Полная версия
У нее дернулась щека. Она открыла рот, но я, войдя в раж, не дала ей вставить ни слова. Я обвела взглядом ее декольте и добавила с искренним интересом:
— И да, вы были совершенно правы насчет платьев. Ваше действительно впечатляет. Особенно меня поражает, как оно так смело держится, рискуя упасть в любую секунду. Это какая-то особая магия? Или просто очень хороший клей?
Кто-то из лордов, не сдержавшись, фыркнул, подавившись смехом. Леди Изель побелела, потом побагровела. Ее глаза метнули в меня такую концентрацию ненависти, что, будь у нее хоть капля реальной силы, я бы уже превратилась в горстку пепла прямо на этом позолоченном стуле.
— Ваше Величество! — воскликнула она визгливо, резко поворачиваясь к Владыке. — Вы позволите этой наглой выскочке безнаказанно оскорблять меня?!
Владыка, который все это время с интересом наблюдал за нашей перепалкой, как за теннисным матчем, медленно поставил кубок на стол. Посмотрел на Изель. Потом на меня. Потом снова на Изель. Улыбнулся — довольно, по-кошачьи, сыто.
— Милая Изель, — произнес он вкрадчиво, — ты же сама спросила, какая она ведьма. Вот она тебе и ответила. По-моему, ответ был более чем исчерпывающим и очень... наглядным.
Изель застыла статуей. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, но ни звука не вылетало. Только побелевшие губы дрожали.
— Садитесь, — добавил Владыка уже жестче, стальным тоном, не терпящим возражений. — Вы мешаете завтраку.
Изель рухнула на свой стул, который услужливо пододвинул лорд с пышными бакенбардами. Ее лицо покрылось красными пятнами, грудь высоко вздымалась от ярости, но она молчала. Пока молчала.
Я медленно опустилась на место. Руки под столом слегка дрожали, но я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Не дождутся. Не покажу слабости.
Владыка снова наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха. По коже побежали мурашки, но уже другого свойства.
— Зубастее, чем я думал, — выдохнул он с явным одобрением. — Ты ей чуть голову не откусила. Я впечатлен.
— Она первая начала, — выдохнула я в ответ, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Держи. — Он сунул мне в руку свой кубок, тяжелый, золотой, украшенный рубинами. — Выпей. Заслужила. Это смягчит нервы.
Я сделала осторожный глоток. Вино оказалось терпким, пряным, обожгло горло и приятным теплом разлилось по желудку, ударив в голову.
— Спасибо.
— Не за что. — Он смотрел на меня с непонятным выражением — смесь любопытства, уважения и чего-то еще, более глубокого, что я не могла расшифровать. — Ты хоть понимаешь, что только что нажила себе личного, кровного врага?
— Догадываюсь.
— Изель не прощает, — предупредил он, и его голос стал серьезным. — Она будет точить на тебя зуб. Яд, кинжалы, интриги, ложь, подставы — это ее стихия. Она выросла при дворе, она знает все ходы и выходы. Спинным мозгом чует опасность и бьет на опережение.
Я сглотнула, но виду не подала. Страх был, липкий и холодный, но я загнала его в самый дальний угол.
— Я справлюсь, — сказала я твердо, глядя ему в глаза.
— Посмотрим, — усмехнулся он, откидываясь на спинку кресла. — Обещаю, будет интересно.
Завтрак продолжался. Леди Изель больше не смотрела в мою сторону, но я физически чувствовала ее взгляд, прожигающий дыру в моем затылке. Остальные дамы оживленно шептались, то и дело бросая на меня быстрые, любопытные взгляды. Лорды, кажется, начали смотреть на меня с уважением, смешанным с опаской.
Когда трапеза наконец подошла к концу, и Владыка поднялся, давая знак, что можно расходиться, я поймала на себе еще один взгляд. Изель проходила мимо меня, почти вплотную, и, задев плечом, прошипела мне в ухо:
— Еще пожалеешь, выскочка. Я тебя сотру в порошок.
— Не сомневаюсь, — мило улыбнулась я ей в ответ, не разжимая зубов. — Но вам придется очень постараться. Берите лопату побольше.
Она дернулась, будто я ее ударила, и почти выбежала из зала в сопровождении двух таких же тощих дам, которые, видимо, были ее фрейлинами.
Я выдохнула. Первый раунд за мной. Но война только начиналась.
Лия, подскочившая ко мне, была бледнее свежего снега.
— Госпожа... вы... вы... — заикалась она, хватая меня за руку. — Вы поссорились с самой леди Изель! Вы... вы такая храбрая! Или безумная!
— Я в порядке, — отмахнулась я, чувствуя, как дрожь наконец-то пробивается наружу. — Веди меня в комнату. Срочно. Надо всё обдумать.
— Какую стратегию, госпожа? — Лия семенила рядом, непонимающе хлопая глазами.
— Выживания, Лия, — бросила я, ускоряя шаг. — Самую важную стратегию в этом проклятом гадюшнике.
Мы вышли в длинный, сумрачный коридор. Тяжелая дубовая дверь трапезной захлопнулась за нами, отрезая меня от мира сытых хищников. Пока отрезая. До следующей схватки.
— Лия, — спросила я, когда мы поднимались по бесконечной винтовой лестнице, держась за каменную стену. — А что это за леди Изель вообще? Чем она знаменита, кроме своего чемпионского декольте?
— Ох, госпожа, — Лия понизила голос до траурного шепота, оглядываясь по сторонам, словно из стен могли вырасти уши. — Она самая влиятельная дама при дворе уже лет пять! Ее отец — главный советник Владыки, граф Северный. Дядя — командующий всей северной армией, там тысячи мечей! А сама она... — Лия запнулась.
— Что сама?
— Она была фавориткой его Величества почти целый год, — выпалила Лия. — Говорят, он к ней очень благоволил. Осыпал подарками, брал с собой на охоту, советовался.
Я резко остановилась на лестнице, схватившись за перила.
— Что значит «была»?
— Ну... — Лия замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Перестал приглашать к себе. Месяца два уже, а то и больше. Говорят, она ему надоела. Но она все равно считает себя главной хозяйкой при дворе. И терпеть не может конкуренток. Никаких. Особенно тех, кого Владыка сажает рядом с собой и... ну... кому он улыбается так, как вам сегодня.
Я закрыла глаза ладонью и глубоко вздохнула. Конкурентка. Вот как меня теперь воспринимают. Не как чужестранку, не как ведьму, не как новую игрушку. А как женщину, которая посмела сесть на место, которое она считает своим по праву. Рядом с ее бывшим любовником.
— Лия, — простонала я, — ты меня убить решила? Почему не сказала мне всё это сразу, пока я платье выбирала?!
— Вы не спрашивали про фавориток, госпожа! — пискнула она, виновато глядя на меня. — Я думала, вы знаете! Это ж все знают!
Я махнула рукой. Поздно пить Боржоми, как говорится. Поезд ушел, рельсы порваны, мосты сожжены. Теперь только вперед, по головам.
Мы дошли до моей комнаты, и я рухнула на кровать прямо в платье, раскинув руки. Шпильки впились в затылок, но мне было все равно.
— Лия, разбуди меня, если начнется пожар. Или война. Или если эта Изель решит поджечь замок вместе со мной. Или подослать убийцу.
— А ужин, госпожа? — испуганно спросила Лия. — Вас будут ждать на ужине. Владыка обязательно спросит.
Я застонала в голос, уткнувшись лицом в подушку.
— Напоминай ближе к вечеру. И приготовь мне что-нибудь... непробиваемое. Бронежилет какой-нибудь местный. Потому что сегодня будет жарко. Очень жарко.
Лия выскользнула, тихо прикрыв дверь. А я уставилась в высокий, расписной потолок.
Первый выход в свет состоялся. Первый могущественный враг приобретен. Владыка доволен и явно развлекается за мой счет. Я в самом эпицентре дворцовых интриг, о которых знаю только по книгам и фильмам.
— Ольга из Москвы, — прошептала я в тишину комнаты. — Ведьма без магии, но с острым языком и полным непониманием местных обычаев. Что может пойти не так? — я горько усмехнулась. — Абсолютно всё.
Ответа не было. Только ветер заунывно гулял в каминной трубе, да где-то далеко во дворе лаяли собаки. Или волки. Здесь, кажется, все вокруг были волками. И я только что бросила сочную кость прямо в центр голодной стаи.
Дом париков леди Скелетти
Ния Рабин
https://litnet.com/shrt/FxEB
Глава 5. Магическая безграмотность (откровение)
Сквозь пелену сна пробилось настойчивое, пульсирующее чувство тревоги, усиленное чьими-то грубыми прикосновениями. Меня трясли за плечо так, словно пытались разбудить мертвого.
— Госпожа! Госпожа, ради духов, проснитесь! — голос Лии, полный неподдельного ужаса и благоговения, врезался в мое сознание, разрывая остатки сновидений.
Лия. Единственный человек в этом проклятом мире, чье имя я знала. Я попыталась отмахнуться, зарыться лицом в подушку, набитую не то пухом, не то сеном.
— Лия… — мой голос прозвучал глухо, словно из бочки. — Сколько можно? Кажется, я только глаза закрыла.
— Госпожа, уже утро! — Лия была неумолима. Ее хватка на моем плече стала железной. — И к вам пришел… пришел сам магистр Орвиус! Личный наставник Владыки по магическим вопросам! Он ждет в коридоре!
Эти слова подействовали лучше ледяной воды. Я села так резко, что у меня потемнело в глазах, и пришлось схватиться за резной деревянный столбик кровати, чтобы не свалиться обратно. Магистр? Наставник самого Владыки? Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, тяжелым, неровным пульсом.
— Что? Зачем? Зачем он пришел? — мой голос сорвался на хриплый шепот.
Лия, бледная как полотно, теребила край своего передника.
— Он сказал… для новой придворной ведьмы это обычная процедура. Оценка силы. Проверка дара. Все проходят, госпожа. Но чтобы сам магистр… это великая честь!
Честь. Оценка силы. Магии. Которой у меня не было. Вообще. Ноль. Пустота.
Меня захлестнула ледяная волна паники, от которой свело живот. Я вцепилась в руку Лии, наверняка оставляя синяки.
— Лия, — прошептала я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Скажи ему… Скажи, что я больна! Очень больна. Лихорадка. Чума. Я при смерти! Я заразна! Скажи, чтобы он уходил и приходил через полгода!
Лия посмотрела на меня с выражением глубочайшего сочувствия, смешанного с ужасом от моей предполагаемой дерзости.
— Госпожа… он уже здесь. Я впустила его в малую гостиную. Он стоит в двух шагах от вашей двери.
Я закрыла глаза. Вот и всё. Сейчас сюда войдет могущественный маг, ткнет в меня своим посохом, увидит пустоту на том месте, где должен быть океан силы, и пойдет докладывать Владыке. А Владыка… Что сделает Владыка с той, кто посмела выдать себя за ведьму при его дворе? Сожжет на костре? Скормит своим легендарным драконам? Или придумает что-то поизощреннее?
— Зови, — выдохнула я обреченно, чувствуя, как отступает даже страх, уступая место мрачной решимости принять неизбежное. — Чему быть, того не миновать. Русская народная мудрость, мать её.
Лия выскочила за дверь, шурша юбками. Я же, повинуясь животному инстинкту, заметалась по комнате. Мой взгляд упал на камин, в котором вчера весело потрескивали дрова, а сегодня покоился лишь серый пепел. Рядом стояла тяжелая кованая кочерга с загнутым концом.
Не раздумывая ни секунды, я схватила её. Металл обжег ладонь холодом. Оружие. Жалкое, допотопное, но это было лучше, чем просто сидеть и ждать приговора. Я села на стул с высокой резной спинкой, спрятав кочергу за спину. В конце концов, это не просто железяка. Это — символ моего мира. Уютного, безопасного, где максимум, что мне грозило — это выговор от начальника.
Дверь бесшумно отворилась.
Вошел старик. Высокий, сухой, словно жердь. Его длинная седая борода была заплетена в несколько тонких косичек, перевитых серебряными нитями. Глубокие морщины прорезали лицо, но глаза под кустистыми бровями были молодыми, пронзительными и цвета потемневшего серебра. На нем была просторная мантия цвета глубокой ночной синевы, расшитая серебряными звездами и лунными серпами, которые, казалось, слабо мерцали в утреннем полумраке. В руке он держал высокий посох из черного дерева, увенчанный прозрачным кристаллом размером с кулак. Кристалл этот жил своей жизнью — внутри него пульсировал тусклый свет, то разгораясь, то затухая в такт его шагам.
— Доброе утро, дитя, — его голос оказался совсем не таким, как я ожидала. Не скрипучим и властным, а мягким, даже ласковым, с нотками усталой мудрости. — Прости за столь ранний визит. Дела двора не терпят отлагательств.
— Д-доброе, — выдавила я, вцепившись в кочергу так, что побелели костяшки. Мой голос прозвучал жалко и пискляво.
Магистр Орвиус остановился в двух шагах от меня и окинул внимательным, цепким взглядом. Мне показалось, что он видит меня насквозь, до самых костей. Кристалл в его посохе вдруг мигнул ярче, затем его свет потускнел, словно кто-то накинул на него темную ткань. Мигнул снова, отчаянно, как затухающая свеча на ветру. И погас совсем, став обычным мутным камнем.
Орвиус замер. Он уставился на свой посох с таким выражением, будто тот пророс цветами. Затем перевел взгляд на меня. Потом снова на посох.
— Любопытно, — пробормотал он себе под нос. — Очень и очень любопытно.
Я молчала, боясь даже дышать. Сердце колотилось где-то в висках.
— Сейчас, дитя. Подождите мгновение, — он поднял посох, направив потухший кристалл прямо мне в грудь. Его губы зашевелились, шепча слова на гортанном, певучем языке, от которого у меня засвербело в ушах.
Кристалл дернулся, будто его ударили током. Внутри него вспыхнул слабый, болезненный свет — и тут же погас, словно кто-то грубо задул свечу, не дав ей разгореться.
Магистр Орвиус побледнел. Серебро его глаз потемнело до свинца.
— Этого просто не может быть, — прошептал он, и впервые в его голосе проскользнула растерянность. — Еще раз.
Он повторил жест. Снова тот же гортанный шепот. Снова судорожная вспышка. И снова — абсолютная, звенящая темнота в кристалле.
Орвиус медленно опустил посох. Он смотрел на меня так, словно видел перед собой призрака. Или чудовище.
— Дитя… — голос его дрогнул. — Где ваша сила?
Я молчала, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а стул подо мной становится шатким, будто плот посреди бушующего моря.
— Я спрашиваю вас, — он сделал шаг ко мне. — Где ваша магия? Я не чувствую ни капли. Ни единого резерва. Ни даже намека на искру. Вы пусты. Абсолютно пусты. Как высохший колодец. Как… как обычный человек.
Последние слова он произнес с таким искренним, вселенским ужасом, что меня прорвало. Инстинкт самосохранения, смешанный с отчаянием, выплеснулся наружу. Я вскочила, выставив перед собой кочергу как копье.
— Не подходите!
Орвиус замер, глядя на меня с неподдельным изумлением, которое быстро сменилось… недоумением? Он уставился на кочергу.
— Вы… вы угрожаете мне кочергой? — переспросил он медленно, будто смакуя абсурдность ситуации. — Мне? Магу высшего уровня? Кочергой?
— А что мне остается?! — закричала я, чувствуя, как паника обжигает горло, грозя перерасти в истерику. — Вы сейчас пойдете к Владыке и доложите, что я пустая, что я фальшивка! Меня убьют! Сожгут на костре, как какую-нибудь ведьму из ваших страшных сказок! Или драконам скормят! Выбор невелик!
— Да успокойтесь вы, дитя, ради всех девяти кругов Бездны! — он поднял свободную руку в успокаивающем жесте. — Положите эту злополучную железяку, пока не поранили себя или, что более вероятно, не испортили мне мантию. Она стоит целое состояние.
— Не положу! — я пятилась к стене, натыкаясь спиной на холодный камень. — Вы не понимаете! Я не виновата! Я вообще не просилась сюда! Меня затащили силой! Какие-то три старухи в балахонах открыли портал прямо у меня в квартире, и я провалилась! Я вообще не ведьма! Я Ольга, я из Москвы, из другого мира! У нас там магии нет! Совсем! Вообще! Ни капельки! Мы в телефонах сидим и кофе пьем!
Слова вылетали из меня бессвязным, захлебывающимся потоком. Кочерга в моих руках дрожала, но я продолжала сжимать её, как последнюю ниточку, связывающую с моим прежним, таким далеким и безопасным миром.
Орвиус замер, превратившись в статую. Кристалл в его посохе оставался мертвенно-тусклым, но старик даже не смотрел на него. Он смотрел на меня. Долго, изучающе, пронзительно.
— Из другого мира? — переспросил он наконец, и голос его звучал глухо. — Обычный человек, лишенный дара?
— Да! — я почти рыдала, голос срывался на всхлипы. — Я работала в офисе, пила этот ваш… то есть наш кофе по утрам, ненавидела понедельники и мечтала об отпуске в Турции! А теперь я здесь, в теле какой-то ведьмы Элиары! Без магии, без денег, без документов, без обратного билета! И вы меня сейчас убьете!
Силы оставили меня. Я сползла по холодной каменной стене прямо на пол, все еще сжимая в руках бесполезную кочергу. Слезы градом катились по щекам, размазывая остатки косметики, которую Лия с таким старанием нанесла на меня вчера вечером.
Орвиус молчал. Долго. Очень долго. Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Потом он тяжело, с кряхтением, опустился на тот самый стул, с которого я только что вскочила. Посох поставил рядом. Казалось, он постарел на глазах.
— Великие духи… — прошептал он, уставившись невидящим взглядом в стену, где висел выцветший гобелен. — Так вот почему аура была чужой. Вот почему кристалл гаснет. Элиара мертва. Её тело заняла душа из мира без магии. Ритуал переноса… Три ведьмы… Они провернули это. Идиотки. Безумные идиотки.
Замолчал. Я сидела на полу, шмыгая носом и боясь пошевелиться.
— Магистр? — позвала я дрожащим, сиплым голосом. — Вы… вы меня убьете?
Он медленно перевел на меня взгляд. В его серебряных глазах плескалась такая усталость и такая глубокая, застаревшая боль, что мне стало стыдно за свой истерический страх.
— Я должен доложить Владыке, дитя, — произнес он тихо, но твердо. — Это мой долг. Моя клятва.
— Нет! — я вскочила, выронив наконец кочергу, которая с грохотом покатилась по каменному полу. Я бросилась к нему и упала на колени, вцепившись в край его синей мантии. — Пожалуйста! Умоляю вас! Вы не представляете, что они со мной сделают! Владыка… о нем такое рассказывают! Он жестокий, безжалостный! Говорят, он убивает за малейшую провинность! Он меня сожжет!
— Владыка не жесток без причины, — тихо сказал Орвиус, глядя на мои руки, вцепившиеся в его мантию. Он не отдернул ткань, позволив мне держаться. — Но ты права, дитя. Самозванство при дворе, да еще и в теле придворной ведьмы, карается смертью. И казнь будет нелегкой.
— Вот видите! — я подняла на него заплаканное лицо. — Магистр, я вас умоляю! Я не просилась сюда! Я никому здесь не желаю зла! Дайте мне шанс! Я что угодно сделаю! Научусь чему угодно! Буду полы мыть, посуду мыть, драконов ваших кормить!
Он смотрел на меня сверху вниз. Старый, уставший, с болью в глазах, которая, казалось, не имела отношения ко мне.
— Встань, дитя. Не надо стоять на коленях. Это недостойно ни тебя, ни меня.
— Не встану, пока вы не пообещаете молчать!
— Я не могу молчать, — он покачал головой, и в этом жесте была безысходность. — Я принес нерушимую клятву верности трону. Если я скрою правду, а это рано или поздно вскроется, меня казнят вместе с тобой. И поделом.
— А если я сбегу? — выпалила я, хватаясь за соломинку. — Прямо сейчас. Соберу в узел свои пожитки — ну, то есть Элиарины платья — и сбегу из замка! Вы скажете, что я не пришла на оценку. Струсила, сбежала. Подумаешь, мало ли придворных ведьм сбегало?
Орвиус посмотрел на меня с горькой усмешкой.
— Глупая. Замок Владыки окружен мощнейшей магической защитой. Тебя поймают через час, ну, может, через два. Маги стражи нащупают твой след по ауре — чужеродной, но все же привязанной к телу. И тогда допрос будет куда жестче. И уж тогда меня спросят, почему я, проведя оценку, не доложил о пустоте немедленно.
Я зарыдала в голос, уткнувшись лбом в холодный каменный пол. Все. Конец. Тупик. Даже сбежать не дадут.
— Дитя… успокойся, — голос старика вдруг стал мягче, в нем появились нотки, которые я бы назвала отеческими. — Я не говорю, что иду докладывать прямо сейчас.
Я замерла, боясь поверить. Подняла голову.
— Что?
— Я сказал: успокойся. Встань с пола, сядь на стул. Вот сюда, напротив меня. — он указал на стул. — И расскажи мне всё по порядку. С самого начала. Без истерик и всхлипов. Только правду.
Я кое-как поднялась, чувствуя, как дрожат ноги, и села на указанный стул. Кочерга валялась в углу, и я поймала себя на мысли, что скучаю по её холодной, увесистой тяжести в руках.
— Что рассказывать?
— Всю историю. Как тебя зовут на самом деле. Откуда ты. Как выглядел твой мир. Как именно ты попала в тело Элиары. Что ты помнишь о тех трех ведьмах.
Я глубоко вздохнула, вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и начала рассказывать. Про Москву, про двадцать первый век, про свою скучную, но такую родную работу в офисе. Про тот злополучный вечер пятницы, когда я вернулась домой уставшая, мечтая только о душе и пицце. Про внезапно вспыхнувший в комнате фиолетовый вихрь, из которого вышли три фигуры в капюшонах. Про их гортанные голоса, про резкую боль, темноту и пробуждение уже здесь, в чужом теле, под испуганным взглядом Лии.
— А потом… — мой голос снова дрогнул. — Потом пришел Владыка. Вчера вечером.
Орвиус подался вперед.
— Он был здесь? Что он делал? Что говорил?
— Ничего особенного, — я попыталась вспомнить ту встречу без дрожи в коленях. — Спросил, как я себя чувствую. Сказал, что ему нужна моя магия для стабилизации климата или чего-то такого. Велел отдохнуть и прийти в себя. Смотрел на меня… странно. А потом ушел.
— Странно? — переспросил Орвиус. — Как именно?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Вроде и строго, а вроде и с любопытством. Как на диковинного зверька в зоопарке. И еще у него глаза очень синие. Раньше я думала, что такого синего цвета не бывает.
Орвиус задумался, поглаживая бороду.
— А сегодня утром я завтракала в малой столовой. Там была эта… леди Изель. Какая-то важная шишка. Она на меня так смотрела… будто хотела прибить на месте. Спросила про вчерашний ритуал. Я сказала, что ничего не помню. Она, кажется, не поверила.
— Изель, — Орвиус поморщился. — Да. Первая советница. Змея подколодная. Будь с ней осторожна. Очень осторожна.
Он замолчал, уставившись в стену, и я поняла, что сейчас решается моя судьба.
— Хорошо, — сказал он наконец, и я выдохнула. — У меня есть план. Другого выхода я не вижу.
— Какой?
— Я не буду докладывать Владыке. Пока.
Я чуть не задохнулась от нахлынувшего облегчения, смешанного с неверием.
— Правда? Вы серьезно?
— Правда. Но у этого решения есть причины. Во-первых, — он поднял один палец. — Элиара была моей ученицей. Лет десять назад, когда она только поступила ко двору. Я учил её азам. И если бы я тогда уделял ей больше внимания, если бы настоял на том, чтобы она держалась подальше от темных кругов… возможно, она не ввязалась бы в эту авантюру с ритуалом переноса. Чувствую свою вину, старый дурак. — Он вздохнул. — А во-вторых… — он посмотрел мне прямо в глаза. — Во-вторых, ты мне, Ольга из Москвы, симпатична. В тебе есть стержень. Не каждая на твоем месте, очнувшись в чужом мире, без памяти, без силы, перед лицом всесильного Владыки, сохранила бы способность не только плакать, но и огрызаться, торговаться, хвататься за кочергу. Это дорогого стоит.
— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы, но уже не от ужаса, а от благодарности. — Огромное вам спасибо. Вы даже не представляете…
— Не благодари раньше времени, — оборвал он меня, став снова строгим. — Мое молчание имеет цену. И цену немалую.
Я насторожилась.
— Какую?
— Ты будешь учиться. Каждый день. Каждую свободную минуту. Днем и ночью. Я вложу в тебя все знания, которые только смогу, всю теорию, все базовые плетения. Ты станешь настоящей ведьмой. Не за месяц и не за год — на это уходят десятилетия, — но хотя бы научишься создавать видимость. Сможешь зажечь свечу взглядом, прочесть простейшее заклинание, не спалив при этом половину замка. А пока ты будешь учиться, я буду прикрывать тебя перед двором. Скажу, что твоя сила нестабильна после неудачного ритуала, что она заблокирована и требует времени для восстановления. Такое бывает с магами после сильных потрясений, мне поверят.
— А если не поверят? — спросила я шепотом. — Если Изель или кто-то еще начнет копать глубже? Устраивать свои проверки?
Орвиус усмехнулся, но усмешка вышла невеселой.
— Тогда, дитя, мы оба сгорим на одном костре. Ты — как самозванка, я — как пособник и изменник. Так что у нас с тобой теперь одна общая цель на двоих: сделать из тебя ведьму как можно быстрее. И молиться всем известным и неизвестным духам, чтобы никто не докопался до правды раньше времени.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло, несмотря на ужас его последних слов. Этот совершенно чужой мне старик, магистр, правая рука Владыки, рисковал своей жизнью ради меня. Просто потому что я ему «симпатична». И потому что чувствовал вину перед мертвой ученицей.
