Я создам тебе мир

Эрен не ответил. Мира положила ладонь на его плечо.

— Иногда отсутствие действия тоже имеет последствия.

Кай посмотрел на нее.

— Ты поддерживаешь эту затею?

— Я поддерживаю людей, которым нечего есть.

Элиас стоял у двери.

— Тогда сначала нужно решить, что именно она должна изменить.

Она повернулась к нему.

— Как это понимать?

— Если ты создашь еду из ничего, завтра люди захотят повторить это снова.

— Тогда я повторю.

— А если однажды ты не сможешь?

Вопрос оказался неприятно точным. Она посмотрела на мешки.

— Я не обязана решать все будущие проблемы прямо сейчас.

— Но твое первое решение создаст ожидание следующего.

Она ощутила, как поднимается сопротивление.

— Ты слишком быстро привык давать мне советы.

— Возможно, потому что ты слишком быстро привыкла считать последствия только своей проблемой.

Она замолчала. Эта фраза задела ее сильнее, чем должна была. Когда-то ей казалось, что свобода означает возможность самой принимать решения. Теперь она впервые столкнулась с другой стороной этой свободы. Если ее решения способны менять жизнь других людей, значит, право выбора неизбежно превращается в ответственность. Она снова посмотрела на зерно.

— Я попробую.

Мира кивнула.

— Тогда делай это постепенно.

Она поставила ладони над коробом. Сначала ничего не происходило. Она ненадолго прикрыла веки. Перед внутренним взглядом возникли зерна. Каждое отдельное зернышко. Его форма. Его вес. Его сухая оболочка. Она представила рядом с каждым зерном еще одно. Затем еще одно. Не тысячи. Не бесконечность. Только столько, сколько было необходимо для первых дней. Тепло возникло в ладонях. Потом пришла боль. Она была знакомой, но теперь ощущалась гораздо глубже. Казалось, кто-то медленно вытягивает из головы тонкую нить, проходящую через память. Вместе с болью начали исчезать мелкие детали. Она забыла название города, который видела из леса. Затем забыла цвет стен собственного дома.

Потом на мгновение перестала помнить голос Лиоры. Она испугалась. Магия усилилась. Зерно начало множиться. Один мешок наполнился. Потом прозвучал второй короткий сигнал. Затем третий. Она открыла глаза снова. Внутри помещения стало светло. Эрен стоял неподвижно. Мира закрыла рот ладонью. Кай опустил руку с меча. Староста плакал. Она хотела спросить, почему он плачет, но внезапно поняла, что не может вспомнить его имя. Хотя несколько минут назад оно было ей известно. Магия прекратилась. Она рухнула на колени. Элиас успел подхватить ее прежде, чем она ударилась о каменный пол.

— Не закрывай глаза.

— Я просто устала.

— Ты теряешь память.

Она попыталась улыбнуться.

— Кажется, ты снова замечаешь слишком многое.

Он не улыбнулся.

— Мне не нравится, когда ты исчезаешь у меня на глазах.

Эти слова прозвучали настолько тихо, что она почти не была уверена, услышала ли их правильно. Мира присела рядом.

— Дай мне проверить твое состояние.

— Только после того, как мы накормим людей.

Мира заметно нахмурилась после этих слов.

— Сейчас тебе важнее собственное состояние.

— Сейчас для меня важно и то, и другое.

Она попыталась подняться. Ноги снова подогнулись. Кай поймал ее за плечо.

— Тогда хотя бы позволь другим сделать часть работы.

Староста тем временем открыл первый мешок. Зерно действительно было настоящим. Он взял горсть, долго держал ее между пальцами, а затем прижал ладонь к лицу. За дверью уже собирались люди. Слухи распространялись быстрее любой дороги. Кто-то увидел полные мешки. Кто-то услышал о чуде. Кто-то уже называл ее спасительницей. Она услышала это слово и почувствовала раздражение.

— Не позволяйте им делать из меня святую.

Кай едва заметно улыбнулся.

— Кажется, ты слишком поздно попросила.

Староста вышел на улицу. Через несколько минут из домов начали появляться люди. Женщины приносили пустые корзины, мужчины помогали переносить мешки, дети стояли возле дверей и смотрели на зерно так, будто перед ними находилось сокровище. Одна девочка осторожно взяла горсть.

— Теперь мы будем есть?

Она присела перед ребенком.

— Теперь вы сможете приготовить хлеб.

Девочка улыбнулась. И в этот момент она почувствовала, что сделала правильную вещь. Не потому, что получила благодарность. Не потому, что люди начали смотреть на нее иначе. Потому что впервые ее сила не просто изменила предмет. Она изменила чью-то жизнь. Однако почти сразу за этим ощущением пришло другое. Вдали раздался рог. Один протяжный звук. Потом прозвучал второй короткий сигнал. Кай мгновенно поднялся.

— Это не деревенский сигнал.

Эрен выбежал на дорогу. Через несколько секунд он вернулся.

— На северной дороге появились всадники.

Староста побледнел.

— Откуда они могли узнать?

Она поднялась.

— Узнать о чем?

Староста посмотрел на мешки.

— О зерне.

По её позвоночнику прошёл холод. Всего несколько минут назад здесь были голод, пустые амбары и тишина. Теперь здесь было чудо. А чудо редко остается незамеченным. Кай уже отдавал распоряжения жителям, когда на вершине холма показался первый всадник. За ним появились еще несколько фигур, затем целая линия вооруженных людей. На их плащах виднелся незнакомый знак. Эрен замер.

— Это люди северного наместника.

Мира тихо произнесла:

— Почему они прибыли так быстро?

Никто не ответил на этот вопрос. Она смотрела на всадников и чувствовала, как усталость возвращается вместе с тревогой. Элиас встал рядом.

— Ты изменила слишком много.

Она повернула к нему голову.

— Я всего лишь дала людям хлеб.

— Поэтому они пришли.

Первый всадник остановился возле деревенских ворот. Его взгляд скользнул по полным мешкам, затем остановился на ней. Он снял перчатку и достал свиток с печатью.

— Именем северного наместника Эйрдаля объявляю этот запас собственностью государства.

По деревне прошел тяжелый шепот. Она ощутила, как вновь возникает знакомое давление. Только теперь магия реагировала не на страх. Она реагировала на гнев. Снег возле ее ног начал медленно таять. А затем все зерно в деревенских мешках одновременно засветилось изнутри.

Глава 13. Цена чуда

Зерно продолжало светиться в мешках, и этот свет уже невозможно было принять за случайное отражение. Он пробивался сквозь грубую ткань мягким молочным сиянием, превращая каждый мешок в маленький источник рассвета посреди заснеженной деревни. Люди замерли возле домов, не решаясь приблизиться, а всадники на дороге смотрели на происходящее с той сосредоточенностью, которая бывает у людей, впервые увидевших нечто, способное изменить привычный порядок вещей. Она стояла перед воротами и чувствовала, как усталость постепенно уступает место раздражению. Несколько минут назад эти мешки означали для нее только одно: дети перестанут ложиться спать голодными. Теперь вокруг них уже возникли требования, печати, вооруженные люди и право собственности, о котором никто из голодных жителей не спрашивал.

Старший всадник спешился. Его одежда была темной, добротно сшитой и слишком чистой для человека, который приехал по заснеженной дороге. На груди виднелся знак северного наместника, а на поясе висел короткий меч без украшений. Он передал поводья одному из сопровождавших его людей и медленно приблизился к воротам.

— От имени северной администрации я требую передать государству весь запас, созданный этой ночью.

Староста сделал шаг вперед.

— Эти люди голодали почти неделю.

— Поэтому запас должен находиться под государственным учетом.

— Учет не наполнит детские миски.

Всадник перевел взгляд на старика.

— А отсутствие порядка однажды наполнит их могилы.

Фраза прозвучала спокойно. Именно спокойствие сделало ее особенно неприятной. Она почувствовала, как рядом напрягся Кай.

— Кто вы такой? — спросила она.

Всадник повернулся к ней.

— Капитан Арвен Даль, представитель северного наместника.

— Тогда объясните мне, почему вы считаете эти мешки государственным имуществом.

— Потому что изменение материи невозможно без источника силы, который должен находиться под контролем власти.

— Почему должен?

Капитан слегка прищурился.

— Потому что сила, способная создавать ресурсы из ничего, меняет равновесие между территориями.

Эрен тихо произнес:

— Он говорит о политике.

Она повернула к нему голову.

— Я поняла.

— Тогда тебе следует понять и другое.

Эрен говорил уже серьезнее.

— Если слух о твоем даре дойдет до столицы, сюда прибудут не только чиновники.

Мира заметно нахмурилась после этих слов.

— Здесь появятся люди, которые захотят понять природу этой силы.

— И люди, которые захотят ею распоряжаться, — добавил Кай.

Элиас стоял рядом, молча наблюдая за разговором. Она заметила, как его пальцы слегка сжались.

— Ты тоже хочешь что-то добавить?

— Я пытаюсь понять, почему люди начинают делить между собой то, что еще минуту назад принадлежало голодным детям.

Капитан Арвен услышал эти слова.

— Потому что любое чудо становится политическим вопросом, когда способно изменить количество еды, оружия или земли.

Она кивнула в ответ на слова. Ответ ей не понравился, однако в нем была неприятная логика. Это раздражало еще сильнее.

— Хорошо, — произнесла она. — Допустим, вы правы насчет последствий. Что конкретно вы собираетесь делать с зерном?

— Государство распределит его между северными поселениями.

— Какими именно поселениями?

— Решение примет наместник.

— Значит, деревня, которая сейчас стоит перед вами, может снова остаться голодной.

Капитан не ответил. Его молчание оказалось достаточно ясным. Она ощутила, как поднимается сила. Не вспышка. Не боль. Скорее, тихое давление, которое постепенно распространялось от груди к пальцам. Мужчина рядом заметил перемену.

— Не торопись.

Она повернула к нему лицо.

— Я ничего не собираюсь делать.

— Поэтому я и попросил тебя не торопиться.

В его голосе не было приказа. Только предупреждение. Она неожиданно послушалась. Сила осталась внутри. Капитан Арвен тем временем достал свиток.

— Мне необходимо зафиксировать ваше имя и происхождение.

— У меня нет местного происхождения.

— Тогда назовите землю, из которой прибыли.

Она на мгновение замолчала. Назвать город означало бы произнести имя места, которое уже казалось частью сна. Назвать собственную страну означало бы попытаться объяснить невозможное человеку, который уже решил отнести ее к неизвестной категории.

— У меня нет ответа, который вам понравится.

Капитан спокойно свернул свиток.

— Тогда придется использовать другое определение.

— Какое?

Он посмотрел на светящиеся мешки.

— Источник.

Это слово изменило выражение лица Кая.

— Осторожнее.

Капитан повернулся к нему.

— Я выполняю приказ.

— А я предупреждаю тебя как человек, который уже видел, чем заканчивается слепое исполнение приказов.

На несколько секунд между мужчинами возникла тяжелая тишина. Она впервые заметила, как Кай держит плечи. Не как солдат перед противником. Как человек, который вспоминает собственную ошибку. Она не знала подробностей его прошлого, но теперь увидела, что для него слово «приказ» означало не просто служебную обязанность.

— Капитан, — произнесла она тихо. — Сколько людей погибло из-за приказа, который вы не стали оспаривать?

Кай замер. Он не ответил на этот вопрос. И этого оказалось достаточно. Элиас внимательно посмотрел на него.

— Теперь я понимаю, почему ты так держишь меч.

Кай повернул голову.

— Не начинай.

— Я не обвиняю тебя.

— Тогда не продолжай.

Она почувствовала странную близость между ними. Не дружбу. Еще нет. Скорее, узнавание двух людей, которые по-разному столкнулись с одним вопросом: что делать, когда приказ требует поступить против собственной совести. Она снова обратилась к капитану Арвену.

— Я не отдам вам зерно.

— Тогда мне придется изъять его силой.

Кай шагнул вперед.

— Это будет ошибкой.

— Я не спрашивал вашего совета.

— А я не предлагал совет.

Рука Кая легла на рукоять меча. Несколько жителей отступили. Она почувствовала, как воздух вокруг становится тяжелее. Элиас встал рядом с ней. Не впереди. Не позади. Именно рядом. Это почему-то оказалось важнее, чем если бы он заслонил ее собой.

— Ты не собираешься меня защищать? — спросила она почти шепотом.

— Ты не просила защиты.

— А если попрошу?

Он повернул голову.

— Тогда я сначала спрошу, от кого именно тебя нужно защищать.

Она невольно улыбнулась. Напряжение между ними стало чуть легче. Капитан Арвен заметил эту улыбку.

— Значит, вы двое пришли сюда вместе.

Сначала она промолчала.

— Это имеет значение? — спросил Элиас.

— Для государства имеет значение все, что может представлять угрозу.

— Тогда вам придется записать слишком много имен.

Арвен сделал знак своим людям. Всадники начали спешиваться. Кай обнажил меч. Жители отступили к домам. Мира быстро собрала детей возле старой стены. Эрен раскрыл свиток и начал рисовать схему. Она почувствовала, как сила снова поднимается внутри. Но теперь она не хотела сражаться. Она хотела остановить конфликт до того, как он станет неизбежным. Она подняла руку. Снег вокруг деревни замер. Всадники остановились. На земле между двумя сторонами появилась тонкая светящаяся линия. Она не была стеной. Скорее, границей. Невидимой до того момента, пока она не захотела ее увидеть. Капитан Арвен сделал шаг. Его сапог остановился у самой линии.

— Что ты сделала?

— Провела границу.

— Между кем?

Она посмотрела на него.

— Между теми, кто пришел забрать еду, и теми, кому эта еда нужна.

Арвен попытался переступить через линию. Не смог. Его тело будто уперлось в невидимую поверхность. Эрен резко поднял голову.

— Это уже не изменение материи.

Мира заметно нахмурилась после этих слов.

— Она изменила пространство.

Она почувствовала это тоже. Внутри головы возникло давление, намного тяжелее прежнего. Мир вокруг стал чуть размытым, а звуки отдалились. Ей пришлось сосредоточиться, чтобы удержать границу. Кай заметил ее состояние.

— Сколько ты сможешь держать это?

Она попыталась ответить. Слова не пришли. Потому что перед глазами возникло другое место. Белая поверхность. Ровный свет. Тот самый ритм. Один удар. Ритм оборвался, оставив после себя паузу. Второй. После этого наступила короткая пауза. Она медленно моргнула, пытаясь сосредоточиться. Деревня вернулась. Однако вместе с ней пришло понимание. Магия слушалась ее. Но теперь она впервые почувствовала, что сама магия начинает требовать от нее решения. Элиас осторожно приблизился к ней.

— Отпусти границу.

— Если я отпущу, они заберут зерно.

— Если ты продолжишь, ты можешь потерять сознание.

— Тогда помоги мне удержать ее.

Он положил ладонь рядом с ее рукой, не касаясь кожи.

— Я не могу управлять твоей силой.

— Тогда просто останься рядом.

Он кивнул в ответ.

— Это я могу.

Его присутствие неожиданно помогло. Дыхание выровнялось. Граница перестала дрожать. Кай тем временем подошел к капитану Арвену.

— Передайте наместнику, что деревня получила помощь самостоятельно.

— А если наместник потребует ее повторно?

Кай посмотрел на него.

— Тогда я лично отвечу за свой отказ.

Арвен долго изучал его лицо. Затем медленно убрал руку от меча.

— Вы понимаете последствия?

— Теперь понимаю.

Капитан поднял свиток.

— Тогда я передам именно ваши слова.

Он развернулся к своим людям. Всадники начали отходить. Но прежде чем первый из них успел покинуть деревню, на холме появился новый всадник. Его одежда была белой. На груди находился знак, которого она еще никогда не видела. Девять тонких линий, сходящихся вокруг пустого центра. Эрен увидел его первым. Лицо исследователя изменилось.

— Это Орден Девяти Путей.

Мира медленно произнесла:

— Значит, они тоже услышали.

Всадник остановился. Не спешиваясь, он поднял руку. На его ладони светился тот же знак, который несколько минут назад возник на ее коже. Она почувствовала, как внутри нее снова отзывается сила. Но теперь вместе с этим откликом пришел чужой голос. Он звучал прямо внутри ее головы.

— Наконец-то ты снова появилась.

Она резко повернулась к Элиасу. Он тоже услышал голос. И впервые за все время его лицо стало совершенно серьезным.

— Кажется, они ждали тебя гораздо дольше, чем мы думали.

Глава 14. Дорога на север

После слов Элиаса она еще несколько секунд не могла отвести взгляда от всадника на холме. Белая одежда казалась почти ослепительной среди серого снега, а знак Девяти Путей на его груди выглядел так, будто девять линий были выжжены прямо в ткани. Однако сильнее всего тревожило другое: голос, который прозвучал внутри ее сознания, не исчезал вместе с расстоянием. Он оставил после себя ощущение чужого присутствия. Будто кто-то стоял совсем рядом, хотя между ними лежала вся деревня. Светящаяся граница вокруг поселения дрогнула, и она почувствовала знакомое давление в висках. Сила требовала внимания, а внимание становилось все тяжелее удерживать. Перед глазами снова мелькнула белая поверхность, окруженная ровным сиянием, после чего в глубине этого света возникли какие-то темные линии.

Она моргнула, и видение исчезло.

— Тебе становится хуже, — произнесла Мира, приближаясь.

— Мне просто нужно немного времени.

— Тебе всегда нужно немного времени тогда, когда ситуация становится опаснее.

В голосе целительницы не было упрека. Только усталое беспокойство человека, который уже заметил слишком многое и теперь не собирался делать вид, будто происходящее можно объяснить обычной усталостью. Она попыталась ослабить границу. Сияющая линия на снегу стала тоньше, затем рассыпалась отдельными искрами и исчезла. Вместе с ней ушло давление, но слабость осталась. Ноги едва заметно дрогнули, и Элиас успел подхватить ее за локоть.

— Я удержу тебя.

Она почувствовала его ладонь сквозь ткань одежды. Почему-то это прикосновение оказалось гораздо ощутимее, чем все происходившее вокруг.

— Ты слишком часто оказываешься рядом тогда, когда я почти падаю.

— Возможно, я внимательно наблюдаю.

— Ты действительно наблюдаешь.

— Ты сама просила меня иметь собственную волю.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Теперь тебе придется привыкнуть к тому, что я использую ее по своему усмотрению.

Она хотела ответить, однако заметила, что он смотрит не на нее. Его внимание было направлено на холм. Белый всадник исчез. Остались только следы копыт, уходящие между темными елями. Кай быстро отдал распоряжения жителям. Часть людей должна была остаться в деревне, пока не станет ясно, вернутся ли чиновники. Остальные начали собирать вещи для тех, кто решил отправиться на юг вместе с обозом. Арвен увел своих людей, но перед отъездом оставил письмо старосте. Эрен развернул его сразу.

— Здесь назначена новая проверка через три дня.

Мира заметно нахмурилась после этих слов.

— Они действительно собираются вернуться.

— Они вернутся не одни.

Она почувствовала неприятную тяжесть в груди.

— Нам нужно уходить.

Кай повернул к ней лицо.

— Куда?

Она вспомнила белый знак на холме.

— Туда, где находится Орден Девяти Путей.

Эрен резко поднял голову.

— Это плохая идея.

— И с чего вдруг такой вопрос?

— Потому что никто не знает, чего они хотят.

— Поэтому я хочу узнать.

Элиас прислонился плечом к деревянному столбу.

— Ты снова собираешься идти навстречу неизвестному.

— А ты предлагаешь мне спрятаться?

— Я предлагаю сначала понять, почему тебя уже называют той, кто возвращается.

Она замолчала. Эта фраза попала точно туда, где боль была сильнее всего. Она не хотела возвращаться. Ей хотелось впервые куда-нибудь прийти. Однако внутри нее существовало знание, которое не принадлежало сегодняшнему дню. Оно появлялось в обрывках, вспышках и непонятных ощущениях, каждый раз оставляя после себя больше вопросов.

— Я должна найти ответы.

— Тогда я пойду с тобой.

— Ты даже не спросил, куда именно.

— Ты уже выбрала направление.

Он произнес это настолько спокойно, что спорить оказалось бессмысленно. Кай тоже присоединился к разговору.

— Я отправлюсь с вами.

— Тебе не обязательно.

— Мне придется объяснить наместнику, почему я отказался изымать зерно. Лучше сделать это лично.

Эрен сложил карту.

— Тогда нас становится четверо.

Мира вздохнула.

— Судя по всему, судьба решила проверить, сколько неприятностей может выдержать одна группа за несколько дней.

Она впервые за долгое время рассмеялась. Смех вышел коротким, усталым, но настоящим. В нем неожиданно стало легче. Они покинули деревню на следующее утро. Снег за ночь стал плотнее, и дорога на север превратилась в длинную белую ленту между хвойными лесами. Слева темнели скалы, справа тянулись глубокие овраги, наполненные голубоватыми тенями. Иногда между деревьями открывался вид на замерзшее озеро, над которым висел низкий туман. Эта дорога казалась ей знакомой. Она несколько раз ловила себя на том, что заранее знает, где за поворотом появится старая сосна или где тропа начнет подниматься по каменистому склону. Первый раз она решила, что это случайность.

На третий раз ей стало трудно убедить себя в этом. Элиас заметил ее беспокойство.

— Ты снова узнаешь дорогу.

Она резко повернулась к нему.

— Почему ты так решил?

— Потому что каждый раз, когда мы приближаемся к повороту, ты начинаешь смотреть туда раньше остальных.

Она промолчала.

— Тебя это пугает?

— Меня пугает количество вещей, которые происходят без моего разрешения.

— Тогда тебе придется научиться жить рядом с ними.

Она усмехнулась.

— Ты говоришь так, будто давно этим занимаешься.

Он на мгновение отвел взгляд.

— Возможно, я тоже иногда вспоминаю то, чего никогда не проживал.

Она не стала задавать следующий вопрос. Дорога продолжалась. К полудню они достигли старого каменного моста. Под ним чернела река, частично скрытая льдом. На противоположной стороне стоял небольшой заброшенный храм, стены которого были покрыты теми же символами, что она видела в деревне. Она на мгновение остановилась перед дверью. Эрен заметил изменение в ее лице.

— Ты уже видела эти знаки?

— Я их придумала.

— Это меня беспокоит.

Она подошла к нему. Один из символов был почти стерт временем. Она провела пальцами по камню. Внутри головы возник звук. Не голос. Ритм. Три коротких импульса, затем пауза, потом один длинный. Она отдернула руку. Элиас сразу оказался рядом.

— Что случилось?

— Ничего опасного.

Он внимательно изучал ее лицо.

— Ты сейчас лжешь.

— Я просто не хочу превращать каждое ощущение в новую катастрофу.

— Тогда хотя бы не превращай опасность в привычку.

Она посмотрела на него.

— Ты беспокоишься обо мне?

— Я слышу тебя.

Ответ оказался настолько прямым, что она не нашла привычной защиты в шутке. Он тоже будто понял, что сказал больше, чем собирался. Между ними возникла тишина. Не неловкая. Скорее, слишком наполненная. Она первой отвела взгляд.

— Нам нужно продолжать путь.

Они прошли храм и двинулись дальше. К вечеру лес расступился, открывая широкую долину. Вдалеке возвышались темные башни города, а над ними виднелись белые вершины гор. Где-то там находилось место, куда направлялся Орден Девяти Путей. Они разбили лагерь возле старой сторожевой башни. Кай отправился проверять окрестности. Мира готовила травяной отвар. Эрен занялся картами. Она сидела у огня и пыталась восстановить в памяти лицо Лиоры. Получилось не сразу. Она помнила волосы. Помнила голос. Помнила привычку постукивать пальцами по столу, когда Лиора была раздражена. Но цвет ее любимой кружки исчез. Как будто кто-то осторожно стер небольшой кусок воспоминания.

Она позволила векам опуститься. Элиас сел рядом.

— Что ты потеряла?

Она открыла глаза снова.

— Почему ты решил, что я что-то потеряла?

— Потому что ты выглядишь так, будто пытаешься удержать воспоминание, которое уже уходит.

Она долго молчала.

— Я забыла цвет кружки моей подруги.

Он свёл брови, обдумывая услышанное.

— Это важно?

— Для меня важно все, что принадлежит моей прежней жизни.

Он посмотрел на огонь.

— Тогда не позволяй этому миру забирать ее по частям.

Она почувствовала, как внутри болезненно сжалось сердце.