Между сном и явью

Это не обязательно сонный паралич

Сонный паралич и осознанные сновидения часто упоминают рядом, поскольку оба феномена могут возникать в непосредственной близости от REM-сна и иногда встречаются у одного и того же человека. Но это не одно состояние. При сонном параличе человек обнаруживает, что сознание уже достаточно активно, тогда как способность произвольно двигать большей частью скелетной мускулатуры ещё не восстановилась или, реже, уже начинает исчезать при засыпании. Субъективно ситуация может быть очень неприятной. Человек понимает, что находится в постели, пытается повернуться или поднять руку и обнаруживает, что движение не происходит.

Иногда к этому присоединяются зрительные, слуховые или телесные ощущения. Может показаться, что в комнате кто-то находится. Можно услышать шаги или голос. Возникает давление, ощущение прикосновения, движение кровати, присутствие рядом. Именно сочетание неподвижности, страха и реалистичного восприятия сделало сонный паралич источником множества культурных объяснений. Но наличие сонного паралича не означает, что человек уже находится в осознанном сновидении. И осознанный сон совершенно не требует предварительного паралича. Можно регулярно видеть осознанные сны и никогда не переживать заметного сонного паралича.

Можно, наоборот, неоднократно сталкиваться с параличом и почти никогда не становиться осознанным во сне. Связь существует. Тождество — нет.

И это не означает, что человек физически «парализован»

Само слово иногда пугает сильнее, чем феномен. Во время REM-сна выраженное снижение тонуса большинства скелетных мышц является частью нормальной физиологии. Оно ограничивает выполнение во сне многих движений физическим телом. При сонном параличе человек частично просыпается или сохраняет осознание в момент, когда эта мышечная атония ещё продолжается. Субъективно ощущение может быть драматичным, но обычно оно преходящее. Важно при этом не превращать общее описание в самодиагностику.

Если эпизоды регулярно нарушают сон, сопровождаются выраженной дневной сонливостью, происходят очень часто или сочетаются с другими необычными симптомами, это уже причина обсудить ситуацию со специалистом по медицине сна. Практика осознанных сновидений не должна заменять медицинскую оценку там, где она действительно необходима.

Гипнагогические образы — ещё не сон

На границе засыпания могут возникать отдельные изображения. Лица. Геометрические формы. Фрагменты улиц. Незнакомые комнаты. Иногда короткие сцены. Могут появляться звуки — слово, музыка, звонок, стук. Возникают ощущения движения или прикосновения. Русская клиническая литература давно описывает подобные явления как гипнагогические, то есть возникающие при переходе от бодрствования ко сну. Сходные переживания при пробуждении называют гипнопомпическими. Между отдельным гипнагогическим образом и полноценным сновидением не всегда существует резкая граница. Короткая сцена способна постепенно приобрести пространственную устойчивость.

Наблюдатель перестаёт видеть отдельную картину и оказывается внутри неё. Именно такой переход позднее станет для нас практически важным. Но сам факт появления лица перед закрытыми глазами ещё не означает, что полноценный сон начался. И наоборот, не нужно ждать какого-то специального сигнала, после которого можно официально сказать: «Теперь я во сне». Переход иногда происходит постепенно.

Это не психическое расстройство само по себе

Этот пункт особенно важен из-за языка, который используется при описании необычных ощущений. Человек слышит голос непосредственно перед засыпанием и пугается: «У меня начались галлюцинации». Видит фигуру после внезапного пробуждения: «Со мной что-то не в порядке». Ощущает движение неподвижного тела: «Я теряю связь с реальностью». Контекст имеет принципиальное значение. Образы и звуки, возникающие непосредственно при засыпании или пробуждении, известны медицине давно. Изолированный феномен, тесно связанный со сном, нельзя автоматически приравнивать к стойкому нарушению восприятия во время полноценного бодрствования.

То же касается осознанных сновидений. Сам по себе факт, что человек понял во сне, что спит, не является психиатрическим симптомом. Осознанные сновидения исследуются как особый феномен сна, в том числе у здоровых испытуемых. Но из этого не следует обратная крайность: будто любые необычные переживания следует игнорировать только потому, что человек интересуется снами. Если изменения восприятия продолжаются во время устойчивого бодрствования, вызывают значительный дистресс, мешают повседневной деятельности или человек начинает испытывать трудности с различением сна и реальности уже вне кратких переходных состояний, это выходит за рамки нашей книги.

Тогда необходима профессиональная оценка, а не новая техника входа в осознанный сон.

Внетелесное переживание — это название переживания

Немногие темы вызывают столько споров, как состояние, которое обычно называют выходом из тела. Люди описывают его достаточно сходными словами: кажется, что точка восприятия больше не совпадает с физическим телом; возникает ощущение подъёма; человек видит комнату с необычной перспективы; иногда ему кажется, что он наблюдает собственное тело со стороны; может возникнуть впечатление движения по помещению или за его пределами. В научной литературе используется термин out-of-body experience — внетелесное переживание. Следует внимательно заметить формулировку. Переживание.

Термин описывает феномен сознания: человеку кажется, что центр его восприятия расположен вне привычных границ тела. Из самого определения не следует, что сознание действительно физически отделилось от организма. Современная нейронаука исследует такие переживания, среди прочего, в связи с процессами, объединяющими зрительную, вестибулярную, тактильную и проприоцептивную информацию о собственном теле. Особое внимание уделяется областям в районе височно-теменного соединения, участвующим в построении пространственного чувства собственного «я». Но и здесь необходимо избегать упрощения. Сказать, что существуют нейронные механизмы, связанные с внетелесными переживаниями, — не то же самое, что объяснить каждый конкретный случай во всех деталях.

Наука описывает закономерности. Индивидуальный опыт всегда богаче краткой схемы. Тем не менее для нашей практики достаточно следующего: ощущение выхода из тела можно исследовать как переживание, не принимая заранее решение о его метафизической природе.

Это не то же самое, что «астральная проекция»

В русскоязычной культуре термин «астральный выход», «выход в астрал» или «астральная проекция» знаком многим читателям ещё до знакомства с научной литературой о сне. Он принадлежит прежде всего эзотерическим и оккультным системам интерпретации. В таких системах предполагается, что определённая нематериальная часть человека способна отделяться от физического тела и перемещаться в особом пространстве или уровне реальности. Это уже не описание субъективного опыта. Это теория о том, что существует и что объективно происходит. В нашей книге мы не будем использовать выражение «астральная проекция» как синоним осознанного состояния или внетелесного переживания.

Если человек испытывает ощущение отделения от тела, мы можем достаточно подробно изучить: когда оно возникло; что ему предшествовало; сохранялось ли ощущение физического тела; каким было зрение; появлялось ли движение; как изменялось пространство; можно ли было управлять направлением; чем закончился эпизод. Всё это наблюдаемые элементы опыта. Утверждение о перемещении в «астральный мир» появляется уже на следующем уровне — уровне интерпретации. Читатель может иметь собственные философские или духовные убеждения. Наша методика не требует от него отказаться от них.

Она требует только одного: не подменять наблюдение выводом ещё до того, как наблюдение состоялось.

Это не доказательство существования «другого мира»

Иногда после первого чрезвычайно реалистичного осознанного сна человек испытывает почти мировоззренческий шок. Он заранее представлял сновидение как расплывчатую фантазию. А обнаружил пространство, где можно ходить, смотреть, слышать и касаться предметов. Возникает мысль: «Мозг не мог создать это настолько хорошо. Значит, я был где-то ещё». Проблема заключается в первой части рассуждения. Мы уже знаем, что сон способен быть чрезвычайно реалистичным. Следовательно, реалистичность сама по себе не позволяет определить источник переживания. Если во сне существует убедительная улица, это демонстрирует способность сознания переживать убедительную улицу.

Чтобы сделать следующий вывод — что улица существует независимо от сновидца, — понадобится дополнительное доказательство. Такой подход не закрывает вопрос. Он просто не разрешает его слишком рано. В научном мышлении это существенная разница. «Мы не доказали существование внешнего источника» не означает «мы доказали, что внешнего источника быть не может». Но и отсутствие окончательного опровержения не превращает предположение в установленный факт. Между этими позициями находится нормальная исследовательская неопределённость.

Это не машина для получения скрытого знания

Другая привлекательная идея заключается в том, что осознанное состояние позволяет получить ответы, недоступные обычному сознанию. В мягкой форме в этом есть рациональное зерно. Во сне могут необычным образом сочетаться воспоминания, ассоциации и идеи. Иногда появляется творческое решение, неожиданный сюжет, образ или новая точка зрения на давно знакомую проблему. История культуры знает немало рассказов о научных, музыкальных и литературных идеях, связанных со сновидениями. Но из способности сна создавать интересные идеи не следует способность автоматически получать достоверную неизвестную информацию.

Персонаж сна может уверенно ответить на вопрос. Это не делает ответ истинным. Можно увидеть число. Имя. Адрес. Предсказание. Объяснение собственной болезни. Совет относительно другого человека. Внутри сна всё это способно сопровождаться необычайным чувством уверенности. Но уверенность — часть переживания. Проверка начинается после пробуждения. Особенно опасно передавать сновидению право принимать решения в вопросах здоровья, безопасности, денег или отношений с другими людьми. Осознанный сон может предложить мысль. Реальность должна её проверить.

Это не надёжный способ восстановить забытые воспоминания

Память во сне работает необычно. Иногда человек вспоминает давно забытый эпизод детства с чрезвычайной яркостью. Встречает место, в котором не был десятилетиями. Слышит фразу умершего родственника. После пробуждения возникает ощущение: «Я вспомнил всё именно так, как оно было». Но память человека не является видеозаписью. Она реконструктивна и способна включать реальные элементы, более поздние знания, ожидания и воображаемые детали. Сон не отменяет этого свойства. Поэтому яркое воспоминание, появившееся во сне, может быть интересным материалом для размышления, но не должно автоматически считаться точной исторической записью.

Особенно осторожно следует относиться к воспоминаниям о событиях, которые человек раньше вообще не помнил. Эмоциональная убедительность не является доказательством точности.

Это не психотерапия сама по себе

Осознанные сновидения действительно исследуются в связи с кошмарами и некоторыми психологическими применениями. Возможность понять внутри кошмара, что человек спит, потенциально меняет отношение к пугающему содержанию. Кто-то пытается перестать убегать. Кто-то разговаривает с преследующей фигурой. Кто-то меняет сюжет. Для отдельных людей подобный опыт может оказаться полезным. Но из этого нельзя сделать вывод, что осознанные сновидения заменяют психотерапию. Травматические воспоминания, хроническая тревога, депрессия и другие психологические трудности не превращаются в простые задачи управления сновидением.

Попытка самостоятельно использовать интенсивные ночные переживания в качестве терапии может оказаться бесполезной, а иногда и чрезмерно тяжёлой. В этой книге мы будем говорить о возможности исследовать эмоции внутри сна. Мы не будем обещать лечение. Это принципиальная граница.

Это не обязательная встреча со своими «подсознательными частями»

Ещё один популярный язык описания сна строится вокруг идеи, что каждый персонаж обязательно символизирует определённую часть личности. Иногда такая интерпретация оказывается субъективно полезной. Человек разговаривает с пугающим персонажем и неожиданно формулирует для себя важную мысль. Но превращать эту метафору в универсальный закон не стоит. Если персонаж сна говорит: «Я — твой подавленный страх», это ещё не научный диагноз. Если он заявляет: «Я представляю твоё детство», это не делает его утверждение объективно верным. Сновидение способно производить убедительные объяснения самого себя.

Но система, создающая вопрос, одновременно создаёт и ответ. Это интересная ситуация для исследования, однако она требует осторожности. Персонажей можно слушать. С ними можно разговаривать. Можно задавать вопросы. Но ответы лучше воспринимать как содержание собственного переживания, а не как сообщение от непогрешимого внутреннего специалиста.

Это не «высший уровень сознания» по определению

Слово «осознанность» легко создаёт ещё одну иллюзию. Если сон становится осознанным, будто бы само сознание автоматически становится более глубоким, мудрым или развитым. Это не так. Человек может быть осознан во сне и вести себя совершенно импульсивно. Может потратить весь опыт на несколько секунд бессмысленного развлечения. Может забыть собственный план. Может принять нелепое решение. Может неправильно рассуждать. Может испугаться. Может потерять осознанность почти сразу. Осознанность означает прежде всего распознавание состояния. Она не гарантирует мудрость.

Так же как бодрствование не гарантирует разумного поведения. Некоторые осознанные сновидения действительно становятся глубокими личными переживаниями. Другие бывают банальными. Нет необходимости приписывать каждому из них философское значение.

Это не соревнование

Люди, увлекающиеся необычными состояниями, иногда начинают сравнивать количество опытов. Кто чаще входит. Кто дольше удерживается. Кто способен летать. Кто видел более необычные места. Кто пережил «настоящий выход». Такая логика почти всегда ухудшает практику. Во-первых, субъективную продолжительность сновидений трудно точно оценивать. Во-вторых, люди сильно различаются по частоте воспоминания снов и естественной склонности к осознанности. В-третьих, желание получить результат любой ценой постепенно приводит к чрезмерным ночным попыткам и нарушению нормального сна. Количество эпизодов само по себе мало говорит о качестве наблюдения.

Один короткий опыт, во время которого человек спокойно заметил переход и точно запомнил происходящее, может оказаться полезнее десяти хаотичных снов. Наша цель — не собирать достижения. Наша цель — развивать навык.

Это не повод разрушать собственный сон

Иногда интерес к осознанным сновидениям приводит к странной ситуации. Человек настолько хочет исследовать сон, что перестаёт нормально спать. Ставит несколько будильников. Просыпается каждую ночь. Долго лежит без движения. Боится повернуться, чтобы «не потерять состояние». Утром читает записи вместо дополнительного отдыха. Днём чувствует сонливость и решает, что ночью нужно попробовать ещё интенсивнее. Это уже противоречит самой основе практики. Недостаток сна не является необходимым условием осознанности. Да, определённые методы используют пробуждение после нескольких часов сна. Позже мы подробно разберём, зачем это делается и как использовать такие периоды разумно.

Но метод и хроническое недосыпание — разные вещи. Если ради редкого необычного переживания систематически ухудшается бодрствующая жизнь, цена становится слишком высокой. Сон выполняет гораздо более важные функции, чем предоставление пространства для экспериментов. Практика должна вписываться в нормальный сон, а не заменять его.

Это не требует веществ или специальных препаратов

Иногда тема осознанных сновидений пересекается с обсуждением лекарственных средств, добавок и веществ, которые якобы повышают вероятность необычных состояний. В этой книге такой путь использоваться не будет. Во-первых, изменение сна фармакологическими средствами выходит далеко за рамки простого навыка наблюдения. Во-вторых, лекарственные препараты имеют показания, противопоказания, взаимодействия и побочные эффекты. В-третьих, человек, пытающийся добиться осознанного сна, не должен самостоятельно превращать вещества в инструмент эксперимента над нервной системой. Наш подход основан на навыках. Памяти о сновидениях.

Намерении. Распознавании переходных моментов. Работе с вниманием. Использовании естественных пробуждений. Наблюдении. Этого достаточно для практической системы, которую мы строим.

Не каждое необычное ночное переживание относится к нашей практике

Есть ещё одна граница, о которой легко забыть. Не всё происходящее ночью является осознанным состоянием. Существуют различные нарушения сна, парасомнии, дыхательные расстройства, двигательные феномены, неврологические и другие медицинские состояния. Наша книга не предназначена для их диагностики. Если человек регулярно просыпается с выраженным удушьем, получает травмы во сне, совершает сложные физические действия, о которых утром не помнит, испытывает непреодолимую дневную сонливость или наблюдает другие устойчивые симптомы, разумнее сначала разобраться с качеством сна вместе со специалистом.

Интерес к осознанным сновидениям не должен становиться универсальным объяснением всего необычного, происходящего ночью. Иногда сон требует не исследования, а медицинского внимания.

Опасность красивого объяснения

Человеческому мышлению трудно долго оставлять вопрос открытым. Мы предпочитаем историю. Причину. Название. Если ночью произошло что-то странное, особенно хочется найти объяснение, которое сразу связывает все детали. И именно необычные переживания предоставляют для этого идеальный материал. Они яркие. Эмоциональные. Иногда пугающие. Иногда прекрасные. Часто плохо поддаются обычному языку. Поэтому первое найденное объяснение может закрепиться чрезвычайно прочно. Здесь полезна простая дисциплина. После пробуждения сначала записать: что именно произошло? А уже затем: как это можно объяснить?

Например: «Я почувствовал, что поднялся примерно на метр над кроватью». Это описание. «Моё сознание отделилось от тела». Это интерпретация. Или: «Я увидел тёмную фигуру у двери и не мог двигаться». Описание. «В комнату вошло существо». Интерпретация. Или: «Я спросил персонажа о будущем и услышал конкретную дату». Описание. «Мне сообщили будущее событие». Интерпретация. Внешне разница невелика. Методологически она огромна. Первый вариант сохраняет информацию. Второй сразу организует её вокруг определённого убеждения.

Скептицизм тоже может быть догматичным

Но осторожность должна работать в обе стороны. Есть люди, которые настолько опасаются мистических объяснений, что начинают отрицать ценность самого переживания. «Это всего лишь сон». «Это просто нейроны». «Ничего не произошло». Такие фразы могут звучать научно, но часто сообщают меньше, чем кажется. Да, любое переживание связано с деятельностью нервной системы. Но слово «просто» ничего не объясняет. Любовь связана с деятельностью мозга. Музыка воспринимается мозгом. Память зависит от мозга. Это не делает любовь, музыку или память несущественными.

Так же и с необычными состояниями сна. Можно считать их внутренне создаваемыми переживаниями и всё равно находить их психологически, феноменологически и научно интересными. Не обязательно выбирать между доверчивостью и презрением. Исследовательская позиция находится посередине: принимать опыт всерьёз, не предоставляя ему автоматической власти над фактами.

Простая карта

К концу первых трёх глав у нас появляется достаточно точная карта. Обычный сон: человек переживает сон, не понимая во время происходящего, что спит. Осознанное сновидение: сон продолжается, но человек распознаёт его как сон. Ложное пробуждение: человеку снится, что он уже проснулся. Сонный паралич: сознание активно в момент, когда произвольная двигательная система ещё находится в состоянии REM-атонии или близком к ней переходном состоянии. Гипнагогические феномены: образы, звуки и телесные ощущения, возникающие при засыпании.

Гипнопомпические феномены: сходные переживания при выходе из сна. Внетелесное переживание: субъективное ощущение, что точка собственного восприятия или «я» находится вне привычного положения физического тела. Эти состояния могут пересекаться. Одно иногда переходит в другое. Некоторые люди переживают несколько из них в рамках одного эпизода. Но одно название не должно автоматически заменять другое. И ни одно из них само по себе не доказывает определённую метафизическую картину мира.

От понимания к практике

Теперь у нас есть основа, необходимая перед переходом к практической части. Мы знаем, какой феномен ищем. Понимаем, почему он может ощущаться чрезвычайно реальным. Знаем, что осознанность не равна контролю. Отделяем сонный паралич от осознанного сна. Не смешиваем гипнагогический образ с полноценным сновидением. Рассматриваем внетелесное переживание как описание субъективного состояния, а не как заранее доказанный механизм. И главное — сохраняем различие между опытом, его интерпретацией и возможностью независимой проверки. С этого момента вопрос меняется.

До сих пор мы спрашивали: «Что это такое?» Теперь можно перейти к другому: «Когда вероятность осознания наиболее высока?» Ответ неожиданно часто связан не с моментом засыпания вечером, а с противоположной границей сна — с пробуждением. Человек просыпается, но сон иногда заканчивается не сразу. Несколько секунд могут сохраняться образы, ощущение движения, фрагменты пространства или сама структура только что пережитого сна. Большинство людей теряет этот момент почти мгновенно. Для практики же он может стать одним из самых удобных входов.

С него начинается следующая часть книги.

ЧАСТЬ II

ВХОЖДЕНИЕ

Глава 4

Лучший вход: момент пробуждения

Когда человек впервые узнаёт об осознанных сновидениях, его внимание почти неизбежно обращается к моменту вечернего засыпания. Логика кажется очевидной: если осознанное состояние возникает во сне, значит, необходимо лечь в постель, закрыть глаза и каким-то образом сохранить сознание до тех пор, пока сон не начнётся. На практике именно этот путь часто оказывается одним из самых трудных.

Вечером организм настроен прежде всего на сон. После длительного бодрствования нарастает потребность в отдыхе, внимание постепенно ослабевает, а первые циклы ночи обычно содержат значительную долю глубокого медленного сна. Попытка удерживать сознание в этот момент нередко заканчивается одним из двух результатов: человек либо быстро засыпает и ничего не замечает, либо, напротив, слишком старается не заснуть и мешает естественному наступлению сна. Есть другой момент, значительно более интересный. Пробуждение. Особенно пробуждение после нескольких часов нормального сна.

В этот момент организм уже получил часть необходимого отдыха. Сон становится более поверхностным, периоды быстрого сна в структуре ночи приобретают всё большее значение, а сновидения нередко оказываются длиннее, сложнее и легче запоминаются. Самое главное — переход уже произошёл однажды. Человеку не требуется пройти весь путь от вечернего бодрствования к глубокому сну. Он только что был во сне. Иногда между продолжающимся сновидением и пробуждением проходит всего несколько секунд. Именно эти секунды представляют для нас особую ценность.

Сон заканчивается не всегда мгновенно

В повседневном представлении пробуждение выглядит как переключатель. Секунду назад человек спал. Теперь он проснулся. Физиологически и субъективно переход часто оказывается сложнее. После пробуждения некоторое время могут сохраняться фрагменты только что пережитого сна. Иногда это сюжет. Иногда лишь пространство. Иногда ощущение движения, присутствия, голоса или изображения. Бывает, что человек открывает глаза и ещё несколько секунд чувствует, будто часть его внимания остаётся в предыдущем сне. Обычно всё это исчезает почти сразу. Мы меняем положение тела.

Смотрим на часы. Берём телефон. Начинаем думать о предстоящем дне. Через минуту от сновидения остаётся несколько неясных кадров. Но если вместо немедленного переключения на внешний мир сохранить внимание на только что завершившемся сне, возникает любопытная ситуация. Мозг ещё не успел полностью отдалиться от состояния, из которого только что вышел. Возвращение ко сну может произойти значительно быстрее, чем вечером. И если при этом сохраняется намерение распознать происходящее, появляется одна из наиболее удобных возможностей для осознанного входа.