Пари

- Если вы не желаете, я ни в коем случае не буду настаивать, просто мне что-то подсказало, что вы смогли бы показать мне интересные места в городе. Прошу простить за настойчивость, возможно, я не все знаю, и ваше сердце давно отдано другому.

Я молчала, не понимая, что со мной творилось. С одной стороны меня тянуло к этому человеку, но с другой, что-то останавливало, заставляло держаться в стороне.

- Аделина, ты могла бы показать господину Бартону сады Перфионы, если, конечно, вы еще не успели там побывать, - вклинилась в разговор матушка, жутко меня удивив. Видно, женщина решила сватать меня всем подряд, чтобы уже выдать замуж.

- У нас плотный график в этот сезон, боюсь, не смогу выделить время.

Моя улыбка и спокойное выражение лица, ничего не выражающее, по сути, вперилось в физиономию гостя. Тот деликатно улыбался кивнув.

- Тогда, быть может, позже? – удивил он меня, вдруг возникшей настойчивостью. В зеленых, как магические камни глазах, сверкнул блеск.

- В парке «Грация», через пару дней будет гуляние, уверена, вы сможете там свидеться, - вклинилась матушка, дабы избежать недопонимания.

- Чудесно! – не стал давить более мужчина, - благодарю за чай, не смею вас более задерживать. Было невероятно приятно познакомиться!

Филипп Бартон поднялся с кресла. Мы с матушкой тоже встали, протянув руки для поцелуя. Как мне показалось, мужчина задержал мою руку в своей чуть дольше положенного, после чего, улыбнулся.

- Я провожу вас, - неожиданно выдала я, также улыбаясь.

Мы прошествовали в холл, и, резко повернувшись, я всмотрелась в лицо Филиппа Бартона, с особой проникновенностью и уверенностью, не собираясь показывать, как меня взволновал этот приход.

- Всего доброго, господин Бартон.

Молодой мужчина ухмыльнулся.

- Знаете, госпожа Поли, - вдруг выдал он, чуть ближе подойдя ко мне. Его бархатистый тембр голоса, словно коснулся моей кожи. – Что-то мне подсказывает, что в быстрой езде, вы бы мне проиграли, даже несмотря на то, что отчаянно можете прыгать через русло речушки.

Я хлопнула глазами от неожиданности.

- Не стоит быть настолько уверенным, господин Бартон.

Правая бровь молодого мужчины взметнулась вверх, он продолжал источать хорошее настроение, чем будил во мне странные чувства.

- Оставлю при себе свою уверенность, пока не увижу сам. Всего доброго, госпожа Поли.

Через долю секунды Филипп Бартон покинул наш особняк, закинув на ходу теплый плащ.

Я продолжала стоять в холле и чувствовать, как ненормально бьется сердце. Но с этим я планировала разбираться позже.

- Матушка, за то, что этот человек нашел браслет, вы готовы были на все? – не выдержала я, позабыв о приличиях и деликатности.

Тереза, сидя на софе, умудрилась посмотреть на меня сверху вниз, а не наоборот, слегка дернув уголками губ.

- Ты не помолвлена, - прозвучал ее короткий ответ, - господин Бартон оказал нам по-настоящему драгоценную услугу. Я чуть не помешалась, когда узнала о потери, да и ты лила слезы из-за своей невнимательности. Я посчитала, что в обычной прогулке нет ничего плохого.

- Но вы же всеми руками и ногами за Чарльза Эйдена.

— Это просто любезность, короткая прогулка. Конечно, от меня не скрылось, что ты понравилась этому господину.

Я скривилась, тряхнув головой.

- Не уверена, что это так. Обычное мужское желание, по нему это видно. Видите ли, он прибыл из Меревиля и решил познакомиться здесь со всеми, ради своих выгод.

- Ты преувеличиваешь, дорогая. Мы говорили только в ключе любезности, а ты уже успела составить по нему характеристику, - покачала головой Тереза. – Уверена, одна встреча с ним, ничего бы не значила ни для кого из вас, но раз ты отказала, твое право. Никто не собирался на тебя давить.

- Вы любите давить только с Чарльзом, - не унималась я.

- Аделина, ты переходишь границы допустимого в общении со мной. Я обязательно попрошу твоего брата, когда он приедет, хорошенько с тобой побеседовать. Мне кажется, ты совершенно запуталась, и сама не знаешь, чего хочешь от жизни.

Развернувшись на каблуках, я минула прислужницу, застывшую на месте, и устремилась в свои покои.

Комната встретила меня натопленным камином. Было даже душно.

Я закусила губу, подойдя к окну, вгляделась в сторону небольшого пролеска.

Ветер, как безумный танцор, клонил деревья и гнул пожухлую, полностью мокрую траву, но я думала не о природных условиях, а о Филиппе Бартоне.

Так вот как его звали.

Он казался наглым, нет, он был им. От него исходило самодовольство, уверенность, чувствовалось некая пресыщенность жизнью и удовольствиями, которую в себе несла. Я коснулась прохладного лба, чувствуя, как под его взглядом, почти замирала, но изо всех сил умело показывала гордость, свою стать, скрывая уязвимость.

Филипп Бартон не был Чарльзом Эйденом. Последний, читался как открытая книга, при всей своей стати, был добродушным, манерным, похожим на ангела. Этот же, манил, словно звал, касаясь потаенных струн души.

Он был опасен. Уж не знаю, почему я так решила.

- Я правильно сделала, что отказала ему, - сказала я вслух, - пусть лучше определиться, кто ему нужен, Летиция или кто-то еще. Еще и бросил в конце шпильку, что я обучена верховой езде хуже, чем он.

Я фыркнула.

- Надменный индюк!

Усевшись на кровать, я вздохнула.

Сердце неистово билось в груди, продолжая возвращать меня к Филиппу Бартону и его зеленым глазам, чертовски притягательным и опасным.

Пару дней я никуда не выходила. Благо Чарльз не прибыл с визитом. Мне меньше всего хотелось его видеть, хотя у нас была договоренность встретиться на официальном гулянии в парке «Грация».

Внезапно, резко похолодало. Воздух, казалось, наполнился крупицами кристального льда, замер, в ожидании еще более сильных снижений температур.

Мы с матушкой сидели в одном экипаже, рассматривая поля, покрытые замерзшей изморозью.

Небо застилали белые, похожие на перину облака, через которые пробивалось прозрачной голубизны небо, успокаивающее взор. Благо, в официальный день гуляний, непогода не должна была испортить праздное общение среди природы и запирать всех собравшихся в крытые павильоны, чтобы согреваться горячим глинтвейном и пышной, теплой выпечкой.

Матушка не особо благоволила на разговор. Казалось, все ее мысли витали только где-то в ее неведомом мире. Я знала, что родительница переживала за меня, но старалась не давить в вопросах моей личной жизни. Я и сама не могла в ней разобраться, а уж советы других еще хуже путали.

Парк встретил почти полностью опавшей листвой. Безветрие добавляло тишины и некого ощущения запустения, но это было лишь на первый взгляд, так как «Грация», представлял собой большое пространство с лесами, полянами и приятными лужайками.

Старинный парк походил на ушедшего в своих фантазиях поэта, сидящего на лавке под раскидистым кленом.

Запах сырой, подмерзшей земли вперемешку с опавшими листьями, которые собирали садовники в большие полотняные мешки, наполнял собой легкие.

Мы с матушкой прошли мимо пруда забвения, окруженный поредевшими и усталыми камышами, застывшими среди мраморных скульптур дев, всматривающихся своими ликами в сторону каменного охотничьего домика, к которому вели покрытые листвой ступени.

Вдалеке слышались голоса прибывших. Обычно в официальные дни, все собирались недалеко от центральной части парка, где располагалось множество беседок, лавочек и аккуратных дорожек, по которым было приятно прогуляться.

Как раз оттуда из открытых и закрытых буфетов доносились ароматы чая, кофе, глинтвейна и выпечки. Конечно, и шампанское лилось рекой.

- Предлагаю подойти к чете Ривер, поприветствовать их. Там недалеко и Эйдены, Аделина. Уверена, им понравится, что мы поддерживаем с ними добрые отношения.

Я чуть не закатила глаза, покосившись в сторону родителей Чарльза. К слову, последнего я с ними не увидела, видно, молодой человек готовился к гуляниям особо тщательно, чтобы привстать передо мной во всей красе.

Риверы, с которыми родительница была очень любезна, проявили ко мне особое внимание, осыпав комплиментами. Великовозрастная чета, меня нисколько не раздражала, наоборот, они казались мне милыми и приятными, чего я не могла сказать про мать Чарльза – Веронику Эйден. По ее выражению лица, можно было сразу понять, что женщину много что не устраивало, и при всем уважении к моей матери, на меня она посматривала, еле скрывая налет пренебрежения. Отец же Чарльза, господин Мэтью, казалось, был ни здесь, видимо, желая подойти к своим знакомым, чтобы с удовольствием раскурить табачную трубку.

- Аделина, превосходный плащ, - улыбнулась Вероника, - светлый драп тебе к лицу, как и шляпка. Кстати, Чарльз просил передать, что немного задерживается. Он неожиданно вчера встретил знакомую, с которой сегодня должен был пересечься, чтобы передать томик стихов. Оказываются, они оба любят одну и тоже поэзию.

Я деликатно кивнула.

Видно, Вероника Эйден придумала эту историю на ходу, по причине, что ей не особо нравилось пристрастие сына в виде меня, и чтобы отвадить, на ходу сочинила ему новое увлечение. Я не расстроилась, наоборот, снова ощутила, что внутри моего сердца спокойно.

- Думаю, мы еще успеем сегодня прогуляться с Чарльзом.

Матушка в подтверждении моих слов кивнула. Я заметила, что ей не понравилось высказывание Вероники и я уже представляла, как она готовилась устроить мне головомойку на тему молодого человека и моего равнодушия к нему.

Наконец, Тереза решила поздороваться с другими, выискивая взглядом Чарльза, чтобы со спокойной совестью отправить меня с ним на гулянья, но молодого человека, по-прежнему не было видно.

В крытом буфете я взяла себе горячий глинтвейн. Пряный аромат трав, корицы, кардамона и бадьяна добавил теплоты в этот прохладный день.

Я сделала глоток, ощутив еле заметный вкус красного вина, и с удовольствием, прикрыла глаза, отойдя чуть в сторону от столпившихся масс людей, желающих отведать угощения.

Под кроной осыпавшегося дуба, я согревала руки напитком, наслаждаясь вкусом. Прикрыла веки, а когда открыла, вздрогнула.

Передо мной стоял никто иной, как Филипп Бартон, собственной персоной.

Его зеленые глаза напомнили мне цвет мха, но, если приглядеться, в них скрывалась потаенная темнота, в которой читалась что-то затягивающее, странное.

От неожиданности я потеряла самообладание, но быстро собрала себя, расплываясь в немного ленивой улыбке. Он тоже улыбнулся. Между делом я отметила его лощеный внешний вид. Изысканный коричневый костюм, высокие кожаные сапоги и теплый плащ.

- Госпожа Поли, - молвил он с еле заметным придыханием, пока я выстраивала между нами стену. – Не правда ли, чудесный день для прогулки?

- Вы напугали меня, - вместо приветствия, поделилась я, слегка прищурившись, - подкрались как хищник.

- Может быть, я он и есть? – тихо рассмеялся Филипп, - на самом деле, совершенно не желал вас напугать, наоборот, решил скрасить одиночество.

- Я не одна.

Левая бровь молодого мужчины медленно поползла вверх, губы застыли в молчаливой ухмылке. Его уверенность поглощала, но я делала все от себя возможное, чтобы показать всем видом, что не заинтересована в общении.

- Где же ваши друзья?

Филипп пожал плечами. Я уловила пленительный аромат благовоний, исходивший от мужчины, и невольно сглотнула.

- Наверно, скоро пребудут. Я прибыл чуть раньше, дабы самому посмотреть на парк и что таить? Хотел увидеть вас, ведь ваша матушка говорила, что вы непременно посетите это гуляние.

Я прищурилась, всматриваясь в коварные, зеленые глаза. Сложно было сопротивляться магнетизму мужчины и его силе. Да, он был в себе уверен, он знал, что хотел. Я чувствовала это.

- Увидели?

Бартон тихо рассмеялся.

- Вы похожи на колючую розу, но мне это нравится. Кстати, не передумали насчет прогулки?

- Зачем? – улыбнувшись, я холодно посмотрела на молодого мужчину, - уверена, ваши друзья вам все уже показали. В Остенбурге не так много мест, достойных посещения.

- Смотрю, вы прямолинейны, это похвально. Я сам не люблю ходить вокруг да около, обожаю прямоту. На самом деле, я с удовольствием хотел бы угостить вас восточным кофе со своих плантаций. Мне что-то подсказывает, что этот вкус, точно не оставит вас равнодушной.

- Неужели? – поинтересовалась, снова ощутив, как мое сердце бьется куда быстрее, чем обычно. – Это реклама?

Филипп рассмеялся. Его смех был открытым, простодушным, вполне себе искренним. Глаза светились ироничным весельем. Я не заметила, как тоже немного расслабилась.

- Нет, просто хочу быть крайне обходительным с вами.

- Хотите?

- Ну да, - кивнул мужчина, - мне очень хочется именно так, госпожа Поли.

Я сделала небольшой глоток напитка, пока молодой мужчина пленительно всматривался в мое зарозовевшее, далеко не от глинтвейна лицо. Со мной словно что-то происходило, жар разливался по коже и в какой-то момент меня напугал. Я сморгнула.

- Вы всегда делаете так, как вам хочется?

- Стараюсь, - добродушно пожал плечами Филипп.

- И конечно, от вашей прямолинейности, без ума представительницы прекрасного пола.

- Не знаю, - чуть тише проговорил молодой человек, - им виднее. Так что, госпожа Поли, как насчет прогулки? Обещаю, вести себя сродни джентльмену, не пересекать допустимых границ.

Я снова уловила, что голос стал вкрадчивым, особенно проникающим. Казалось, он трогал мою кожу, касался шеи, спины. Я закусила губу, возвращая себе вмиг потерянное самообладание, а потом ощутила, как Филипп дотронулся до моей прядки волос и очень медленно заправил ее за ухо. От этого прикосновения по моему телу прошел ток. Я вздрогнула, всмотревшись в лицо мужчины.

- Простите за дерзость, ваши прекрасные волосы не давали видеть ваши еще более чудесные глаза.

Никто раньше не касался меня. Никто.

- Я, - молвив, я замолчала, так как перед нами оказался Чарльз, своим появлением, не дав словам пролиться. Я хотела сказать, что я не собираюсь никуда с ним ехать.

- Аделина?

- Чарльз, - констатировала я, первый раз в жизни так обрадованная появлению молодого человека, - знакомьтесь, это господин Бартон. Он не так давно прибыл из Меревиля и теперь живет в столице, в усадьбе, недалеко от нашего особняка.

Филипп поджал губы. Его лицо поменялось, стало более равнодушным и отрешенным, но взгляд выразил пренебрежение приходом Чарльза. Мужчины пожали друг другу руки. Оба, с неохотой и осторожностью.

- Вы выкупили старинную усадьбу? – поинтересовался Эйден.

- Только не говорите, что она проклята и скоро я кану вместе с другими хозяевами, - скривился Филипп.

Чарльз немного смущенно моргнул.

- Хотел, лишь добавить, что вам не стоит верить глупым разговорам. Тем более, бывшие хозяева умерли своей смертью.

- Господин Эйден, невероятно рад встретить здравого человека на своем пути, - ухмыльнулся Филипп, - вы заронили во мне надежды, что не все считают меня сумасшедшим, раз я выбрал для проживания именно ее.

- Многие наслышаны о ее роскошных интерьерах, - поддержал беседу Чарльз.

- Да, там недурственно, правда, я кое-что изменил по своему вкусу. Возможно, в ближайшее время устрою там прием, дабы все могли насладиться этим местом так, как им наслаждаюсь я.

- Чудесная идея, - кивнул Чарльз, покосившись в мою сторону. Ему не терпелось остаться со мной наедине. Я же, не понимала, что со мной творится. С виду Филипп Бартон любезно общался, был уверен и спокоен. Я же, рядом с ним, ощущала, словно я канатоходец, идущий над пропастью без страховочного троса. Во мне странно начинали бурлить чувства, при этом, я старалась держаться от него в стороне, словно так было безопаснее.

- Прошу меня простить, мои друзья прибыли, увидимся позднее. Господин Эйден, госпожа Поли, - откланялся Филипп, бросив на Чарльза холодным, немного надменным взглядом, будто тот крал у него, прямо из-под носа что-то ценное.

Через долю секунды, мы остались вдвоем. Чарльз, явно ощутил облегчение, что Бартон покинул нас. Я всмотрелась в спину уходящему мужчине, невольно вздрогнув, вспомнив прикосновение его руки к моим волосам.

- Чарльз, прошу вас, отнесите бокал.

Молодой человек, тут же ретировался, спросив, не желаю ли я еще чего-нибудь, но я не желала. Мне нужно было остаться на минуту одной, чтобы прочувствовать свое самообладание. Передо мной, так и стояли зеленые, магнетические глаза Филиппа Бартона, его ироничная услужливость, уверенность, бьющая через край, особый аромат его благовоний.

Меня это напугало. Ведь я всегда держала все в своих руках и на приличном расстоянии, словно боялась чувств на самом деле, боялась любви.

- Не желаете ли прогуляться по аллее статуй, Ангелина?

Я согласилась, с вновь подошедшим Чарльзом, и схватившись за его локоть, мы прошли по ступенькам вниз, где было менее многолюдно. Я чувствовала затылком взгляд и знала воочию, кому он принадлежит. Посему повернулась к Чарльзу, чтобы ему улыбнуться.

- Не желаете ли завтра вечером посетить ресторацию, Аделина? Говорят, в «Белом Лебеде», завезли чудесных устриц с Северного моря. Новый улов.

- Боюсь, мне придется вам отказать, завтра мы приглашены с матушкой к Эндрюсам на ужин. Неужто, вы не будете у них?

Чарльз пожал плечами.

- Не слышал, что они устраивают ужин, скорее, хотят провести его в некоем камерном кругу, - пожал плечами молодой человек. – Мои родители, не особо с ними общаются.

- Понимаю, - кивнула я, не став предлагать встретиться в другой день.

Я посмотрела на Чарльза, на его ровный, точеный профиль, на его изысканную правильность и утонченные, очень галантные манеры и вздохнула. Молодой человек был предсказуем, но почему-то именно меня это не прельщало, навевая смятение.

- Этот господин Бартон, - вдруг начал Чарльз, словно прочитав мои мысли, протекающие на подкорке сознания, - вы давно с ним знакомы?

- Недавно он оказал услугу нашей семье, не более того, - не стала я вдаваться в подробности потери браслета. – Каким он вам показался, Чарльз?

Эйден прищурился. Наверно, его немного смутил мой вопрос, вернее, моя заинтересованность.

- Сложно составить портрет, зная человека пять минут, Аделина, - пожал плечами молодой человек. Я почувствовала, как он покрепче прижал мою руку к себе, словно боясь отпускать. – Он выглядит самоуверенным. Знает себе цену, хотя, все это может быть напускным, чтобы произвести впечатление.

Мне показалось, или Чарльз, словно чувствуя внимание Филиппа ко мне, будто специально расписывал того в не самом лучшем виде, хотя и чувствовала, что-то схожее. Ведь не зря, мне хотелось сторониться. Мной не забылись странный поступок с танцем и насмешливое общение в лесу.

- Возможно, - равнодушно пожала я плечами. – Я знаю его, сколько и вы, но, как видите, он очень быстро вошел в общество.

- Связи, - прищурился Чарльз.

Я кивнула, замолчав, ненароком думая про Филиппа Бартона. Да, — от его самоуверенности замирало дыхание.

Мы прошли с молодым человеком по аллее, рассматривая замершие на века статуи дев. Их взгляды были пусты, улыбки на губах приторны, позы обращены в никуда. Я мазнула по ним своим вниманием, не особо включаясь и думая о своем.

Прохладный воздух пробивался под накидку, касался волос, кусал ноги в кожаных, шнурованных ботинках. В какой-то момент, мне опостылела эта прогулка, и я поторопила Чарльза вернуться к крытым павильонам, чтобы согреться внутри.

Мой галантный кавалер, поддерживая мой локоть, довел меня до столов с напитками и угощениями, и пока здоровался со своими родителями, я подошла к Регине, пришедшей в парк вместе с Сэмюэлем.

- Выгуливала Чарльза? – прошептала она мне на ухо. Я фыркнула и покачала головой.

- Скорее, он меня, - откусив сладкий пончик, я с большим аппетитом его проживала, рассматривая гостей, и почти замерла с набитым ртом, так как у дальнего столика узрела уже знакомую мне компанию из Патрика Нелла, Луиса, Редли и Филиппа. Они попивали горячий глинтвейн и что-то обсуждали. Рядом с ними стояло еще двое мужчин, которых я не знала. Может, видела пару раз.

- Тебе понравился бал у Метьюсев? – спросила Регина, - народу было столько, что неудивительно, что мы так быстро потерялись. Кстати, тебе удалось потанцевать с тем черноволосым красавчиком, который пялился на тебя?

Я покачала головой.

- Тебе показалось, Регина, он танцевал с Летицией. И вообще, он странный, этот господин, - проговорила я на ухо подруге, - от таких лучше держаться в стороне.

Подруга вопросительно уставилась на меня. Пришлось рассказать некие хитросплетения нашего общения, а потом я уловила снова этот взгляд, вызвавший на моей щеке легкое покалывание. Я уже знала, что Филипп Бартон, заинтересованно смотрит на меня.

Он, правда, смотрел.

Ироничная улыбка плясала на его губах. Я выдержала его внимание, а потом, он просто взял и очень медленно от меня отвернулся, так как в их компанию подплыли две девицы, которых я ранее не видела. Одна, светловолосая с особым видом взглянула на Филиппа. Тот, казалось, сдержанно улыбнулся и повернулся ко мне, но я вовремя отвернулась, дабы скрыть то, что пялилась в его сторону.

Регинина правая бровь удивленно взметнулась вверх.

- Между вами, словно игра, - подытожила она, - ты ему точно нравишься. А он тебе?

- Не говори глупостей, - шикнула я скривившись.

- Почему же? – удивленно воззрилась на меня подруга, - ты мне все уши прожужжала, что хочешь влюбиться. Кажется, он тебе нравится.

Я фыркнула.

- Он мне не нравится, он странный и какой-то непростой.

Теперь пришел черед фыркать Регину.

- Простые, как Чарльз, и очень понятные, тебе не нравятся. Очень непростой тоже. Аделя, мне кажется, ты совсем запуталась. Все закончится тем, что госпожа Поли, твоя матушка не выдержит и отправит тебя под венец с первым встречным.

- Ты сгущаешь краски.

- Я говорю тебе, что вижу, - дернула локонами подруга. Оттенки светлого ей очень шли и гармонировали с кожей цвета фарфора. – Кстати, он смотрит в нашу сторону, даже несмотря на то, что его окружили девицы. Это точно что-то значит. Поверь моему чутью.

- Не помню, чтобы ты отличительно хвасталась им когда-нибудь.

- О чем вы, девушки?

К нам подошел Сэмюель, принеся глинтвейн.

Молодой человек и будущий муж Регины, мне нравился. Он всегда казался мне приятным, деловым и обладающим чувством юмора.

- О том, - замедлилась подруга, придумывая ответ, - как многолюдно сегодня в парке. Кажется, собрался весь город.

- До Сочельника, это особенное время для встреч, общения и светских раутов.

Я промолчала, медленно откусив пончик, в посыпке из сахарной пудры. С дальнего столика раздался сдержанный смех. Поворачиваться я не стала, дабы показать, что мне все равно. Наоборот, все свое внимание переключила на общение с друзьями, пока к нам не подошел Гилберт Энной, молодой человек, тайно в меня влюбленный.

Чувствуя, что на меня смотрят, я умело изобразила, как мне льстят комплименты, сладострастное приветствие с поцелуем в руку и беседа ни о чем. Все для того, чтобы показать, как мне хватает того общения, которое у меня есть. При этом я держалась сдержанно. Словно назло.

Чуть позже к нам подошел Чарльз, а когда мы решили покинуть теплый павильон, компании у дальнего стола не оказалось. Они ушли. Я закусила губу, словно от сожаления. Еще некоторое время проведя с друзьями и Чарльзом, мы отправились с матушкой домой.

Постоянно возвращаясь мыслями к Филиппу Бартону, я не заметила, как стали затеваться сумерки, окрашивая небо в золотисто-серые оттенки.

***

Филипп, обложенный документами, проводил вечер в своем кабинете.

В комнате стояли ароматы дерева, сигаретного дыма и крепкого кофе со сливками. Молодой мужчина предпочитал именно такой напиток, добавляя буквально каплю сахара и корицы. Так любила наслаждаться напитком его мать, медленно переворачивала страницы любимых книг.