Если я вспомню, я напишу книгу

— Именно его я видела за тем забором, — сказала я на вопросительный взгляд Марка. — Здесь есть ещё люди, и он — прямое тому доказательство.

— Рад за тебя и за то, что ты делаешь успехи, — пожал плечами Марк. — Теперь-то ты можешь уйти и не возвращаться, раз у тебя появился новый проводник?

— Как раз это я и хотела обсудить. Видишь ли, Максимилиан был на том конце железной дороги. Более того, он знает, что там есть мост, за которым есть… скажем так, другое место, полностью отличное от этого.

— И теперь ты уверена, что тебе надо именно туда? — перебил меня Марк.

— Но я ведь оказалась права, когда считала, что мне надо в то здание за забором. С его крыши я увидела весь Город.

— Хорошо. Значит, скоро ты меня покинешь, и я очень надеюсь, что более мы не встретимся.

Марк тут же лёг и по своему обыкновению уставился в потолок.

— Я хотела позвать тебя с собой, — осторожно произнесла я, оставаясь на прежнем месте, у окна, и наблюдая за его реакцией, которая на удивление оказалась вполне адекватной по сравнению с привычным его раздражением.

— Ты же понимаешь, что я откажусь в любом случае.

Мы встретились взглядами.

— Если тебя то место никак не заинтересует, ты вернёшься. И я обещаю, что никогда, даже если снова окажусь в Городе, тебя не побеспокою. Но сейчас я уверена, что мне надо туда и что я должна взять тебя с собой. Я не знаю почему, не знаю зачем, это просто… уверенность. Без каких-либо объяснений и причин.

— У тебя есть проводник.

— Я его знаю от силы… день, — покосившись на часы Марка, ответила я, после чего добавила: — И пока что не уверена, что доверяю. Без обид, Максимилиан!

Тот лишь поднял вверх большой палец, продолжая изучать комнату.

— О-о, а мне ты доверяешь, стало быть? — фыркнул Марк.

Я кивнула, хоть и аргументировать свой ответ мне было нечем.

— Почему ты думаешь, что сможешь убедить меня идти с вами, даже если потом реально никогда не вернёшься в мою скромную обитель и не потревожишь меня?

— Потому что, если бы ты был категоричен в своём решении, не продолжал бы этот диалог.

Марк недовольно поморщился, после чего поднялся с дивана и подошёл ко мне.

— При нынешнем своём появлении здесь ты задалась вопросом «что изменилось», — он помолчал, глядя на меня сверху вниз. — Я согласен, что-то изменилось. И мне это не нравится. — Он протянул руку. — Условие. Я вернусь сюда. В любом случае. И ты не станешь меня переубеждать, заставлять, молить и всё прочее.

Кивнув, я пожала ему руку. Но перед тем, как покинуть комнату Марка, я вручила ему карту, тем самым давая понять, что готова к любому для себя исходу. Принимая её, Марк долгим взглядом проследил за Максимилианом, который первым покинул комнату:

— То есть тебя не волнует, откуда он здесь взялся?

— А тебя?

Марк не стал отвечать и направился прочь первым. Все вместе мы спустились на лифте вниз, вышли из здания и молча направились известным нам всем путём. Шли друг за другом: Максимилиан, следом я, замыкал наш строй Марк. Пару раз оборачиваясь на него, я замечала, как он буравит взглядом спину нашего нового знакомого. Можно было понять его недоверие. Мало того, что с какого-то времени его покой начала нарушать я своими внезапными появлениями, так ещё неизвестный персонаж образовался словно из ниоткуда.

В полном молчании мы преодолели большую часть пути, и только когда поравнялись с хаотичными строениями домов, я решила нарушить эту тишину:

— А что ты делал там, за забором, когда мы впервые повстречались?

— Изучал местность, — откликнулся Максимилиан, не оборачиваясь. — Я хоть и не создаю карту Города, но изучаю его. Это довольно увлекательно. Каждый раз что-то новенькое.

— «Каждый раз» — ты имеешь в виду каждое твоё появление здесь?

— М-м, типа того. На самом деле я очень долго пробыл в той больнице, не сразу нашёл выход. Мне вообще кажется, что его поначалу и не было. Но в крайний раз что-то пошло не так — я имею в виду, что мне таки удалось найти выход наружу.

Я бросила взгляд на Марка, который поравнялся со мной:

— Что-то изменилось в этот раз, да?

— Определённо.

Дальше опять шли молча. Пару раз я замечала, как Марк поглядывает на часы, но не спрашивала его о приближении ночи — он бы и сам оповестил нас, если бы пришло время. Мне показалось, что в этот раз мы шли гораздо дольше до железнодорожных путей, чем в прошлый, когда ходили сюда вдвоём. А когда дошли и Максимилиан бодро зашагал по путям, Марк окликнул его:

— Как долго идти до твоего моста?

— К сожалению, я не владею здесь временными ощущениями, — пожал плечами тот. — Не дальше, чем твой дом, если прикинуть.

По устремлённому в конец железной дороги взгляду Марка я прочла некоторое сомнение.

— Мы успеем?

Он перевёл взгляд на меня, затем снова на горизонт, туда, где терялся край железной дороги, сливаясь с лесом. Он что-то сосредоточенно обдумывал. Максимилиан уже отошёл от нас на некоторое расстояние, когда Марк посмотрел на свои часы, два циферблата которых были расположены сейчас хаотично, как и стрелки, после чего всё же двинулся дальше. А я вслед за ним. Не могу сказать, что это его действие приободрило меня, но вселило хотя бы долю уверенности, что мне есть на кого полагаться в плане времени.

Чем дальше мы шли по железнодорожным путям, тем выше поднимались над землёй. Мы уже прошли остановку — тот деревянный настил, что видели в прошлый раз, — и теперь земля оставалась всё ниже и ниже, а проложенные рельсы покоились уже на насыпи из щебня.

— А поезда здесь ходят? — крикнула я Максимилиану.

— Ни разу не видел, — ответил он. Он внезапно остановился и посмотрел на нас с улыбкой: — Хотя я и вас раньше не видел.

И продолжил путь. Мы лишь переглянулись с Марком, следуя за ним. Казалось, что мы идём уже очень долго, но лес никак не приближался, а с ним не приближался и конец железной дороги. Несколько раз оборачиваясь назад, я замечала, что мы всё дальше и дальше отдаляемся от скал, от Города, как возвышаемся над лесом в низине по левую руку от нас, и как остаются далеко позади хаотичные постройки по правую. Становилось тревожно. И эта тревога нарастала по мере того, как Марк всё чаще и чаще бросал взгляд на свои часы.

В очередной раз обернувшись назад, я заметила тонкие струйки тумана, которые сочились к нам со стороны далёких хаотичных построек.

— Марк, — позвала я.

Он остановился и проследил за моим взглядом.

— Как далеко ещё идти? — крикнул он Максимилиану, который только развёл руками. — Как это понимать? Ты знаешь путь к мосту или нет?

Максимилиан вернулся к нам:

— Здесь довольно странно идёт время…

— Да неужели, — тихо произнёс Марк, в очередной раз поглядев на часы, на которых я заметила, что оба циферблата сошлись как бы в один, а три из четырёх стрелок замерли на самой верхней цифре. — Нам не успеть вернуться.

Я бросила взгляд туда, откуда мы пришли. Там, по железнодорожным путям, уже тоже струился туман, водопадом падая по насыпи в низины по обе стороны. Понимая, что это я вынудила его на эту опасную затею, я подняла глаза на Марка. Он проницательно, насколько позволяла его безэмоциональность, смотрел на меня, тем самым давая понять, насколько он недоволен всем происходящим.

— Я бы рекомендовал поторопиться, — перевёл наконец он взгляд на нашего проводника.

Мы ускорили шаг, затем и вовсе побежали, но как бы мы ни старались, дорога никак не заканчивалась и вскоре пошла влево. Более того, туман начал настигать нас.

— Предлагаю сократить! — резко остановился Максимилиан, так что я врезалась ему в спину. Он указал на лес в низине слева от нас. — Если рассуждать, что дорога уходит в ту же сторону, значит, мы можем сократить путь через лес!

Я молча взглянула на Марка, так как чувствовала свою вину перед ним, и предоставляла выбор ему.

— Другого выхода нет, — сказал он беспристрастно. — Но где-то там болото. Надо быть осторожнее.

Мы начали аккуратно двигаться вниз по насыпи. Марк то и дело поглядывал в сторону Города, уже полностью скрытого от нас туманом, а Максимилиан периодически подавал мне руку, помогая спускаться. Продвигались мы медленнее, чем по железной дороге, но по крайней мере двигались.

— А тени не могут проследовать в лес? — внезапно опомнилась я.

— Это уже не важно, — Марк замер, глядя на часы. — Как бы там ни было, нам остаётся только бежать…

Глава 9. Лесной тропой

Бежать вниз по довольно крутому склону было тяжело и опасно, но так как выбора у нас не оставалось, мы не прекращали движение. В какой-то момент я споткнулась и упала, проехалась коленями и ладонями по острому щебню, а затем кубарем покатилась вниз. Я услышала лишь крик Максимилиана где-то далеко позади. Сколько я так кувыркалась, не знаю, но внезапно на моём пути что-то выросло, и я больно ударилась спиной. На несколько мгновений перед глазами всё поплыло, а в спине запульсировала острая боль, будто кто-то вогнал туда раскалённый гвоздь. Так моё падение прекратилось.

Стоя на четвереньках, пытаясь прийти в себя после такой карусели и жёсткого удара, я не сразу смогла видеть и выровнять дыхание. Оглядевшись, я поняла, что пролетела довольно далеко: насыпь, как и железная дорога, остались где-то наверху, а вокруг был густой лес. Причём это была не опушка. Первые деревья даже не были видны отсюда — удивительно вообще, как я пролетела так далеко и только сейчас влетела в…

Я хрипло выдохнула, с испугом отползая от камня, который больше походил на надгробный, — о него я и ударилась при падении. Я прислонилась к стволу ближайшего дерева, решив немного прийти в себя, и надеялась, что вот-вот из-за кустов и деревьев покажутся Максимилиан и Марк. Но сколько бы я ни сидела, они так и не появлялись. Все ладони были стёсаны до крови, колени, локти и спина болели, подбородок саднило. Местами к моей одежде прицепились колючки и листья. Вставать не хотелось, так как я знала, что как только поднимусь на ноги, придётся решать: идти ли дальше в лес или назад, искать своих спутников.

— Марк! — попыталась крикнуть я, но мой голос стих в тот же миг — не было даже эха. — Макс!

Просидев ещё какое-то время, я всё-таки поднялась на ноги. Тело болело, ноги гудели, а каждую рану невыносимо жгло.

«Ещё не хватало заразу какую-нибудь подцепить», — подумалось мне.

Медленно двинувшись вглубь леса, я не переставала звать своих спутников, хотя с каждым разом всё больше и больше убеждалась, что это бесполезное занятие: крик совершенно не разносился дальше меня самой. Да и вокруг было всё тихо. В какой-то момент я начала присматриваться к дороге под ногами. Валялись ветки, рос мох, ещё какие-то травы, периодически попадались коряги. Но по чему бы я ни прошлась, ничего не издавало ни малейшего звука. И вокруг всё было настолько одинаковое — все кусты, деревья, кочки и ямы, — что мне стало казаться, будто бы я иду по кругу снова и снова. Это заставило меня остановиться.

— По крайней мере здесь нет теней, — пробормотала я, подбадривая себя, и продолжила всматриваться между деревьев.

Никаких троп здесь не было, не было и болота, о котором предупреждал Марк, или я попросту ещё не дошла до него. С каждой минутой в душе нарастали страх и отчаяние, что я осталась совсем одна и не выберусь уже никогда из этого леса.

«Я и раньше была одна, там, в Городе. Пока не встретила Марка». И это «пока» заставило меня вновь остановиться. Как это было? Когда? Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь к предыдущей нашей встрече и к той, что была до неё. Попыталась вспомнить, в какой момент я поняла, что мне надо именно в то здание на пустыре и что именно меня вело туда. Это было сложно, так как все воспоминания расплывались. Но я хваталась в своей памяти за каждый раз, когда стучала в дверь, а Марк открывал с привычным «Это опять ты». До тех пор, пока вместо двери перед глазами не появился вид на внутренний дворик из распахнутого окна больницы — без прутьев, лишь с двумя большими гвоздями в нижней раме. Почему-то я попыталась вылезти из этого окна, руки соскользнули, и эти самые гвозди распороли мне кожу.

Было ли это всё взаправду, или снилось, или моя фантазия играла со мной злую шутку — я не знаю. Но сейчас я вспомнила всё: больницу, взгляд из окна, даже боль от располосовавших мои руки гвоздей. Но что было после? А после — главная улица… Первое ли это моё появление на ней или нет?

По-прежнему стоя с закрытыми глазами, я напрягала память, насколько это было возможно, чтобы вспомнить. Но в какой бы раз я ни очутилась в Городе в этом воспоминании, я всё равно шла к Марку.

Я открыла глаза. Передо мной был всё ещё тёмный тихий лес. Глубоко вздохнув и снова зажмурившись, я вновь попыталась вернуться в воспоминания, перелистывая их в памяти словно книгу — от самой последней страницы к началу. Встреча с Максимилианом, возвращение к Марку после столкновения с тенями, обнаружение себя на главной улице… Что-то внезапно пронеслось перед глазами, какой-то фрагмент воспоминания, который никак не укладывался в остальные: знакомые серые стены Города, но разрушенные, кругом стояла пыль, под ногами валялись обломки… А я бегу среди них. Куда-то или от кого-то?

А когда снова раскрыла глаза…

— Только не это! — выдохнула я обречённо, когда передо мной снова предстала пустынная улица.

Мне хотелось кричать, ругаться, ломать что-то, рвать на себе волосы — эмоции просто переполняли меня, негодование бурлило внутри подобно лаве вулкана, готовой вот-вот вырваться из жерла. Как такое возможно, чтобы, пройдя так далеко, я снова оказалась здесь?! В бессилии я закрыла лицо руками и упала на асфальт коленями. Почему-то тут же вспомнила, как свалилась в лес с высокой насыпи. Изучая ладони, которые должны были быть повреждены, я не нашла ни малейшего признака ран, полученных от падения. Зато я увидела тонкие, еле различимые шрамы, тянущиеся от средних пальцев и по ладоням. Задрав рукава, я заметила, что они тянутся гораздо дальше по рукам — предположительно выше сгиба локтя.

— Ну хоть что-то из этого реально, — пробормотала я, опуская рукава.

Вглядываясь в пустые окна высоток, стоявших впереди, я обдумывала свои дальнейшие действия. Куда мне идти? К Марку в его комнату? К Максимилиану в больницу? Вряд ли они вернулись. Если же они ещё где-то на железнодорожных путях или в лесу, как мне успеть их найти до наступления ночи? Единственное, в чём я была уверена, — действовать надо было незамедлительно. Неизвестно, как долго меня не было в этот раз. И я рискнула вначале дойти до обители Марка, куда добралась без труда. Но там было пусто.

Нарисовав новую карту на листе бумаги и перерыв всю комнату в поисках чего-то полезного, я нашла фонарик, который оказался рабочим, и уже собиралась покинуть комнату, когда заметила то, чего прежде не замечала: в углу комнаты висело маленькое полуразбитое зеркало, оставшиеся в раме осколки которого были настолько мутными, что в них не отражалось практически ничего. Остальные осколки валялись тут же на полу. Подняв один из них, самый крупный, я взглянула на своё отражение. Бледная, с испуганным взглядом девушка уставилась на меня оттуда. Я не совсем узнала в отражении саму себя — будто бы и вовсе никогда прежде не видела. Но скорее всего просто не помнила… Не знаю, узнала ли в конце концов себя или просто убедила себя в том, что это точно я.

— Что ж, Майя, — обратилась я к своему отражению, — нам предстоит долгий путь. Куда — пока не знаю. Но знаю, что должна пройти его до конца.

Не желая терять и без того ускользающее время, я выдвинулась тут же. На перекрёстке песчаной тропы мне внутренне стало неуютно — я ощутила приближение ночи, а потому поспешила по тропе в сторону леса, где не была ещё ни разу. Но сегодня мне будто бы позволили воспользоваться именно этой дорогой. По правую руку от меня высилась сорная трава, достающая мне по пояс, а по левую — захламлённая пустошь, за которой разливалась грязная лужа. Она и правда выглядела рекой, только очень грязной, и простиралась далеко вперёд, скрываясь где-то в лесу.

Я ещё не успела дойти до леса, когда поняла: наступила ночь. И хоть ближайшие здания были далеко, ощущение приближения теней уже мурашками бегало по коже. Их не было видно поблизости, но это ощущение всё сильнее и сильнее сковывало изнутри. Ускорив шаг и не оборачиваясь, я продвигалась всё вперёд и вперёд, пока не оказалась перед невысоким обрывом, внизу которого виднелась всё та же грязная река. На самом деле она не протекала — это была стоячая вода. И хотя запаха никакого не было, на каком-то другом уровне ощущался исходящий от неё смрад. Вдалеке справа начинался лес: там сорная трава постепенно уступала место первым деревьям, а далее их ряды становились плотнее.

Именно здесь меня и настигли тени. Они приближались и со стороны песчаной тропы, по которой я вышла сюда, и со стороны травы. Путь для отступления был перекрыт, а двигаться в грязную лужу я не хотела.

«Тени. Это же тени» — мелькнула мысль.

Я достала фонарик и посветила в сторону ближайших. Они тут же растворились — как растворялись всякий раз с наступлением утра. Продолжая таким образом расчищать себе дорогу вперёд, я добралась до леса, где уже перешла на бег, наугад светя себе за спину, словно отгоняя преследовавших теней. Но когда остановилась, чтобы обернуться, поняла, что в лес они за мной так и не последовали.

— Отлично, одной проблемой меньше, — выдохнула я и огляделась.

С этой стороны лес был совершенно другим, чем в той его части, куда я кубарем упала с железнодорожных путей. Здесь деревья росли хаотично, были невероятно высокими, многие из них были попросту повалены, а другие, не менее огромные, росли причудливыми формами, изгибаясь и извиваясь. Но именно здесь шла тропа, проглядывающая из-под поросшего на ней мха. По ней я и решила держать путь — по крайней мере первое время: раз она здесь есть, значит, обязательно должна куда-то вести. Проблема оставалась лишь в том, что она могла завести куда угодно — как приблизив меня к моим спутникам, так и значительно отдалив. А также было трудно следовать по ней, потому что местами тропа была завалена упавшими деревьями либо резко прерывалась и вновь обнаруживалась через пару-тройку метров где-то совершенно в стороне. Но несмотря на это, я придерживалась именно этого пути, даже когда деревья начали выстраиваться плотными рядами. Похоже, я дошла до самой чащи леса. Темно здесь не было — разливающийся из ниоткуда свет проникал даже сюда.

В какой-то момент я решила считать секунды, чтобы иметь представление, сколько займёт мой путь до… чего-нибудь. Просчитала очень долго — наверное, в районе пятнадцати минут, — потом сбилась, начала считать вновь, задумалась, а не быстро ли я считаю секунды. Но в конце концов бросила эту затею, так как вспомнила, что время здесь весьма нестабильное и ненадёжное. Так я продолжала идти ещё долго, прежде чем почва под ногами стала слишком мягкой. Болото? Но тропа продолжала уводить меня вперёд. Ступать теперь приходилось очень осторожно — вначале ощупывая почву перед каждым новым шагом, чтобы не очутиться в болоте, о котором говорил Марк. Оттого темп мой замедлился.

В очередной раз ступив, я почувствовала, как намок ботинок. Решила посветить фонариком вниз и увидела, как прямо из почвы пробивается влага. А посветив вокруг себя, внезапно обнаружила, что на десятки метров кругом не растёт ни одно дерево — лишь какие-то щуплые кустики на кочках, а под ногами — сырая вязкая земля. Сама того не ведая, я забрела в болото. Ботинки медленно наполнялись влагой. Есть ли шанс, утонув в болоте, очутиться снова на главной улице? Проверять мне не хотелось, потому я начала медленно отступать назад той же дорогой, что и забрела сюда. Вот только протоптанный мною путь был уже слишком мягок, а почва проваливалась под моим весом сильнее прежнего.

— Только не назад!

Вскинув голову, я увидела впереди на краю болотистой местности, там, где начинались первые деревья, Максимилиана.

— Только не назад! — повторил он. — Вперёд, всегда иди вперёд!

Он протянул мне руку, хотя между нами было ещё метров десять, не меньше. И я послушно начала двигаться в его сторону, чувствуя, как всё сильнее и сильнее вязнут ботинки, как сложнее с каждым разом делать новый шаг. Вот уже они вязнут по щиколотку, и грязная жижа заливается внутрь. Расстояние между мной и Максимилианом сокращалось слишком медленно. Оставалось ещё метра три-четыре. С очередным шагом нога ушла по самое колено, из-за чего я потеряла равновесие, плюхнувшись руками в вязкую грязь.

— Я не окажусь снова в Городе, если утону здесь? — спросила я с надеждой.

— Я бы не стал надеяться на это, — с тревогой в голосе ответил Максимилиан. Он сделал пару шагов навстречу, тоже погрязнув ногами в болоте по щиколотки. — Немного, совсем немного — и я дотянусь до тебя!

С трудом преодолев ещё один метр и находясь уже почти по пояс в болоте, я таки дотянулась до протянутой руки Максимилиана. Он схватил меня и начал тянуть. Ему это удалось, хотя и с трудом. И когда ноги вновь почувствовали твёрдую почву, стойкое самообладание и выдержка, которые сопровождали меня на всём пути по лесу, просто рассыпались. Я в ужасе вцепилась в Максимилиана, содрогаясь от осознания, что ещё немного — и я попросту бы утонула.

— Мы справились, всё хорошо, — успокаивал он меня. — Ну же, ты молодец. Наш путь ещё не окончен!

Его слова привели меня в чувство.

— А где Марк?

— Он сказал, что вернётся обратно. А я пошёл искать тебя. Собственно, нашёл, — Максимилиан улыбнулся.

Он выглядел вполне беззаботно и дружелюбно, его неопределённого цвета глаза сейчас казались тёплыми — вновь какого-то медового оттенка.

— Его не было в Городе, — произнесла я задумчиво. — Мог ли он не успеть вернуться?

На вопросительный взгляд своего спутника я рассказала, как блуждала по лесу после своего падения, как снова очутилась в Городе и как попала в болото. Рассказала я ему и о странном воспоминании — о побеге из здания больницы, даже показала шрамы, оставшиеся после этого.

— Как давно ты появился в Городе? — спросила я его.

Максимилиан задумался на какое-то время, прежде чем ответил:

— Я не уверен. Это случилось давно, как я уже говорил в той больнице, и только недавно нашёл выход из него…

— Как же ты тогда был на мосту?

— Я не говорил, что я был там…

— Ты сказал, что по нему довольно трудно подниматься!..

— Мне об этом рассказывали — там, откуда я. Но сам я никогда не всходил на мост. Давай продолжим путь и сами проверим…

Он бодро зашагал вдоль болота куда-то вглубь леса. А я осталась стоять, обескураженная всем происходящим. Путь назад был отрезан — по крайней мере напрямую. Марка не было рядом, потому полагаться можно было только на себя — а учитывая все события, происходившие со мной за последнее время, доверять самой себе было крайне сложно, — да на Максимилиана, который казался весьма странным персонажем. Но так как выбирать не приходилось, доверять оставалось только ему.

— Ты идёшь? — донёсся до меня всё тот же бодрый голос моего спутника, и я медленно побрела за ним по лесной тропе, местами заросшей мхом.

Глава 10. Ничего нереального

Здесь ничего не менялось никогда. Раз за разом оказываясь на пустой улице, я всегда ощущала растерянность и непонимание: что со мной происходит, где я, откуда я шла и куда иду. Раз за разом мой путь просто становился чуть длиннее, я знакомилась с этим странным местом, этим пустым городом, лабиринтами из домов… Я узнавала его, а затем всё приходилось начинать с начала.

Возвращаясь мысленно к воспоминаниям о самых первых моих появлениях здесь, я, к сожалению, не могла понять, какое из них дало толчок всем тем изменениям, которые происходили теперь. За довольно короткий (как мне казалось) промежуток времени меня несколько раз будто бы выкидывало из этого места и возвращало назад.

Этот Город пугал и манил меня с того самого момента, когда я начала осознавать свои повторяющиеся появления в нём. Всех манит неизвестность и тайна, а тайн в Городе, как оказалось, было немало.

Медленно продвигаясь по лесу за Максимилианом, я не могла делать ничего другого, кроме как прокручивать в голове все детали последних событий. Меня не покидала мысль, что время моего отсутствия здесь с каждым очередным исчезновением сокращалось, о чём свидетельствовала и фраза Марка «не так долго, как в прошлый раз», и довольно быстрое моё возвращение после падения с железнодорожных путей.

— Мне кажется, нам следует вернуться на железную дорогу, — окликнула я своего спутника.

Максимилиан, который шёл в нескольких метрах впереди, остановился и обернулся на меня, словно проверяя мою идею на логику. Он молча покачал головой, обдумывая что-то, но так и не озвучил этого, после чего всё же согласился.

— Я только не уверен, в какой она стороне, — признался он. — По моим ощущениям, она должна быть справа от нас. При условии, что мы шли чётко прямо. С другой стороны, — он не дал мне вставить и слова, — если дорога поворачивала влево, то скорее всего, мы давно уже должны были выйти к ней.