— А какие ваши? — спросила я, затаив дыхание.
— Покорные, — его улыбка стала чуть горше. — Тихие. Знают свое место и никогда его не покидают. — Он покачал головой. — Ты своего места не знаешь. Или знаешь, но оно тебе категорически не нравится.
— Я вообще не знаю, где мое место, — честно призналась я. — В своем мире я была просто офисным работником. Здесь я никто, самозванка без магии, которая должна была сдохнуть в лесу. Но знаешь что? Сидеть и ждать, пока меня кто-то убьет или съест, я не собираюсь.
— Тебя никто не убьет, — вдруг сказал он серьезно, и его голос стал твердым, как сталь. — Пока я рядом.
Я подняла глаза. Мы смотрели друг на друга, и между нами искрило так, что, казалось, сейчас загорится не только воздух, но и каменные плиты пола. Время остановилось.
— Ваше Величество! — громоподобный голос за дверью грянул, как гром среди ясного неба. — Срочное донесение с северной границы!
Айден зажмурился на секунду, и я увидела, как на его скулах заходили желваки. Он выругался сквозь зубы — коротко, зло и очень выразительно. Отпустил мою руку, резко выпрямился.
— Иди, — сказал он, и его голос снова стал ровным, властным. — А бумаги оставь. Я изучу.
— Ты разберешься? — спросила я с сомнением, кивая на листы.
— Нет, — усмехнулся он, но усмешка вышла натянутой. — Но ты мне потом объяснишь. Приходи вечером. К ужину. В мои личные покои. Стража проводит. Обсудим твои открытия.
Я быстро собрала пергаменты, оставив ему одну копию — самую полную. На ватных ногах дошла до двери и обернулась.
— Айден.
— Да? — он уже стоял спиной, но при моем голосе обернулся.
— Спасибо. Что выслушал. И что не выгнал.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой — кривоватой, тёплой, опасной, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени, когда я вспоминаю.
— Ты мне нужна, Ольга, — сказал он тихо, но очень отчетливо. — И не только для подсчетов.
Дверь за мной закрылась, отрезая меня от него, от этого разговора, от этого безумного, искрящегося момента. А я стояла в коридоре, прижимая к груди пергаменты, и пыталась унять бешеный стук сердца. Что это было? Просто игра? Или что-то большее?
И самое страшное — я боялась ответить на этот вопрос. Потому что ответ мне уже начинал нравиться.
Большой Кусь. Игра вне правил
Ирина Колка
https://litnet.com/shrt/3-wk
Глава 10. Не простые мысли
Звук закрывшейся двери прозвучал в тронном зале как оглушительный удар хрустального колокола. Отзвук поплыл под высокими сводами, затерялся среди каменных арок и витражей, на которых замерли в вечной битве драконы и первые короли.
Она ушла.
Айден стоял неподвижно, глядя на дверь, за которой только что исчезла Ольга. В ушах все еще звенел ее голос — злой, отчаянный, но такой живой. В висках пульсировала кровь, и он никак не мог понять, что это за чувство разрывает грудь изнутри. Гнев? Досада? Или что-то другое, чему он за триста лет бессмертия успел разучиться давать имя.
Наконец, он перевел взгляд на ступени трона. Пергаменты валялись на каменных плитах, словно опавшие листья. Ее каракули, как она их называла. Айден медленно спустился с возвышения, наклонился и поднял один лист.
Пальцы дрогнули.
На пергаменте, вопреки его ожиданиям, были не беспорядочные заметки, а ровные, стройные ряды цифр. Столбцы, линии, какие-то непонятные значки на пересечениях. Таблицы. Она называла это таблицами. В его мире так не считали. Здесь считали на пальцах, на деревянных счетах с костяшками, на глаз, на удачу, на «авось пронесет». А она пришла со своим дурацким пергаментом, исписанным мелким, убористым почерком, и просто ткнула его носом в воровство.
Воровство, о котором он подозревал уже лет пятьдесят. Которое нутром чуял, но не мог доказать. Лорд Деррик был старой лисой, ветераном еще совета его отца, и воровал он с умом, с оглядкой, не подкопаешься.
А эта девчонка из другого мира, от которой пахло мылом и отчаянием, вычислила все за две недели. Просто сидя с цифрами. Просто сравнив приход и расход.
— Ольга из Москвы, — пробормотал он, сворачивая лист в тугую трубочку. Бумага приятно шуршала под пальцами. — Кто же ты такая?
Ответа не было. Только эхо его собственного голоса и солнечный зайчик от витража, скользнувший по лицу.
Айден поднялся на возвышение, прошел мимо трона, но садиться не стал. Просто остановился у высокого окна, глядя на разноцветные блики, пляшущие на каменном полу. Мысли ворочались медленно, тяжело, как валуны в горах во время селя. Он привык анализировать, просчитывать, предвидеть. Это было основой его долголетия. Но сейчас логика давала сбой.
Триста лет. Триста лет он правил этим королевством, видел его расцвет и упадок, войны и перемирия. Триста лет перед ним проходили вереницы лиц: красивые женщины, умные женщины, хитрые женщины, продажные женщины, преданные до гроба женщины. Они были как актрисы в бесконечном спектакле, меняя маски, но оставаясь одинаково предсказуемыми внутри. Одни хотели власти, другие — богатства, третьи — его бессмертного семени, чтобы родить наследника и возвысить свой род. Четвертые просто боялись. Боялись до дрожи в коленях, до прерывистого шепота, до заискивающей улыбки.
Они приходили и уходили, оставляя после себя либо ледяную скуку, либо горькое разочарование. Он привык к тому, что за каждым взглядом, каждым словом стоит расчет. Что все вокруг либо боятся, либо хотят что-то получить. А чаще — и то, и другое сразу.
А эта...
Айден невольно усмехнулся, вспоминая, как она стояла перед ним сегодня. Нет, она, конечно, боялась. Он слишком хорошо знал этот запах страха, эту едва заметную дрожь в пальцах. Она боялась каждый раз, когда он подходил слишком близко, когда его голос опускался до опасного шепота, когда он смотрел на нее в упор, испытывая границы ее смелости.
Но страх не парализовывал ее. Не заставлял лебезить и заискивать. Он был для нее как холодный ветер — неприятно, зябко, но не смертельно. Она внутренне сжималась, становилась похожей на натянутую тетиву, но продолжала дерзить. Спорить. Требовать. Тыкать в него своими цифрами, сверкая глазами так, будто он, Владыка, был нашкодившим подчиненным, а она — строгим бухгалтером из ее Москвы.
Горячая вода для стирки. Мыло для прачек. Гладить белье утюгами, а не сковородками. График для слуг, чтобы никто не работал сутками.
Кто еще во всем королевстве посмел бы прийти к нему с такой ерундой? С этими мелочными, бытовыми, смешными проблемами? Кто еще осмелился бы ткнуть его носом в системное воровство казначея, не имея за спиной ни капли магии, ни знатного рода, ни армии преданных вассалов?
Никто. Ни один человек. Только она.
— И зачем? — спросил он вслух у пустого зала. — Зачем ты это делаешь?
Ответ был прост и оттого еще более удивителен. Она защищала слуг. Повара Бруно, который полвека стоял у плиты и чьи руки были в шрамах от ожогов. Прачек с распухшими от холодной воды суставами. Кира, мальчишку, который таскал дрова и которого вечно недокармливали. Она вступилась за них. За чужих, незнакомых людей, которых знала всего неделю.
— Странная, — сказал он громко, и голос эхом заметался по залу. — Очень странная.
Из-за двери, ведущей в малую приемную, донесся едва уловимый шорох. Шепот ткани о камень. Айден нахмурился, прислушался, обратившись в слух. Кто-то был там. Стоял, затаив дыхание, прижимаясь ухом к щели между створками.
Он сделал шаг, но шорох тут же стих, и послышались торопливые, но старающиеся быть тихими, удаляющиеся шаги.
— Ищейки леди Изель, — определил он безошибочно. — Уже взяли след.
Это следовало ожидать. После того памятного ужина, когда Ольга явилась в платье, сшитом из штор, и с невозмутимым видом выставила Изель дурой перед всем двором, война была объявлена официально. Изель никогда не прощала унижений. Теперь каждая фрейлина, каждая служанка, каждый паж в замке были либо ее платными шпионами, либо боялись перечить ей настолько, что молчали, даже видя слежку.
Айден проводил взглядом тень, мелькнувшую за мутным стеклом двери, и неторопливо направился в свои покои. Он не боялся слежки. Пусть смотрят. Пусть докладывают. Это даже забавно — наблюдать, как плетется паутина, в которую они же сами и попадутся.
В своих покоях он первым делом подошел к столу, бросил пергаменты на столешницу из черного дерева, инкрустированную перламутром. Потом прошел в кресло у камина, тяжело опустился в него и уставился на огонь.
Мысли снова и снова возвращались к Ольге.
Она была умна. Но ум ее был иного свойства, нежели у местных. Здешние умники знали наизусть генеалогию всех королевских домов континента за последнюю тысячу лет. Они разбирались в хитросплетениях интриг, как опытные лоцманы в фарватере. Они цитировали древних философов и могли часами дискутировать о природе магии. Их ум был книжным, теоретическим, часто бесплодным.
Ее ум был другим. Практичным. Приземленным. Почти грубым в своей эффективности. Она понятия не имела, кто правил этим королевством сто лет назад, и ей это было совершенно неинтересно. Но она мгновенно, за минуту, вычисляла, куда делись деньги, выделенные на дрова для прачечной, и почему обед для прислуги стал вдвое скуднее, чем месяц назад.
— Счетовод, — хмыкнул Айден, глядя на пляшущие языки пламени. — Она обычный счетовод. В юбке.
И от этой мысли почему-то хотелось смеяться. По-настоящему, в голос, чем он не занимался уже лет двести.
Он поймал себя на мысли, что ищет встречи с ней. Что каждый вечер, когда официальные дела заканчиваются и Совет разбредается по своим покоям, его ноги сами несут его по коридору, ведущему в ее крыло. Что он придумывает десятки поводов: проверить, как она устроилась, спросить про успехи в магии, обсудить новые дурацкие таблицы, показать старые свитки с отчетами. А на самом деле...
На самом деле ему просто хотелось смотреть на нее. Смотреть, как она злится, когда он говорит какую-нибудь колкость. Как сверкают ее глаза, когда она доказывает свою правоту. Как она машинально поправляет выбившуюся прядь волос, думая, что он занят изучением пергамента и не видит. Как она кусает губы, сосредоточенно водя пером по бумаге.
— Влюбился, старый дурак, — сказал он себе с беспощадной иронией. — В кого? В пустышку из другого мира, в девицу без гроша за душой, которая даже свечу зажечь магией не может. В женщину, которая тебя боится, но при этом не прогибается.
Триста лет одиночества. Триста лет ледяной тоски по живому, настоящему чувству, не замутненному корыстью или страхом. И оно пришло. Пришло не в образе прекрасной принцессы с идеальной родословной, не в образе могущественной чародейки, способной сравниться с ним силой, а в образе взъерошенной, испуганной, но упрямой до безумия девицы с пергаментом в руках, которая требует горячую воду и строит слуг.
Судьба издевалась. Или, наоборот, награждала его под конец вечности за все перенесенные страдания. Он еще не решил.
Я не попадусь на ваше клише
Тарана Азимова
https://litnet.com/shrt/Njg5
Глава 11. Сплетни
Тем временем в малой гостиной, обитой алым шелком, где по вечерам собирались придворные дамы, кипели свои страсти.
— Она просто шарлатанка! Самозванка! — леди Мирана, тощая брюнетка с длинным, как у хорька, носом и вечно прищуренными глазами, эффектно взмахнула веером из страусовых перьев. — Моя служанка лично слышала, как магистр Орвиус говорил своему помощнику, что ее магический дар заблокирован! Ритуал переноса пошел наперекосяк!
— Заблокирован? — леди Веста, кругленькая блондинка с кукольным личиком и невинными голубыми глазами, округлила их до невозможности. — Это как? Это навсегда?
— А так. Она теперь пустая. Как барабан. Ни искры, ни отклика. — Мирана хищно улыбнулась. — Просто девка из другого мира, которой повезло попасться Владыке на глаза.
— Но Владыка же ее приблизил! — робко возразила леди Тиана, молоденькая девушка, только в этом сезоне представленная ко двору. Она сидела в углу, теребя кружевной платочек. — Он с ней каждый вечер сидит. Мне лакей говорил.
В комнате повисла тишина. Несколько дам обменялись многозначительными взглядами.
— Приблизил? — леди Изель, восседавшая в центре дивана, словно паучиха в центре паутины, лениво усмехнулась. Ее темные волосы были уложены в сложную прическу, а в глазах горел холодный, расчетливый огонь. — Милая моя Тиана, не путай постель и политику. Владыке просто скучно. Он живет уже третью сотню лет, все лица ему приелись. Она для него как заморская игрушка. Потешится и выбросит.
— А если нет? — снова спросила Тиана, и в ее голосе послышался неподдельный страх.
Наступила звенящая тишина. Изель медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на девушку. Взгляд ее был таким тяжелым, что Тиана физически ощутила, как ее вдавливает в спинку кресла. Краска схлынула с ее щек.
— Если нет, — процедила Изель, четко выговаривая каждое слово, — значит, она опасна. А опасных... убирают.
— Но как? — леди Мирана подалась вперед, ее глаза жадно блестели. — Она же под прямой защитой Владыки! Если с ней что-то случится, он будет искать виноватых.
— Пока под защитой. — Изель загадочно улыбнулась, обводя взглядом присутствующих. — А если выяснится, что она не та, за кого себя выдает? Что она не ведьма из другого мира, пострадавшая при переходе, а просто самозванка? Простая смертная, проникшая во дворец обманом? Что магии в ней нет и никогда не было?
— Тогда Владыка сам ее казнит! — подхватила Веста, хлопнув в ладоши. — За оскорбление величества!
— Именно. — Изель откинулась на спинку дивана, наслаждаясь произведенным эффектом. — Осталось только доказать это. Или... — она сделала паузу, — помочь ей доказать это самой. Спровоцировать на необдуманный поступок. Выставить на всеобщее посмешище. А там и Владыка разочаруется.
Дамы переглянулись. В воздухе запахло заговором, смешанным с духами и пудрой.
А в другом конце замка, в комнате, которую слуги уже начали между собой называть «ведьминым гнездом», Ольга сидела за столом при свете масляной лампы и гипнотизировала взглядом новые столбцы цифр. Перед ней лежал отчет по кухне за прошлый месяц, который она выпросила у эконома.
— Лия, — позвала она, не оборачиваясь. — А кто такой лорд Деррик? Кроме того, что казначей?
Лия, которая прибиралась в углу, замерла с тряпкой в руке. Она была молоденькой, лет семнадцати, курносой и веснушчатой, с вечно испуганными глазами.
— Лорд Деррик, госпожа... — голос девушки дрогнул. — Это очень опасный человек. Он в Малом Совете, у него везде свои люди. И в столице, и в провинции. Говорят, он с самим Владыкой на равных разговаривает.
— На равных? — удивилась Ольга, поворачиваясь. — Айден... то есть Владыка это позволяет? Он же вроде как абсолютный монарх?
— Лорд Деррик старый, госпожа. — Лия понизила голос до шепота. — Он еще отцу нынешнего Владыки служил, когда тот был жив. Он многое помнит, многое знает. У него власти... немерено.
— А денег у него много?
— Денег? — Лия задумалась, наморщив лоб. — Наверное, очень много. У него особняк в столице, не хуже дворца. Земли родовые, да еще и пожалованные. Люди у него в услужении — сотни. И армия личная, говорят, есть.
— Вот именно, — кивнула Ольга, постучав пальцем по пергаменту. — Особняк, земли, люди, личная армия. И все это — на деньги, которые он украл у казны.
Лия побелела так, что веснушки стали видны ярче. Тряпка выпала из ее рук.
