Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

Начало

Посвящается моим родителям:

Плюсниной Елене Валерьевне и

Плюснину Максиму Валентиновичу

за то, что поддерживали меня,

несмотря ни на что.

Сон никак не шёл, она не хотела спать и не понимала, почему окружающие принимают её нежелание за каприз. Девочка никогда не была капризной, и ей было обидно, что собственная мама обвиняет её в подобном. Да, её мама не всегда всё понимала, но зато любила её так сильно, насколько позволяло ей сердце, и юная Катерина осознавала это, хоть и не могла сдержать собственного возмущения, когда Уриния снова и снова пыталась неуместно оспорить или подавить её мнение. Вот и сейчас младшая королева дома Истаресс, недовольно поджав губы, строго велела дочери спать и удалилась, громко хлопнув дверью. Но Катерине не спалось. По какой-то необъяснимой для неё самой причине ей было плохо: хотелось кричать, плакать, забиться куда-нибудь подальше или лучше оказаться на руках у отца, который точно сможет защитить её от всего на свете. Но сейчас его не было рядом. Мама не объяснила ей причины, но девочка подозревала, что его отсутствие было связано с её дядей Фернандессом, который наверняка просил его зайти к нему после ужина. Уриния ничего не знала об этих посиделках, а Катерина знала, и один раз ей даже удалось на них побывать. В тот вечер Король и наместник Истаресс обсуждали недавнюю трагедию - гибель правящей семьи Великого дома Морзано и множества жителей, проживавших в главной цитадели. Её отец утверждал, что Ерардэр Морзано никогда не сдался бы без боя, и то, что произошло, должно было побудить их задуматься о том, а находятся ли в безопасности они сами? Древние чертоги Великих домов считались неприступными, но после падения цитадели дома Морзано это нельзя было утверждать с уверенностью. Дом севера не был падшим, он был в расцвете своих сил и всё равно пострадал в битве с неравным врагом. Керлиндер молчал, хотя Юанесс был уверен, что наместнику известно намного больше, но по какой-то причине он не желает говорить об этом с кем-либо. Младший Истаресс настаивал на укреплении границ и перехода дома памяти в оборонительное состояние. Их резиденция была храмом, а значит, не обладала такой защитой, как воинские цитадели, но могла хотя бы попытаться обезопасить себя чуть лучше. Дом памяти знал многое и мог использовать эти уловки для самозащиты, но Фернандесс не поддержал его решение.

- Мы не можем закрыться от всего мира, Юанесс, - отрешённо проговорил он, не глядя на своего брата. Смерть Ерардэра не на шутку поразила его, но Фернандесс был Королём, а значит, не мог позволить себе долго предаваться скорби. Вот и сейчас, стоически выслушав аргументы своего наместника, он ответил:

- Дом памяти открыт для всех так же, как и дом времени. Это закон, и на нём основано равновесие Амбэральских земель. Да, сейчас наши знания не так необходимы миру. Возможно, стоило бы закрыть хранилище на долгие годы, пока окончательно не наступит мир, но знаешь, мне кажется, нам с тобой не удастся дожить до этого времени, - глава дома слегка обернулся и встретился глазами с собственным братом.

- Моя жена - урождённая Фьене, и, возможно, её сила теперь - часть меня, как и моих сыновей. И я чувствую, что не будет мира. Надежда на него тает с каждой секундой, и не в наших руках его спасение, - Фернандесс глубоко вздохнул и отвернулся. - Мы не можем лишить знаний тех, кто будет в них нуждаться больше всего. Мы усилим оборону, обновим защиту, но не закроем храм для тех, кому действительно будет нужна наша помощь. Возможно, я и поплачусь за это решение, но я как глава дома принимаю его.

Юанесс в тот вечер только кивнул в ответ своему брату. Фернандесс не поддавался панике и выполнял свой долг не только перед приближёнными дома Истаресс, но и перед всей Амбэралой, и Юанесс уважал его за это. Каким бы балагуром не был старший из братьев дома памяти, в нужных обстоятельствах он всегда становился тем, кем должен быть: законным Королём и главой своего дома. Именно в тот момент двое правителей заметили притихшую у огня Катерину, которая сидела, не шелохнувшись, боясь прервать серьёзные разговоры отца и дяди. Они не увидели её, когда вошли сюда, да и девочка в свои юные годы обладала удивительным свойством оставаться незаметной, естественно, когда это было нужно ей самой. Вот и сейчас Катерина с удивлением смотрела на взрослых, боясь проронить хоть слово. Юная принцесса не до конца понимала, о чём они говорили, но чувствовала, что этот разговор очень важен, и старалась ловить каждое слово, надеясь, что рано или поздно она поймёт его смысл и, может быть, даже сможет помочь своей семье. В свои юные годы Катерина была на удивление умна, начитанна и знала наизусть все отделы и переходы хранилища храма Истаресс, за исключением тех помещений, что являлись ритуальными или закрытыми даже для неё. Взрослые поощряли её увлечения, а дядя смеялся, что слишком давно в их семье не было очаровательной принцессы, которую можно было бы баловать. Его собственные сыновья были ещё слишком малы. Атикинэссу вот-вот должно было исполниться восемь лет, а Акжелэссу уже было полных четыре года, и он не переставал заявлять об этом всем присутствующим. Катерина не испытывала особой привязанности к своим двоюродным братьям. Конечно, она любила их, но предпочитала проводить своё время обособленно, взаимодействуя с ними лишь в случае необходимости. Вместе юные наследники Истаресс были очень шумными и неугомонными детьми. Удивительно, что порознь они представляли собой совершенно противоположную картину. Атикинэсс, голубоглазая копия своего отца: те же светло-рыжие волосы, то же отсутствие манер и малейшего понимания о них, когда в этом нет серьёзной необходимости. Он казался бунтарём, желающим всё делать наперекор, даже несмотря на то, что был ещё слишком юн для таких проделок. Старший из братьев был открыт и прозрачен и, если уж делал пакость, то с такой искренностью и весельем, что на него просто невозможно было сердиться, не говоря уже о том, чтобы обижаться на его шутки. Младший из наследников Истаресс был полной противоположностью своего старшего брата. На удивление закрытый и замкнутый, он предпочитал оставаться в стороне и быть незаметным. Юный Акжелэсс не любил внимания или даже, скорее, опасался его. Его внутренний мир был закрыт от посторонних, и очень немногие могли похвастаться тем, что были способны заглянуть в его душу. Но мир его души был прекрасен, в нём росли зародыши стольких чудесных цветов, и нужна лишь нежная забота, чтобы в целости взрастить их, не причинив вреда. В отличие от старшего брата, Акжелэсс был усидчив и серьёзно относился к своим обязанностям. Он мог снова и снова пытаться достичь чего-то, в то время как Атикинэсс уже давно бросил это занятие, пытаясь отвлечься на что-то более интересное. Они были братьями, но всё же видели мир под совершенно разными углами, в результате чего возникали постоянные ссоры и недомолвки. Сальватору не на шутку тревожило поведение сыновей, а Фернандесс только усмехался: «Когда-нибудь они поймут, что на этом свете у них нет никого дороже друг друга, и только тогда все эти наигранные войны прекратятся. Ты не сможешь объяснить им это сейчас, они сами поймут, когда придёт время. Будем надеяться, что это произойдёт достаточно скоро». Вторая наследница Фьене только кивала, понимая, что, как бы королева ни желала мира и спокойствия в своей семье, даже она была не властна над свободной волей собственных детей. Тем не менее Сальватора не оставляла попыток сблизить их, веря, что Великая сила приведет её в верном направлении и, как всегда, подскажет ей путь. Сама Катерина очень любила супругу своего дяди. Она казалась ей нереальным существом, самим воплощением какой-то неведомой силы, что притягивала её, словно магнит. Сальватора тоже обратила внимание на свою племянницу, и юной Истаресс даже удалось подслушать её разговор с Уринией, где супруга главы дома утверждала, что девочка необычайно талантлива, и проявляет способности не только к силе Истаресс, но и, возможно, даже Фьене. Супруга Юанесса вежливо выслушала правящую королеву, но тут же отклонила её предложение об обучении Катерины. Уриния была уверена, что её дочь не создана для таких высот и её место - это роль наследницы второго круга, которая больше занимается хозяйственными делами, чем влезает в сложные переплетения неведомой силы. Катерина помнит, как она рыдала в ту ночь от того, что теперь никто не будет её учить. Ей не нужна была эта роль, к которой её упорно готовили. Она хотела узнавать новое, открывать невиданное, сдувать пыль со знаний прошлого и направлять их в будущее. В мире было ещё столько интересного, и девочка не хотела быть заключённой в обычные рамки быта и поэтому старалась учиться сама, тайком, иногда подслушивая чужие уроки, а потом втайне пробуя повторить изученное. Раз или два за подобными занятиями её ловил отец, но не отругал, а только посоветовал ограничиться теоретическими занятиями до двадцати одного года.

- Сила твоего тела и души ещё не сформирована, – говорил он. - В этом возрасте ты только накапливаешь свою мощь, и было бы неразумно расточать её так рано. Ты ещё не вошла в свой расцвет, ты ещё слишком уязвима и беззащитна. Применив силу с какой-то целью, ты не знаешь, где в этот момент может произойти её нехватка, и какая часть тебя останется без защиты. Не спеши с этим, всё придёт в своё время.

И Катерина согласилась, бросив все свои усилия на изучение теоретических основ дома Истаресс. С каким удовольствием она порой поправляла не только братьев, но даже взрослых приближённых дома. Дядя умилялся её выходкам, а отец не одобрял такого поведения. Умный человек, в его понимании, не должен кичиться своими знаниями, иначе он превратится в гордеца, а это не то, что определяет Великого посвящённого. И девочка прислушивалась, старательно выстраивая себя на основе собственных представлений о совершенстве. Она справится, она сможет, она будет такой, что все не поверят своим глазам, когда она предстанет перед ними во всём своём великолепии. Она будет такой, каким не был ещё ни один Истаресс, и её родители будут гордиться ей и признают, что были не правы в её отношении. Да, когда-нибудь этот миг наступит, а пока неведомая тревога давила на её сердце, не давая заснуть.

Девочка встала и посмотрела в окно. Полная луна сияла, как огромный фонарь, и в её свете было что-то зловещее. Казалось, что она забирает у неё все силы, оставляя Катерину беспомощной и бездыханной на поверхности этого мира. Такие мысли не на шутку напугали юную принцессу, и она в спешке закрыла окно, не желая более лицезреть ночное светило, но спокойствия это не принесло. В цитадели было тихо, слишком тихо, чтобы Катерина могла почувствовать себя спокойно. Она хотела добежать до родителей, обнять их, забраться под одеяло и, наконец-то, почувствовать столь желанный покой и безопасность, но с недавних пор ей запрещались такие выходки, а девочка была слишком гордой, чтобы снова нарваться на выговор, даже если страх буквально пожирал её изнутри. Где-то хлопнула дверь, и на мгновение Катерине послышалось, что открылись главные ворота, но она тут же отбросила эту мысль. Кто может ночью явиться в храм памяти, тем более в такое неспокойное время? Да и все хранители цитадели уже в своих постелях, кроме, естественно, тех, кто находился на посту. Затишье, более зловещее, чем в самых страшных кошмарах, а потом пронзительный крик. Нет, этот крик был не просто звуком, он прошёлся на более тонком уровне, и маленькая принцесса не смогла бы даже объяснить свои ощущения, но этот звук звенел в её ушах, и Катерина закричала, в панике зажав уши. Крик предназначался не ей, но через неё вмиг прошло всё, что было заключено в этом звуке: ужас, отчаяние, опасность, тревога, конец. Этот крик был предсмертный и трезвонил громче сирены, моментально срывая сон и наполняя паникой детское сердце. Не зная, что предпринять, Катерина в ужасе забилась в самый дальний угол своей комнаты, надеясь, что это сможет спасти её от неминуемого.

За стеной раздались тяжёлые быстрые шаги. Слышно было, что идущий то и дело срывался на бег. Он шёл уверенно, точно зная, куда идти и где его цель. С грохотом резная дверь её комнаты распахнулась, и такой знакомый, родной, непривычно взволнованный голос прогрохотал:

- Катерина!

- Папа! - тут же закричала девочка, выскочив из своего укрытия и бросившись в объятия к отцу. Юанесс на секунду прижал к себе дочь, прежде чем поспешил как можно скорее покинуть комнату, быстро ведя её за собой.

- Что случилось? Что произошло? - не переставая, спрашивала девочка, но наместник молчал до того момента, пока они не подошли к центральной лестнице.

- Иди вниз, - твёрдо сказал он. - Там внизу Уриния, она уведёт тебя в безопасное место.

- Но что случилось? - перебила Катерина, боясь даже отпустить руку своего отца.

- Цитадель в осаде, - бросил наместник, то и дело оглядываясь по сторонам, - мне нужно идти, я нужен Фересу, а тебя ждёт мать.

- Но как так... Почему..., - девочка никак не могла поверить и осознать, что её дом в опасности. Что случилось что-то, с чем даже её всесильные близкие не могут совладать. - Но всё ведь будет хорошо? С тобой всё будет хорошо?!

- Иди, - рявкнул Юанесс, на мгновение прижав к себе дочь и с силой подтолкнув её по лестнице.

Катерина неслась вниз, изо всех сил желая оглянуться, но не смея ослушаться приказа. Она сама не помнила, как спустилась, пока звонкий, но непривычно срывающийся голос матери не вернул её к реальности.

- Кети, поторопись, скорее!!! Пойдём, нам надо идти!

Они бежали по залам и коридорам, о существовании которых юная Истаресс никогда не слышала, хотя, казалось бы, перечитала всю возможную литературу про устройство и тайны её дома. Они спускались и поднимались, всё дальше и дальше углубляясь в цитадель, пока, наконец, не остановились перед невзрачным едва заметным тоннелем, который сливался со стеной, и, не зная о его существовании, найти его среди свалки различных вещей было бы практически невозможно.

- Вот, - запыхавшаяся Уриния с силой отодвинула несколько ящиков, высвобождая проход настолько, чтобы юная Катерина могла в него протиснуться, - беги туда и не оглядывайся. Этот ход выведет тебя в лес недалеко от земель Фьене. Беги, сколько можешь бежать, и избегай неизвестных прохожих. И ещё, - она вытащила из кармана что-то похожее на медальон и быстро повесила на шею девочке, - это твой отец велел отдать тебе, а это, - она достала свёрнутые небольшие ножны, - это тебе от меня, знаю, что ты умеешь с этим обращаться...

- Мама! - словно очнувшись, воскликнула Катерина. Клинок в руках, медальон на шее, к чему всё это?!

- Перестань, - фыркнула Уриния, но при этом она продолжала нежно улыбаться, как будто впервые разглядывая свою дочь, - я должна вернуться за твоими братьями и забрать их. Юанесс и Фернандесс всеми силами пытаются сдержать осаду цитадели, и я постараюсь помочь им, чем смогу. А твоя цель выжить! Слышишь, выжить!!! Несмотря ни на что, ты справишься, ты намного сильнее Юанесса, не говоря уже обо мне. Ты сможешь совершить невозможное, ведь ты настоящее чудо, которое за неведомые заслуги мне подарила сила.

- Мама! - содрогаясь от рыданий, закричала Катерина, но Уриния лишь на мгновение прижала к себе свою дочь, прежде чем с силой направить её в проход и попытаться закрыть его, чтобы скрыть от посторонних глаз.

Слыша удаляющиеся шаги матери, Катерина поняла, что она отправилась за братьями, а ей нужно бежать... Бежать... Бежать!!!

Ничто, кроме этого последнего крика не осталась в её голове. Сколько она бежала, какие дали преодолела, она не помнила. Всё прошло как будто в забытьи. Девочка знала, что ей нужно бежать, и эта мысль вытеснила собой всё. Не было ни боли, ни усталости, только стремительный бег сквозь пространство и время, туда, где ей помогут. И пусть Катерина не знала где это, но это место обязательно есть. Оно существует, и она добежит до него, чего бы ей это не стоило. Последнее, что помнила девочка, было то, как она в бессилии рухнула на высокие белоснежные ступени, уже практически теряя сознание, не понимая, ни где она находится, ни как она сюда попала, когда послышался звук открываемой двери. Высокий синий силуэт промелькнул перед её взором, а чей-то глубокий голос удивлённо и в то же время обеспокоенно воскликнул «Катерина!», прежде чем сознание девочки окончательно оставило её...

Глава 1. Катерина

Сумрак - обычное состояние погоды для земель Мюриэле в этом сезоне. Природа словно не желала света, снова и снова покрывая западные земли серым покрывалом облаков и дождей. Природа, чувствуя настроение Великого правителя, пыталась разделить с ним его тревоги, но не могла, ибо сердце человеческое не очистишь осенним дождём. Абриэль чувствовал себя старым, в такие годы у обычных людей наступает самый расцвет сил и возможностей, но ему казалось, что его век был настолько тяжёл и долог, что покой для него - единственная награда в этом мире. Нелегка доля Великого Короля, и ещё тяжелее она становится, когда ты не в силах понять, что происходит вокруг тебя. Как защитить свою семью и восстановить мир в доверенных тебе землях? Он ещё помнит, как шесть лет назад был уничтожен дом его друга. Человека, сила и могущество которого поражало порой его самого! И он был повержен. Ерардэр Морзано, его самый близкий друг и почти что родственник, был убит в собственной цитадели со всей своей семьёй. Никто так и не понял, что произошло в сердце Великого северного дома, и какая сила смогла сокрушить законного правителя и Спящую корону Иль-де-Нарса, равной которой не было ни в Амбэрале, ни в землях Голубых лесов. Даже спустя годы он не смог найти ответы, как такое могло произойти. Первой мыслью было обратиться к Керлиндеру, брату и наместнику Ерардэра. Но того словно подменили. Всегда открытый, остроумный и вполне благоволящий Абриэлю Керлиндер вдруг превратился в безэмоциональное изваяние, с холодом и безразличием смотрящее на этот мир. В то утро, когда Мюриэлю сообщили о трагедии, он, отбросив все дела, сорвался в цитадель северного дома. Найдя Керлиндера в кабинете, Абриэль надеялся услышать честный, открытый ответ о том, что произошло с его другом. Ведь наместник знал, что Мюриэле сделает всё, чтобы отомстить за эту трагедию и наказать виновных. Он был готов поднять все Великие дома, пойти войной на Литеуса, только бы знать, кто повинен в этой трагедии. Однако, вопреки ожиданиям, его встретил холодный и весьма официальный приём. Керлиндер едва взглянул на него, прежде чем сдержанным тоном сообщить, что ничего пока не известно. Он сам подоспел слишком поздно и просит правителя Мюриэле покинуть цитадель, чтобы не мешать северному дому в своём расследовании. Абриэль опешил от такой наглости. Керлиндер, которому он доверял не меньше, чем Ерардэру, который в ту далёкую ночь обратился к нему за помощью, чтобы вдохнуть уверенность в своего брата. Тот самый Керлиндер, в преданности которого не сомневался никто из знающих наместника северного дома, сейчас выставляет его за дверь, не давая никаких ответов.

Мюриэле вспылил, и готов был буквально вытрясти из наместника признание, но тот сдержанно намекнул, что замок охраняется, и ещё раз попросил его удалиться.

Да, Абриэлю не единожды приходилось видеть чудеса дипломатии младшего Морзано, но он никогда бы не подумал, что эти приёмы будут применены на нём самом. Мюриэле покинул цитадель, но беспокойство в его душе только нарастало. Почему Керлиндер не дал ему ни намёка? Что могло произойти, чтобы наместник так сильно ополчился против него? Что он сделал, чтобы потерять доверие северного дома, дома, которому он доверил судьбу своего сына?!

Чуть позже он узнал, что Гретелия отреклась от своего младшего внука. В высших кругах Амбэралы это означало, что Керлиндер теперь считался отступником,… но он не был им... Абриэль был готов поклясться, что младший Морзано не отступник, но и никакого другого объяснения этой ситуации он не мог найти. Чтобы Керлиндер убил Ерардэра... Да даже в самом сумашедшем сне он не мог представить себе такую картину. Керер был предан своему брату, и невозможно было поверить, чтобы такая преданность исчезла без следа.

Позже на Совете случился настоящий хаос. Главы домов кричали, требуя ответа. Больше всех негодовал Фернандесс. Его дар памяти открывал ему смутные картины, которые никак не вязались с действительностью, и он требовал ответа у единственного человека, который мог хоть что-то знать об этой трагедии. Но Керлиндер оставался безмолвным. Падшие смогли проявить весь свой изощрённый ум, описывая, как младший Морзано покончил с братом и по какой причине, но наместник не реагировал. Он без единого слова сносил все нападки, не отвечал на колкости и допускал любые версии произошедшего, звучащие в зале. На мгновение в голове у Абриэля пронеслась мысль, что так стоически может держаться только человек, полностью уверенный в своей правоте и невиновности. Неважно, что будет сказано, он знает правду, и его совесть перед самим собой чиста. Но тогда Мюриэле не удосужился зацепиться за эту мысль, снова погрязнув в пучине сомнений.

После Совета дом Морзано объявил закрытое положение, и Керлиндер, проклинаемый всеми, заперся в своей цитадели, занимаясь только ему известными делами.

С тех пор прошло три года, прежде чем новый взрыв ужаса прогремел над Амбэральскими землями. В одну осеннюю ночь дом памяти был практически стёрт с лица земли. Если в случае дома Морзано остались немногие выжившие из хранителей замка, то здесь не пощадили никого. Верхний храм полностью сгорел, оставив после себя чёрные развалины, даже отдалённо не напоминающие прекрасный дом семьи Истаресс. Все жители цитадели погибли, включая Короля и наместника, остатки тел которых были найдены утром. Неведомая сила уничтожила их замок, но в святая святых Великого дома памяти так и не смогла проникнуть. Выжить удалось лишь троим: двум наследникам дома Истаресс, которых Уриния Фулси, супруга Юанесса, смогла спрятать в убежище недалеко от хранилища, и единственная дочь наместника дома памяти, которая неизвестным образом оказалась на пороге храма Фьене, представ перед глазами ничего не понимающей Касфан. Со слов Катерины было выяснено, что некто неизвестный поздней ночью пришёл в храм якобы просить о помощи Великих хранителей дара памяти. По непонятным причинам его встретила Сальватора, а не один из братьев Истаресс. Очевидно, недооценив способности королевы, злоумышленник решил покончить с ней, но одна из Великих Фьене подняла зов, разбудив весь замок и сообщив об опасности. Что происходило дальше, девочка не знала. Мать вывела её к секретному выходу до того, как цитадель пала. Всё, что она видела, это море огня и множество странных существ, вступающих в бой с жителями их земель. Юная Катерина едва могла говорить, вспоминая всё, и только в присутствии Касфан главам Великих домов удалось выяснить хоть что-то. Наследников нашли на следующее утро, когда подоспевшие главы домов и прочие жители земель Истаресс осматривали то, что осталось от цитадели. В какой-то момент часть монолитной многовековой скалы у самого входа в хранилище Истаресс рухнула вниз, явив миру двух детей, продрогших, чуть живых, в глазах которых застыл страх и ужас, но, тем не менее, они не плакали. Ни один всхлип не вырвался у мальчиков, пока их высвобождали и приводили в чувство. Они словно онемели от увиденного, и все уже опасались за их разум, когда старший из наследников, ко всеобщему удивлению, поблагодарил всех присутствующих за помощь и попросил извинить его за то, что ему нужно помочь брату. Младший Истаресс всё время был рядом с ним, изо всех сил цепляясь за рубашку старшего, как за единственную опору в этом мире, и отпустить её - значит навсегда утонуть в этом кошмаре. Старший, понимая это, всё время поддерживал брата, подозрительно оглядывая любого человека, приближающегося к ним, своими светлыми, уже далеко не детскими, глазами.

Ористониус Арити, будучи одним из тех, кто подоспел на помощь, осторожно опустился рядом с мальчиками, боясь спугнуть их чересчур резким приближением.

- Как твоё имя? - спросил он.

- Атикинэсс Фернандесс Истаресс, - твёрдо ответил старший из братьев, с вызовом заглядывая ему в глаза.

- Это твой младший брат?

- Да, - ребёнок явно был не расположен к длительному диалогу и старался, чтобы неприятный ему человек побыстрее ушёл.

- Нам удалось связаться с Касфан Фьене, вашей тётей, - тем временем продолжал Арити. - Катерина, ваша сестра, сейчас у неё. Не знаю как, но она смогла добраться до храма дома времени, сейчас с ней всё в порядке...

Услышав это, Атикинэсс только кивнул, ничем не выдавая своих эмоций, а младший Истаресс, чуть было выглянувший, услышав знакомые имена, тут же снова прижался к брату.

- Ты можешь сказать, что произошло здесь? - вновь попытался Ористониус, понимая, что оба ребёнка сейчас в шоке, но ему необходимо было разобраться в ситуации.