Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

Лишь немногие смогли заметить, как у повернувшейся к зрителям Эмриссии в глазах сверкнул непривычно глубокий карий оттенок, а взгляд Тедорера теперь смотрел на них зелёными глазами своей сестры. Они завершали этот танец, теперь торжественность звучала в каждом их движении. Наследники, Короли, люди – они знали этот мир, уверенно вплетая в него свои собственные нити. Чувство глубокого трепета и торжественности накрыло всех, кто наблюдал за танцем. Это был тот миг, ради которого совершаются подобные ритуалы, когда каждый по мере своих сил может ощутить истинное великолепие этого мира, и оно, бесспорно, навсегда сохранится в его сердце.

Танцующие скользили плавно, большая скорость виражей астрат нисколько не вносила резкости в их рисунок. Они были единым существом, ловко лавируя между движениями друг друга, зная о манёвре своего напарника до того, когда он будет совершён или обдуман. Это было прекрасно, это было так величественно и одухотворённо, что никто не смел нарушить творимое даже случайным вздохом. Наконец, танец был завершён, Эмриссия и Тедорер изящно замерли рядом с друг другом и опустили астраты.

Природа затухала, унося отпетую песню дальше высоко к звёздам, а танцующие постепенно приходили в себя. В их глаза возвращался собственный свет и осознание. Они едва ли могли вспомнить, что происходило на поляне всё это время, но отпечаток тепла, торжественности и единения также наполнял всё их существо. Тедорер и Эмриссия переглянулись, прежде чем покинуть поляну под восторженные взгляды собравшихся. Им не требовалось ничего обсуждать, каким-то внутренним чутьём они прекрасно понимали друг друга, и слова едва ли смогли бы внести большую ясность.

Им обоим требовался отдых, а Эмриссии ещё нужно было подготовиться к танцу юности Великой Матери, но теперь сердце Тедорера было уверено, что она справится. Это лишь ещё одно испытание на её пути, и она обязательно преодолеет его.

Тихая спокойная мелодия, льющаяся, словно вода, по тончайшим струнам этого мира, постепенно набирала силу. Пришло время одного из самых красивых ритуалов этого праздника. Все присутствующие расступились, чтобы пропустить на поляну ту, кому сегодня посчастливилось исполнить танец юности Великой Матери, и она уже была здесь.

Медленно ступая босыми ногами по прохладной траве, Эмриссия шла вперёд, стараясь смотреть строго перед собой, чтобы не видеть множество людей, не сводящих с неё взглядов. Белое платье сидело идеально, красиво отвечая каждому движению девушки. Она словно скользила над поляной, укутанная в небесное кружево. Волосы юной наследницы были непривычно распущены, и лишь скромная диадема венчала её голову. Всё было идеально, в лучших традициях Иль-де-Нарса и Живого дня, но стоило опустить взгляд чуть ниже, как невольный вздох вырывался из уст собравшихся. В руках у Эмриссии были Альцгейры, Альцерн и Гейран - её собственная регалия, сделанная Мастером. Усовершенствованные астраты, одно из опаснейших оружий, видимых в этих землях, и зачем оно здесь, в ритуале, несущем счастье, гармонию и любовь в этот мир?

Однако саму Эмриссию это нисколько не смущало. Уверенно ступив на поляну, она на мгновение замерла, переводя дух. Вот, время пришло… У неё есть несколько тактов, чтобы собраться с мыслями, прежде чем танец начнётся. Закрыв глаза, младшая Морзано постаралась мысленно обратиться ко всему, что было дорого её сердцу: брат, родители, семья, родные и друзья, весь этот прекрасный и невероятный мир, в котором ей посчастливилось жить. Её сердце наполнялось любовью, любовью к этому миру, ко всем его обитателям, но что-то не давало ей покоя, что-то держало её, мешая распахнуть своё сердце этому миру. И тогда, из самой глубины её существа послышался голос.

- Ничего не бойся, девочка моя, я с тобой!

- Мама! - чуть слышно выдохнула Эмриссия, и взгляд её тут же переменился. Беззащитность, любовь, тоска, боль, радость, невероятное тепло, ощущаемое в сердце, когда ребёнок трепетно прижимается к своей матери. Все эти чувства разом накрыли её, сметая все препятствия и барьеры. Эмриссия снова была маленькой девочкой рядом с материнским порогом. Она нашла её, она была дома…

Музыка полилась, и Эмриссия поплыла вслед за ней, ведомая чувством и теплом, идущим из самого её сердца. Она улыбалась, искренне улыбалась, и в её улыбке было столько нежности и любви, что хотелось осветить ею весь этот мир. Движения девушки были медленны и плавны, она словно возвращала себе обратно потерянные за годы страданий женственность, красоту, грацию, изящество, приобретающие в её более взрослом облике новые черты и проявления. В этот миг Эмриссия был красива, необычайно красива в своей непривычно-лёгкой и хрупкой красоте, такой, какой на самом дела была её душа. Тонкая и ранимая, словно крылья бабочки, она впервые за долгое время по-настоящему открыла её, не боясь, что кто-то может нарушить её свет. Младшей Морзано было легко и хорошо. Как в детстве, она могла сиять, дарить своё тепло этому миру, и ей ничего больше не было нужно. Благодать, необычайный подъём и восторг - всё это она ощущала каждый миг, вырисовывая всё новые и новые фигуры на зелёной траве, словно звезда, спустившаяся с небес и осветившая души всех своим загадочным, но таким невероятно близким и родным светом.

И всем было хорошо, необычайно хорошо. Свет этого танца коснулся души каждого, заставив ощутить такое до боли знакомое тепло. Любовь, вот что лежало в основе, и именно она наполняла сейчас всю поляну, выливаясь за край. Искренняя, юная девичья любовь в тёплых и заботливых объятиях своей матери. В этой простой истине заключался целый мир, и сейчас на глазах у всех он, словно цветок, постепенно раскрывался, являя с каждым движением новые и новые краски.

Эмриссия потерялась в своих ощущениях. Она купалась в этой любви и восторге, вкладывая все свои чувства в каждое движение, в каждый шаг и поворот. Это великолепие казалось бесконечным, долгим и прекрасным, как сама жизнь, но тут музыка начала затухать, меняя свою окраску, и глаза девушки раскрылись. За доли секунд её сознание сделало огромный шаг вперёд. Словно мгновенно повзрослев, понимание юной девушки, купающейся в любви этого мира, расширилось, и в глазах Эмриссии отразились глубокие чувства уже иной любви, более сильной и глубокой, могучей и всеобъемлющей. Это были глаза матери, матери, взирающей на своё дитя. Смотрящей на этот мир зрелым, осмысленным взглядом, видя каждую его деталь, каждую мелочь и составляющую. Сердце дрогнуло, и взгляд зелёных глаз наполнился паникой. Она скользила по поляне, но снова и снова в глазах отражалось то, что видело её сердце: ужас, смятение, страх - вся боль этого мира разом наполнила её существо. Отчаяние, безысходность, неизбежность - всё это разом окружило её, предчувствуя бури надвигающейся эпохи. Эмриссия была не готова к этому. С силой она пыталась разогнать наступающую тьму Альцгейрами, но всё было тщетно. Мрак наступал, подавляя, лишая сил и воздуха, заставляя беспомощно упасть замертво и не пытаться противостоять этой мощи. Но она не могла. Боль окружающего её мира словно прорвала плотину внутри неё. Привыкшая полагаться на силу и узревшая её бесполезность, Морзано обратилась к тому, кто ещё хоть немного разбивал всё больше окружающий её мрак - к своему сердцу. Именно сердце продолжало до последнего пылать в её груди, разрывая окружающую темноту. Сердце - её сила, её мощь, её спасение. Мысленно она воззвала к Великой Матери, сжимая сердце как последний источник света в тёмном царстве, моля о помощи, прося хоть немного облегчить ту боль, что поглощала этот мир. Эмриссия готова, её сердце справится, лишь бы ей дали сил развеять это мрак. Сердце трепетало, и девушка трепетала вместе с ним, отвоёвывая каждый миллиметр своего сознания, и когда сил уже практически не осталось, яркий поток света разверзся у неё над головой. Сердце утонуло в спокойствии и благодати, и Эмриссия поняла, её зов услышали. Нежные руки Великой Матери словно протянулись к ней, коснувшись самого её сердца, и она очнулась. Боль, ужас, смятение этого мира по-прежнему окружали её, но взгляд девушки изменился так, как если бы она за мгновение повзрослела на несколько десятков лет. Эмриссия уверенно ступала вперёд, не ведая сомнений. Ужас, открывающийся её взору, больше не смущал её, а лишь воодушевлял ещё увереннее идти вперёд. Теперь она не понимала, как мгновение назад могла позволить себе слёзы и отчаяние. Лишь действием можно было разрешить что-то, страх и проклятия ни к чему не приведут, нужно идти. И юная королева шла. С каждым шагом её сердце сияло всё ярче, питаемое лучом Великой Матери. Сознание девушки устремлялось к Великому Сердцу, зная, что под его светом никакая тьма не сможет коснуться её существа. Мрак стал опасливо отступать, а сияние сердца всё стремительнее охватывало пространство вокруг себя. Юная Морзано больше не была той испуганной девочкой, что только начала танец, она была собой, в одном из высших своих проявлений, которое пока ещё, в силу жизни и возраста, способна была достигнуть лишь на небольшие краткие мгновения. В душе её царили твёрдость, спокойствие и понимание. Чувство любви и заботы об этом мире расцветало в её душе, и сама она, как цветок, раскрывала сияющие лепестки, неся свет и красоту этому миру. Танец ускорялся, сияние усиливалось, душа ликовала в радости и красоте освобождающегося мира, когда девушка почувствовала, что помимо собственного сердца и луча Великой Матери, она ощущает ещё множество сердец-солнц, которые также вступили в эту борьбу. Её зов оказался слишком пронзительным, чтобы близкие ей люди смогли остаться в стороне. Эмриссия ощущала своего брата, после предыдущего танца распознавание его сил уже не требовало такой концентрации, как с другими. Она понимала, что с лёгкостью могла бы распознать, кому принадлежит та или иная сила, но это было неважно. Их совместные усилия могли очистить этот мир, вернув ему первородную красоту и великолепие, поэтому младшая Морзано была рада любому отозвавшемуся на её зов. Танец подходил к концу. Сила успокаивалась, возвращаясь в свои истоки. Свет их сердец смог справиться с наступающей тьмой, а значит, у них были все шансы справиться со всеми испытаниями, что уготовила им наступающая эпоха. Последнее прикосновение Великой Матери, которое раз и навсегда запечатлится в её сердце. Привычная концентрация на собственной силе и понимание… Она не одна! Всё это время, с момента того, как под лучом высших сил она снова пришла в себя, она была не одна. Чужая мощь, слишком легко сливающаяся с её собственной, ни на мгновение на оставляла её. И лишь когда все прочие силы отступили, Эмриссия смогла отделить её от себя. Их единение было так привычно и естественно, что её высшее сознание нисколько не акцентировало на этом внимание до того момента, когда она начала возвращаться к своему текущему уровню, осознание накрыло её с головой. Кто это мог быть? В непонимании девушка обернулась, смотря вслед уходящей энергии, и была готова поклясться что знает, её сердце бесспорно знает, кому принадлежал этот свет, лишь для её текущей личности это по-прежнему оставалось загадкой. Только вот томить себя отгадыванием не хотелось. Умиротворение, принесённое высшими силами, заставляло совершенно иначе взглянуть на этот мир. Всё раскроется в своё время, а ей остаётся только наблюдать и с трепетом ожидать, когда их сердца вновь обретут друг друга.

Танец был завершён. Вся толпа празднующих затаила дыхание, не сводя глаз с девушки, замершей посреди поляны. Такого танца юности Великой Матери никому из жителей Иль-де-Нарса ещё не доводилось видеть. Да, свет и сияние благодати был непосредственным атрибутом каждого явления высших сил, но здесь было что-то ещё. Одни Альцгейры, сопровождавшие каждое движение своей королевы, уже говорили о многом. Она видела боль, страдание, но в то же время всем своим существом призывала их воспрянуть духом и не допустить того, чтобы тьма окончательно поглотила их сердца. Сияние Эмриссии было необычайно ярким, идущим от самого сердца, но поразительнее этого был момент, когда другие сердца начали присоединяться к ней. Тедорер, Ардеон и другие члены правящей семьи Иль-де-Нарса почувствовали, как их сердца с жаром откликнулись на зов, спеша на помощь танцующей. Их силы слились со множеством неравнодушных сердец и смогли одолеть приближающуюся смуту. Они победили, но оставшийся осадок словно твердил им, что это ещё не конец. Главный бой ещё впереди, и им всем предстоит подготовиться, чтобы не оступиться в последний момент.

Тедорер осторожно вышел вперёд, поднял полубессознательную сестру на руки и унёс её по направлению к цитадели. Он тоже ощутил многое. Сердце его одним из первых откликнулось на её зов, и, в отличие от жителей Голубых лесов, в той битве он ощущал сердца многих амбэральцев, как членов его собственной семьи, так и принадлежащих к другим Великим домам. Это было явление необычайного единения, когда и Иль-де-Нарса, и Амбэрала воспрянули в едином порыве, ведомые зовом Великой Матери, и никакой мрак не мог затушить их огонь. Это было лишь явление, лишь проба, лишь преддверие, но они поняли, каким путём им следует идти, чтобы победить.

Эмриссия задышала ровнее. Похоже, уставшее сознание отпустило её, погрузив в целебную дремоту. Тедорер знал, что она не нуждается в целителе. В последнее время он ощущал её состояние так же остро, как и своё собственное, поэтому с уверенностью мог сказать, что текущая слабость была вызвана необычным напряжением сил и большим потоком высших энергий, которые его сестра была пока неспособна быстро принять. Очнувшись, Эмриссия полностью восстановится, а сейчас ей был показан покой, и желательно нахождение как можно дальше от большого скопления людей. Тедорер знал, что все жители дворца ещё несколько часов будут завершать празднество, и он волен был присоединиться к ним, но не хотел. Сейчас его сестра была беззащитна, и старший Морзано чувствовал своим долгом оставаться рядом с ней.

Тедорер увидел многое и был уверен, что большая часть представшего перед ними относилась к их собственному будущему. Их сердца сияли вместе в едином порыве, но он смело признавал то, что пламя его сестры двоилось и состояло из нескольких частей, и старший Морзано даже не сомневался в том, кому принадлежала вторая часть. Они могут стать великими мастерами астрат, могут освоить все известные искусства и навыки, но лишь свет сердца, единение, мужество и любовь к этому миру могут принести им спасение и счастье. В высоком состоянии, которого им удалось достичь во время танца Эмриссии, их души не ведали сомнений, страха, ненависти и обид. Они находились в спокойствии и равновесии, уверенно следовали по своему пути, бережно и с любовью освещая и очищая этот мир. Они не обжигали, они просто несли свет всему живому, как солнце, которое светит всем без разбора, и каждый сам решает, какую часть его света он примет. Им многому предстоит научиться, прежде всего - совладать со своими эмоциями и нести спокойствие и гармонию этому миру. Но это всё завтра, а сейчас им обоим нужен отдых. Кто знает, что принесёт им следующий день…

Ардеон проснулся очень рано. Что-то тревожило его сердце, отгоняя сонливость. Лес спал, когда Видящий покинул свой дом, изо всех сил стараясь не потревожить сон жены и дочери. Мир встретил его спокойствием и тишиной. Остатки вчерашнего празднества до сих пор витали в воздухе, наполняя лёгкие ощущением обновления, света и новой жизни. Всё дышало, но дышало как-то иначе: глубоко, свободно, как дышит природа, освобождаясь от зимней спячки и заточения. Вчерашний праздник всё ещё стоял перед его глазами. Его племянники справились с возложенной на них ответственностью и смогли привнести многое в культуру и традиции их земель. Ардеон был горд ими обоими, как и всеми прочими участниками ритуальных танцев. И пусть Тедорер и Эмриссия покинули праздник раньше, едва ли они пожалели о том, что им удалось сделать. Они прикоснулись к событиям, только начинающим складываться в их мире, и теперь у них есть все возможности повлиять на ситуацию, изменив её в лучшую сторону.

Сам Ардеон также всем сердцем присоединился к Эмриссии во время её танца юности Великой Матери. Ему открылось многое, но гораздо большее открылось Ардаре, его дочери. После того, как они вернулись с праздника, девочка заперлась в своих покоях и громко рыдала, пока силы не оставили её, и она не провалилась в спасительный сон. Видящий знал, что его дочь воспринимает этот мир гораздо тоньше, чем он сам. Сочетание способностей Видящего и эмпатика давали поразительные результаты, но при этом её собственная чувствительность как открывала ей более тонкие и прекрасные черты этого мира, так и позволяла увидеть боль и страдания там, где его взору просто не хватало ясности. Все эти дети пришли в непростое время, и лишь их руками и сердцами будет слагаться мир, в котором всем им предстоит жить.

Неожиданно ветер усилился, резкий порыв окутал его, вырвав из собственных мыслей и заставляя внимательно оглядеться вокруг. Откуда в самой чаще леса может взяться настолько резкий порыв ветра? Его жилище находилось в самых непроходимых зарослях, и не каждый путник, не то что ветер, был способен найти дорогу сюда. Это было что-то другое, и постепенное осознание складывалось в его мыслях.

Ветряное послание. Сделанное не очень умело, очевидно, пославший ещё не так хорошо освоился с этой наукой, или вообще впервые пробовал совершить подобный жест. Сила ветра была высока, а значит, послание пришло издалека. Только один человек из столь дальних мест мог отправлять ему подобные сообщения.

- Ардеон, - прошелестел ветер, и Видящий узнал знакомый голос Керлиндера, Великого Наместника северного воинского дома, - не знаю, получится ли у меня передать тебе это послание, но всё же рискну, зная, что пока никто, кроме вашего народа, не обладает подобным умением и знаниями. Я не скажу, что опасность миновала. Мне удалось найти предателя, открывшего цитадель, и понять личность того, кто с самого начала руководил всем этим кошмаром, но подобраться к нему у меня пока нет возможности. Амбэрала понесла ещё одну потерю: дом Истаресс был захвачен так же, как и наша цитадель, правда с гораздо более плачевными последствиями. Наследники выжили, но среда, в которой они оказались, оставляет мало надежд на то, что из них вырастут достойные законные правители своего дома. Амбэрала теряет силы, теперь уже никто не сомневается в этом, и нашим наследникам придётся принять дом в ещё более сложных условиях, чем принимали мы с Ерардэром. Тедореру через два года исполнится двадцать. Дольше я не смогу отсрочить передачу звания главы дома его законному владельцу. Я понимаю, что даже через два года им обоим будет рано возвращаться в Амбэралу. Они ещё не готовы, да и мне потребуется время, чтобы обезопасить их настолько, насколько это возможно. Однако, им нужно будет посетить цитадель, пусть тайно, пусть под покровом ночи, но меч дома Морзано должен засиять в руках законных правителя и наместника. Я буду ждать их, когда это будет возможно. Желаю всех благ тебе и твоему дому. Дом Морзано навеки в неоплатном долгу перед всеми вами.

Послание закончилось, и Адреон задумчиво нахмурился, ещё раз обдумывая услышанное. Амбэрала... Наследникам нужно будет посетить Амбэралу, и Видящий как никто другой понимал важность этого события. В обезглавленном доме принятие наследником своей силы по праву просто необходимо, даже если он и не сразу получает все бразды правления, переходящие вместе с клинком. Правящий дом Иль-де-Нарса не может удерживать Тедорера и Эмриссию здесь больше, чем небходимо. Им придётся отпустить их, чтобы они могли принять то, что полагается им по праву.

Совет продолжался очень долго. О полученном ранее послании Ардеон известил всех утром, и эта новость вызвала бурное обсуждение среди членов правящей семьи. Вериус и Инниан были категорически против того, чтобы отпускать внуков в Амбэралу. Их поддерживала Лимиам и прочие близкие родственники. Лишь Вириам, Эридан и Ардеон находились в сомнении. Будучи на самой вершине иерархии сил этого королевства, они слишком хорошо понимали, чем опасно отступление на этом шаге. Они не только могли лишить Тедорера и Эмриссию законных прав, но и ослабить как их самих, так и дом Морзано, который чудом ещё держался на плаву. Наследники никогда не простят им такого поступка, да и весь их привычный мир может оказаться под угрозой из-за того, что их родственные чувства взяли верх над долгом, который они должны выполнять. Им не удалось удержать Вьенесс, как не удастся удержать и этих детей. Амбэральцы сбегут, если их не отпустят добровольно, но не останутся в золотой клетке, обеспечивающей им мирную и спокойную жизнь, но не дающую исполнить то, что предназначено им судьбой. Это неправильно, и все они прекрасно понимали это.

- Хватит, - резко вскрикнула Вириам, поднимаясь со своего трона. Эмоциональность обсуждения её изрядно утомила, и, чувствуя поддержку от своих младших братьев, она больше не видела смысла в продолжении этого и так слишком затянувшегося собрания.

- Судя по всему, все мы забыли о той роли, которую играем в судьбе этих детей, – строго проговорила Королева. - Они не наша собственность, как и не собственность своих родителей. Они пришли в этот мир свободными, и у нас нет права удерживать их в угоду собственному спокойствию и комфорту. Они пришли в этот мир, чтобы совершить что-то важное, и наша задача снабдить их всем необходимым, научить их всему, что мы знаем сами, но не препятствовать им идти и совершить то, для чего они спустились в этот мир. Давайте оставим эгоизм. Это дети Амбэралы, это наследники дома Морзано, и у нас нет права удерживать их в своих землях. Если им потребуется помощь, мы с радостью примем их, но пока мы не станем мешать тому, что должно свершиться.

- Они справятся, - спокойно и уверенно продолжил Ардеон, - пусть их года не велики, их навыки позволяют нам довериться им даже в таком опасном путешествии. Они справятся, и наша задача как семьи верить в них и поощрять любое благое начинание, а не чинить препятствия на и так непростом пути этих детей.

Все молчали. Действительно, в порыве эмоций они слишком легко забывали, кто они и в чем их роль в жизни этих детей. Более мудрые тут же согласились с Королевой и Видящим, те же, кто был не согласен, предпочли промолчать. Спорить было действительно не о чем. Всё было предрешено с самого начала, и не было смысла усложнять то, что и так понятно.

Новость о возвращении была неожиданной. Тедорер и Эмриссия спокойно продолжали свою жизнь и подготовку ещё два с половиной года, пока в один из вечеров их не посетила Вириам, чтобы сообщить, что через несколько дней им предстоит отправиться в Амбэралу. Бурю эмоций, поглотившую в тот момент души наследников, едва ли можно было осознать. Тут были и радость, и восторг, и нетерпение, но в то же время сердце сжималось от ужаса, что им придётся вернуться в то место, где случился их самый страшный кошмар. Они боялись и друг за друга, и за себя, но это ни на мгновение не пошатнуло их решимости отправиться в путь. Амбэрала ждала их, манила неведомым им чувством единения и принадлежности, и они просто не могли оставить её.

Сборы заняли совсем немного времени. Оба наследника были прекрасно подготовлены к походу и знали всё, что могло потребоваться им в Амбэрале. Обсудив с Ардеоном, единственным, кто бывал на их родине, самый безопасный путь до цитадели, они решили следовать через земли Арити и Мюриэле. Путь через степи Гемблет был значительно короче, но Видящий не рискнул отправить племянников через падший воинский дом, который посмел уничтожить свою собственную Королеву. На территориях южного воинского дома, скорее всего, их путь будет спокоен, а земли Мюриэле они знают достаточно хорошо, чтобы не быть замеченными. Оставался риск того, что они столкнутся с Абриэлем или его сыном, но этот вопрос Ардеон решил предоставить Керлиндеру, в конце концов, тот разбирался в отношениях Амбэральскихдомов гораздо лучше, чем он сам. К тому же едва ли от правителя Мюриэле можно было ожидать какой-либо угрозы для детей его лучшего друга. Так и решили.

На четвёртый день сборов рано утром правящая семья Иль-де-Нарса собралась на выезде из Мир-оре-Арсе, чтобы проводить двух наследников Морзано, ставших такими родными каждому в этих местах. Эридан постоянно твердил обоим о безопасности, проверяя наличие астрат или, в случае Эмриссии, Альцгейр. Вириам убедилась в сохранности припасов. Все, включая Лимиам, очень недовольную происходящим, стремились дать последние наставления в дорогу, так и не давая отправляющимся двинуться с места. Ардеон смотрел на это и вспоминал, как когда-то они впервые отправляли в Амбэралу свою Вьенесс. Тогда она и Ерардэр отправлялись в путь, окрылённые грядущими свершениями, теперь этот же огонь горел в глазах их детей. Если всё сложится благополучно, то Тедорер вернётся сюда уже Королём, а Эмриссия наместником. Их не будет максимум пару дней, но что-то подсказывало ему, что за эти часы изменится всё. Весь расклад, который они запланировали, придётся стремительно менять, подстраиваясь под новые обстоятельства, о которых никто из них ещё пока не догадывался.