Пари

Он скучал по ней, запрещая себе это делать. Там за внутренней тьмой, которая заполонила его сердце, скрывалась ранимость, которой он не позволял видеть свет.

Откинувшись на спинку кресла из темно-красной кожи, мужчина потер переносицу, закурил сигарету и всмотрелся в написанный на стене пейзаж одного известного художника. В размашистых мазках, угадывалась хмурая, совершенно не терпящая теплых объятий осень, с дующими ветрами и нависшими на небесах тучами.

Филипп сморгнул, уносясь в воспоминания прогулки в парке «Грация». Ухмылка полоснула его рот, стоило ему подумать про Аделину Поли.

Она была красива, он это признавал. Намного красивее всех, кем ему довелось обладать.

Смуглый тон кожи, роскошная шевелюра волос, яркие, как аметисты глаза, могли пленить любого. Он обратил внимание на дураков, вьющихся вокруг нее, заглядывающих ей в рот, желающих отхватить хотя бы один ее взгляд.

Но Филипп был умен и проницателен. Он научился этим качествам со временем. Пришлось стать таким, много слушать и слышать, дольше рассматривать, быть начеку, взращивать себя самому, без особой поддержки.

Молодой мужчина знал, он чувствовал, что Аделина уже на крючке, сама не понимая этого. Она смущалась от того, что творилось у нее в душе, она пока не знала, но Филипп ощущал, как это милое и порой колючее создание, начинает тянуться к нему.

Все шло по плану. Бартон медленно и плавно выстраивал свой ход к достижению цели. Немного подвели эти две курицы, Маргарита и Луиза, появившиеся не вовремя в павильоне. Особенно Маргарита, с ее вечным заглядыванием ему в рот, полная надежд и трепета. Филипп терпеть не мог все эти ухищрения, потому что, по природе своей он был завоевателем.

Молодой мужчина надеялся, что общение с девицами в кругу друзей, не даст Аделине увидеть в нем дамского угодника. Наоборот, в данной выработанной фазе, он должен был показывать учтивый интерес и внимание, не забывая добавлять поленья в пламя костра.

Ухмылка снова посетила лицо Филиппа. Он вспомнил момент, когда дотронулся до шелковистой пряди волос Аделины. Ее лицо вытянулось. Он кожей ощутил ее трепет, вызванный этим прикосновением. Бартон был уверен, что в тот момент девушка не поняла, как он спокойно проник в ее личное пространство, нарушил ее границы дозволенного, позволил себе больше чем другие, уже сокращая между ними расстояние.

Да, все складывалось как надо. Даже этот простодушный Чарльз Эйден не являлся проблемой. Филипп видел, что девушка не чувствовала к нему ничего особенного, поэтому убрать его с пути было проще простого.

Бесы, внутри молодого мужчины плясали страстное южное танго, еще больше добавляя огня. Вожделение, азарт, страсть, руководили, властвовали над разумом, не давая чему-то другому просочиться наружу.

Филиппу, порой казалось, что он словно падший ангел, прибывший сюда попробовать исправить свои грехи, но все больше и больше увязал, не в силах сопротивляться внутренней, всепоглощающей тьме.

Она желала причинять боль, желала ставить на колени неугодных, желала власти и блеска. Только бы не соприкасаться с тем, что не так постыдно.

Молодой мужчина поморщился, затушил сигарету, аккуратно складывая документы в папки, встал из-за стола. Он чувствовал усталость, навалившуюся внезапно, и, пройдя по длинной, наполненной тишиной анфиладой залов, направился к себе, чтобы забыться и предаться сну.

Осев на кровать, он вдруг ощутил, что усталость словно являлась спутником его жизни. Он сам не понимал, что вызывало столь сильное переутомление.

Решив более не думать ни о, чем, Филипп заснул, а к полудню, его разбудил Бенджамин, оповестивший, что у него гость.

Луис Вилбор прибыл с визитом и ожидал его в приемной гостиной за чашечкой кофе, как всегда черного и крепкого.

Молодой мужчина не очень любил ранние визиты. Тем более, вчера припозднился, работая с бумагами в кабинете, и чувствовал себя разбитым.

Умывшись прохладной водой, он вытер лицо и переоделся в шустро подготовленные прислужницей брюки и светлую рубашку. Накинув халат из теплого плотного бархата поверх для тепла, мужчина спустился, чтобы поприветствовать друга.

Ненароком Филипп отметил сей факт, что когда Луис появлялся, пространство словно наэлектризовывалось, становилось напряженным и немного давящим, хотя, по внешнему виду товарища, по его ленивой улыбке и голубым глазам, могло сложиться совершенно другое впечатление.

Луис, закинув ногу на ногу, неторопливо наслаждался терпким напитком, аромат от которого успокаивал и пробуждал.

Бенджамин, видя заспанное лицо хозяина, поторопился принести ему кофе, скомандовав прислужнице.

- Что-то стряслось? – молвил Филипп, усаживаясь в кресло возле окна.

Погодные условия снова не радовали. Белесое полотно облаков застелило весь небосвод, но хотя бы, не было дождя и промозглого ветра.

- Скучал по нашим беседам наедине, да и есть что обсудить.

Луис отставил наполовину выпитую кружечку кофе и, достав портсигар, выудил сигарету и закурил. Струйка дыма медленно поползла вверх, пока товарищ внимательно осматривал Филиппа, о чем-то думая.

- Твои мысли слишком громкие, Луис, - не выдержал молодой мужчина, - не томи.

Друг рассмеялся. В голубых глазах, простодушных, только на первый взгляд, плясали огоньки пламени.

- Не припомню, чтобы мы до конца обсудили некие формальности пари.

Филипп передернул бровями, всматриваясь в лощеное лицо друга. Светлые волосы, надменная физиономия. Ему только не хватало ангельского нимба, но образ был обманчив.

- Ты хочешь моего Беса, если мне не изменяет память.

- Хочу, - кивнул Луис, - ставка меня радует, думаю, как и тебя. Кстати, как продвигается твоя игра с этой сучкой?

На удивление, Филиппа покоробило обращение друга. Неожиданно он уловил чувство злости, которое всколыхнулось где-то глубоко, но погасло в пучине сдержанности и выверенного поведения.

- С Аделиной Поли, я предполагаю, - парировал Филипп, - в стадии огня и льда.

- Хм, - протянул Луис ощерившись. Белые зубы стали походить на оскал, мгновенно скрытый за тихим смехом. – Мне всегда нравилась эта стадия игры. И как она? Уже клюнула?

- Конечно, - уверенно произнес Филипп. Друзья в один голос рассмеялись. – Ты знаешь, что вину надо всегда дозреть, дать время настояться в разных состояниях.

- Знаю, - продолжал улыбаться Луис, - знаю, но у тебя на это имеется ограниченное количество времени. Я хочу Беса, ты хочешь себе его оставить и заполучить отличного редкого жеребца или кобылку. Думаю, месяц и максимум одна седмица, это то, что нужно.

Левая бровь Филиппа поползла вверх. Он задумчиво провел пальцами по губе, вглядываясь в друга.

- Ты выставляешь мне рамки?

- Обсуждаю условия пари. Так сказать, хочется еще большего азарта. Зная твое умение и рвение, ты можешь справиться еще быстрее.

- Тебе нужно ее признание в любви, думаю, это не проблема, за столь короткий срок.

Луис хмыкнул, снова оголяя ровный белый ряд зубов.

— Это было бы слишком банально, Филипп, милый друг. На самом деле, ставки выше, потому что и призы больше. Я даже накину несколько тысяч золотых сверху, если ты сможешь уложить эту горделивую дурочку в постель.