Чёрные Стены

Элия лежала рядом и смотрела на меня, ночью девочка так и не отпустила мою руку, а проснулась гораздо раньше, всё же она была дочерью рыбака, и ранний подъём стал для неё чем-то привычным.

– Адэр, ты так долго спишь. – Произнесла она шёпотом, а затем усмехнулась.

Видимо, она тоже сейчас была в хорошем настроении.

– Ладно, пошли отсюда, пока нас никто не нашёл. – Я решил не развивать тему.

Несмотря на то, что осень на юге континента далеко не такая холодная, как в большей его части, но всё равно, временами и в Нюциттии бывает довольно прохладно, особенно, если из одежды у тебя только лёгкая рубашка и штаны. Побродив немного по портовому району, я, наконец, нашёл церквушку, куда в это время стекались люди к утренней молитве. Не то чтобы я был религиозен, меня больше привлекала возможность немного посидеть в тепле, Элия тоже не возражала. Мы сели в заднем ряду, подальше от прохода, там, где нас будет заметно меньше всего.

Я достал наши скромные запасы еды и принялся завтракать, когда предложил их своей спутнице, та посмотрела на меня неодобрительно, в этот момент она читала молитву вместе со всеми. Судя по всему, Элия была ревностной последовательницей Митры. Просто положив её часть завтрака рядом, я откинулся на скамейке и снова стал обдумывать, как нам быть дальше.

– Адэр, почему ты ведёшь себя, как какой-то… язычник? – Шёпотом спросила она, чуть запнувшись на последнем слове, произнеся его с явным неодобрением.

– Прости, я как-то не привык молиться Митре.

– Что?! Нежели ты как какой-нибудь туранец или умбриец? – Её глаза расширились, как будто сейчас я признался в чём-то очень страшном.

– Чтобы ты знала, умбрийцы тоже поклоняются Митре, просто по-своему. – Люди вокруг начали оборачиваться, а некоторые и открыто высказывать неодобрение. – Ладно, тише ты, потом поговорим, видишь мы остальным мешаем.

Поняв, что и сама отвлеклась от молитвы, Элия ещё сильнее сжала перед собой руки и начала ещё быстрее зачитывать выученные наизусть слова, будто пытаясь нагнать, то что пропустила из-за меня. Но когда служба закончилась, она, всё же, поела, хоть и боязливо оглядывалась по сторонам.

– Элия, ты можешь подождать меня здесь? – Спросил я. – Только никуда не уходи, кто бы и куда бы тебя не позвал. Обещаешь? – Она и так знала, что портовый район не лучшее место для детей, но напомнить об этом было не лишним.

– Конечно. – Ответила она. – Только, Адэр… – В её глазах стояла невысказанная просьба.

– Обещаю, вернусь. – Я снова снял с шеи свой медальон и надел на неё, это уже становилось нашей традицией.

– Но чем мне заняться, пока тебя не будет?

– Не знаю, ты же в церкви, помолись пока. – Сказал я, скорее в шутку, но Элия явно восприняла это всерьёз.

– Да, верно. – Она снова сложила ладошки перед собой в молитвенном жесте. – И изгнал Митра из града небесного всяк порок, и повелел всякому мужу не возносить хвалы идолам, а славить его. И одарил Митра детей своих семью добродетелями и семью дарами, кои славим мы в каждый день. В день первый тонанос, славим мы дары небесные и дожди, кои Митра земле дарит. В день второй фульгурус, славим мы гнев его, что защищает нас. В день третий викторус, славим мы победу жизни вечной над смертью. В день четвёртый дапалис, славим мы дары земли, коими Митра нас благословляет. В день пятый терминус, славим мы познание, что Митра даровал нам, чтобы отличать добродетельное от порочного. В день шестой либертас, славим мы волю, что даровал нашим душам Митра. А в день седьмой феретриус, возносим мы хвалы Митре во славу его.

Я не был уверен, что это точно молитва, а не отрывок из Светлой Книги, а также не понимал, чем же седьмой день отличается от всех остальных, но свои замечание решил оставить при себе. В конце концов, так у Элии будет меньше шансов попасть в неприятности.

Выйдя из церкви, я снова направился в порт. Будь я один, то попытался бы устроиться юнгой не важно на какой корабль. Однако, я чувствовал ответственность за эту девочку, из-за меня она осталась круглой сиротой.

Жизнь начинала бурлить в одном из самых крупных портов Империи ещё задолго до рассвета, а затихала уже после заката. Более того, в Нюциттии, где до сих пор запирали городские ворота на ночь, Портовые Ворота, обычно, оставались открытыми дольше всех. Из-за чего стражники, которым выпадало стоять на карауле в порту, были куда злее остальных, ведь им приходилось вставать раньше, а уходить с поста позже. Уже сейчас множество грузчиков гнули спины, заполняя торговые суда товарами. Сами же купцы стояли рядом группками и что-то обсуждали, иногда, привезённый товар обменивался прямо здесь, в порту, если негоциантам удавалось договориться о цене, его просто перетаскивали с одного корабля на другой. Рыбаки выгружали свой улов, возвращались на военные суда матросы имперского флота после бессонной, но, судя по всему, весёлой ночи, сновали разносчики еды, посыльные, носильщики. Здесь можно было увидеть иноземцев из самых дальних уголков мира, даже пару раз мелькали длинные, окладистые бороды урманов и утончённые одеяния танаисцев, носивших замысловатые причёски. Однако, конечно же, чаще попадались умбрийцы и фризландцы.

Впрочем, сейчас меня интересовал только один определённый тип обитателей порта. Точнее, не то, чтобы таких людей можно было повстречать только лишь около пристаней, но в Нюциттии, где именно портовый район являлся сердцем и душой города, их стоило искать именно здесь. Элия говорила, что «лишних» детей продают турнацам или оскурам, но, всё же, явно не всегда родители готовы так рисковать, особенно сейчас, когда Империя находится в шаге от войны с Султанатом. К тому же, даже мне, до сего момента, бывавшему в Нюциттии редко и недолго, попадались на глаза беспризорники, клянчащие мелочь или просто шатающиеся по городу.

Да, приходя в порт, любой ребёнок рисковал попасть в рабство, а тех, кто лишился крова и родительской опеки, это касалось в первую очередь, но, всё же, место, где была сосредоточена вся жизнь города, не могло не притягивать их, как мотыльков, летящих на огонь. Вот и сейчас, мне попадались маленькие щуплые фигуры, всегда в рваной одежде, иногда, как и я, босые, в других же случаях, на ногах они носили только намотанные куски ткани. Какие-то из них пытались предложить свои услуги в качестве посыльных, носильщиков или проводников, другие продавали что-то с рук, притом, судя по всему, вряд ли добытое честным путём, а третьи просто шатались без дела, точнее, пытались делать вид, что шатаются, но их собранные взгляды, внимательно изучающие прохожих, явно выдавали их намерения.

Я же, в свою очередь, старался наблюдать за ними, не сильно выдавая себя и держась в отдалении. После нескольких часов я заметил, что некоторые из мальчишек иногда отлучались чтобы встретиться с парнями постарше, которые иногда появлялись на пристани, получив что-то или просто выслушав сообщение, они снова удалялись. Таких я решил избегать в первую очередь, решив сосредоточиться на тех, кто, казалось, был предоставлен только себе.

– Господин, любое поручение! – Услышал я звонкий, бодрый голос позади себя. – Одна нога уже там, вторая тоже там, а потом здесь. Престо не подведёт Вас, доставлю всё что надо! Передам всё что захотите! Не успеете чихнуть, а я буду уже там. Бегаю туда-сюда. Здесь-там весь день. Только скажите, чего Вам надо. Не молчите, говорите. Ведь если не скажите, то простою здесь до самого дня Святого Гарония.

Весь этот поток слов мальчишка выпалил как из пушки. Многие жалуются на то, что южан сложно понять из-за того, что те слишком быстро и много говорят, так вот этот малец превосходил любого из них. Невысокий, смуглый темноволосый, как и большинство нюциттийцев, в простой драной рубахе, больших, не по размеру, штанах и, что удивительно, пусть и потрёпанных, но сандалиях. Казалось, что сейчас под ним не серые камни мостовой, а раскалённые угли, потому что он с трудом мог устоять на месте, как будто выплясывая какой-то причудливый танец.

Впрочем, взаимопониманию мальчика и его собеседника, в первую очередь, мешала не излишняя торопливость первого, а простое незнание языка. Большинство купцов, худо-бедно могли изъясняться по-таролокийски, однако, бывали и исключения, как, например, сейчас. Конечно же, мальчишка-посыльный, в свою очередь, не понимал умбрийского, на котором разговаривал иноземец, явно намеревавшийся поискать кого-то другого, кто готов выполнить его поручение.

– Господин желает, чтобы его послание было доставлено купцу Монтеальба, что живёт на улице святого Луция. – Перевёл я услышанное ранее. – Это всё Ваше поручение, господин? – Спросил я иноземца уже по-умбрийски, тот продолжил объяснять, а я пересказывал всё посыльному. – Ответ должен быть доставлен в корчму Гусыня и Щит, где господин изволит обедать, за расторопность будет доплата.

Получив записку и медную монету, в качестве задатка, мальчишка рванул со всех ног, бегал он действительно быстро. Я же остался ждать на пристани. Солнце уже входило в зенит, когда вернулся мой новый знакомец, хотя, надо признать, заняло это у него действительно немного времени, особенно, если учесть размеры города.

– О, это ты! – Заприметил он меня ещё издалека. – Спасибо что помог. И чего это им вздумалось по-своему разговаривать? Чего по-человечьи не умеют? А тебя как, вообще, звать? Ты только умборский знаешь или ещё какие наречия? Меня, кстати, Престо звать, потому что я самый скорый тут. Надо чего предать или доставить, так это к Престо, а не к этим, которые на каморру или Манчини. – Престо снова тараторил без остановки.

– Адэр. – Представился я, выгадав момент в бесконечном потоке его слов.

– Чего? – Не понял он.

– Ты спрашивал, как меня зовут, так вот, моё имя Адэр. – Повторил я.

– Это что за имя такое? – Удивился мальчишка-посыльный.

– Имя как имя, не хуже, чем Престо. – Буркнул я в ответ.

– Так это и не имя, имени у меня нет. – Весело произнёс Престо.

– Как это нет? Разве не всем дают имя при рождении?

– Всем дают, а мне не дали. Родителям не до этого было, они меня и церковь то, к священнику на благословление не носили, нас и так в семье слишком много было. А когда совсем туго стало, отец повёз меня в город, да и оставил на пристани, неподалёку отсюда. Тут меня Ринкон и подобрал. – Всё это Престо произнёс на одном дыхании.

Похоже, отец пытался продать его работорговцам или пиратам, но не хватило духу, поэтому просто бросил его здесь.

– А что за Ринкон? – Спросил я.

– Какой Ринкон? – Он попытался сделать вид, что не называл никакого Ринкона, совсем неправдоподобно.

– Ты говорил про какого-то Ринкона.

– Ничего я не говорил ни про какого Ринкона. – Продолжал он упорствовать.

– Ну ладно, не говорил, так не говорил. – Согласился я.

Помолчав, я достал свёрток с последним небольшим кусочком лукума. Большую часть я оставил Элии, однако немного прихватил и с собой, как раз на такой случай. Отломив немного, я положил кусочек заморской сладости в рот и, с преувеличенным удовольствием на лице, начал медленно прожёвывать. Конечно же, Престо с завистью следил за каждым моим движением, не отрывая глаз, было видно, что ещё немного и он подавиться слюной.

– Хочешь? – Протянул я ему кусок ткани, в котором лежало угощение.

– А можно? – Спросил он, занеся уже руку чтобы принять подарок, но остановился. – Что ты хочешь взамен? – Всё же, он не выжил бы здесь, если бы не был предельно осторожен, особенно тогда, когда с ним добры.

– Да так, ничего. Просто побеседуем, расскажешь мне тут что да как. Ты же, наверное, всё тут знаешь? – Добавил я ещё и лести к угощению.

– Это так. – Самодовольно улыбнулся он, а затем, приняв, наконец, от меня лукум, начал с удовольствием его уплетать. – Только время сейчас к обеду, так что не могу я тут с тобой долго болтать. – Важно заявил Престо, я уже готов был проклясть себя за то, что потратил угощение на этого пройдоху, когда, оказалось, что всё сложилось куда лучше, чем задумывал. – Поэтому поговорим по дороге к нашим, ты не против?

– Ладно, так уж и быть. – Попытался я не выдавать своей нежданной радости и последовал за ним.

– Так чего ты знать хотел? Я много чего рассказать могу. Например, стражник Паоло, что на Портовых стоит, сам вызвался, а ведь там никто не хочет караул нести, говорят, это потому что дома не хочет бывать, жена его заедает как вши умбрийских крестьян. Он и после службы идёт к трактирщику Луиджи и допоздна сидит. Луиджи тоже свою не особо жалует, сам ходит к девке Бити, что обычно на перекрёстке святого Луки и святого Матео клиентов себе ищет, там вообще многие из ихних ошиваются, которые под Манчини ходят. – Снова затараторил Престо, вываливая на меня гору совершенно ненужным знаний.

Впрочем, кое-что из сказанного, меня действительно заинтересовало.

– Подожди-подожди, давай по порядку. Хорошо? – Приостановил я его селевой поток слов. – Кто такой Манчини?

– Как, кто такой Манчини? Манчини это Манчини. – Искренне удивился мальчишка-посыльный. – Все знают Манчини.

– Я не местный.

– Так что, это повод не знать Манчини? – Престо посмотрел на меня немного надменно, как на деревенщину, недавно перебравшегося в город и не имющего представления о том, что для местных казалось само собой разумеющимся. – Так вот, Манчини – это главный в Братстве Воров.

– Братстве? – Переспросил я. – Не думал, что воры объединяются, да ещё и в братства. – Мне тут же в голове представилось нечто вроде иерархии у пиратов, похоже, этот самый Манчини был кем-то вроде адмирала.

– А почему бы им не называться братством? Название как название, ничем не хуже других. – Заметил Престо. – А как прикажешь им называться? Может гильдией или цехом? Так они башмаков не шьют, лодок не строят, муки не молят. Хотя, говорят, это не господин Манчини так своих обозвал, а прицепилось из-за Святого Братства, вроде как, они тоже самое делают, только наоборот, поэтому и прозвали их Братством Воров.

Об обычаях горожан собирать, так называемое, Святое Братство, было известно всем, даже мне, почти не имевшему представления о городской жизни. Началось это несколько десятилетий назад в Кардолузии, когда жители одного захудалого городка устали от того, что войска местного сеньора не могут защитить никого от разбойников на дорогах, поэтому, недолго думая, сами сбились в дружину и прошлись по округе, прихватив с собой что потяжелее, тем самым надолго избавив окрестности от всякого лихого люда. Местному феодалу так понравилось то, что ему для избавления своих же земель от разбойников не пришлось делать совершенно ничего, что он, недолго думая, учредил Santa Hermandad или Святое Братство, содержание которого, ложилось, опять же на самих горожан. Новую идею очень быстро подхватили по всей Кардолузии, а со временем, отряды Эрмандады начали появляться и городах Таролокии, единственным исключением была столица, обеспечивавшая охрану порядка из казны. Впрочем, со временем, святые братья начали и сами доставлять проблем горожанам, некоторые даже поговаривали, что те ничем не лучше разбойников, но не то чтобы всерьёз, всё же с Эрманадаой предпочитали мириться как с меньшим злом, никто не хотел возвращения лихих времён.

С другой стороны, судя по рассказам Престо, в Нюциттии лихие времена никогда и не проходили, не спасали ни Святое Братство, ни стража, ни даже Легион. Хотя, страшно представить, что творилось бы в городе, не будь их здесь.

– Но ты говоришь, что Братство Манчини не единственное. – Продолжал я выспрашивать осведомлённого мальчугана.

– Конечно, есть ещё каморра, они из ремесленных кварталов, даже не скажешь кто у них главный, ходят в таких коротких жилетах, всё время с ножами. Есть бывшие наёмники и солдаты, тех бандами называют, прямо как на войне, много их, всех даже не назову. – Престо и не думал останавливаться, а я уже немного начал путаться, похоже, во всём Внутреннем Море не наберётся столько пиратов, сколько головорезов, воров и всякого прочего сброда, обитало в одном этом городе. – Оскуры, что в своём квартале за городом живут, тоже какие-то делишки проворачивают, но к ним никто не лезет, как и к фараамцам, но те вообще всегда ото всех особняком, понятное дело. – Тут мой собеседник ненадолго замолчал, что было для него не свойственно, и задумался, видимо, припоминая не забыл ли он назвать кого-нибудь ещё. – Ну есть ещё в городе всякие мелкие шайки.

– Надо же, а по виду ты казался простым посыльным. – Удивился я познаниям Престо об этой стороне жизни города.

– Да нет, брось. – Засмущался он, хотя было видно, что ему приятно было это услышать. – В Нюциттии все об этом знают, а кто не знает, тот явно неместный.

Престо ненадолго замолчал, и оглядевшись по сторонам продолжил, только уже чуть тише.

– Ещё, говорят, про Короля Воров. – Произнёс он то ли со страхом, то ли с почтением.

– У воров ещё и король есть? – Удивился я.

– Ну как король, скорее, глава Братства Вичиозы, не знаю что это значит, не спрашивай меня.

Я же, немного зная кардолузийский, подумал, что это искажённое vicioso, то есть выходило Порочное Братство, но не стал перебивать Престо.

– Говорят, это ещё одна банда , только туда не берут кого попало, они, вроде как, следят за тем, чтобы все друг друга не перерезали, поэтому и главного их называют королём, а на самом деле, зовут его – тут мальчик сделал паузу, для пущего эффекта – Эль Хурон.

– Хорёк? – Не выдержав, рассмеялся я. – Главного среди всего лихого люда Нюциттии зовут Хорьком?

– Вот-вот, все так смеются. – Слегка обиделся мой собеседник. – А вот когда Эль Хурон вынырнет из-под земли, чтобы тебя сцапать, за то, что как честный вор не жертвуешь положенную десятину Церкви, будет уже не до смеха. – Немного помолчав, он продолжил уже обычным бодрым голосом. – Правда, Ринкон говорит, что всё это враки и сказки, которыми главари запугивают самых молодых и дерзких.

– Ну а ты сам к кому принадлежишь? – Спросил я его наконец о том, что, на самом деле, интересовало больше всего.

– Принадлежу? Да не то чтобы принадлежу. Мы скорее, это, просто живём, все вместе. – Престо будто бы смутился.

– И как же вы называетесь?

– Ну не то чтобы у нас было название, скорее, это все остальные нас так прозвали, такие как этот Маниферро, но между собой мы такого не говорим.

– Так всё же ты скажешь мне? – Настаивал я.

– Портовые Крысы. – Произнёс Престо, опустив голову. – Только Ринкону не говори, что я тебе это рассказал.

– Он у вас главный?

– Скорее, просто старший, да и сам он всегда отнекивается, когда его главным называют. Хотя, ты сам сейчас всё увидишь.

На удивление, мы не так далеко отдалились от порта, только прошли через ворота, и спустились к набережной местной речки Пулито, мелкой, грязной и вонючей, затем, направившись вверх по течению, достигли моста. Хотя, с другой стороны, разумно было предположит, что если их шайку прозвали Портовыми Крысами, то и жить они должны были где-то в портовом районе. Совсем неподалёку отсюда была и церковь, где я велел оставаться Элии.

Мы с Престо перешли на другой берег, я начал осматриваться вокруг, прикидывая где могла бы найти себе убежище шайка беспризорников. Однако, тут мой провожатый, удивил меня, направившись к ступеням, ведущим с каменной набережной, прямо к грязному берегу реки. Затем, повернув налево, он прошёл под самое основание моста. Я не мог взять в толк, что он здесь ищет.

– Давай за мной. – Позвал Престо, пролез прямо сквозь росшие у самой стены кусты и исчез.

Последовав за посыльным, я раздвинул заросли и обнаружил, что скрывают они не голую стену, а небольшой тёмный проход, узкий и низкий, взрослому человеку пришлось бы идти по нему согнувшись. Сам лаз был не то чтобы длинный, но пробираться приходилось в полной темноте, притом под небольшим наклоном проход спускался вниз, оставалось только гадать как это место не затапливает во время половодья или в сильные дожди. Впереди, за худой спиной Престо, виднелся тусклый свет. Наконец мы оказались относительно просторном помещении, плохо освещённом единственным слабым костром, вокруг которого сидели неясные тени, которые начали оборачиваться на звук.

– Кто там? – Спросил самый крупный и высокий из тех, что сидели вокруг огня.

– Это я, это я, Престо. – Отозвался мой спутник. – Только я не один, я тут…

– Кого ты там ещё привёл?! – Возмутился собеседник, судя по голосу, который ещё не начал ломаться, он был моим ровесником или чуть старше. – Damno! Престо, я сколько раз тебе говорил?!

– Да он нормальный, он вообще не отсюда, ни с кем не связан, честное слово. – Начал плаксиво оправдываться мальчишка-посыльный.

Тем временем, мои глаза уже свыклись с тусклым освещением, так что удалось разглядел где же я нахожусь и что за люди передо мной. А обитали Портовые Крысы, немного-немало, в самом настоящем храме, правда уже давно заброшенном, а если точнее, то уже более тысячи лет.

Хоть я мало что знал о религии, но даже мне было известно, что культ Митры изначально находился под запретом в Первой Республике и, поначалу, в Первой Империи, так что верующим приходилось поклоняться солнцеликому богу под землей. В Нюциттии, возникшей на месте, где ещё в древние времена добывали строительный камень туф, славящийся своей податливостью и где, по сути, подземелья появились ещё до того, как возник сам город, это получило особо широкое распространение. Со временем, когда перестали преследовать почитателей Митры, те начали строить свои церкви и храмы уже на поверхности, а тайные места поклонения пришли в запустение.

Сейчас сводчатый потолок, на котором ещё виднелись остатки фресок, был безнадёжно покрыть копотью, притом, судя по всему, беспризорники были далеко не первыми, кто находил здесь пристанище за многие века пока что это место пустовало. Каменный пол был во многих местах устлан соломой, а кое-где валялись и свёртки ткани, похоже, спали Крысы прямо здесь же. Но сейчас все они сидели вокруг костра, было их около десятка, все моего возраста или младше. Грязные, щуплые, оборванные, было заметно, что из-за скудного питания, многие ещё и были довольно низкорослыми для своих лет.

– Это что ещё за mentula? – Ко мне подошёл, судя по всему, тот самый Ринкон, бывший здесь за главаря. Выглядрл он лет на одиннадцать-двенадцать, однако ростом не выше меня. – Ты кто такой, fellator? – Рикон с вызовом посмотрел прямо мне в глаза.

Я не стал задираться из-за обидного слова, сейчас явно было не до этого, но и показывать себя слабаком было нельзя.

– Я просто ищу место, где бы переночевать, не под открытым небом. – Решил я не нарываться и дал честный ответ, по крайней мере, сейчас это было для меня главной задачей.

– Просто ищет он. – Ринкон подошёл ко мне ещё ближе. – Тут всякий verpa что-то ищет. Что, думаешь, просто заявился и мы тут тебе рады будем? Futuo in culus.

– Ринкон, он полезный, он мне помог сегодня, когда я с иноземцем не мог поговорить, а Адэр, как раз, рядом крутился. – Вступился за меня Престо.

– Значит рядом крутился? Как удачно, да? – Главарь приблизился ко мне уже вплотную, настолько, что я чувствовал его дыхание, он всё не переставал с вызовом смотреть мне в глаза, ситуация накалялась.

Конечно же, несмотря на то, что он был чуть старше меня, я всё ещё превосходил его в размерах. К тому же, я всё детство провёл среди пиратов, которые происходили из разных народов, и временами обучали меня всяческим приёмам, которые помогают в борьбе без оружия. Особо много я набрался от Мосия, который показывал мне различные способы того, как повалить противника на землю.

Однако и у Ринкона было одно неоспоримое преимущество, которое перевешивало всё – он был способен убить, а я нет. Это в душеспасительных, трогательных историях, что рассказывают на праздник Нисхождения, сиротки – милые, продрогшие от холода, робкие существа, только и надеющиеся на Митру, и ждущие, когда же добродетельная, благочестивая семья, заберёт их с улицы, ну или же покорно принимающие свою смерть и, за страдания, получающие место на том свете поближе к Солнечному Престолу. На деле же всё совершенно не так, может изредка и встречались такие кроткие дети, как бывают в поучительных историях, однако на улицах города они явно долго не выживали. Те что помладше, такие как Престо, ещё, отчасти, сохраняли детскую невинность, но такие, что дожили до моего возраста, уже ни во что не верили, надеялись только на себя, а страдания предпочитали причинять другим, чем сами покорно сносить хоть их. К девяти-десяти годам, повадками бездомные дети уже больше начинали походить на зверей, была в их глазах какая-то первобытная дикость, никакая жестокость не пугала их. А ещё таких людей отличала невероятная воля к жизни, так что, если я сейчас повалю Ринкона и, даже если поколочу его, он всё равно не сдастся, пока не отделает меня, пусть если у него к тому моменту будут переломаны все кости в теле. И это ещё в том случае, если мне дадут это сделать, у костра сидело ещё человек пять моих ровесников, которые, скорее всего, только и ждут, чтобы наброситься на чужака. Удивительно, но в тот момент я больше беспокоился о том, что будет с Элией, если я не вернусь. Ринкон вынул из-за пазухи короткий нож, совсем дешёвый, такой, какие крестьяне использовали в быту.