Если я вспомню, я напишу книгу

— Раз на раз не приходится, — прошипел он, поджав губы. — Я уже говорил. И не смей меня трогать.

Он оттолкнул меня, продолжив путь. Глядя ему в спину, я вновь заметила его движение кистью повреждённой руки, на которой как раз-таки и были часы.

— Прости, просто нахождение здесь вызывает у меня намного больше интереса, чем… у тебя, — догнала его я.

— А каждое новое появление тебя здесь вызывает у меня всё больше и больше раздражения, — негромко, но так, чтобы я услышала, процедил Марк.

Он по-прежнему шёл впереди, не сбавляя темпа, а я, стараясь не отставать, следовала за ним, успевая при этом разглядывать всё, мимо чего мы проходили, хотя уже и видела это. Внезапно на глаза попался узкий проход между домами, и я окликнула своего спутника. Мы не дошли ещё даже до здания за забором, а потому наш путь до дома Марка был ещё не близок, но я не могла упустить возможности узнать что-то новое о Городе.

— Там и есть лабиринт домов, — ответил Марк прежде, чем я успела задать вопрос. — И ещё одни железнодорожные пути. Но нет, мы туда сегодня не пойдём, и не смотри на меня так!

— Сколько у нас есть времени? Чтобы просто немного пройти туда, совсем немного, а потом вернуться?

Марк посмотрел на часы. В этот раз это был не беглый взгляд. Он долго, не моргая, смотрел на циферблат, прежде чем поднял глаза на меня, после чего первым протиснулся в проход между постройками. А я следом за ним. Марк шёл довольно уверенным шагом, даже учитывая, что раньше уже бывал в этом лабиринте, а это был именно лабиринт из домов. Они были выстроены очень хаотично: где-то вплотную прилегая своими стенами друг к другу, где-то оставляя между собой расстояние, чтобы можно было пробраться. Одни проходы были очень просторными, другие — настолько узкими, что приходилось протискиваться боком. Почему-то именно по самым узким проходам Марк и шёл. Более того, сама я не рассчитывала пройти настолько далеко, насколько он уводил нас, а потому я даже начала переживать, что мы не успеем вернуться. Хотел ли Марк таким образом проучить меня за моё чрезмерное любопытство — или он всё держал под контролем — я не знаю. Мы сворачивали несколько раз в разные стороны, но ни разу не упирались в тупик, и меня удивляло, насколько Марк точно запомнил дорогу… Дорогу куда?

— Мы идём к чему-то определённому? — рискнула спросить я, но не получила ответа.

Мой спутник молча продолжал путь, даже когда я всем нутром начала ощущать наступление ночи, а паника от того, что мы не успеваем вернуться даже до половины пройденного пути, начала сдавливать горло. Марк продолжал идти вперёд, словно это не он некоторое время назад торопил меня вернуться как можно скорее.

И вот ночь наступила. В тот самый момент, когда я чётко поняла это, Марк, всё так же идущий впереди, вскинул руку и взглянул на часы. И в этот же момент из стен домов начали появляться Тени.

Глава 6. Просто бежать

Тени появлялись одна за другой…

Мы были на более открытой местности, чем прежде, — узкие проходы между домами остались позади, — а потому тени не сразу начали нас окружать, но все они, как одна, ринулись за нами. С очередным поворотом перед нами внезапно возвысились скалы — такие, как мы сегодня уже видели в другой стороне, там, где пролегало начало железнодорожных путей. Только здесь не бетонные, а деревянные постройки упирались в края скал, которые тянулись и дальше, вот только продолжение пути было скрыто за крутым поворотом. Как только Марк оказался между этими каменными стенами, он остановился, а так как я изо всех сил торопилась за ним, я врезалась ему в спину. Я уже было ринулась продолжать путь, но Марк просто преградил мне дорогу рукой:

— Они сюда не зайдут.

Я обернулась и увидела, как стекающиеся со всех сторон тени останавливаются словно перед невидимой преградой, отделяющей их от нас. Под нашими ногами был деревянный помост, а чуть дальше — железнодорожные пути, о которых, видимо, и говорил Марк, упоминая «ещё одни».

— Почему они не могут сюда зайти? — прошептала я.

— Не знаю. Для меня главное, что они не могут, а значит, здесь мы в безопасности. — Он опустился на землю, прислонившись спиной к скале.

А я не могла отвести взгляда от теней, уже целой толпой скопившихся прямо перед нами, но без возможности добраться до нас.

— Ты согласился сюда пойти, потому что знал, что мы успеем добраться до этого места, верно? — наконец оторвав взгляд от теней, я обернулась к Марку. Он лениво поднял на меня глаза и так же лениво опустил голову обратно, уставившись в одну точку. — А что там дальше?

— Пустота. Серая пелена.

Я остановилась, хотя готова была направиться дальше туда, куда уходили железнодорожные пути. Серая пелена… Я уже знала, что это означает, знала, что меня может «выбросить» обратно на главную улицу, если я решу попробовать проникнуть за эту грань. Бросив опасливый взгляд на по-прежнему толпящиеся тени, я присела напротив Марка. Некоторое время между нами висело молчание, но потом я всё же решила поговорить.

— Я знаю, что ты не очень хочешь отвечать на мои вопросы, хоть и не понимаю почему. Возможно, потому что я уже сотню раз их тебе задавала и ты просто устал на них отвечать, а может быть, ты попросту не знаешь ответы… Но теперь мы оба уже убедились, что я запоминаю всё, что было до очередного исчезновения. Поэтому, может быть, ты ответишь мне на пару вопросов?

Марк поднял на меня холодный взгляд. Значило ли это, что он готов к диалогу — или не собирается ничего мне рассказывать?

— Ты права, я устал, — прежде чем я успела что-либо сказать, произнёс он. — От тебя, твоих появлений здесь, твоих вопросов. Ты ни разу не задумывалась, что этим всем нарушаешь привычный для меня ход вещей, тем самым заставляя выйти из моей зоны комфорта?

— А ты считаешь, что ты был в ней?

Марк не ответил, но не опустил взгляд, который мне пришлось выдержать, прежде чем он его отвёл и безучастно уставился на тени. Разговор мы не продолжили, но я достала карту и дорисовала новые для себя территории Города. Нельзя сказать, что эти знания о Городе как-то помогали мне в поиске ответов на многочисленные вопросы, которые неустанно крутились в голове, но намерение изучить как можно больше об этом месте было настолько сильно, что я хотела продолжать.

Просидев так ещё какое-то время, Марк внезапно указал на тени, которые очень медленно отступали от нас, скрываясь между постройками. Марк бросил взгляд на свои часы.

— Я не так много знаю о Городе, — произнёс он после. — Но чётко усвоил, что просто так, без наступления утра, тени не исчезают.

— Останемся здесь? — осторожно спросила я.

Мой спутник что-то серьёзно обдумывал, глядя на часы, после чего резко поднялся на ноги, оповестив, что надо поторопиться. И мы покинули убежище, пока путь был свободен.

Обратный путь занял гораздо больше времени по моим ощущениям. Возможно, потому что в первый раз, убегая и уворачиваясь от теней, не было возможности обращать внимание на то, как быстро мы достигли укрытия. Как бы там ни было, но когда мы покинули лабиринт построек, Марк ускорил шаг.

Мы проходили как раз мимо здания за забором, которое я про себя именовала «больницей».

— Остановись на минутку!

Я внимательно оглядела одно из заколоченных окон первого этажа. Это было единственное окно как таковое, так как все остальные, которые располагались не со стороны внутреннего двора, были вовсе заложены кирпичом.

Мой взгляд зацепился за осколки стекла, которые хрустнули у меня под ногами, поэтому я и остановилась. Окно было разбито изнутри и уже позже заколочено досками, кое-где ссохшимися и отошедшими от рамы на длинных ржавых гвоздях.

Попробовав на прочность одну из них, я убедилась, что при некотором усилии оторвать доски вполне реально, чем и занялась тут же.

— Что ты делаешь? У нас нет на это времени. Я не знаю, почему они исчезли, но они могут вернуться!

— Погоди, всего минуту, — не отвлекаясь, я продолжала дёргать верхнюю доску, пока наконец старые гвозди не поддались и со скрипом не вышли из дерева. — Смотри, получается!

Ухватившись за следующую доску, я вновь потянула со всей силы. Она поддалась не так легко, но всё же отвалилась, открывая взору темноту оконного проёма.

— Я бы предложил продолжить завтра…

Следующая доска с ещё большим трудом сорвалась с гвоздей и полетела на землю к остальным.

— У нас нет времени, — тихо и спокойно сказал Марк, но в его голосе я услышала тревожную нотку.

Я обернулась к нему и заметила, как со всех сторон начали проявляться бледные тени.

— Ещё немного, ещё одна, — я ухватилась за последнюю доску, которая была приколочена посередине окна, не давая возможности пробраться внутрь. Но она никак не поддавалась.

— Они проходят сквозь стены. Там не спрячешься. Или идём сейчас, или будет поздно!

Я взглянула на Марка, который был готов уходить:

— Иди, я справлюсь. Спасибо.

Заставлять его не пришлось. Он ринулся прочь всё тем же стремительным шагом, оставив меня одну ломиться в забитое окно. А тени становились будто бы плотнее, и их становилось всё больше.

«Мне надо туда» — твердила я себе, изо всех сил дёргая последнюю доску, которая никак не срывалась. Она была очень плотно прибита, и гвозди были очень глубоко. Пролезть же между ней и оконной рамой с торчащими остатками стёкол было невозможно.

Тени подобрались уже совсем близко. Сердце яростно стучало в груди, я понимала, что если мне сейчас не удастся попасть внутрь, то мне уже не убежать.

Боковым зрением я заметила, как одна из теней будто бы уже тянет ко мне руку, но когда обернулась, то застыла на месте.

— Советую просто бежать!

Глава 7. С разных сторон

— Советую просто бежать! — шепнул незнакомец, схватил меня за руку и ринулся между тенями вдоль кованого забора. — Не касайся их! Не касайся!

Он бежал так стремительно, резко уворачиваясь от возникающих на пути теней, так сильно тянул меня за собой, что я чувствовала, как порой заплетаются ноги, и боялась упасть, не поспев за ним. Мы обогнули забор и остановились там, где его угол был точно напротив внутреннего угла Г-образного здания.

— Сюда! — отпуская мою руку, шепнул незнакомец и пролез между не смыкающимися прутьями угла забора.

Повторять дважды мне не надо было — я юркнула за ним, а потом обернулась. К моему удивлению, тени не преследовали нас: они столпились вокруг забора, обращённые в нашу сторону, а к ним со всех сторон присоединялись всё новые и новые, создавая одну серую плотную массу.

— Они не могут сюда пройти, — прошептала изумлённо я. — Я была права. Всё это время я была права…

Я обернулась на незнакомца, который всё ещё с интересом разглядывал тени. Это был молодой мужчина, на вид постарше Марка, чуть ниже того ростом, худой, немного болезненный на вид, если судить по впалым щекам и синякам под светло-карими глазами. Или они были зелёно-карие. Зелёно-голубые? Или вообще серые? Я никак не могла уловить их цвет, и почему-то в тот момент мне казалось это важным.

Наконец он повернулся ко мне, и, оказавшись с ним лицом к лицу, я узнала эти глаза.

— Это были вы… там, за забором?

— Не надо так официально. Но да. Это был я.

Он направился в сторону здания, пересекая внутренний дворик, потеряв всякий интерес к всё ещё толпившимся вокруг забора теням. У него была какая-то нервная походка, и со спины я не могла понять, оглядывается ли он, или эти подёргивания головой непроизвольны

— Пока ты стоишь у них на виду, они никуда не денутся, — через плечо крикнул он мне. — Иде-е-м!

Будучи не очень уверенной в своём решении следовать за этим странным внезапно появившимся человеком, я всё же направилась следом, а когда подошла, увидела каменную лестницу, ведущую в подвал в самом углу здания.

— Значит, двери всё-таки есть, — пробормотала я.

— Везде есть двери, зачем строить дом без дверей? — как бы между прочим сказал незнакомец, начал спускаться и тут же скрылся в тёмном дверном проёме.

Спустившись за ним, я оказалась в коридоре, очень напоминавшем больничный. Такой… характерный, что ли. Стандартный. Свет, как и всюду в Городе, разливался по помещению неизвестно откуда. Светло не было, но и не было темно. Этого освещения было достаточно, чтобы без труда ориентироваться, видеть предметы вокруг себя, просто идти.

Мой новый спутник был уже на другом конце коридора, возле двустворчатой двери, и ждал меня, а когда я подошла, приложил палец к губам:

— Тише.

— Почему? — прошептала напряжённо я.

— Ну, это же больница. В больницах не шумят.

— А здесь кто-то есть?

— Не знаю, — пожал плечами незнакомец и вошёл в дверь.

А я следом за ним.

— То есть… раньше вы тут не бывали? Не видели никого?

— Ты, — поправил он меня. — Давай на «ты». Я бывал здесь, но это не означает, что тут никого нет. — Он остановился. — Тебя я тоже раньше не видел, например.

Он с интересом оглядел меня с головы до ног.

— До вчерашнего вечера. Ни разу.

Он двинулся дальше по уже другому коридору.

— А можно узнать, как давно ты тут? — спросила я, надеясь, что этот персонаж окажется более разговорчивым, чем Марк, и сможет дать мне хоть какие-то ответы.

— Не знаю. Периодически бываю там, — он неопределённо махнул куда-то в сторону заложенного кирпичом окна.

— А где обычно бываешь?

— Здесь.

Он остановился и посмотрел на меня отчего-то удивлённо.

— А ты из каких стен?

— Из каких стен? — испуганно, даже для себя самой, переспросила я.

— Из какого здания, дома? Откуда ты выходишь на улицы?

— Я… — я покосилась на дверь позади, прикидывая, успею ли добежать до неё в случае чего. — Я, наоборот, оттуда, с улицы. С главной улицы. Я не знаю. Не уверена. Я вообще считаю, что немного не в себе, потому что многое не помню. Но да, тоже периодически бываю… там.

Сейчас его глаза казались какого-то тёмно-медового цвета, а взгляд выражал предельную озадаченность.

— Как ты сказала, тебя зовут?

— Майя. Но я не говорила…

— Очень приятно, Майя, — он внезапно схватил меня за руку и потряс её. — Я Максимилиан. И давай не будем шуметь…

У него были очень тонкие и холодные пальцы, которые довольно сильно впились в мою руку.

Мы продолжили идти по коридору, когда я заметила, что с одной стороны расположены двери. Подозревая, что раз это больница, то двери должны вести в палаты, я спросила об этом у своего нового знакомого и получила утвердительный ответ. Он открыл одну из них и приглашающе кивнул. Я заглянула. Да, это была палата. Пустая и не очень приглядного вида: постель на кроватях была скомкана, местами грязная, на стенах грязные подтёки какой-то засохшей жидкости, по полу раскиданы вещи, инструменты…

Вот здесь точно витал дух какого-то постапокалипсиса.

— У меня много вопросов с тех пор, как я здесь, — произнесла я, поднимая взгляд на Максимилиана.

— Мне будет интересно послушать их и по возможности ответить. Но не здесь.

Он закрыл дверь прямо перед моим носом и продолжил путь.

— А где?

— На крыше будет посвежее. Чувствуешь этот густой терпкий запах? Чем дальше мы углубляемся в стены больницы, тем он сильнее. — Он вывел меня к лестничной площадке.

Мы поднялись на несколько этажей выше. На каждой лестничной площадке была дверь, ведущая на этажи, но ни на один из них мы не стали заходить. И лишь на последнем вошли в очередной коридор, где я и почувствовала тот запах, о котором говорил Максимилиан. Воздух казался густым — это правда, дышать было не тяжело, но неприятно. Определить этот запах я не смогла.

— Откуда этот запах? — спросила я.

— Ну, это же больница.

— И?

— Люди порой умирают в больницах, — пожал плечами Максимилиан, а потом добавил: — Ну а также приходят с разными болезнями. Как знать, с какими приходили сюда…

Я отдёрнула руку от волос, которые поправляла, вспомнив, как трогала перила, когда мы поднимались.

Максимилиан провёл меня к небольшой двери в одном из закутков коридора, где была ещё одна лестница — узкая и ведущая, судя по всему, на крышу.

— Не боишься высоты? — спросил он, когда мы оказались наверху, подходя к краю крыши.

— Не знаю, — растерялась я, тоже подходя и глядя вниз.

— А я боюсь, судя по всему, — Максимилиан отошёл от края.

Я осталась стоять, глядя на раскинувшийся Город передо мной. Не передать словами, насколько я была изумлена увиденным, потому что, стоя на крыше, я видела всё то же, что видела, когда была внизу. Я видела только то, что уже видела. Но уже с высоты, с крыши этого притягательного здания за забором…

— Это весь Город? — спросила я, оборачиваясь к Максимилиану.

— Для тебя — да.

— Что это значит — «для меня»?

Максимилиан задумчиво наклонил голову, пристально глядя на меня.

— Я вижу то, что уже видела, — осторожно начала я. — Всё это, — я обвела рукой Город внизу, — я уже видела, когда бродила по улицам. Вот сегодня я впервые увидела железнодорожные пути, — я указала в сторону исчезающих на горизонте путей. — А там вчера впервые повстречала тени. А вот там — главная улица, которую я увидела самой первой в Городе и откуда всегда начинается мой… путь. А это перекрёсток, здесь больница, а там пять домов у грязевой лужи, где…

— Грязевая лужа? — перебил меня Максимилиан. — Пять домов?

— Ну да, вон те дома заканчиваются аркой, и видишь, за ними… — внезапно я заметила то, что не могла заметить никогда, когда была там, внизу. Те места, которые просто были недоступны моему зрению, и сейчас оставались недоступны. Но выглядело это так, словно бы картинка просто не отображалась или была не дорисована. Серое. Всё было серое там, куда раньше я не могла взглянуть, там, куда раньше ещё не заходила.

Максимилиан встал рядом со мной.

— Мне кажется, что мы видим разное, — задумчиво произнёс он. — Вернее, не видим чего-то, что видел уже один из нас.

— Как это может быть? Это же один город?

— Не знаю… Там, — он указал в сторону здания, где обитал Марк, — у меня всё серое, словно просто в тумане. Я никогда там не был. И там, — он указал в сторону главной улицы. — Зато железнодорожные пути я знаю, — он даже повеселел. — За ними есть ещё мост, огромный такой мост, очень тяжело по нему взбираться. Но возможно.

— А что за мостом?..

— Там всё другое! Видишь лес? Как ты можешь его описать?

Я внимательно посмотрела на чернеющий лес, с одной стороны которого к нему примыкала та самая грязевая лужа, а с другой — железнодорожные пути.

— Не знаю, что за деревья…

— Нет, опиши по цветам, ощущениям…

— Он серо-коричневый, будто бы непроходимая чаща.

— Вот! Серый, тёмный. Здесь всё — серое и тёмное! И ночью, и днём. Одного цвета дома, небо, свет… — Максимилиан с каким-то восторгом огляделся вокруг. — А там, за мостом, там свет. Там цвет.

Я с недоверием покосилась на него.

— То есть ты пришёл в Город оттуда? — я указала на горизонт, где заканчивался для моего взгляда железнодорожный путь. — А я пришла оттуда, — я указала на главную улицу. — Мы идём с разных сторон, видим на пути разное. И теперь, стоя здесь, мы видим только то, что уже прошли. Куда ты вообще направляешься?

— Не знаю.

— Ну как можно не знать?

— А ты? Ты куда направляешься? — спросил Максимилиан. — И откуда?

Я промолчала. Наверное, теперь я начала понимать Марка и его невнятные ответы. Он и правда не знал. Не знал того, что не успел увидеть. Я ещё раз оглядела Город, задержав взгляд на тех серых участках, которые никогда не видела прежде.

— Это напоминает игру, когда какие-то участки, зоны игры недоступны пока что…

— Какую игру? — переспросил Максимилиан.

— Не знаю, — я нахмурилась, так как и правда не знала. Откуда возникло это сравнение. — Игру. Просто игру. Может быть, я даже в неё не играла…

— Это мало похоже на игру. Это всё-таки жизнь, — пожал плечами Максимилиан.

— Или представление в театре, когда мы лишь постепенно узнаём новые места, где происходят события и где оказываются герои… Как говорится, весь мир — театр, а люди в нём…

— Кто так говорит?

Я вздохнула. Ответа у меня не было.

— Не знаю. Я надеялась, что, пробравшись сюда, в больницу, найду ответы. Но пока что у меня появляется лишь больше вопросов. — Заметив, как начали растворяться тени внизу, я указала на это Максимилиану. — Утро. Уже утро…

Когда мы вернулись на первый этаж и шли по коридору, ведущему к выходу наружу, я заметила приоткрытую дверь и не смогла сдержать своё любопытство — заглянула. Ничего интересного не было за ней: простой кабинет, возможно, служивший когда-то для медицинского персонала комнатой отдыха либо процедурной. Но, очутившись внутри и бросив взгляд в окно, я ощутила сильный приступ дежавю: я уже видела двор изнутри, именно из этого окна. Была ли я здесь ранее — как была на главной улице и в доме Марка, — или моё страстное желание проникнуть сюда заставило мою фантазию сложить все смазанные воспоминания таким образом, что выстраивалась картина, которая казалась мне вполне логичной…

— Ты идёшь? — донёсся голос Максимилиана откуда-то из коридора, вернув меня из размышлений.

Бросив последний взгляд в окно, я отвернулась от него, а потом мне пришла в голову мысль, как совместными усилиями мы могли бы найти ответы. Я повернулась к своему спутнику:

— Хочешь увидеть то, что ещё не видел в Городе?

Глава 8. Уговор, которого не должно быть

Покинули внутренний двор мы всё тем же способом, каким проникли в него, а далее с внутренним трепетом я повела своего нового знакомого в сторону пустыря с четырьмя столпами-зданиями. Вначале шли молча: я была погружена в свои размышления обо всём происходящем, о событиях последних… дней, проведённых здесь. А Максимилиан с интересом изучал всё вокруг, так как ранее не бывал в этом направлении, а потому всё представлялось ему крайне интересным, о чём он в конце концов и оповестил. Его неподдельный восторг, наполнявший каждое слово и выражение лица, так контрастировал с практически полным отсутствием эмоций Марка, что моментами я задумывалась, а не безумен ли мой новый знакомый.

Его восхищало всё, что попадалось по пути. Он обратил особое внимание на дома, которые выстраивались по этажности, как ступени лестницы, а когда мы подошли к арке, ещё долго смотрел снизу вверх на эти замысловатые постройки, чем заставил и меня пристальнее изучить их — чего раньше я никогда не делала. Ничего особенного в домах не было, кроме самой архитектурной задумки, но чем больше мы смотрели на них, тем больше отмечали какие-то детали. Допустим, окна. На многоэтажных домах их было больше не за счёт большего количества этажей, а за счёт того, что окна сами по себе были меньше. И это не было заметно для беглого взгляда — необходимо было вглядываться.

Была ещё одна особенность, которая именно сейчас дала о себе знать: здания на главной улице, те, на которые мы сейчас смотрели, и то, в котором обитал Марк, — все они были идентичны. А хаотично разбросанные дома за больницей уже выглядели совершенно иначе, словно и предназначались для других целей, других… людей?

— Сколько бы я здесь ни появлялась, — внезапно начала я, — каждый раз прихожу к мысли, что здесь будто бы никто никогда не жил. По крайней мере внешне выглядит всё так.

Максимилиан ничего не ответил, продолжая оглядывать здания. Ещё какое-то время он задумчиво, но не без прежнего восхищения смотрел снизу вверх, а затем предложил продолжить наш путь.

Восхитили его и пять «столпов», один из которых был разрушен, и он согласился с моим мнением, что они выглядят как пальцы руки. Мы остановились на пустыре посреди них, чтобы оглядеться.

— Ты видишь, что там? — указала на три других здания, за которыми сама видела лишь серую пелену пустоты.

Максимилиан не ответил. Он медленно направился в ту сторону, сосредоточив взгляд на чём-то незримом для меня. Обернувшись в поисках окна Марка, но так его и не идентифицировав среди множества других, я проследовала за Максимилианом, который уже подошёл к одному из трёх зданий и остановился с одной его стороны. Он медленно вытянул руку и будто бы упёрся ладонью во что-то ровное, вроде стены, но очень быстро убрал ладонь. Но я по-прежнему ничего не видела.

— Чудно, — произнёс негромко он. — Я вижу серую пелену, могу коснуться её. Нет, стой! — он отдёрнул меня, когда я было тоже потянулась рукой. — Не советую прикасаться, приятного в этом мало.

Он пару раз сжал и разжал пальцы, и я поняла, почему делать этого более не стоит. Эффект был тот же, что и от прикосновения к тени.

Когда я постучала в дверь Марка, то уже была уверена, что он нас видел из окна и попросту не пустит. В первом я оказалась права, но он впустил, лишь недовольно поджав губы на слишком эмоциональное приветствие Максимилиана, который тут же ринулся изучать комнату.