Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

- Ясно, - мысленно улыбнулась Эмриссия, и следующий удар старинного клинка был встречен веером из Альцерн, сдвинувшего удар меча в сторону и освободившего место для атаки Гейран. Мастер отразил атаку, но на лице его сверкнула улыбка. Следующий удар Бель-тен-Эра намного превосходил предыдущий, и девушке пришлось приложить все усилия и оба жезла, чтобы отвести его в сторону. Её собственные атаки больше были похожи на оборону. Длины лезвия, отходящего от центрального узла, было явно недостаточно. На какой-то момент Эмриссия протянула Альцерн вперёд, но клинок, описав круг, не достиг цели. Мысленная досада, усилие, и следующий круг получился значительно больше: сила ладони сконцентрировалась на следующем камне, уходящем ближе к ромбу, так что лезвие описывало уже значительно больший радиус движения. Переходы между узлами были настолько легки, что хватало одной мысли, чтобы Альцгейр послушно переместился под ладонью. Поняв основной принцип, она продолжила битву, постепенно открывая каждый из камней. Вот обе тройки внутренних камней открылись Морзано, и стиль её битвы значительно изменился. Она не касалась оружия, но совершала абсолютно непонятные пассы руками, заставляющие Альцгейры танцевать на всех шести открытых узлах. Ещё четыре узла оставались скрытыми, когда Эмриссия неожиданно изменила своей стратегии и вместо привычных вееров выбросила оба клинка вперёд лезвием. Повинуясь инерции, ладони проскочили четвёртый узел и остановились на пятом камне. Освободившаяся сила тут же хлынула в руки девушки. Одна граница потока была открыта. Этот удар уже заставил Мастера отступить на мгновение, но Бель-тен-Эр снова ринулся в атаку. Отскок, веерная прокрутка под рукой, у Эмриссии больше не осталось сомнений. Это последний удар, рука скользит по узлам, касаясь каждого по нарастанию силы, от ромба к лезвию, пятый, четвертый, третий, второй, и …первый! Резкая вспышка осветила Альцгейры. Поток наконец-то был свободен, словно через оба клинка постоянно неслись огромные массы воды от ромба к клинку. Истинная сила. Истинные регалии. Быстрый отход Бель-тен-Эра, и лезвия уже несутся к своему создателю, как раздаётся пронзительный крик. Эмриссия и Мастер замирают, прислушиваясь к себе. Едва ли этот звук можно было назвать криком, скорее свист ветра, громкость которого увеличена в несколько раз, и в момент этого звука юная Морзано ощутила в себе безумное отчаяние и мольбу. Причём эти чувства были частью её самой, но тем не менее она отделяла их от себя слишком хорошо. Альцгейры, поняла Эмриссия, так плачут Альцгейры.

Мастер улыбался. Такой битвы у него не было уже много лет. Этой девочке даже удалось услышать плач своих регалий. Он знал, со временем она научится ощущать и другие эмоции клинков. Да, эти души не зря умоляли его вернуть их в этот мир, они действительно созданы друг для друга. Одно из лучших его творений. Альцгейры были уникальны, но больше всего его поразил тот стиль, который выбрала Эмриссия для битвы с ним. Если бы Мастер не видел оружия, а видел только движения, он без сомнения сказал бы, что это сражается страж, а в руках у него Великий Сульфир. Несмотря на кардинальное внешнее различие этих его творений, они были очень схожи, и Создателя регалий смущало то, что обычный воин подсознательно использует стиль хранителей времени. Астраты, используемые в Иль-де-Нарса, представляли собой лишь остатки древнего Великого искусства, а здесь он увидел реальность.

- Да, - мысленно усмехнулся Мастер, - не зря Вирае.

Тем временем, Эмриссия опустила клинки и молча смотрела на Мастера. Он выглядел счастливым, счастливым и свободным, таким, каким его уже многие годы не видел никто в Иль-де–Нарса.

- Ты справилась, теперь они твои, - улыбнулся он. - Прислушивайся к ним, ибо их взор намного точнее твоего. С ними ты можешь пройти по краю и удержаться, только верьте друг в друга и не сомневайся в себе, - он снова внимательно её осмотрел и в сознании его появилось понимание. - Эрторион Милортен Сертембент, - мысленно улыбнулся Мастер, - да, не ожидал я встретить тебя в таком обличии.

Теперь было понятно, почему ему знаком этот стиль, он принадлежал Великому Стражу позапрошлой эпохи. Тогда ещё жизнь Мастера не была полна скитаний и отчаяния. Их нельзя было назвать друзьями, но этот человек навсегда запомнился Создателю регалий искренней добротой и невозможным упрямством. Жизнь того стража была коротка, и в ту эпоху Мастер не раз встречал его перерождения, великих воинов и подвижников. Теперь же, спустя две эпохи, он снова видит его перед собой в новом обличии и отдаёт ему последнее создание своих рук. Теперь и Великий Странник может отдохнуть.

- Это моё последнее творение в этой жизни,- продолжил Мастер, - я знаю, ты достойна их, поэтому берегите друг друга до нашей следующей встречи.

- Как последнее?! - переспросила Эмриссия, и ещё по-детски наивные глаза наполнились паникой.

- Это тело изжило себя, - спокойно ответил Мастер, - моё последнее перерождение произошло тридцать эпох назад. Альцгейры были последней причиной, почему я оставался здесь. Теперь же я могу уйти.

- Вы умрёте? - по-детски всхлипнула девочка.

- Да, умру, - с лёгкостью ответил Мастер, - но смерть для меня - лишь обновление. Совсем скоро я снова вернусь в новом обличии, и мы обязательно встретимся, Эрторион Сертембент.

Эмриссия сначала не поняла, к чему были сказаны последние слова, но что-то в душе её потеплело. Она не могла сознательно объяснить свои чувства и действия, но просто знала, что так есть, и так правильно. Это не требовало анализа, это была сама жизнь.

- Встретимся, Годольнитеро Альтивитон, - улыбнулась она. Мастер кивнул ей, и в тот же миг жизнь стал покидать его. Он медленно осел на пол, и глаза его закрылись, а на лице застыла улыбка. Эмриссии не нужно было проверять, чтобы точно понять, что Создатель регалий умер. Ещё раз поклонившись телу Мастера, она отправилась обратно в цитадель, чтобы сообщить всем печальное или же радостное известие.

Проводы Мастера были недолгими, он сам не желал этого. Тело и дом его были переданы огню, в то время как клинок его скрылся бесследно, спрятавшись, ожидая, когда его хранитель снова вернётся в этот мир. Закончив с церемониями, Мир-оре-Арсе начал приготовление к празднику. Живой день всегда вселял в каждого жителя ощущение радости и обновления. Весь мир просыпался от глубокого сна, освещая солнечной улыбкой каждого жителя этих мест.

Правящий дом тоже не обошла радостная суета, и последние несколько дней все только и делали, что бегали по цитадели, занятые приготовлениями, не обращая внимания на обоих Морзано, как никогда отдалившихся от всеобщей суеты. Конечно, Эридан или Вириам то и дело вовлекали их во всебщее оживление, прося выполнить то или иное поручение, и они добросовестно выполняли всё, о чём бы их ни попросили, но сами были словно не здесь. Особенно это относилось к Эмриссии. Чем ближе становился Живой день, тем более замкнутой и задумчивой она становилось. Что касается Тедорера, едва ли его настрой можно было назвать мрачным и нелюдимым. Он спокойно наблюдал за всеми, и лишь чувства его сестры, восприимчивость к которым обострилась в нём со времён подготовки к ритуальному танцу клинков душ, вносили беспокойство в его мысли.

Вечером им принесли одежду. Как исполнители двух наиболее сложных ритуальных танцев, они просто не могли прийти на праздник в своих обычных нарядах. Танец юности Великой Матери и танец клинков душ имели слишком большое значение, чтобы исполнять их в несоответствующем одеянии. Впервые портные Иль-де-Нарса настолько расстарались. Зная то, кто будет исполнять танцы, и всеми силами желая хоть немного порадовать юных наследников Амбэралы, они осмелились внести коррективы в стандартные одеяния земель Голубых лесов. Привыкшие к сине-зелёно-фиолетовым оттенкам и свободному крою в одежде, оба Морзано были весьма удивлены, увидев матово-чёрные зеркальные костюмы, слегка украшенные узором из голубых и серебряных нитей. Это было необычно и невероятно! Наверняка Лимиам будет неприятно удивлена такому решению, но это было неважно. Впервые увидев свои будущие одеяния, приготовленные для них, Эмриссия невольно вскрикнула, зачарованно проведя рукой по мягкой, идеально чёрной ткани. Чёрное с серебром - цвета Морзано, сине-голубые вставки - цвета Вьенесс Иль-де-Нарса. Это были их цвета, цвета их семьи. Как же давно им не доводилось видеть что-то подобное! Как же давно они не надевали на себя регалии собственного дома! Тедорер тоже замер, не веря своим глазам. Не сговариваясь, они стремительно схватили свои костюмы и разбежались по комнатам, спеша примерить на себя столь неожиданный, но безумно приятный подарок.

Морзано, теперь она снова чувствовала себя Морзано. Эмриссия не могла перестать крутиться, наблюдая, как серебряный узор мерцает на идеально тёмном фоне её юбки. Да, крой был не совсем привычный, и в землях Амбэралы предпочитали куда более мудрёные и усложнённые модели, но всё равно девушка словно вздохнула полной грудью, вернувшись к той, кем она была с самого начала.

У входа в её покои послышались шаги, и через мгновение перед ней предстал Тедорер, облачённый в чёрное одеяние, искусно украшенное символами вечности. На мгновение юная Морзано просто потеряла дар речи. Её брат словно стал старше, выше. Чёрный цвет вернул ему ту силу и величие, которую краски Иль-де-Нарса часто растворяли в себе. Она уже слишком давно не видела его таким. Теперь в нём явно угадывалась сила и мощь их отца, его непередаваемое величие и способность одним взглядом доказать своё право на Корону. Сейчас в этом наряде Тедорер действительно очень напоминал его, хотя всё ещё внешне больше был похож на Вьенесс.

Эмриссия тоже преобразилась. Перед глазами юного Морзано впервые за долгие годы предстала его сестра, та самая девочка, которая почти всегда обыгрывала его в игры, и от одного взгляда которой съёживались многие их ровесники в Амбэрале. Но она действительно изменилась, в движениях появилась небывалая ранее мягкость и задумчивость. Эмриссия стала очень сильно похожа на их мать, всё ещё сохраняя в себе черты отца. Королева, настоящая королева и наместник северного воинского дома, вне сомнений! И каждый, кто завтра увидит их танец, навсегда убедится в этом.

Правда было ещё кое-что, и это что-то снова и снова приковывало взгляд юной Морзано. Ей, как участнице двух совершенно противоположных ритуалов, было приготовлено два одеяния и возможность не участвовать в большинстве мероприятий, чтобы по завершении одного танца подготовиться к следующему. И это второе одеяние обрадовало её не так сильно как первое. Белое платье из лёгкой струящейся ткани, одно прикосновение к которой вызывало восторг. На нём не было узоров, или, возможно, они были вышиты прозрачными нитями, чтобы проявить себя только в момент самого ритуала. Сейчас же это было однотонное белое платье, достаточно приталенное, расходящееся свободной широкой юбкой. Оно действительно было очень красиво, искусно сочетая в себе простоту и элегантность. Всё в нём было сделано по Эмриссии с учетом её индивидуальной фигуры, стиля танца и предпочтений в одежде. Да, это был идеальный наряд для младшей Морзано, исполняющей танец юности Великой Матери, но почему же на её лице лишь разочарование и грусть...

- Тебе не нравится твоё платье? - осторожно спросил Тедорер, взяв в руки наряд сестры, старясь разглядеть его получше. Не то чтобы он был знатоком вкусов младшей Морзано, но сейчас он не видел ни одного изъяна в принесённых им подарках.

- Нет, нравится, - равнодушно выдохнула Эмриссия, - оно действительно красиво и удобно, но мне всё ещё перетит сама мысль о том, что я буду танцевать этот танец.

Старший Морзано внимательно посмотрел на сестру. Он знал, что девушка уже приняла решение, и танец состоится, но её внутреннее неприятие немного беспокоило его. У Эмриссии была потрясающая интуиция, и Тедорер искренне надеялся, что это не она сейчас отговаривает свою владелицу от необдуманного шага.

- Чего ты боишься? – спросил он, всё ещё надеясь найти ответ. - Боишься, что не справишься?

- Отчасти да, - кивнула она, посмотрев ему в глаза, - всё это слишком не моё, слишком не похожее на меня. Тетя Вириам ждёт, что я внесу в танец что-то от себя, но вдруг это «от себя» придётся не ко двору в землях Голубых лесов.

- Ты такая же дочь этих земель, как и Лимиам, Селилиан, Рамуа и Ардара. Ты родилась в этих землях и впитала их суть с самого рождения. Даже если бы ты очень захотела, то не смогла бы вытравить из себя всю Иль-де-Нарса,- улыбнулся Тедорер. - Да, мы Морзано, мы очень давно не были дома, и поэтому всем сердцем скучаем по тому миру, что мы оставили. Но ты прекрасно знаешь, что даже в те времена, когда мы ещё были детьми, мы всегда отличались от всех Амбэральских ровесников. Мы наполовину принадлежим землям Голубых лесов, и это скорее благословение, чем проклятие. Нам доступно всё то, что жители одного из этих миров попросту лишены. В Амбэрале никогда не проводят таких значимых ритуалов даже по большим праздникам, а в Иль-де-Нарса нет такого разнообразия сил и регалий, как в Амбэрале. То, что ты внесёшь, возможно, будет и неожиданно, но оно точно будет неплохо и освежит здешнее однообразие.

Эмриссия медленно кивнула, снова обращая взгляд к платью, лежащему в руках Тедорера. Её брат прав, она Иль-де-Нарса, крестница озера Мриссур, и если чёрное одеяние символизировало её Амбэральскую родину, то это отражало всё, что связывало её с землями Голубых лесов. Раньше, живя в землях Морзано, ей так не хватало здешней свободы и открытости, но сейчас она скучает по каменным цитаделям, хвойным лесам и просторным полям своих земель. Подобная тоска со временем стала вызывать ревность, и, словно назло, Эмриссия всеми силами старалась напомнить себе и окружающим, что она Морзано, Морзано, а не Иль–де–Нарса. Она убегала от себя, всеми силами стараясь вытравить в себе что-то, чего до конца не понимала. В этом платье зашифровано нечто большее, в нём та часть её души, которую девушка искренне не принимала и даже опасалась: душа этих земель, душа её матери, от идеального образа которой Эмриссия была так безумно далека. Младшая Морзано очень хорошо помнила свою маму, её изящество, красоту, тепло и любовь. Её умение осветить собой этот мир, принести гармонию и уют, в спокойствии, терпении и доброжелательности направить на нужный путь. Эмриссия не такая и, наверное, никогда не будет такой, но нужно идти дальше, нужно попытаться стать такой, какая она есть, развив в себе все лучшие из имеющихся черт. И она постарается, обязательно постарается.

Смелость, мужество и решимость - обязательные качества воина. Эмриссия это усвоила с самого детства. Но порой мужество нужно не только во время сражения, а тогда, когда страхи и сомнения одолевают тебя. Им нет места на пути того, кто идёт вперёд, и если по какой-то причине необходимо, чтобы юная Морзано искренне, со всей отдачей исполнила этот танец, она это сделает, обязательно, ей есть что вложить в него.

Листва голубых лесов ласково шелестела под нежными, тёплыми порывами ветра. Деревья пели, как пела вся природа, снова и снова возвещая о наступлении Живого дня. Праздник уже был в самом разгаре. Очередной танец подходил к концу, и его участники завершали последние движения под внимательным взглядом фигуры, облачённой в необычное чёрное одеяние, стоявшей чуть в отдалении и не участвующей во всеобщем веселии.

Ей нужно было собраться с мыслями. Она знала, что там, на другом конце поляны Тедорер также пытается перевести дух,ведь у них осталось совсем немного времени до того, как придёт их черёд отдать дань этому празднику. Танец клинков душ. Сколько лет этим землям не доводилось видеть подобного действа, а об Амбэральских королевствах и говорить не о чем. И теперь эта честь в их руках, в руках двух наследников дома Морзано, имеющих прямую связь с тайнами земель Иль-де-Нарса. Пришёл их черёд, их время заявить о себе, их шанс привнести что-то новое в это мир. На удивление оба не чувствовали ни беспокойства, ни волнения. Техника танца была интуитивной, в нём невозможно было забыть движение или сделать неверный поворот. Всё происходило по наитию, и лишь единение и раскрытое сердце могли способствовать успеху, память и долгие тренировки были бессильны. Периодически в головы обоих закрадывалась мысль: "А вдруг я испугаюсь? А вдруг не смогу?" - но стоило их взглядам встретиться, как все сомнения тут же рассеивались под уверенностью близкого человека. Они бесспорно полагались друг на друга, так почему бы им не положиться и на себя.

Наконец, миг настал. Танцующие расступились, освобождая поляну для тех, кто впервые в одиночку вступал на неё, сопровождаемые силой и величием этого мгновения. Чёрные костюмы, столь непривычные для этих мест, усиливали ощущение нереальности происходящего. Казалось, что это неведомые существа, случайно оказавшиеся на празднике жизни и так сильно стремившиеся разделить его со всеми. Члены правящей семьи невольно вздрогнули, впервые увидев Тедорера и Эмриссию в подобном облачении. Глядя на них сейчас, просто невозможно было относиться к ним как к детям их семьи, судьбою которых они запросто могли распоряжаться. Перед ними были Морзано, наследники Морзано, несущие в себе что-то иное, едва ощутимое, что обычный житель Иль-де-Нарса едва ли был способен осознать. Морзано! Теперь их принадлежность больше не вызывала вопросов. И сейчас эти двое собирались танцевать старинный танец Иль-де-Нарса, не подвластный более никому из тех, кто собрался на этот праздник.

Медленно, осторожно, словно в каждом их движении заключалась Великая сила, и они стремились не расплескать ни капли до того, когда наступит их время сделать шаг вперёд. Оба встали с двух краёв поляны, не отводя взгляд друг от друга. Всё замерло, сама природа затаила дыхание, набирая воздуха в грудь, чтобы начать песню, свою песню, которую ей уже долгие годы не приходилось исполнять. Послышался свист ветра, и тонкие ноты этого мира, словно нити, стали вплетаться в единую мелодию, вдыхая жизнь в этот момент. Всё словно сошло с мест, двигаясь в едином спокойном порыве, словно вода, окутывая вступивших на поляну.

Их взгляды встретились. Теперь всё было неважно, всё осталось позади в том, далёком мире, мире сомнений, лжи, слабостей и нетерпимости. Всё осталось там, и теперь они могли двигаться дальше. Двигаться вместе, точно зная, что от них не отрекутся, их примут такими, какие они есть со всеми слабостями и недостатками. Они нужны, по-настоящему нужны, и это придавало сил как ничто другое. В его глазах она видела безграничную любовь и поддержку. Её брат был с ней всегда, он любил её даже тогда, когда она была не способна сделать и шага. С чего же она решила, что его чувства изменятся только от того, что она сможет позволить себе слабость. Он доверял ей, был уверен в ней, полагался на неё во всём, зная, что она не подведёт, не предаст, не оставит. Для него этого было более чем достаточно, и Эмриссия видела это в его глазах. Маски были сброшены, и они уверенно могли идти вперёд. Никогда ещё каждый новый шаг не давался Тедореру настолько легко. С ним была сестра, его сестра, и с момента её рождения он никогда не был одинок. Наверное, Эмриссия никогда не сможет понять, какой свет и тепло она дарит ему только тем, что существует на этом свете. Все её боевые и волевые заслуги не значат для Тедорера ничего в сравнении с тем, что она принимает его таким, какой он есть, не отворачивается, узнавая о самых страшных тайнах его сознания, и верит в него так, как он сам не способен в себя поверить. Эмриссия была его сокровищем, и он мог бы защищать её от всего, но понимал, что юная Морзано никогда не согласится на такое предложение. Пока она здесь, ему есть ради кого сражаться. Пока они есть друг у друга, им есть ради чего идти вперёд.

Музыка всё набирала обороты, а они даже не думали начинать. Медленно, всё также удерживая астраты рядом с руками, они двинулись навстречу друг другу. Каждый шаг их казался единым порывом, но они не замечали этого, не отводя взгляд друг от друга. Для них исчезло всё: поляна, близкие и окружающие люди, сам праздник и ответственность, возложенная на их плечи. Все это растворилось в огромном чувстве счастья, спокойствия и единения, что с каждым звуком всё больше и больше наполняли их сердца. Они были открыты, были беззащитны друг перед другом, но это только придавало им сил. Любовь, преданность, единение – какая мощь кроется за этими свойствами, собранными в единый прекрасный букет. Казалось, что они впервые доверились друг другу до конца, не скрывая ничего, не пытаясь отстраниться и защитить, а доверяя, полностью доверяя самому близкому человеку.

Их глаза сияли, оба едва могли сдержать восторг, бьющий из их сердец. Эмоций света и благодати было настолько много, что они рвались, требуя выхода. Двое взяли мгновение, ещё мгновение, чтобы в очередной раз заглянуть друг другу в глаза, увидеть собственную улыбку во взгляде, после чего резко повернулись, выпуская силу, всё это время рвущуюся из их сердец.

Астраты полетели, ведомые танцующими. Ещё никогда они не казались им столь лёгкими и послушными. Каждое движение было естественно, как дыхание. Они сходились и расходились в танце, пролетая между сияющими клинками. Их лица были наполнены восторгом и радостью, сияющая улыбка не сходила с губ, и каждый, смотрящий на них, просто не мог не проникнуться этим ощущением счастья, восторга и красоты. Движения были быстрые, но в то же время их сопровождала плавность и спокойствие, словно всё действие покачивалось на волнах океана, ведомое лишь ему одному известному ритму. Это было великолепно. Казалось, что краски всего мира стали ярче. Жизнь вдохнула свою силу в каждую частичку вселенной, и причиной этому были они, двое воителей, двое Королей, так неожиданно осознавших собственное счастье. Клинки взлетели, вызывая невольные вздохи у толпы, но им было всё равно. Они сияли, они скользили, и это было настолько прекрасно, что всех языков мира не хватило бы, чтобы выразить их восторг. Это было сияние, чистое сияние, и оно накрыло земли Голубых лесов своим светом, проникая в него, прежде чем ритм танца стал снижаться, постепенно замирая.

Начинался новый уровень, и оба наследника словно впали в транс, перестраиваясь под меняющиеся ритмы этого мира. Теперь на их лицах не было восторга. Они были задумчивы и внимательны, тщательно анализируя каждое своё ощущение. Мир изменился, и теперь их насыщенное единение дарило не восторг, а нечто иное. Их жизнь не была спокойной, их жизнь не была безопасной. Они пришли сюда, чтобы преодолевать, а преодоление всегда связано с тем, что причиняет боль. Брат и сестра с лёгкостью разделяли восторг от собственного единения, но что же будет, если им придётся разделить и боль? Это неизбежно, они оба понимали, что это неизбежно. Каждый из них шёл по пути, который был наполнен испытаниями и свершениями. Они понимали, что испытания даруют лишь рост, и только проходя трудности, каждый из них сможет измениться к лучшему. Однако, одно дело собственные страдания и преодоления, а другое - видеть всё это в отношении самого близкого человека. Тедорер в это мгновение как никогда осознал, как слаба его сестра. Как её повышенная чувствительность и эмоциональность снова и снова загоняют её в пучину отчаяния. Как жизненная неопределённость давит на неё с каждым днём, а собственное несовершенство усугубляет отношения с этим миром. Эмриссия не приспособлена для жизни среди людей, ему сложно было представить, как жилось бы ей, если бы его не было рядом. Слишком слабая, слишком ранимая, способная защитить других, но не себя, и от осознания этого ему хотелось выть от собственного бессилия что-либо изменить.

Тедорер и сам не был совершенством. Сейчас наследница дома Морзано видела это как никогда. Его бесконечная борьба с собой, попытки удержать ярость и истинную сущность, которая с каждым разом вырывается всё сильнее. Старший Морзано не хотел быть таким. Хотел быть достойным, хотел нравиться людям, чтоб доказать, что он не зря занимает пост, полученный им по праву рождения. Что он чего-то достоин, даже если он сам и не верит в это. Его душа была ранимой, гораздо ранимее, чем у неё, и каждую собственную неудачу Тедорер воспринимал как окончательный крах, конец, собственное ничтожество и бессилие. И он жил в этом, жил каждую минуту, и она не могла сделать ничего, чтобы облегчить его страдания.

Танец закрутился, они резко рванули друг к другу, словно позабыв обо всем. Их тела и астраты двигались с невероятной скоростью, каждым резким и стремительным движением вышибая искры из этого мира. Они создали бурю, бушующую стихию, которая танцевала по поляне, грозясь разнести на куски всё, что попадётся у неё на пути. Однако для Тедорера и Эмриссии всё ощущалось иначе. Буря была для них лишь отражением действительности, обычным состоянием, в котором они интуитивно двигались, резко меняя направление астрат. Клинки пролетали совсем близко от их тел, но оба словно не замечали этого, всё больше усиливая скорость и опасность виражей. Они не могли закрыться, не могли привычно отстраниться, не давая друг другу увидеть свою боль. Теперь всё было открыто, и собственное бессилие сводило их с ума, вынуждая превращать танец в настоящее безумие сил, красок и лязга клинков. Их сердца отчаянно рвались друг к другу, ища выход, ища возможность хоть как-то вырваться из этого нескончаемого отчаяния. И тут словно волна поднялась внутри них. Собственные крики отступили на задний план, наполняя всё существо одним смыслом – идти вперёд. Они не могут закрыть друг друга от испытаний, не могут пройти путь друг за друга, тогда им остается только одно – идти дальше, идти, уверенно преодолевая все преграды. Их волнение не важно, важнее чувства того, чья душа так болит о них. Единственное что они могут сделать, чтобы облегчить страдания столь дорогого им человека, это идти вперёд. Преодолевать все испытания, падать, но подниматься и идти дальше. Только так сегодняшние слабости могут отступить, и не будет больше необходимости для них бояться друг за друга так сильно. Морзано рванули друг к другу в порыве обнять, защитить, укрыть, но когда их руки коснулись друг друга, в них уже было совершенно другое: поддержка, уверенность, приободрение… О каком доверии может идти речь, если они не верят в то, что каждый из них способен справиться с собственным мраком? Да, они всегда будут беспокоиться, но в то же время принимать то, что у каждого их них свой путь, и лишь достойным прохождением его они смогут достигнуть своих целей. Слабости будут, одни сменятся другими, и у них всегда будет необходимость преодолевать что-то в себе. Но это не остановит их, не даст сбиться с пути, не даст впасть в отчаяние, а лишь придаст сил двигаться дальше. И они пойдут, как шагнули сейчас, завершая новый виток своего танца. Безумие утихло под строгим покровом принятия, устремления и воли, как рано или поздно утекает всё не свойственное этому миру. Вся атмосфера словно наполнилась чем-то звенящим, потерявшем импульс разрушения, но в то же время чем-то глубоким, всемогущим и всепоглощающим. Эмриссия и Тедорер снова взглянули в глаза друг другу, и все вопросы отпали сами собой. Они смотрели друг на друга, но видели то, что и сами не могли до конца осознать. Оба в эти мгновения были собой, и в то же время являлись чем-то большим, теми, кого связывали множество жизней, и кто уж точно мог сказать, что знает друг о друге практически всё.