Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

Снижение оборотов... Они вот-вот должны были замереть, ожидая перехода на другой уровень, и за несколько мгновений до остановки Великий Видящий, собрав все свои сознательные и неосознанные силы, резко выбросил вперёд оба лезвия. Громкий свист разорвал привычную мелодию поляны. Две фигуры замерли, потеряв связь со ставшим уже привычным ритмом, когда обе повязки соскользнули с их лиц, словно вырывая из глубокого сна. Оба ващающихся лезвия упали тут же, блестяще достигнувшие своей цели.

Оба Морзано недоумевающе переглянулись. Они действительно сделали это, действительно смогли воссоздать танец клинков душ. Сердца трепетали, а сознание всё ещё пребывало там, в той гармонии и единении, что окружало их в танце.

- Вы оба молодцы, - вмешался Ардеон, подходя к ним и всё больше и больше возвращая их в привычный уровень сознания, - думаю, на этом нашу подготовку к празднику можно считать завершённой. Вам следует набраться сил перед ритуалом, поэтому отдыхайте. Времени осталось не так много.

После этих слов Эмриссия снова погрустнела и покорно кивнула. Всё ещё настроенный на её эмоции, Тедорер только печально посмотрел на сестру. Он понял, что тревожило её: танец юности Великой Матери, который ей предстояло танцевать. Эмриссия не знала, как с этим справиться, но она больше не была одна, и это хоть немного, но придавало ей сил.

Покров ночи скрыл Иль-де-Нарса, заставив его жителей отправиться спать. Не спалось лишь ей. Наскоро пожелав спокойной ночи излишне обеспокоенному брату, Эмриссия, вопреки данным обещаниям, отправилась отнюдь не в свои покои. Праздник был уже завтра, и если танец клинков душ вызывал скорее предвкушение, чем опасение, то ещё одна честь, оказанная ей как исполнительнице танца юности Великой Матери, всё ещё не укладывалась у неё в голове. Покинув цитадель, девушка отправилась на берег озера, куда втайне от всех часто приходила подумать. Ей рассказывали, что однажды это озеро помогло ей появиться на свет, и Эмриссия всегда ощущала глубокую связь с ним так, словно оно действительно внимало всем её словам и откровениям.

Пройдя через знакомое поле клевера, она оказалась на берегу. Ночь сегодня была по-настоящему звёздная, и блеск небесных огоньков волшебным образом отражался на ровной глади озера. Это было чудо, настоящее чудо этого мира, и в окружении этих сияющих огоньков Эмриссия всегда ощущала себя спокойно и уверенно, какая бы буря ни бушевала у неё на душе.

И сейчас как раз был такой случай. Долгие разговоры с Тедорером действительно вернули покой в её душу, однако часть её всё ещё была в смятении. Это было никак не связано ни с её братом, ни с Амбэралой или Иль-де-Нарса, это было лишь в ней самой, и она не считала нужным посвящать кого-либо в эти вопросы. Эмриссия слишком хорошо понимала, какую маску она носила все эти годы после трагедии: холодная, жёсткая, саркастичная, нелюдимая - младшая Морзано действительно стала такой, окончательно растеряв все социальные навыки и умения. Подобная маска никогда не распространялась на её семью, но в глазах всех других Эмриссия предпочитала быть неприятной и нелюдимой, удерживая дистанцию такой большой, насколько это было вообще возможно.

- Пусть, - считала она, - пусть я буду для всех плохой, это не важно, это не самое главное в жизни. Надо лишь привыкнуть к этому и перестать обращать внимание на всё, что говорят со стороны. Я не должна расстраиваться по этому поводу, не должна впадать в уныние. Мнение общества никак не мешает моей основной миссии. С этим я справлюсь. Хотя бы на это у меня должно хватить сил. Я пробьюсь, пусть на одной воле, но со временем я окончательно разрушу этот мрак уныния, привыкнув быть такой, какая я есть. Я не обязана всем нравиться, да это и невозможно. К тому же, мне слишком жалко времени и усилий, чтобы стараться произвести на всех хорошее впечатление. У меня есть мои близкие и этого достаточно. Нельзя позволять себе впадать в отчаяние. Самая важная победа – это победа над собой, и я должна одержать её ради своих близких и ради себя самой. Пусть вокруг меня не так много людей, но в каждом из них я уверена больше, чем в себе. Пусть будет так, меня устраивает… Вполне устраивает.

- Ну всё, хватит этого! - тяжёлый громкий голос вмиг разбил её тишину и спокойствие, заставив подскочить на месте и поразиться тому, как она не заметила, что её покой давно уже был нарушен. Позади девушки возвышалась фигура, от одного приближения которой вся сила трепетала настолько, что было невероятно, как Эмриссия, настолько глубоко погрузившаяся в свои мысли, умудрилась ничего не заметить. Это был Мастер, тот самый, что создал регалии и ритуальное оружие Великих домов, тот самый, что жил неподалёку от цитадели Иль-де-Нарса, и встречи с которым опасался каждый, живущий в этих местах.

- Хватить ныть, - небрежно бросил он, - следуй за мной.

И Эмриссия просто не могла ослушаться. От Мастера веяло силой и мощью, словно одно из оснований вечности предстало перед ней, и, покорно следуя за ним, девушка вспоминала, как впервые столкнулась с этим человеком лицом к лицу.

В тот год в Иль-де-Нарса уже наступала осень. Жёлто-багряный ливень медленно опускался к земле, переливаясь в последних лучах по-летнему яркого солнца, стараясь в своём золотистом убранстве сохранить на зиму всё тепло и свет живой природы. Но лето отступало, и уже в привычном мягком ветерке улавливались жёсткость и порывистость настоящего северного ветра – первого вестника сна природы.

Мир-оре-Арсе ждал Сонного дня – великого праздника уходящего лета, посвящённого мёртвому сну, в который впадает природа на шесть месяцев, праздник смерти и затухания. Несколько лет назад, когда дом Морзано ещё счастливо жил своей жизнью, они всей семьёй приехали в Иль-де-Нарса, чтобы принять участие в традиционных празднествах этого дня. Оставив Тедорера с родителями и родственниками, когда все ритуальные мероприятия были уже окончены, Эмриссия, по обыкновению, сбежала бродить по окрестностям в поисках чего-нибудь интересного. Её семья не так часто бывала в этих местах, и для маленькой девочки каждая поездка сюда была настоящим праздником. Здесь не было такой отчуждённости и холода, как на Амбэральских приёмах или мероприятиях. В этих местах всё дышало огнём, в пламени костра сверкали незнакомые тени, шум листвы напевал едва заметную мелодию времени, а молодой ветер пускался в пляс с празднующими, осыпая их листьями и мелкими цветами.

Каждая минута таких празднеств была полна смысла, и Эмриссия с благоговением ловила каждую искру незнакомой ей силы, после чего стремилась остаться одна, чтобы как можно лучше проникнуться духом этих земель.

В тот день она в очередной раз сбежала, чтобы побродить по пустому городу, что в Иль-де-Нарса сводилось к прогулке по пустынному лесу. Тишина, изредка нарушаемая необычным щебетанием птиц, звёздное небо за высокими кронами деревьев. Это был Сонный день. Очередной Сонный день, только в этот раз ей тоже хотелось уснуть вместе с природой.

Устав от затянувшегося вечера, Эмриссия решила было возвращаться, но неожиданная вспышка меж деревьев разрушила её полудремотное состояние, заставив подпрыгнуть и замереть в удивлении. Она не знала, что это, да и откуда в самый разгар Сонного дня может быть огонь где-нибудь, кроме главной площади. Переборов испуг, девочка решила проверить, не забрался ли в город кто-нибудь чужой, и двинулась на свет. На окраине Мир-оре-Арсе стоял дом, скорее не дом, а такое же странно-плетёное строение, как и все дома в Иль-де-Нарса, однако из его окон то и дело вырывались клубы пламени, словно сам огонь поселился здесь и устроил пляски в честь великого праздника.

Решив, что раз строение относится к Иль-де-Нарса, то, скорее всего ей ничего не угрожает, Эмриссия подошла к дому и осторожно приоткрыла дверь. Помещение действительно было залито огнём. Он был везде: и в углах деревянного строения, и на инструментах, висящих на стенах похожего на кузницу помещения, и на одежде человека, сидящего к ней спиной. Услышав звук открываемой двери, незнакомец обернулся, и языки пламени соскользнули с него на пол. Это был старик, хотя стариком он казался лишь на первый взгляд. Хозяин дома был невероятно высок, широк в плечах, слишком крепок и силён для того, чтобы называться стариком.

- Кто ты такой? - бесцеремонно спросила Эмриссия, уперев руки в бока и нахмурившись, ожидая ответа. Однако стоило незнакомцу обернуться к ней, всё внутри неё похолодело, и девочка уже успела пожалеть о проявленной ранее дерзости. Во взгляде его плескалась сила и мощь, а ещё время, долгие годы пути, которые Морзано ещё не доводилось видеть в чьих-то глазах.

Человек медленно смерил девочку пренебрежительным взглядом, словно это был всего лишь кузнечик, не дающий ему спать. Любого другого такой взгляд бы мигом заставить убраться куда подальше, и Эмриссия готова была тут же броситься наутёк, но ноги словно приросли к полу, и она боялась даже пошевелиться, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание.

Хозяин дома ещё раз окинул взглядом малявку, посмевшую нарушить его уединение, и, наконец, спросил:

- А кто ты такая, чтобы я называл тебе своё имя?

Девочка на мгновение чуть не лопнула от возмущения, но тем не менее снова испуганно посмотрела на огромного человека и опасливо проговорила:

- Я Эмриссия Вьенесс Морзано, младшая принцесса Морзано и Спящая Корона Иль-де-Нарса.

В ответ на её слова незнакомец лишь немного наклонил голову и усмехнулся.

- Видал я и Королей, и принцесс, и Спящих Корон, и никогда не считал нужным отчитываться перед ними, - фыркнул он.

- Но я не прошу отчёта,- дрожащим голосом проговорила Эмриссия, медленно двигаясь обратно в сторону выхода, остановившись практически на самом пороге, готовая в любой момент броситься наутёк. - Я лишь хочу знать, кто ты, и почему в твоём доме в Сонный день горят огни, ведь все они сейчас только на главной площади?

Хозяин дома ещё раз осмотрел девочку и слегка улыбнулся, отвечая:

- Огни Сонного дня любят меня, потому что я не единожды переходил с ними через границу мира теней. Поэтому они сами приходят ко мне попрощаться, прежде чем уснуть до самого Живого дня, - когда незнакомец говорил, его глаза оживали, и, словно услышав его речь, огни проснулись, медленно заскользив по комнате. Казалось, что простейшими словами он пробуждает силы ещё неведомые маленькой Морзано, но настолько простые и естественные как и сама вечность.

- А я могу сделать также? - воодушевлённо спросила Эмриссия, напрочь растерявшая чувство страха, наблюдая за прекрасной картиной танцующих огней. Голос этого человека успокаивал, а танцующие языки пламени вызывали лишь искреннее восхищение.

- Когда-нибудь и в тебе проснутся огни, - улыбнулся незнакомец, - но это случится, если ты не потеряешь своё собственное пламя и сумеешь разжечь его до небес.

- А когда это будет? - перебила Эмриссия.

- На всё своё время, - ответил он и отвернулся, показывая, что разговор окончен. - Моё имя я не назову, но здесь меня называют Мастер. А теперь живо к родителям! - рявкнул он, и Эмриссия, словно по команде, бросилась бегом от домика прямо до главной площади, где проходил праздник.

С тех пор юной Морзано не доводилось видеть Мастера вплоть до сегодняшней ночи. Позднее она вспомнит, как много жизней назад Мастер говорил ей, что незачем бесцельно соединять пути людей. Жизни пересекаются только когда это нужно, бессмысленны беспричинные встречи, не несущие ничего для этого мира.

Так в молчании они дошли до домика, и, войдя внутрь, Эмриссия вновь увидела знакомое убранство, только без пламенных языков Сонного дня. Казалось, что время было не властно над этим местом.

Мастер кивком указал ей присесть и заговорил:

- Я думаю, что тебе уже известна моя истинная личность? - Эмриссия медленно кивнула. За столько лет она нашла информацию, что именно этот человек создал мечи Великих домов, включая тот, что однажды получит её брат, а также многие артефакты, уже ставшие легендой. Юная Морзано боялась даже предположить, сколько лет человеку, стоящему перед ней, но его прошлое давало ей понять, что сюда её позвали не для пустого разговора.

- Несмотря на все сказки, один я не могу сотворить живое оружие, - продолжил Мастер. - Каждое индивидуальное или родовое творение имеет душу, а души я создавать не могу. Однако, наш мир полон существ, незримых для вашего глаза. Их жизнь, мышление, образы не могут быть поняты вашим сознанием, они просто другие, хоть и существуют рядом с вами каждое мгновение. И вот однажды эти существа могут выбрать себе душу человека или семьи, которую они хотят защищать. Помни, выбирают они, и я не в силах создать реликвию для кого-то, на чей зов не отзовётся ни одно из этих существ. Всё что я говорю тебе, я рассказывал каждому, в чьи руки передавал своё творение. Восемь веков назад я отошёл от ремесла и надеялся, что больше моими руками не будет создано ни одно орудие кровопролития, но они слишком сильно просили меня, просили позволить дать им форму, чтобы быть твоей защитой на пути жизни. Я долго отказывал им, пока они не открыли мне тайну времени, что их участие необходимо, несмотря на все мои клятвы и обещания, и я сдался. За тебя, Эмриссия Морзано, попросили двое детей вечности, и я не в силах отвергнуть их просьбу.

Девушка, не шевелясь, смотрела на Мастера, не в силах поверить в услышанное. Индивидуальное оружие… У неё будет индивидуальное оружие! Но зачем? Чем заслужила она такое творение? В мыслях сразу же всплыл один из законов вечности: если ты получил много сил, то и жизнь твоя будет идти на пределе этих сил. Что же такое страшное её ожидает, что даже Мастер отказался от своей клятвы?

- Мы будем ковать два двухсторонних клинка, соединённых символической рукоятью, - он остановился и пояснил ей. - Эта форма была их выбором. Они утверждают, что она наиболее соответствует твоему взаимодействию с Великой силой.

Эмриссия чуть заметно кивнула. Да, описание сильно напоминало астраты, однако это творение бесспорно будет отличаться от того, с чем девушка сталкивалась ранее.

- Внутри, - продолжал Мастер, - будет 10 камней, каждый из которых отражает точку перегиба, и вокруг каждого из них может проходить вращение, в отличие от астрат, где центр вращения только один. Камни будут располагаться по нарастающей, так что ты легко сможешь распознавать их и направлять движения клинка. И самое главное, - он остановился и внимательно посмотрел ей в глаза, - никто, кроме тебя, не сможет воспользоваться их силой в полном объеме. Твои потомки могут открыть лишь часть возможностей, но до твоего перерождения их истинная мощь будет спать. Мы оба будем единственными, кого они никогда не тронут, даже находясь в страшных руках. Получая подобную реликвию, ты даёшь клятву заботиться о ней, и с уважением и величием относится к тем, кто решился пройти этот путь с тобой. С этого момента они оба станут частью твоей жизни, твоими хранителями и союзниками.

Эмриссия молча слушала, внимая каждому слову Мастера. Ей до сих пор не верилось, что всё это реальность, и для неё сейчас будут творить настоящую регалию.

- Вроде бы это всё, что тебе следует знать, - проговорил хозяин дома. - Пойдём готовиться к ковке.

- Ковке? – неверяще переспросила Морзано.

- Естественно, - усмехнулся Мастер, - или ты думала, что индивидуальное оружие создаётся без участия того, для кого оно предназначено?

Глубоко вздохнув, девушка вошла в кузницу, хоть и кузницей в привычном понимании это помещение назвать было нельзя. Довольно большую комнату разделяли на две части три жёлоба. Из двух крайних извергался огонь, а в центральном была налита вода, настолько тёмная, что разглядеть дно не представлялось возможным. Пол был исписан символами вечности, переплетающимися со знаками стихий. С одной стороны стояли две огромные чаши, доверху заполненные неизвестной девушке рудой. С другой стороны желобов на небольшой подставке лежало десять камней, разделённых на две группы, по пять штук в каждой. Правая пятёрка восходила, стоило ладони пройти по ним, а левая пятёрка затухала, создавая тягучее пространство над собой.

- Встань туда, - Мастер указал ей на центр узора, находившийся за желобами прямо перед подставкой с камнями. Ничего не понимая, Эмриссия послушно встала на место. Великий Создатель встал напротив неё так, что между ними находились три жёлоба, а по обе руки от него стояли чаши с металлом.

- Ковать будем вместе, - пояснил он. - Моя задача - создать основу, твоя же - закрепить содержание. Камни, что ты видишь перед собой, и будут узлами перегиба. Ты должна запомнить их, научиться чувствовать каждый, даже не касаясь. Тебе они откроются все, другие же смогут воспользоваться ими частично, если будут связаны с тобой кровным или духовным родством.

Мастер опустил руки и начал читать что-то на древнем наречии. Ни значение, ни смысл его слов не был ясен, но от него словно волной полыхнула сила, и помещение наполнилось пламенем. Это было не алое, всем знакомое с Сонного дня, пламя. Оно было белое, разбуженное до максимальной мощи. Его искры охватывали помещение, но в душе не было страха, словно становишься свидетелем древней мистерии, но не просто наблюдателем, а её частью.

Остановив речь, Мастер поднял взгляд на девушку, медленно начиная поднимать руки. По какой-то необъяснимой причине Эмриссия поняла, что ей следует повторить этот жест. В то же мгновение сила окутала её руки. Малейшее движение требовало колоссальных усилий. Так, преодолевая потоки пламени, Морзано удалось поднять руки параллельно полу, когда каждый её палец обожгло огнём. На мгновение в глазах побелело, но когда зрению вернулась чёткость, девушка увидела, что напротив каждой ладони в воздухе зависли пять камней. Пять открытых камней, поправила она себя. Сила их текла в её пальцы, скользя по венам, отзываясь на каждую мысль. Да, она сможет их различить, потому что каждый из них уникален и совершенно не похож на другой. От одной пламенной мысли камни вспыхнули и ожили, словно говоря с бушующей стихией на своём, лишь им понятном языке. Оторвавшись от созерцания камней, Эмриссия подняла взгляд на Мастера. Вид у него был безумный. Объятый белым пламенем, он снова что-то шептал и направлял руками энергии этого мира. Она чувствовала, что каждое его движение воплощает в жизнь безумные потоки мощи. Он Мастер, и сейчас он в своей законной роли! Юная Морзано попыталась вслушаться в его шёпот, и бессвязные слова вдруг обрели смысл. Из глубин памяти проснулся знакомый, забытый язык, язык, на котором разговаривали лишь Великие Стражи. Язык Великого Сульфира, язык времени и вечности. Не может быть! На секунду сознание затопило воспоминаниями, словно в одно мгновение целая жизнь пронеслась у неё в голове, не оставив ничего, кроме безумного ощущения ясности и понимания, не подкреплённого ничем, кроме оттенка собственных чувств.

- Анорте, анорте, Великий Сульфир - прошептала она, не понимая смысла, но точно зная, что эти слова были последними.

В это время Мастер резко поднял руки к потолку, и следом за ним из обеих чаш выплеснулись потоки жидкого металла. Эмриссии был неизвестен его состав, но что-то внутри подсказывало, что, как и Великий Сульфир, он содержит в себе частичку материи вечности. Подняв металл, Мастер, словно волну, направил его к камням напротив ладоней юной Морзано, и в ту же секунду оба пламенных жёлоба вспыхнули, окончательно лишив трепещущую девушку возможности рассмотреть происходящее. Каким-то внутренним чувством Эмриссия видела, как металл обтекает камни, постепенно принимая форму. Как бело-синее пламя желобов снова и снова высекало искры в тех местах, где должно было появиться лезвие. Это не было просто ковкой, это была работа с самим временем, с самой твердыней вечности. Здесь ничего не имело значения, кроме истинного творения и созидания.

- Я не удержу эту форму один! - послышался крик сквозь пламя. - Творить должна ты!

- Мастер, - вспомнилось на мгновение. И в ту же секунду всё встало на свои места.

Мысленное усилие, и из ладоней вылетает пламя. Яркое синее пламя, сплетаясь с белыми потоками, окружило клинки, и Эмриссия физически почувствовала, как разглаживаются все неровности, как каждый из камней сплетается с сущностью металла. Вспышка, и сила Мастера вплелась в этот поток. Свет ослепил, опалив невыносимым жаром руки и лицо. Их уже не было двое. Чьё-то присутствие вмиг наполнило комнату. Это что-то двинулось прямо к центру пламени, и через мгновение всё погасло, а клинки рухнули в жёлоб с водой.

Спустя некоторое время Эмриссии наконец-то удалось осмотреться. Сфокусировав взгляд, девушка разглядела Мастера, задумчиво стоящего над жёлобом с водой, словно безумная вспышка огня и света совсем не повлияла на него.

- Доставай, - велел он, отойдя к двери.

Медленно, словно боясь обжечься, юная Морзано придвинулась к жёлобу и опустила руки в воду. Через мгновение ладони нащупали гладкую поверхность металла. Медленно из воды показалось творение, достойное только мечей Великих домов. Два тонких клинка, длиной не больше полуметра, впервые засияли своим истинным светом. С одной стороны оружия находилось лезвие, заканчивающееся в середине небольшой рукоятью. Клинок с противоположной стороны был выполнен в виде ромба и на его конце можно было увидеть скол всех камней, заключённых в регалию. Одна из регалий была чуть темнее, словно поглощала в себя свет, а другая, наоборот, при малейшем попадании света начинала переливаться всеми цветами радуги.

Неуверенно Эмриссия сжала рукояти обоих клинков, мгновенно ощутив потоки силы, скользящие вдоль лезвий. Однако было что-то ещё, пока чужое, незнакомое, но искреннее и открытое, готовое принять её. "Альцерн" - прозвучало у неё в мыслях, когда светлый клинок проснулся в правой руке. "Гейран" – тут же отозвался тёмный.

- Альцгейры, - чуть слышно прошептал Мастер, - жезлы равновесия, граница между вечностью и пустотой, Вирае.

Последнего слова Эмриссия уже не поняла, но от него полыхнуло таким холодом, что всё тело невольно вздрогнуло от ощущения опасности.

- Я вижу, Альцерн и Гейран уже представились, - уточнил Мастер, и Эмриссия молча кивнула. - Они пара противоположностей, создающие единый фон. Какую бы форму они ни приняли, они всегда будут оставаться двумя сторонами одной медали. Ты не сможешь понимать их речь, поскольку их слог не доступен для твоего сознания, но со временем ты научишься ощущать их эмоции как часть своих собственных. Они способны увидеть намного больше, чем ты, а также имеют и свои чувства, свою боль и свою радость. Если их когда-нибудь попытаются применить против одного из своих создателей, их крик остановит любого воина.

Эмриссия молчала, жадно вслушиваясь в каждое слово. До сих пор её не покидало ощущение нереальности всего происходящего, в то же время тепло жезлов в руках говорило об обратном.

Мастер обернулся и отошёл к дальнему краю комнаты. Открыв какой-то старинный шкаф, он вытащил творение, ничуть не уступающее Альцгейрам, а скорее и превосходящее их.

- Это Бель-тен-Эр, - Мастер указал на массивный, но достаточно простой меч, - пробуждение истины. Когда-то он решил остаться со мной, с тех пор ни одно творение не избегает знакомства с ним, Королём горных вершин. Даже мечи Великих домов в своё время испытали на себе мощь его силы.

Эмриссия зачаровано смотрела на творение Мастера. Ей не нужно было сосредоточение, чтобы ощутить нерушимую силу, исходившую от этого меча. Он словно ставил печать данности, не давая даже попытаться оспорить что-либо. Залюбовавшись Бель-тен-Эром, она не заметила, как тот выскользнул из ножен.

- Защищайся! - крикнул Мастер и ударил своим мечом. В последний момент юной Морзано удалось подставить Альцерн. Раздавшися удар металла о металл эхом отразился в её голове.

- Не глупи, старые знания здесь не помогут, используй Альцгейры, - строго продолжал Мастер, не переставая атаковать.

Мудро решив, что в этот раз лучше увернуться, девушка отскочила назад и бросила взгляд на собственные регалии. Но как ими пользоваться? Рукоять клинков явно была сделана не для применения в битве, остальную же часть занимали лезвие и ромб. Обычные астраты были уравновешены и совершенно идентичны с обеих сторон, это же оружие обладало каким-то своим равновесием, и привычная Эмриссии техника обращения с астратами была неприменима.

Словно прочитав её вопрос, Мастер крикнул:

- Ты сама создала эту форму, и только ты знаешь, как ей управлять!

Ещё один удар пролетел прямо перед её носом. Если так пойдет и дальше, то живой младшей Морзано отсюда точно не выбраться.

Следующий удар Мастера пришёлся на стену в нескольких сантиметрах от неё, и на мгновение ладонь девушки разжалась, и Гейран выскользнул из рук. Ужас пронзил Эмриссию. Потеряв Гейран, у неё не оставалось шансов на выживание. Однако привычное тепло не исчезло из ладони. Опустив взгляд, Морзано поняла, что жезл завис в воздухе, удерживаемый её собственной волей за один из камней. Янтарь... Значит... Мимолётная мысль, и Альцерн также завис недалеко от правой ладони. Едва заметное движение пальцами, и Альцгейры начали вращаться вокруг центрального камня.