Пари

Я потянулась к очередному бокалу с подноса подавальщика и жадно отхлебнула пару хороших глотков, чувствуя свой конфуз и неприятное ощущение. Ощущение, что меня променяли на Летицию, вдруг взбудоражило, внесло сумятицу, добавило переживаний, но я не успела им предаться, так как передо мной оказался Чарльз Эйден.

- Дорогая Аделина, прошу меня простить. На выезде из города перевернулась телега с овощами, что вызвало страшные заторы. Только не говорите, что наш первый танец украли!

Молодой человек в черном изысканном костюме, молниеносно схватил мою руку, припав к ней поцелуем. Я ответила скомканной улыбкой, продолжая находиться в недоумении от выходки незнакомца. Хотя в свете ламп и прожекторов я могла действительно не понять, что он устремил своё внимание на Летицию.

- Нет, я ждала вас, - ответила я в ровных интонациях. Лицо Чарльза засияло. Он галантно подставил локоть, чтобы повести меня в центр зала. Гости вовсю веселились, кружась в утонченном вальсе. Моргнув, я вложила руку в ладонь Эйдена. Молодой человек медленно, но филигранно повел меня, следуя музыке.

Восторженное лицо Чарльза, с особым трепетом замерло. Он улыбался, с нескрываемым волнением ведя меня по залу, пока я не отвела взгляд и не увидела рядом с нами Летицию, сияющую от привлекательного ухажера в виде незнакомца. Я поморщилась, а потом уловила на себе его мимолетное внимание, легкое, как перо. Он словно мазнул по мне, слегка задержав пронизывающий взор. Я встрепенулась и накинула на себя радужный образ, настолько счастливый, что свело зубы, показывая, как я воодушевлена от танца с Чарльзом. Казалось, мы отвернулись одновременно, а потом вальс прервался.

Эйден отвел меня в сторонку, чтобы мы передохнули. К нам подошла восторженная матушка, довольная тем, что я была учтива к Чарльзу и проводила с ним время.

Пару раз я еще потанцевала с Эйденом, а потом была приглашена двумя другими кавалерами, не отказав в котильоне. Со мной хотели станцевать и другие, но я отказывала им, сохраняя некую неприступность.

Я уловила на себе внимание Луиса Вилбора. Его ухмылка вызывала тошноту. Я сразу же отвернулась, чувствуя неприятное ощущение на коже. Будто с его взглядом по мне ползали черви или змеи.

Уже ближе к окончанию бала, гостей пригласили на открытую террасу, где вовсю горели согревающие лампы, чтобы никто не замерз в открытых платьях.

Лев Метьюс решил порадовать всех грандиозным фейерверком.

Я всмотрелась в ночную красоту неба. Между сверкающими точками звезд, с громкими звуками в темноту взмывали распускающиеся лепестками яркие хризантемы, нежные пионы и розы. Ярко-зеленые шары вперемешку с серебром и золотом, вырисовывали дивный узор, настолько филигранный, что сердце замирало в груди и хотелось, чтобы эта красота продолжалась бесконечно.

Рядом со мной стоял Чарльз, поминутно, смотря то на небо, то на замершую меня. Меня, словно улетевшую в череде бесконечных фантазий. Я будто парила в небесах среди этих искр, но мое лицо оставалось спокойным, пока я не уловила на себе чье-то внимание и не повернулась.

Чуть в стороне стоял незнакомец. Недалеко от него светловолосая Летиция замирала от восторга, но его взгляд, показавшийся сотканным из темноты, был устремлен в мою сторону. Нет, нет! Я не могла ошибиться. Я видела, сквозь залпы ярких красок, что его взор словно касался моей кожи. Я не понимала, вернее сказать, никак не могла понять, что выражает его странное поведение. Он казался загадочным, странным, непонятным, но заставляющим замирать.

Я отвернулась, все внимание переключив на Чарльза. Наигранно, можно сказать, нелепо, я улыбнулась ему, показывая, как меня радует компания из светловолосого красавца с изысканными манерами.

Уже после, Чарльз Эйден распрощался со мной до скорых официальных гуляний в парке, а мы с матушкой вернулись домой. И только в своих покоях, я увидела, что фамильный браслет из сапфиров и бриллиантов куда-то исчез. На темном атласе перчатки роскошного украшения не оказалось.

***

Филипп сидел в одной из гостиных своей усадьбы, скинув на подлокотник кресла идеально-скроенный пиджак. Тусклый свет от настенных бра, лениво касался темно-синих бархатных портьер, закрывающих окна.

Воздух, пропитанный терпким мужским благовонием, наполняли ароматы почти потухшего камина и сигарет.

Усадьба молчала, только слышались порывы усилившегося ветра, нетерпеливо бьющиеся об стены и окна фасада.

Филипп, закинув ноги на пуф, словно находился не здесь. За собой его плавно и маняще уносило размышление вперемешку с воспоминанием.

Перед глазами всплыли картины, полного роскоши особняка Метьюсев, помпезный бал, звон хрусталя и смех приглашенных.

Молодой мужчина прищурился, уносясь в это место, где яркость золота затмевала все вокруг, но во всей этой какофонии звука и пышущего жаром возбуждения, появилась она, та девушка, наездница, которую он повстречал несколькими днями ранее.

Ярко-голубые, словно топазы глаза, чуть приоткрытый рот, роскошная шевелюра темных волос, заколотая шпильками, и смуглая матовая кожа, невольно притягивала взор. Филипп, лишь заинтересовался ей, как той, которая, казалось, ни на кого не походила.

Ее появление в главном бальном зале, добавило легкой смуты, внесло не сумятицу, а некий трепет среди гостей. От молодого мужчины не укрылись, брошенные в ее сторону мужские взгляды, завистливые женские шепотки и сплетни.

Она держалась спокойно, уверенно, в меру горделиво и грациозно, будто несла в себе не только редкое достоинство, но и особую гордость.

- Посмотри на Летицию Морелли, - проговорил Луис, наряженный в серый, изысканный по всем меркам костюм, - неплохо, не так ли? Правда, глупа как пробка, но может быть, так даже лучше.

Филипп лениво перевел интерес на светловолосую, высокую девушку в платье из пышной белой органзы. Да, она была красива, но словно пуста. Ничего необычного и интересного.

- Кажется, она ищет себе суженного, - вклинился в их разговор Патрик, - и готова на все.

Луис отпил шампанского, медленно водя взглядом по прибывающим гостям.

У Метьюсев собрался весь бомонд Остенбурга. Все самые знатные семьи оказались среди приглашенных.

- Марта Келон, вон та брюнетка, строптива, имеет непростой характер.

- Она тебя отшила? – не удержался от шпильки Филипп, а Луис хитро ухмыльнулся.

- Нет, меня редко кто отшивает, как ты выразился, просто в какой-то момент, мне стало скучно ее общение.

- Вы себе ищете дам для танцев или для чего? – перебил их тихий разговор Патрик, оглядывая друзей.

Луис с Филиппом промолчали. Последнему, идея с игрой вдруг стала казаться полной глупостью. Он прибыл с востока, чтобы осесть в столице, а не заниматься ерундой, но все равно, что-то внутри так и манило предаться особо острым ощущениям.

Невольно он снова перевел свое наблюдение на незнакомку. Теперь она стояла не одна. Рядом с ней крутилась светловолосая девица, чуть выше ее ростом.

- Она! – заговорщически прошептал Луис, - и более никто так не подойдет для этого дельца.

- Блондинка? – сухо высказался Филипп.

- Нет, - покачала головой его друг, - Регина Никс почти замужем, хотя, это был бы чудесный вариант. Представь, если бы ты отбил ее у жениха. Вот бы шума было, но это все-таки Остенбург, здесь нужно быть иногда осторожным. Ее подруга, - после недолгого молчания добавил Вилбор.

Филипп сквозь глухое спокойствие внутри, вдруг уловил странный укол в груди.

- Аделина Поли, южанка, - прошептал Луис, - ее обожают мужчины, коих она отшивала почем кряду, пока вдруг не появился некий господин Эйден, увивающийся за ее юбкой на каждом мероприятии. Не слышал, чтобы они объявляли о помолвке, что только на руку. Как тебе она?

Филипп прищурился. Сквозь густую пелену в сердце, словно что-то прошептало о плохом предчувствии. Невольно вспомнились слова гадалки, но жадная до истязаний тьма победила. Губ мужчины коснулась ехидная ухмылка, словно сами бесы порадовались за то, что их хозяин не изменял своей проклятой натуре.

- Мила, - холодно ответил Филипп, - говоришь, не так проста?

- Южная кровь, горячая, так говорят.

- Я до сих пор не понимаю, про что вы, - влез в разговор Патрик, - выбираете девиц на первый танец?

«Если бы!» - подумал Филипп, - «на адский огонь, в котором будет плавиться душа».

- Она! – снова прошептал Луис.

Как раз чета Метьюс объявила первый танец. Зал наполнился наползающей темнотой, где освещение давали лишь вальяжно скользящие лучи от прожектора и блеклый свет от настенных светильников.

- Ты хотел моравскую лошадь, Филипп, - шепот Луиса доносился словно из преисподней. Внезапно для себя, молодой мужчина почувствовал мороз, пробежавший по коже. – Если эта дурочка влюбится, то я подарю ее тебе, ну а если ты проиграешь, отдашь мне своего Беса.

Предложение очень удивило Филиппа. Луис знал, что конь Бартона значил для него очень много и за него он мог убить.

- Беса? – переспросил он, - не слишком высока ставка?

- Когда тебя это останавливало? – тихо рассмеялся Луис, при этом голубые глаза остались холодны, как льды севера. – По-моему, прекрасные ставки. Выиграешь, обзаведешься редкой моравской лошадью, гнедой, особенной. По рукам?

— Это что, пари на человека? – глаза Патрика непроизвольно вылезли на лоб. Побледнев, он смотрел то на Луиса, то на Филиппа, до конца не осознавая, что перед ним затевались первые струны мерзкой игры.

- Не бойся, милый друг, - лаконично добавил Луис, подмигнув Филиппу, - всему есть мера.

Только бы дурак не понял, что ни один, ни второй, меры не имели.

– Ты свидетель, но тайна должна оставаться тайной.

- Но это же просто ужасно, - не удержался Патрик. Какая-то часть Филиппа была почти с ним согласна, лишь малая часть. Бартону вдруг захотелось вкусить прелести властной силы. Заткнуть строптивую выскочку наездницу.

- Итак, она, - прошептал он, не обращая внимание на недоумение Патрика Нелла. – Аделина Поли.

- Она! – ощерился Луис. Их ладони встретились в рукопожатии. Филипп уловил знакомый запал, всколыхнувший нутро. Правда, что-то внутри кольнуло, но он не стал обращать на глупости внимание.

– Ты подаришь мне моравскую лошадь, друг.

Луис Вилбор рассмеялся. В голубых глазах взметнулся дьявольский огонь.

- Игра началась!

Филипп снова вернулся в одинокую, пустую гостиную особняка. Где-то вдалеке был слышан звук напольных, старинных часов, оставшихся от прежних хозяев.

Ухмылка посетила рот молодого мужчины, когда он снова вернулся к моменту, когда Аделина Поли была уверена, что он шел к ней, чтобы пригласить на танец. Ее взгляд и вытянувшееся лицо, добавило ему самомнения. Это было начало игры, первый раунд, зацепить глупышку.

Правда, Филипп заметил, как возле нее стал крутиться этот самый Чарльз, который, на самом деле, показался ему неоперившимся птенцом, с которым проблем не должно было быть.

В голове Бартона выстраивались логические схемы. От него не укрылось, что девушка обратила на него свое внимание, пусть пока еще полное непонимания и недоумения, но оно уже было. Филипп успел заронить в ней некоторое зерно странного переживания.

Молодой мужчина потянулся к стакану с виски, стоящему на миниатюрном столике из дуба, на котором лежало украшение. Браслет, потерянный этой самой Поли. Видно, сами высшие силы были заинтересованы в этой игре. Не зря же, именно Филипп обратил на роскошный гарнитур внимание и заметил блеск от украшения прямо на террасе. Поднять браслет осторожно, было проще простого.

Взяв в руки тяжелую полоску сапфировых камней в обрамлении бриллиантов, Бартон откинулся на спинку софы, всматриваясь в преломляющуюся игру камней, прислонил к носу, вдохнул еле заметный аромат благовоний и снова задумался, возвращаясь к самоуверенной мордашке девушки, ее пухлым губам и выразительной голубизне глаз.

Играя, можно заиграться. И потерять себя.

Слова гадалки всплыли внезапно. На долю секунды Филипп задумался, но, поджав губы, отмахнулся от глупого предостережения. Бартон еще никогда ни в чем не проигрывал.

Зевнув, молодой мужчина отправился спать.

Поднявшись по устланной ковровой дорожкой лестнице и минуя длинный коридор, Филипп оказался в своих покоях.

Темная гостиная зона, почти полностью сохранилась от бывших хозяев, но вот спальню мужчина поменял, прикупив новую мебель, показавшуюся ему куда лучше, чем та, что была.

Пространство наполняли темно-синие шелковые обои, серебро люстры и настенных светильников и большая кровать с таким же темным балдахином.

На удивление хозяин усадьбы уснул почти сразу, видно, притомившись после бала и длительного общения с друзьями и глуповатой Летицией Морелли, тут же положившей на него глаз и в своих мечтах, успевшей на нем жениться и родить минимум двоих детей.

Выспавшись, почти до обедни и плотно позавтракав, Филипп перебрался в свой кабинет, дабы заняться важными делами. Его появление вчера на балу, не осталось не замеченным. Наоборот, помимо семьи Метьюс, Луис познакомил его и с другими важными господами, представив как человека серьезного и делового, не забыв расписать выдающиеся знания по лошадям.

Лошади, как и бриллианты, занимали почти одно из главных мест в Остенбурге. Грех было не воспользоваться этим везением. Тем более, у Филиппа за долгие годы, сформировались хорошие отношения с разводчиками лучших жеребцов и кобыл.

Около четырех часов, молодой мужчина, отложив все дела и написав важные письма, надумал собираться в дорогу.

- Приготовить вам дорожный костюм, господин?

Камердинер Бенджамин, служивший несколько лет у Филиппа, бесшумно возник в дверях. Седые бакенбарды обрамляли его лощеное лицо, с глубокими морщинами на щеках и лбу. Зоркий взгляд, как у сокола, смотрел пристально и деликатно.

Кроме камердинера, Бартон никого не привез с Меревиля, посчитав, что прислугу наберет и в столице. Правда, получилось эту не сразу. Молва о проклятии усадьбы, все равно распространилась по городу за годы, что невероятно раздражало мужчину. Любили же люди верить во всякие бредни!

Прислугу, все же, удалось набрать. Правда, пока не в том количестве, которое было необходимо, но Филипп посчитал, что это дело времени.

- Нет, я поеду в экипаже, приготовь костюм и твидовый плащ.

- Как прикажете, - слегка поклонился Бенджамин, - еще будут какие-нибудь указания? Не желаете ли кофе?

Филипп отмахнулся, задумчиво взглянув в окно.

Дождь, моросящий с утра, немного усилился. Почти облетевшие буквально за несколько дней кроны деревьев, гнулись в разные стороны от ветра. Да уж, Остенбург, не радовал бархатной осенью!

Решив более не терять времени, мужчина отправился в свои покои, чтобы собраться. Он позволил себе чуть дольше рассмотреть свой внешний вид в зеркале, добавив запонки из южного агата в рукава и золотые часы отца, утонченно переливающиеся на его руке. Жилет из шоколадного оттенка шелка, смотрелся привлекательно на фоне белоснежной рубахи.

Филипп провел рукой по волосам, поправляя их, и нанес несколько капель мужских благовоний, с терпкими, пряными нотками.

В небольшом футляре на столе покоился потерянный браслет Аделины Поли.

- Так значит, Аделина, - протянул он вслух, еще раз, бросив на зеркальное отражение свой взгляд, смотревший без тени тепла, будто в глубине зеленых глаз, трава покрылась корками льда. На губах заиграла уверенная ухмылка.

Дорога до особняка Поли заняла около получаса пути.

Оказалось, они почти были соседями, что сыграло на руку Филиппу.

Пока экипаж тащился по ухабистой дороге, молодой мужчина рассматривал унылые осенние поля, встречающиеся пролески с хвойными деревьями, и осиротевшие без листвы кустарники, походившие на скелеты.

Через некоторое время Бартон увидел изгородь, опоясывающую территорию владений Поли, а потом показалось и само строение, оказавшееся трехэтажным.

Постройка выглядела немного вычурно и строго, будто лицо недовольного аристократа, но барельеф добавлял лоска и утонченности. Входная группа с фонтаном, показалась Филиппу аккуратной, собственно, как обычно, у знатных господ.

Экипаж остановился прямо у высоких, дубовых дверей, которые почти сразу отворились. На пороге показалась высокая женщина с проворным и прямым взглядом. Она шустро осмотрела гостя, почти бесцеремонно, не льстя ненужными улыбками.

Филипп представился и попросил встречи с кем-нибудь из представителей семьи. Конечно, ему бы очень хотелось сразу же побеседовать с Аделиной, но он понимал, что шансов для этого у него немного.

Про семью он ничего не знал. Луис, не успел поделиться с ним этой информацией, посему, Бартон, можно сказать, шел по тонкому льду, не зная, что его ожидает за воротами особняка. Им правила лишь уверенность, азарт и желание победы. Все остальное, он задушил на корню, не давая сомнениям, совести и прочей ерунде показываться в его поле зрения.

Женщина, видимо, управляющая, пригласила его в уютную гостиную, очень светлую, с кремового оттенка шелковыми обоями, живыми цветами в вазонах и идеально подобранным мебельным гарнитуром жемчужного оттенка.

Атлас приглушенно переливался, а крученые золотые ножки добавляли изящества софе и креслам.

Стук каблуков стал слышаться ближе, пока перед Филиппом, застывшим в немой позе недалеко от окна, не появилась женщина.

Аристократичный профиль, светлые волосы с проседью и сдержанного оттенка атлас, делали ее привлекательной, несмотря на возраст. Карие глаза смотрели уверенно и сосредоточенно.

Филипп манерно и открыто улыбнулся. Умел он владеть мимикой, словом и этикетом. Деспотичная тетка Эмма с гувернерами вдолбили в него важные вещи силой.

- Госпожа Поли? – переспросил он, отметив про себя, что мать и дочь совершенно не были похожи друг на друга. – Меня зовут Филипп Бартон. К сожалению, у меня пока не было возможности познакомиться с вашей семьей, я прибыл с Меревиля, не так давно.

Женщина кивнула, пока, не понимая, по какой причине их семья понадобилась Филиппу, но учтиво предложила сесть в одно из кресел.

- Чем могу быть полезна, господин Бартон?

Спокойный, грудной голос, без намека на истеричные нотки, наполнил помещение гостиной. Филипп, ненароком отметил для себя, что скорее всего мать Аделины, являлась представительницей запада, сдержанной, немногословной, явно непростой, что осложняло некий путь. Но когда это останавливало Филиппа? Ему было наплевать, как и многим на него.

- Скорее, я вам буду полезен, - улыбка коснулась губ мужчины, - вчера я был на балу Метьюсев. Невольно обратил внимание на великолепное украшение вашей дочери, а потом, заметил браслет. Скорее всего, он был потерян.

Чтобы не тянуть времени, Филипп осторожно достал из пиджака футляр и протянул женщине.

Та недоуменно сморгнула, взяла в руки бархатную коробочку и, открыв, вздохнула с облегчением.

- О боги, - промямлила она, вмиг растеряв собранность, - он нашелся. Аделина места себе не находит, как и я. Уже успели отправить Метьюсам письмо, чтобы они попробовали поискать украшение. Моя дочь, обычно всегда такая аккуратная.

- Уверен, она ни в чем не виновата, - деликатно перебил Филипп, - замок ослаб, посему браслет расстегнулся.

Женщина кивнула, всматриваясь в украшение, с особым вниманием.

- Этот гарнитур еще носила моя прабабушка. Он очень ценен в нашей семье. Я подарила его своей дочери. Минутку, я позову ее, чтобы она могла вас тоже отблагодарить.

- Ну что вы, я не хотел отнимать ваше время, - деланно спокойно добавил Филипп.

- Нет, перестаньте, - поднялась с кресла женщина, - я позову Аделину, и если вы не торопитесь, то мы выпьем чай.

Бартон не собирался удерживать хозяйку особняка. Филигранно кивнул, осторожно закинув ногу на ногу. Все складывалось удачно. Даже очень.

Налет ухмылки посетил его лицо, пока он снова не услышал шаги.

Через долю минуты перед ним оказалась госпожа Поли с дочерью.

Обаяние, как маска упало на лицо Филиппа.

Он сразу же заметил, стоило войти Аделине, как та вмиг напряглась, но не прошло и секунды, как она взяла себя в руки, чуть горделиво задрав подбородок.

Бутылочного оттенка платье с мелкой серебристой строчкой, красиво сочеталось с цветом ее темных волос. Корсет плотно обхватывал талию, поднимая грудь и выделяя кокетливую ложбинку. Филипп сделал вид, что не задержал на этом легком откровении свое внимание, но на удивление, у него засосало под ложечкой, хотя он был всегда пресыщен женской красотой.

- Аделина, познакомься, это господин Филипп Бартон. Благодаря его зоркости, нашлось украшение.

Губ девушки коснулась легкая полуулыбка. Она уверенно подошла к молодому мужчине, протянув руку для приветствия.

- Ну что же, господин Бартон, теперь я знаю имя человека, кто любит скакать по лесам в несусветную рань. Мы знакомы, правда, косвенно, матушка.

В голубых глазах девушки скользнул налет раздражения, чем вызвал у Филиппа желание ее завоевать, как можно скорее, поставить ее на уничижающее место, но он понимал, здесь торопиться нельзя.

- Неужели? – удивилась госпожа Поли.

- Мы встретились намедни, случайно, в лесу. Видимо, я как и ваша дочь, обожает лошадей.

Ослепительная улыбка коснулась рта Филиппа, при этом, он позволил себе выдать чуть больше интереса, направленного на Аделину, зная, как это действует на девушек. Но та, абсолютно не смущаясь, ответила ему проникновенным взором, и молодой мужчина непроизвольно отметил, что глаза Аделины заворожили даже его.

В гостиную зашла прислужница, внеся душистый травяной чай и яблочный пирог.

- Я вас не видела ранее.

Голос Аделины отдавал легкой хрипотцой, предавая девушке некую загадочность. Определенно выбранная жертва, импонировала Филиппу.

- Пару седмиц назад я прибыл с Меревиля, решив осесть в столице. Прикупил особняк, узнав уже потом, что его называют проклятым, - молодой мужчина усмехнулся, расслабленно закинув ногу на ногу.

- Не боитесь, что проклятье настигнет и вас? – не удержалась от колкости девица. Филипп видел, что она была напряжена, но старалась это скрыть. Он же выдавал легкую расслабленность и специально поглядывал на нее, не скрывая легкого интереса, стараясь не перебарщивать.

- Почему-то я думал, что вы в это не верите.

Аделина пожала плечами.

- Две смерти подряд, могут вызвать налет сомнения.

- И обе, как я знаю, чистые случайности, - парировал Филипп, не желая уступать глупой брехне.

- Аделина, это все глупости, дорогая, - влезла в разговор главная госпожа.

- Уверена, что вам виднее, матушка, - улыбнулась девушка и повернулась к мужчине, - я вам благодарна за вашу внимательность, господин Бартон. Вы не оставили нас страдать по действительно дорогой вещи.

- Да, моя дочь полностью права, - согласилась женщина, - чем мы можем отплатить за ваше доброе сердце и такой искренний джентльменский поступок?

Филипп на долю секунды замолчал, слегка прищурившись.

- Ну что вы, как можно? Хотя - отставил он чашечку на поднос, - если вы будете не против, госпожа Поли, я бы хотел пригласить вашу дочь на прогулку. Конечно, если это не будет выглядеть нагло и претить условиям и этикету.

Госпожа Поли сморгнула, немного напрягаясь, но Филипп не стал задерживать на ней свое внимание, посмотрел на Аделину. Та замерла, уставившись на него с нескрываемым налетом пренебрежения.

Мужчина улыбнулся, продолжая источать деланную искренность.

Глава 4

- Уверена, вам есть с кем проводить время, господин Бартон. Что-то мне подсказывает, что вы успели завести знакомства в Остенбурге, благодаря вашей открытости.

- Вы правы, мне удалось познакомиться с некоторыми людьми, - не стал отнекиваться мужчина.

Довольная физиономия, легкий налет иронии, вперемешку с притягательной мужественной красотой, создавали во мне беспокойство.

Я не могла понять, что ему на самом деле нужно, ведь буквально накануне он умело отплясывал вместе с Летицией Морелли, выбрав ее королевой своего вечера. По крайней мере, я не видела, чтобы он танцевал с кем-то еще.