Я создам тебе мир

— Первое правило заключается в том, что этот мир любит отвечать тем, кто уверен в собственных намерениях. Второе правило заключается в том, что он иногда отвечает не тому человеку, который произнес намерение вслух.

По её позвоночнику прошёл холод.

— А третье правило существует?

— Оно появляется обычно тогда, когда первые два уже перестают помогать.

Ответ прозвучал почти спокойно, однако именно спокойствие сделало его тревожнее. Кай не выглядел человеком, который пытается напугать спутницу ради предосторожности. Скорее, он подбирал слова для чего-то, чему сам пока не хотел давать определенного названия. В этот момент возле северной дороги раздался хруст. Все произошло слишком быстро. Из леса показалась тень, затем вторая, а вслед за ними над нижними ветвями вспыхнуло тусклое зеленоватое свечение. Оно двигалось между стволами рывками, будто кто-то нес фонарь, которому не хватало устойчивого огня. Жители деревни начали закрывать ставни. Несколько мужчин схватили копья, лежавшие возле стен, но никто не вышел навстречу приближающемуся.

Кай вытащил меч. Она ощутила знакомое напряжение внутри головы, словно невидимая нить натянулась между ней и происходящим. На этот раз ощущение пришло раньше мысли. Пространство перед ней будто стало чуть мягче, податливее, а каждый звук приобрел отчетливые границы. Затем из леса донесся голос. Он был женским.

— Не открывайте ворота.

Слова прозвучали далеко, хотя человек находился совсем близко. Голос будто шел одновременно из леса, от колокольни и из-под земли. Она почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Кто это? — спросила она.

Кай не ответил. Женщина вышла из-за деревьев. На ней был длинный серый плащ, мокрый от снега, хотя снег в лесу почти не шел. Волосы прилипли к лицу, а на шее виднелась тонкая полоса темной краски, похожая на незнакомый знак. Она двигалась медленно, однако ни один шаг не оставлял следа на земле. Когда женщина приблизилась к воротам, деревенские жители отступили. Она подняла лицо. И посмотрела прямо на нее.

— Опять слишком рано, — произнесла незнакомка.

Внутри ее головы что-то болезненно щелкнуло. Перед глазами вспыхнул белый свет. На мгновение деревня исчезла. Вместо нее возникло помещение с гладкими стенами, холодным металлическим блеском и узкой полосой света над головой. Где-то рядом монотонно повторялся ритм, слишком ровный для человеческого сердца. Она попыталась повернуться к источнику звука, но увидела лишь собственную ладонь, лежащую на чем-то неподвижном и холодном. Затем видение исчезло. Она пошатнулась. Кай успел подхватить ее за плечо, но прикосновение лишь сильнее вернуло боль. В висках будто разгорался огонь, а вместе с болью возникло другое чувство — чужая мысль, настолько отчетливая, что она едва не приняла ее за собственную.

Не подпускай ее. Она резко подняла голову. Женщина за воротами все еще стояла неподвижно. Кай крепче сжал ее плечо.

— Отойди от ворот, — приказал он.

Она хотела послушаться. Но мысль уже успела сформироваться. Пусть ворота закроются. Деревянные створки с грохотом захлопнулись сами. Люди вскрикнули. Кай отступил на шаг и впервые за все время позволил себе открытое изумление. Она же смотрела на собственные руки, не понимая, почему сердце бьется так сильно. Ей казалось, что она только что случайно дернула за невидимую веревку, даже не зная, где находится другой конец. За воротами женщина рассмеялась. Смех оказался негромким, почти ласковым.

— Вот теперь начинается настоящее, — произнесла она.

Ворота дрогнули. На древесине один за другим проступили светящиеся знаки, знакомые ей до боли. Она узнала каждый. Она сама придумала эти знаки. И последний из них складывался в слово, которого она никогда не записывала ни в одной своей рукописи. Вернись.

Глава 8. Те, кто помнит больше

Слово на воротах продолжало светиться, хотя женщина за ними уже исчезла из поля зрения. Тонкие линии, складывавшиеся в незнакомое ей прежде «вернись», пульсировали с таким ровным ритмом, что постепенно начинали напоминать биение живого сердца. Она не могла отвести взгляд от этих знаков, потому что в их очертаниях было что-то мучительно знакомое, почти родное, хотя ни один символ не принадлежал ни одной из известных ей систем письма. Кай стоял рядом, держа меч наготове.

— Не прикасайся к этим знакам, — предупредил он, и в его голосе впервые появилась усталость человека, которому слишком часто приходилось наблюдать чужие ошибки.

Она едва заметно нахмурилась.

— После всего случившегося ты действительно считаешь, что прикосновение является моей главной проблемой?

Кай повернул к ней лицо, и уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Сейчас я считаю главной проблемой твое желание проверять каждую опасность собственными руками.

Несмотря на холод и тревогу, у нее вырвался короткий смешок. Он оказался настолько неожиданным, что несколько жителей деревни тоже подняли головы. На несколько мгновений напряжение ослабло, словно кто-то позволил всем присутствующим сделать первый нормальный вдох за последние минуты. Потом за воротами раздался тяжелый удар. Деревянные створки содрогнулись. Люди снова замолчали. Второй удар оказался сильнее первого, однако знаки на воротах вспыхнули и погасили его почти беззвучно. Дерево осталось целым, а светящиеся линии после этого стали бледнее. Она почувствовала, как внутри головы снова возникает знакомое давление, будто чужая сила пыталась добраться до самой мысли.

На этот раз она не сопротивлялась. Она просто представила тишину. И удар прекратился. Кай выдохнул.

— Ты начинаешь понимать механизм, — произнес он.

— Я начинаю бояться собственного воображения, — ответила она, глядя на ворота. — Это гораздо менее вдохновляющий навык.

— Вдохновение обычно приходит после того, как человек переживает последствия.

— Ты удивительно умеешь поддерживать людей.

Кай наконец позволил себе улыбнуться.

— Поэтому меня редко приглашают на праздники.

Смех, прозвучавший где-то среди жителей, оказался почти неловким, но именно он окончательно разорвал неподвижность. Несколько человек заговорили между собой, кто-то начал закрывать ставни, а пожилая женщина возле соседнего дома даже бросила в их сторону раздраженный взгляд, будто происходившее было не первым сверхъестественным событием за последнее десятилетие, а обычной неприятностью, которую гости устроили слишком поздно вечером. Через несколько минут староста деревни пригласил их внутрь самого большого дома. Помещение оказалось значительно теплее улицы. Вдоль стен стояли деревянные лавки, над очагом висели пучки сушеных трав, а на столе уже появились миски с густой похлебкой. Она сначала подумала, что еда предназначалась для жителей, однако староста молча поставил перед ней глубокую деревянную чашу.

— После такого вечера человеку положено сначала согреться, — объяснил он.

Она взяла ложку.

— А потом положено выяснить, почему на ваших воротах появляются мои символы?

Староста не ответил сразу. Его взгляд скользнул к Каю, затем задержался на ней.

— Здесь слишком много вопросов, которые лучше задавать после еды.

— Это правило вашей деревни?

— Это правило любого места, где людям приходилось переживать долгие зимы.

Она не стала спорить. Похлебка оказалась простой, густой и удивительно вкусной. В ней были корнеплоды, крупа, немного мяса и пряные травы, запах которых напомнил ей о доме настолько неожиданно, что на несколько секунд стало трудно дышать. Она не понимала, почему обычная горячая еда вызывает такую сильную реакцию, но решила не искать объяснение каждому ощущению. Кай ел молча. Она заметила, что капитан время от времени поглядывает на окна.

— Если ты продолжишь так следить за стеклом, оно начнет нервничать, — заметила она.

— Стекло переживет мое внимание.

— Тогда тебе следует чаще доверять окружающим предметам.

— Я доверяю предметам значительно больше, чем людям.

Она подняла брови.

— Наконец-то нашелся человек, который способен спорить со мной на моей территории.

Кай чуть склонил голову.

— Я заметил это еще в лесу.

Она снова улыбнулась. Тепло постепенно возвращалось в пальцы, а вместе с ним появлялось странное ощущение безопасности, которому она не хотела давать слишком много свободы. После всего произошедшего спокойствие казалось ловушкой. Любая тишина здесь могла оказаться только паузой перед следующим ударом. Поэтому она услышала шаги раньше остальных. Дверь распахнулась. В помещение вошла молодая женщина с дорожной сумкой через плечо. На ней был темный шерстяной плащ, испачканный снегом и дорожной грязью. Ее светлые волосы были собраны на затылке, а на поясе висел небольшой кожаный футляр с лекарственными травами. За ней появился худощавый юноша, который держал под мышкой несколько свитков.

Он едва переступил порог, как споткнулся о собственный сапог. Свитки рассыпались по полу.

— Прекрасное начало, — пробормотал он, собирая пергаменты. — Именно таким образом обычно встречают людей, от которых ждут серьезных исследований.

Женщина устало прикрыла глаза.

— Эрен, ты можешь хотя бы один вечер прожить без попытки доказать окружающим, что ученые тоже способны падать?

— Могу, однако тогда никто не оценит редкость подобного события.

Она невольно улыбнулась. Юноша поднял голову и впервые увидел ее. На несколько мгновений выражение его лица изменилось. Это было совсем небольшое движение, почти незаметное, но она успела его уловить. Эрен будто узнал ее раньше, чем должен был. Не имя, не лицо, а сам факт ее присутствия. Он быстро собрал оставшиеся свитки.

— Простите за беспорядок, — произнес он уже спокойнее. — Меня зовут Эрен Вальд.

— Мира Эстель, — представилась женщина рядом с ним. — Я занимаюсь лечением людей, когда Эрен не пытается лечить их собственными теориями.

— Мои теории никого не лечат, — возразил он. — Они только объясняют причины.

— Это меня и беспокоит.

Их перепалка была настолько привычной, что она почти сразу почувствовала себя лишней в уже существующей маленькой компании. Мира поставила сумку на пол, подошла к очагу и протянула ладони к огню. Эрен тем временем раскрыл один из своих свитков.

— Нас вызвал староста, — объяснил он. — Он сообщил, что здесь появилась незнакомая женщина, после чего деревенские защитные знаки изменили форму.

Она поставила ложку на край чаши.

— Вы называете это защитными знаками?

Эрен поднял взгляд на неё.

— Иногда.

— Что значит «иногда»?

— Это значит, что мы пока не выяснили, защищают они людей или удерживают что-то снаружи.

Мира бросила на него предупреждающий взгляд.

— Ты умеешь выбирать самые успокаивающие формулировки.

— Я стараюсь быть точным.

— Иногда точность требует человечности.

Эрен чуть пожал плечами. Она вдруг почувствовала странное облегчение. Эти двое спорили так естественно, будто знали друг друга много лет. В их присутствии не было той торжественной серьезности, которой здесь обычно сопровождалось каждое упоминание магии. Они могли обсуждать опасные вещи и одновременно спорить о том, кто должен был взять с собой больше хлеба.

— Ты тоже считаешь, что эти знаки связаны со мной? — спросила она.

Эрен замер. Мира тоже перестала двигаться. Ответ пришел не сразу.

— Да, — произнес Эрен наконец.

Она внимательно наблюдала за ним.

— Откуда такая уверенность?

Эрен медленно свернул свиток.

— Потому что они изменились после твоего появления.

— Это объяснение подходит только для человека, который не видел предыдущих знаков.

— Предыдущих?

Она ощутила: внутри что-то оборвалось. Кай мгновенно повернул голову к Эрену. Мира едва заметно нахмурилась. Эрен понял, что сказал больше, чем собирался.

— В деревне уже были похожие символы, — уточнил он. — Только раньше они никогда не светились.

Это звучало правдоподобно. Почти. Она не стала продолжать расспросы, хотя ощущение несостыковки осталось. Мира тем временем подошла к ней и внимательно посмотрела на ее руки.

— Покажи ладонь.

— Зачем?

— Потому что ты выглядишь так, будто недавно получила сильную нагрузку.

Она хотела возразить, но заметила выражение лица Миры. В нем не было ни любопытства, ни страха, только профессиональное внимание. Она протянула руку. Мира осторожно коснулась ее запястья. В тот же момент девушка резко отдернула пальцы.

— Что случилось?

Мира не ответила. На ее лице появилось выражение, которое Лея уже видела сегодня у Кая, только теперь оно было гораздо глубже. Будто Мира услышала внутри нее нечто, чего слышать не должна была.

— Твое тело реагирует иначе, — произнесла она наконец.

— Чем отличается моя реакция?

Мира заметно нахмурилась после этих слов.

— От обычной человеческой.

Кай резко поднялся. Эрен тоже отложил свиток. Однако Мира сразу подняла ладонь, останавливая обоих.

— Не нужно делать выводы раньше времени, — сказала она. — Я говорю только о реакции, а не о причине.

Она почувствовала раздражение. Снова эти недосказанные слова. Снова люди, которые будто знали больше, чем хотели признать.

— Вы двое давно знакомы? — спросила она, переводя взгляд между Мирой и Эреном.

— Достаточно давно, — ответила Мира.

— Настолько давно, чтобы заранее знать, что происходит со мной?

Эрен встретился с ней взглядом. На этот раз он не стал скрывать растерянность.

— Не с тобой, — произнес он медленно. — С этим уже происходило раньше.

В комнате стало тихо. Кай повернулся к нему.

— Эрен.

Одного этого имени оказалось достаточно, чтобы тот замолчал. Она ощутила, как поднимается тревога.

— Что именно происходило раньше?

Мира опустила взгляд. Эрен сжал пальцами край свитка. Несколько мгновений никто не отвечал. Затем Мира неожиданно взяла со стола кусок хлеба и положила его перед Эреном.

— Сначала поешь, — произнесла она. — Когда ты голодный, твои исследования становятся еще менее убедительными.

Эрен недовольно посмотрел на нее.

— Это манипуляция.

— Это забота.

— Разница между ними сомнительна.

— Зато хлеб настоящий.

Кай тихо усмехнулся. Она тоже не удержалась от улыбки. На несколько мгновений напряжение исчезло. За окном продолжал падать снег, очаг потрескивал, а в доме пахло травами, древесным дымом и горячей пищей. Четыре человека сидели вокруг одного стола, и впервые после пробуждения в лесу ей пришла мысль, что, возможно, ей не придется проходить этот мир в одиночку. Мысль оказалась теплой. Слишком теплой. Она почти физически почувствовала, как пространство вокруг нее отозвалось. Пламя в очаге поднялось выше. Ложка на столе слегка сдвинулась. Эрен замер. Мира подняла голову. Кай закрыл глаза.

— Только не думай ни о чем важном, — произнес он устало.

Она хотела рассмеяться, однако вместо смеха почувствовала внезапную слабость. Перед глазами снова вспыхнул белый свет. На этот раз видение оказалось другим. Она увидела четверых людей. Они сидели вокруг стола точно так же, как сейчас. Только за окном не было снега. На стекле отражался яркий белый свет. Кто-то держал ее за руку. Кто-то плакал. А девочка лет десяти стояла рядом со столом и повторяла фразу, которую она почему-то узнала раньше, чем услышала.

— Не уходи, пожалуйста.

Видение постепенно исчезло перед её глазами. Лея резко вдохнула после этого ощущения. Перед ней снова были Кай, Мира и Эрен. Никто не произнес ни слова. Однако Эрен смотрел на нее так, будто увидел не видение, а воспоминание. Мира побледнела. А Кай поднялся со своего места.

— Вы оба это почувствовали? — спросил он.

Мира не ответила. Эрен тоже молчал. И тогда за стеной снова ударил колокол. Только на этот раз вместе с ним раздался детский голос. Он прозвучал прямо внутри дома.

— Ты опять меня не узнала.

Глава 9. Тот, кого здесь не должно быть

Детский голос исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя такую густую тишину, что потрескивание поленьев в очаге стало почти оглушительным. Она сидела неподвижно, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к привычному ритму, хотя внутри продолжало жить ощущение, будто кто-то только что приоткрыл дверь в помещение, которого здесь не существовало. Кай первым нарушил молчание.

— Никто не должен выходить из дома, пока мы не поймем источник этого голоса, — произнес он, медленно оглядывая комнату.

Эрен уже собирал свои свитки, однако делал это непривычно торопливо. Несколько пергаментов соскользнули со стола, и он даже не попытался поднять их сразу. Мира стояла возле очага, прижав ладонь к груди, будто проверяла собственное сердцебиение. Она поднялась со своего места.

— Я хочу выйти наружу.

Кай резко повернулся к ней.

— После того, что только что произошло, это решение выглядит крайне неразумным.

— Поэтому я хочу выйти, — ответила она. — Если этот голос действительно связан со мной, прятаться от него внутри чужого дома бессмысленно.

Кай несколько мгновений изучал ее лицо, затем тяжело выдохнул и забрал со стола короткий плащ.

— Тогда я пойду рядом.

Эрен резко поднял голову от записей.

— Я тоже пойду.

Мира забрала свою сумку.

— Значит, сегодня никто не собирается слушать разумные предложения.

— Сегодня разумные предложения закончились вместе с первым ударом колокола, — заметил Эрен.

Они вышли наружу. Ночной воздух оказался ледяным и чистым. Снег продолжал падать, однако теперь хлопья казались необычно медленными, будто само пространство потеряло привычное течение времени. Деревенская улица тянулась между темными домами к северным воротам, где еще недавно светились знаки. Теперь там ничего не было. Ни женщины. Ни следов. Ни светящихся символов. Только дерево, покрытое тонкой коркой инея. Она подошла к нему.

— Здесь кто-нибудь видел следы?

Кай присел возле ворот.

— Здесь никто не проходил.

— Ты уверен?

— Настолько, насколько человек может быть уверен после ночи, которая решила нарушить все привычные правила.

Она едва заметно улыбнулась.

— Иногда ты говоришь почти как человек.

Кай поднялся.

— Иногда мне приходится соответствовать компании.

Мира тихо усмехнулась, а Эрен покачал головой. Однако веселье исчезло почти сразу. Из леса донесся звук. Это был не голос. Не шаг. Не звериный крик. Сначала она услышала едва различимый шелест, затем низкое гудение, похожее на звук далекого ветра. Через несколько секунд гудение усилилось, и снег перед воротами начал подниматься с земли тонкими спиралями. Эрен отступил.

— Это уже не защитная реакция.

— Что тогда происходит? — спросила Мира.

Эрен не ответил. Она чувствовала ответ раньше него. Пространство перед воротами становилось мягким, будто поверхность воды, которую кто-то осторожно коснулся изнутри. Белый снег закручивался вокруг невидимой точки, и постепенно в центре этого движения появилась темная человеческая фигура. Сначала обозначились плечи. Потом руки. Затем лицо. Он сделал шаг вперед. Снег опал. Перед ними стоял мужчина. Он был выше Кая, но двигался без демонстративной тяжести, присущей людям, привыкшим полагаться на силу. Темные волосы падали на лоб, на плечах лежал длинный дорожный плащ, а на лице сохранялось выражение спокойного внимания, которое почему-то сразу вызвало у нее раздражение.

Не потому, что он выглядел опасным. Потому, что он выглядел слишком правильным. Его лицо будто состояло из тех черт, которые художник выбирает после нескольких десятков неудачных попыток. В нем не было ничего болезненно идеального, ничего неестественно симметричного, однако каждая деталь находилась именно там, где должна была находиться. Серые глаза, темные брови, спокойная линия губ, уверенная осанка и едва заметная насмешка в выражении лица создавали образ человека, которого невозможно было представить случайным прохожим. Она почувствовала неприятное узнавание. Не лицо. Сочетание. Когда-то она долго работала над подобным образом. Не в книге.

В черновиках. Он стоял перед ней так, будто вышел из страницы, которую она давно закрыла. Кай обнажил меч.

— Назови свое имя.

Незнакомец перевел взгляд на капитана.

— Ты всегда начинаешь знакомство с оружия?

— Только когда человек появляется из воздуха возле деревенских ворот.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

— Тогда твоя осторожность выглядит оправданной.

Голос. Она знала этот голос. Не могла знать, откуда именно, однако тело узнало его раньше памяти. В груди возникло странное давление, похожее на внезапную тоску по человеку, которого она никогда не встречала. Незнакомец повернул голову к ней. И все изменилось. Его спокойствие осталось прежним, однако взгляд стал внимательнее.

— Ты наконец здесь.

Она ощутила, как поднимается раздражение.

— Сегодня слишком многие считают, что уже встречали меня.

— Потому что встреча действительно произошла.

— Когда это случилось?

Он задержал взгляд на ее лице.

— Не так давно, как тебе кажется.

Эрен резко вдохнул. Мира повернулась к нему.

— Ты его знаешь?

— Я пока не могу ответить.

Ответ прозвучал слишком быстро. Она заметила это. Незнакомец тоже заметил. На его губах появилась едва уловимая улыбка.

— Он действительно не знает меня, — произнес мужчина. — По крайней мере, та часть его памяти, которой он доверяет.

Эрен заметно побледнел после этих слов. Кай сделал шаг вперед.

— Ты слишком много говоришь для человека, который появился неизвестно откуда.

— А ты слишком мало слушаешь для человека, которому поручена охрана.

Кай напрягся. Она почти ожидала конфликта, но мужчина неожиданно поднял руки, показывая отсутствие оружия.

— Я не пришел сражаться.

— Тогда объясни свое появление, — потребовала она.

Он снова посмотрел на нее.

— Ты попросила меня прийти.

Она почувствовала, как холод становится сильнее.

— Я тебя никогда не звала.

— Ты могла не произнести этого вслух.

Ответ заставил ее замолчать. Слова совпадали с тем, что происходило с магией. Мысль становилась приказом. Но если это было правдой, тогда кто перед ней стоял? Она попыталась отыскать в памяти хоть одну сцену, в которой могла придумать его существование. Перед глазами всплыли страницы старой рукописи, перечеркнутые абзацы, бесконечные заметки о характере персонажа, спорные решения, от которых она отказалась. Один образ возник особенно отчетливо. Мужчина, который должен был обладать спокойствием, силой и свободой воли. Мужчина, который никогда не соглашался с Леей просто потому, что она была автором. Она заставила себя не думать об этом. Поздно.

Незнакомец улыбнулся.

— Ты сейчас пытаешься вспомнить мое имя.

Она на миг остановилась.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что ты всегда делаешь это, когда пытаешься скрыть удивление.

У нее перехватило дыхание.

— Я никогда тебя не видела.

— Тогда почему ты знаешь, как я улыбаюсь?

Ответ последовал не сразу. Потому что знала. Слишком хорошо. Кай перевел взгляд с нее на незнакомца.

— Назови свое имя.

Мужчина на несколько секунд задумался. Это было первое несовершенное движение, которое она в нем заметила.

— В этом месте меня называют по-разному.

— А ты как называешь себя?

Незнакомец посмотрел на собственные ладони, словно проверял, принадлежат ли они ему.

— Пока никак.

Эта фраза почему-то напугала ее сильнее любой угрозы. Мира сделала шаг вперед.

— Ты человек?

Мужчина повернулся к ней.

— Я чувствую холод, голод и боль.

— Ты пока не ответил на вопрос.

— Тогда мне потребуется больше времени, чтобы найти правильный.

Эрен тихо выругался себе под нос. Она снова взглянула на незнакомца. Он казался спокойным, но за этим спокойствием скрывалось что-то еще. Не пустота. Не холодность. Скорее, отсутствие привычных границ, которые отделяют одного человека от другого. Он будто только что открыл глаза и обнаружил вокруг себя мир, который уже почему-то понимал.

— Как ты оказался здесь?

— Я шел.

— Откуда?

— Из места, которого больше нет.

— Откуда ты знаешь эти знаки, если прежде здесь не был?

Вопрос вырвался прежде, чем она успела остановить его. Незнакомец замолчал. На лице Кая появилось напряжение. Эрен перестал дышать. Мира едва заметно отвела взгляд. А мужчина вдруг улыбнулся совсем иначе. Теперь в его выражении появилась человеческая растерянность.

— Почему ты спрашиваешь именно об этом?

Она ощутила: внутри что-то оборвалось.

— Потому что ты похож на одного человека из моей книги.

Незнакомец медленно приблизился. Кай мгновенно выставил перед ней руку, однако мужчина остановился сам, не пытаясь пройти дальше.

— Тогда расскажи мне о нем.

Она сглотнула.