Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

Лошади двинулись в путь. Едва скрывшись за деревьями, Эмриссия резко обернулась назад. Они вернутся совсем скоро, но её не покидало ощущение, что вернутся они сюда уже совсем другими людьми.

Глава 3. Керлиндер.

Эта ночь была на удивление тёмной и прохладной. Лето оставляло свои позиции, и ветер уже нёс с севера первые отголоски наступающей осени. Все душные дни остались позади, хотя едва ли можно назвать душным хоть один день на территории северного воинского дома. Морское побережье всегда щедро одаривало цитадель ветрами и бризами, разбивая свои волны об острые скалы, бессменно охраняющие одну из сторон старинного замка. Любой житель этих земель сказал бы, что время открытых окон прошло, и ночами уже становилось по-осеннему морозно и промозгло. Но только не ему.

В последние годы он полюбил холод, полюбил его способность оставлять все мысли позади, остужать сознание и чувства, позволяя хоть на мгновение замереть, не обдумывая, не чувствуя, не вспоминая. Это была его маленькая отдушина, о которой знали только его жена, ну и, возможно, дети. Он всеми силами старался укрыть их от того кошмара, в котором варился сам, но не мог. Они были частью его, частью его жизни, и каждое событие, происходящее с ним, просто не могло не оказывать влияния на них. Да, когда-то давно он пытался избежать всего этого, но теперь понимал, что без них он бы просто не выжил. Просто не нашёл бы в себе сил пройти всё это, не сжигая собственной души. А теперь его душа нужна, нужна как никогда тем, кто всегда будет нуждаться в его защите и опоре, и он не подведёт их, ни за что не подведёт.

Тёплые нежные руки на мгновение прервали его мысли. Мягким движением скользнув по плечам и накинув на плечи лёгкую домашнюю мантию, они нежно обхватили его со спины, согревая своим теплом и заботой.

- Ты опять не спишь,- тихий голос, в котором слышится едва заметный укор. Да, порой он действительно не мог уснуть. Мысли тяжёлого дня не всегда позволяли ему выскользнуть из своих тисков, и порой он, словно волк, рыскал по комнате, не ведая покоя, и только она, его свет, была способна остановить это безумие.

- Я разбудил тебя? – осторожно спросил он, мягко касаясь её рук. Они всегда были тёплыми, несмотря на настежь открытое окно. С годами в нём росла уверенность, что он совсем разучился бы чувствовать тепло, если бы рядом с ним не оказалась она. Страшно подумать, как сложилась бы его жизнь, если бы его упрямая и свободолюбивая девочка не взяла всё в свои руки в то время, когда он был окончательно разбит и потерян. Всё было против них, он сам был обеими руками против них, не желая для любимой такой судьбы. Он бы справился, пережил как-нибудь, но не стал бы ломать ей жизнь. Однако, при всём его могуществе и власти, ему оказалось просто невозможно повлиять на неё.

Он помнил, с каким выражением она протянула ему заключение дома Фьене. Её сине-зелёные глаза в тот момент сверкали, словно искры из костра. Это было целиком её решение, никто, ни Тапеллания, ни Гретелия не знали о её поездке. Никто не знал, что она смогла решиться на такой шаг, не посоветовавшись ни с кем. Никто не ожидал, но это произошло. В тот момент она протягивала ему подтверждение, сделанное лично Касфан Фьене, и не имеющее обратной силы ни при каких обстоятельствах. Она собственноручно подписала себе приговор.

От осознания того, что же наделала эта маленькая девочка, решимость и упрямство которой он в очередной раз недооценил, у него резко заболела голова. Зажмурившись, он потёр лоб, стараясь привести мысли в порядок и понять, что же ему теперь делать в так неожиданно сложившейся ситуации. Подтверждение дома времени - закон для Великих домов. Эта юная девушка не сможет связать свою судьбу ни с кем, кроме него, а он на данный момент не самая лучшая партия для блистательной посвящённой. О, небо, да Гретелия с Тапелланией сожрут её за подобное самоуправство, едва ли она позволит ему выставить себя виноватым, сказав, что это он втайне от всех получил подтверждение. В этой девочке было невероятное чувство справедливости, а зная то, как относятся к нему почтенные матроны после недавних событий, она и вовсе с порога объявит, что это была полностью её инициатива, а он просто жертва ситуации. Ничего себе жертва! Он все ещё не знал, радоваться ему или ужасаться. Какая-то часть его определённо была счастлива, не в силах поверить в так неожиданно свалившийся дар, но в большей степени её заглушало беспокойство. Что теперь будет? Скандал для северного дома неминуем. Ещё один брак посвящённой с отступником, заключённый по её собственной инициативе. Представляет ли она, насколько изменится её жизнь после брака с ним? Представляет ли, какая тень ляжет на неё и на её потомков? Он не хотел этого для неё, но она не оставила ему выбора.

Сияющие глаза, полные твёрдости и уверенности, всё ещё смотрели на него. Она словно говорила: «Я знаю, на что иду, и у тебя нет аргументов, чтобы помешать мне». Долгий выдох. Способность к речи постепенно возращается к нему после пережитого шока.

- Зачем, Пириа? - низко проговорил он, всё ещё не способный взять под контроль голос. - Брак с отступником. Неужели это стоит всего, что у тебя есть в жизни?

- А разве ты отступник? - уверенно парировала она, слегка откидывая голову, чтобы поймать его взгляд. На мгновение Керлиндеру показалось, что она знает. Что по какой-то причине ей всё известно, и сейчас ему придётся оправдываться за сокрытые тайны и очередную попытку взвалить всё на свои плечи. Но потом он понял, что ошибся. У Пилларии не было ни аргументов, ни доказательств в свою пользу. Она не смогла бы ничего возразить Гретелии, увидевшей его рядом с мёртвым Ерардэром, но эту девушку всегда и выделяло то, что доводы рассудка она слушала в самую последнюю очередь. Прежде всего было её сердце, маленькое, яркое, пылающее. Пиллариа доверяла ему и своим чувствам больше, чем кому-либо, и он сам не раз убеждался, насколько верные решения и ответы ей удавалось найти, совершенно не прибегая к очевидной логике и рассуждениям.

- Это неважно, - отмахнулся он. - Бабушка уверена в этом, и все остальные будут вопринимать тебя только в этом статусе.

- Мне всё равно, - жёстко ответила она, не отводя взгляда.

- Все приближённые дома Морзано не простят тебе этого.

- Они смирятся с этим - очередной аргумент был отбит ещё более резким тоном.

- Твои дети будут носить эту тень на себе всю жизнь, - снова попытался он, но Пиллариа только улыбнулась.

- Я думаю, что для детей гораздо важнее то, что они родились в любящей семье. Их ждали, о о них думали, их очень любят и принимают такими, какие они есть. А всё остальное можно спокойно разрешить.

Всё. У него закончились аргументы. Конечно, в самом начале этого спора наместник понимал, что обречён на провал. Подтверждение дома Фьене уже сделано, пути назад нет. Но он всё больше удивлялся тому, каким счастьем и надеждой сияли её глаза. Пиллариа действительно хотела этого союза и ни мгновение не сомневалась в том, что он будет счастливым.

- Для меня, - осторожно заговорила она, впервые за эту беседу опустив взор, - для меня будет значим лишь один аргумент, что ты не хочешь этого союза, потому что я не та девушка, с которой ты хотел бы связать свою судьбу. В таком случае, я попрошу у тебя прощение за разрушение и вмешательство в твою жизнь и постараюсь удалиться так, чтобы больше никогда не попадаться тебе на глаза.

- Пириа! - в бессилии воскликнул он, нервно потирая лоб, словно голова разболелась ещё сильнее. Хотя, так оно и было, она просто могла взорваться от всех этих событий. - Ну что за чушь! Всё должно было быть не так! Ты должна была сказать хотя бы мне…

- Чтобы ты уничтожил на корню всю мою затею, - перебила она. - Я слишком хорошо тебя знаю, Керлиндер. Ты никогда бы не согласился на то, что ты считаешь неправильным, особенно в отношении меня.

Да, она была права, наместник никогда бы не позволил ей совершить подобное, но теперь всё решено, пути назад не было. Они пара по всем законам Амбэралы и Великих домов. Все его самые невероятные мечты сбылись, и теперь Керлиндер просто не знал, что делать с так некстати свалившимся счастьем.

- Ты будешь несчастлива со мной,- чуть слышно проговорил он, впервые глядя ей в глаза совершенно открыто, не скрывая тех потоков боли, отчаяния и ужаса, что плескались в его душе. Ей придётся жить с этим, жить с его кошмарами, с тем, что будет представлять из себя его жизнь в качестве отступника. Но Пиллариа лишь улыбнулась. Лёгкая, тёплая улыбка, и все его страхи отступили. Её уверенность теплом передалась и его сердцу. Он больше ничего не мог изменить. Привыкший всё контролировать наместник дома Морзано впервые смирился с ситуацией и просто наслаждался так неожиданно свалившимся на него счастьем.

Конечно, весь кошмар его жизни никуда не делся, и его путь по-прежнему будет наполнен множеством испытаний, но теперь Керлиндер точно уверен, что в нём будут и светлые тона.

Скандал в благородном семействе очень быстро урегулировала Пиллариа, в очередной раз доказав всем свою полную независимость и самостоятельность в любом решении. Их свадьба была не особо праздничной, большинство присутствовали просто потому, что так было нужно, но для них двоих это было настоящей радостью. Счастье, светившееся в их глазах в этот момент, легко могло перекрыть всю скорбь и недовольство остальных гостей праздника. Керлиндер знал, что там наверху оба его брата искренне радуются за него, и Ерардэр, наверняка, громко хвалит Пилларию, что она смогла сделать то, на что сам наместник так и не решился. Ему не хватало их, очень не хватало, и всегда будет не хватать, но надо идти дальше, и теперь у него появился ещё один повод идти вперёд. Идти и не оглядываться, устремляясь лишь в будущее, а оно во многом было прекрасно. Не успело его уставшее сердце согреться любовью обожаемой супруги, как на свет появились ещё два существа, которым было совершенно всё равно на то, как их отца воспринимает большая часть Амбэралы. Дочь и сын, Ливьерия и Крудиер, его маленькие солнца, которые принесли в его мир неведомый ранее смысл. Керлиндер был счастлив. Несмотря на все испытания, его жизнь была прекрасна. У него было за что бороться, и Великий Наместник не сомневался, что сможет победить, пока они будут рядом с ним.

- Я тебя разбудил?

- Нет, я сама проснулась, - мягко ответила Пиллариа, уткнувшись лбом ему в спину, с трудом приоткрывая заспанные глаза. - Уже поздно, тебе нужно выспаться, - мягко, но настойчиво проговорила она, и Керлиндеру оставалось только кивнуть и последовать за ней, как и всегда.

Она всегда знала верный путь, и за прожитые вместе годы Великий Наместник привык полностью полагаться на её чувства. Керлиндер на мгновение замер у окна, любуясь своим счастьем и наслаждясь каждым мгновением своей жизни, пока недовольный голос не напомнил ему о своих обещаниях.

- Керлиндер!

- Иду, Пириа, уже иду…

Он бежал как загнанный зверь. Нет, не так, он был именно зверем, всеми силами пытающимся скрыться в темноте неспокойной ночи. Он уже не помнил, сколько прошло времени: день, неделя, год - неважно. Каждое мгновение с тех пор заставляло его в ужасе замирать и прислушиваться к ночи в поисках малейших признаков погони. Миражи прошлого преследовали его, ни на миг не оставляя одного. Где бы он ни находился, куда бы ни уехал, они всегда будут рядом, и ничто в целом мире не избавит его от этой напасти.

И сейчас он здесь, скрылся в самом дальнем уголке морзановских земель среди болот и скал, всеми силами пытаясь спрятаться от себя самого. Каждый день ему приходилось осторожно бродить в поисках пропитания и припасов, а ночью трястись в животном ужасе, ожидая, что неизвестный преследователь вот-вот настигнет его. И эта ночь не была исключением. Ветер бушевал так, словно всерьёз вознамерился сорвать и без того хлипкую крышу. Тени за окном ходили ходуном, как неясная тёмная масса, стремящаяся поглотить его в своей пучине. Дождь стучал по крыше, снова и снова требуя приюта, но он не открывал, затаясь, всеми силами убеждая себя, что разыгравшаяся стихия не имеет ничего общего с его собственными кошмарами.

Он видел всякое: жутких чудовищ, смерти, погоню и самое страшное: жестокий взгляд знакомых зеленоватых глаз, без слов обещающий ему все муки этого мира. И он боялся, боялся встретиться с обладателем этих глаз, понимая, что после этой встречи у него не останется не единого шанса уйти невредимым.

Снаружи послышался стук копыт. Нет, это ветер, обязательно ветер гоняет засохшие сучья по порогу! Чьи-то шаги уверенно ступили на крыльцо. Он сжался, всеми силами отгоняя от себя навалившийся кошмар. Сколько раз ему уже казалось, что кто-то пришёл за ним, и каждый раз всё оказывалось сном или видением, вызванным призраками ночи. И этот раз не исключение! Всё развеется с наступлением утра! Там никого нет! Там никого нет…

Но словно в насмешку шаги стали ещё громче. С невероятным грохотом входная дверь слетела с петель, рухнув на пол небольшой комнаты, в углу которой сжался до смерти напуганный человек. Высокая фигура вступила в дом. Блеклый свет масляной лампы осветил немного отросшие светлые волосы и тёмные, отливающие зеленью, глаза, на дне которых плескалось возмездие и жестокость. Его собственный вестник смерти пришёл за ним. Как бы он ни прятался, тот всё равно настиг его. Теперь это не было видением, это был оживший кошмар: среди комнаты стоял человек, которого он боялся больше всего на свете, и от одного вида которого был способен оцепенеть, как добыча перед хищником. Это был он, и ярость, волнами исходящая от вошедшего, только подтвержала это. Он был здесь, он нашёл его, потому что ничто в целом мире не способно укрыться от Великого Наместника дома Морзано. Керлиндер Морзано, а это был именно он, явился перед ним, чтобы вершить то, что давно уже должно было настигнуть затаившегося беглеца.

- Адрии