Медицинское искусство

Далее Гален переходит к рассмотрению причин, способствующих сохранению здоровья в случае совершенного состояния тела (XXIV). Здесь он различает два случая: состояние тела при хорошем смешении воздуха и при плохом. Задача врача состоит в том, чтобы поддерживать или восстанавливать равновесие между различными внешними воздействиями, которые могут охлаждать, согревать, иссушать или увлажнять тело. Кроме того, врач должен внимательно следить за качеством и количеством привносимого.

Сохраняющие здоровье причины относятся также и к телам, которые незначительно отклоняются от совершенного состояния (XXV–XXVII). Эти отклонения могут касаться темперамента (или смешения) и соразмерности частей тела, то есть их строения, размера, числа или местоположения. Для сохранения здоровых частей врач будет прибегать к сохраняющим причинам, а для исправления больных частей – к исправляющим причинам. Третья разновидность отклонений выражается в «нарушении целостности» тканей и органов, которое может встречаться у еще здоровых людей.

Вторая категория причин здоровья – терапевтические причины – имеет дело с уже больными людьми (XXVIII). Гален начинает рассмотрение этих причин с категории нарушения темперамента. Однако прежде он проводит различие среди здоровых причин, отмечая, что они могут относиться: к уже сформировавшемуся нарушению темперамента; к происходящему нарушению темперамента; к нарушению темперамента, которое может вскоре произойти. В первом случае врач обращается, главным образом, к терапевтическим причинам, поскольку его задача состоит в том, чтобы вылечить больного. Во втором случае он будет использовать одновременно профилактические и терапевтические причины, поскольку необходимо предупредить развитие недуга и остановить болезнь на начальной стадии. В третьем случае он обращается к профилактическим и сохраняющим причинам, чтобы предупредить развитие болезни и сохранить настоящее здоровье. Таким образом, роль терапевтических причин состоит в том, чтобы подавить причину болезни (XXVIII, 4).

Далее Гален переходит к анализу заболеваний, вызванных нарушением темперамента (XXVIII, 5 и далее). Врачу необходимо подавить состояние, вызывающее болезнь, и восстановить недостаток противоположного состояния, например, при жарком и сухом темпераменте назначить меры, которые будут увлажнять и охлаждать темперамент больного. Гален приводит разные средства, имеющиеся в распоряжении врача: лекарства, предписания режима и питания, различные меры по изменению и эвакуации соков.

Что касается заболеваний, относящихся к нарушению целостности (XXIX–XXXII), Гален выделяет несколько видов этой патологии, детально описывает их и дает указания относительно соответствующего лечения. Разрыв целостности может касаться мягких тканей в случае ран и порезов, костей в случае переломов и, наконец, нервов и сухожилий. Также Гален рассматривает осложненные патологии, которые он называет сложными состояниями, при которых одна часть поражена сразу несколькими недугами (XXXII).

В главах XXXIII–XXXV Гален приводит заболевания, которые вызваны нарушением соразмерности частей тела. Чаще всего они затрагивают строение части (XXXIII) и могут быть врожденными или приобретенными. Также рассматриваются случаи закупорки и противоестественного скопления крови или гноя, требующие вскрытия, каутеризации или эвакуации жидкостей иным способом. Гален приводит случай переполнения кровью какой-либо части тела и способы эвакуации избытка крови (XXXIV) – путем обратного всасывания или путем ее выведения через пораженную часть. Пример сопровождается обширными теоретическими рассуждениями о правильном выборе между различными способами эвакуации и практическими советами по проведению операции (XXXIV, 3–17). В следующей главе Гален кратко рассматривает заболевания, вызванные нарушением числа частей, которые могут выражаться в недостатке или избытке частей тела (XXXV, 1–4), а также заболевания, относящиеся к размеру органов (XXXV, 5) и их местоположению (XXXV, 7).

В XXXVI главе Гален рассуждает о профилактических причинах, которые действуют в трех случаях: когда человек полностью здоров; когда он имеет какие-то отклонения от безупречного здоровья; и когда он болен. В первом случае профилактические причины действуют вместе с сохраняющими причинами, а в последнем – вместе с терапевтическими. Профилактические причины влияют, главным образом, на жидкости тела. Во избежание болезни следует либо устранить излишки соков, либо восполнить их недостаток. Гален перечисляет разные способы изменения соков или их эвакуации в случае необходимости.

Изложение причин Гален завершает рассуждением о промежуточном состоянии между болезнью и здоровьем, которое присуще пожилым людям и выздоравливающим (XXXVII, 1–4), и прилагает к ним новые виды причин – «восстанавливающие» и «укрепляющие». К ним он относит сон, физическую активность, еду, напитки, растирания, омовения и др., а за более подробными сведениями отсылает к своему главному сочинению по терапии «О методе лечения».

В конце сочинения Гален приводит библиографическое описание своих сочинений по отдельным направлениям медицинского искусства, которое он адресует своим ученикам и читателям для облегчения поиска нужного материала в его огромном корпусе текстов. Каталог составлен по тематическому принципу: сначала Гален приводит два трактата, сходные по содержанию с «Медицинским искусством» (XXXVII, 6), затем следуют сочинения о темпераментах (7); тексты по физиологии (8) и анатомии (9–10); трактаты, необходимые для диагностики и прогностики заболеваний (11–12), сочинения по терапии (13) и, наконец, логические трактаты, изучение которых должно предварять любые занятия медициной. Список заканчивается замечанием Галена о том, что он намеревается составить отдельное сочинение, посвященное собственным сочинениям.

И. В. Пролыгина

Медицинское искусство[140]

Ia. 1. Все способы наставления (διδασκαλίαι), придерживающиеся порядка, – трояки: первый исходит из понятия цели согласно анализу (κατὰ ἀνάλυσιν), второй – из синтеза (ἐκ συνθέσεως) того, что открыто посредством анализа, и третий – из разложения определения (ἐξ ὅρου διαλύσεως), к которому мы теперь и обращаемся[141]. Подобное наставление можно назвать не только разложением определения, но и раскрытием, как назвали его одни, или анализом или разделением, как некоторые другие, или объяснением или изложением, как третьи. 2. Такое наставление попытались дать некоторые из учеников Герофила[142], как Гераклид Эритрейский. Согласно синтезу попытались [написать наставление] и сами ученики Герофила, и некоторые из учеников Эразистрата[143], и Афиней Атталийский[144]. Однако никто из наших предшественников не написал наставления, исходящего из понятия цели, из которого в согласии с методом состоят все искусства. 3. Но мы изложили его в другом месте[145], здесь же обратимся к наставлению, исходящему из определения, ибо насколько оно уступает наставлению согласно анализу в авторитете и методе, настолько мы обнаружим его превосходящим в обозрении целого и запоминании частей[146]. 4. Все состоящее из разложения определения запоминается достаточно легко благодаря тому, что наилучшее определение содержит в себе главные [принципы] всякого искусства, и некоторые называют это определение сущностным (οὐσιώδη), противопоставляя его тем, которые именуются понятийными (ἐννοηµατικοῖς). Ибо последние состоят из случайных свойств предметов, которыми они определяются, а первые – из самой сущности[147]. 5. Детальное изложение всей медицинской теории было написано нами во многих других работах, которыми можно воспользоваться относительно трех способов наставления[148]. Теперь же давайте приступим к тому, [который исходит] из определения, прибавив еще столько, чтобы вести речь только о главных моментах, словно о выводах изложенных доказательств.

Ib. 1. Медицина – это наука о здоровом (ὑγιεινῶν), болезненном (νοσωδῶν) и безразличном (οὐδετέρων)[149], и не будет никакой разницы, если кто-то скажет, что о больном (νοσερῶν)[150]. Итак, наименование науки следует понимать в общем, а не в частном смысле. 2. Здоровое, болезненное и безразличное, каждое понимается трояко: во-первых – как тело, во-вторых – как причина, и в-третьих – как признак[151], ибо и тело, принимающее здоровье, и производящая и поддерживающая здоровье причина, и указывающий на него признак – все это греки называют здоровым. 3. Таким же образом, [они называют] болезненными и принимающие болезни тела, и производящие и поддерживающие болезни причины, и указывающие [на них] признаки. 4. И, понятное дело, тела, и причины, и признаки могут в том же смысле быть безразличными. 5. Согласно первому рассуждению медицина – это наука о причинах здоровья, а благодаря им уже и о других; согласно второму – о причинах болезни, а согласно третьему – о причинах безразличного состояния. И после этого она – наука о телах, и сначала – о здоровых, затем – о больных, а потом – о безразличных. Точно так же обстоит дело и с признаками. 6. Однако на практике сначала, конечно, бывает распознавание тел на основании признаков, а затем уже обнаружение вызывающих их причин.

7. Но поскольку способность производить, указывать и принимать, каждая понимается двояко – с одной стороны, вообще (ἁπλῶς), а с другой, – в настоящий момент (ἐν τῷ νῦν), следует знать, что медицина – это наука и о том, и о другом. И само это понятие «вообще» может пониматься двояко – как понятие «всегда» (διὰ παντός) и как понятие «по большей части» (ὡς ἐπὶ τὸ πολύ). И медицина – это наука и о том, и о другом. 8. И, конечно, безразличная причина, признак и тело, рассматриваемое вообще и в настоящий момент, каждое понимается трояко[152] – во-первых, как не причастное ни одному из противоположных состояний, во-вторых, как причастное и тому и другому, и в-третьих, как причастное то одному, то другому. И второе из этих состояний понимается двояко – как причастное то каждому из противоположных состояний в равной мере, то одному из них в большей мере.

9. Но и относительно общего определения существует некая терминологическая трудность, которую также необходимо разъяснить. Ибо словами о том, что медицина – это наука о здоровом, болезненном и безразличном, с одной стороны, обозначается понятие о всех частных случаях (τὸ πάντων τῶν κατὰ µέρος), с другой, обозначается понятие о некоторых случаях (τό τινων), и еще обозначается понятие о тех или иных случаях (τὸ ὁποίων). Но понятие о всех случаях неопределенно и невозможно, понятие о некоторых случаях неполно и не подлежит правилам искусства, а понятие о тех или иных случаях подлежит правилам искусства и вместе с тем достаточно для [постижения] всех частей искусства; и оно, как мы утверждаем, содержится в определении медицины. 10. Итак, давайте начнем сперва [с рассмотрения] тел: каковы те, которые оказались здоровыми, болезненными и безразличными. А после этого перейдем к изложению признаков и причин.

II. 1. Вообще здоровое тело – то, которое с рождения имеет правильное смешение[153] (εὔκρατον) в простых и первых частях[154] и соразмерность[155] (σύµµετρον) в состоящих из них органах[156]. И в настоящий момент здоровое тело – то, которое пребывает в здоровом состоянии в данный момент, и оно бывает таким, ясное дело, в то время, когда здоро́во, имеет правильное смешение и соразмерность, причем не наилучшее смешение и соразмерность, но свое собственное. А что касается здорового тела вообще, то такое тело всегда имеет наилучшее смешение и соразмерность, между тем как тому телу, которое бывает таковым по большей части, немного недостает наилучшего устроения.

2. Болезненное тело вообще – то, которое имеет с рождения или неправильное смешение в гомеомерных частях[157], или несоразмерность в органических, или и то и другое. А в настоящий момент больное тело – то, которое больно в то время, когда о нем это говорится. И очевидно, что и оно в то время, когда говорится о его болезни, или имеет неправильное смешение в гомеомерных частях, или несоразмерность в органах, или и то и другое. И всегда больно то тело, которое с рождения имеет или неправильное смешение в простых и первых частях – во всех, или в некоторых, или в наиболее важных; или имеет несоразмерность в органических, подобно тем – или во всех, или в некоторых, или в наиболее важных. А по большей части больное тело – то, которому недостает какого-то порока, однако оно еще не пребывает в среднем состоянии.

3. И безразличное тело понималось трояко: с одной стороны, как не причастное ни одному из крайних состояний, с другой стороны, как причастное и тому и другому, и еще как причастное то одному, то другому. 4. Согласно первому значению безразличным телом будет то, которое находится точно посередине между совершенно здоровым и совершенно больным телом. И вообще таковым будет [тело], которое устроено таким с рождения, а в настоящий момент – то, которое в настоящее время пребывает точно посередине между совершенно здоровым и совершенно больным телом. И что касается безразличного тела вообще, всегда таким будет тело, которое останется таким в любом возрасте, а по большей части – то, которое приемлет некоторые изменения. 5. Согласно второму значению безразличным будет то тело, которое от рождения причастно сразу [двум] противоположным состояниям – или в одной части, или в двух разных: в одной, если имеет правильное смешение согласно одному противопоставлению действующих качеств (τῶν δραστικῶν ποιοτήτων)[158] или согласно обоим, а в строении, величине, числе частей или их расположении имеет изъян или, наоборот, прекрасно устроено во всем этом или в некотором из этого, а в смешении имеет отклонения; а в разных частях и согласно всем противопоставлениям оно может быть в чем-то причастно противоположным [вещам] одновременно. И всегда таким будет тело, которое в любом возрасте остается одинаковым, а по большей части – тело, которое приемлет некоторое изменение. Таким же образом в настоящий момент безразличным будет тело согласно второму значению: когда относительно одной части тело имеет одно из присущего ему здоровым, а другое больным; или относительно разных частей. 6. Согласно же третьему значению безразличным будет то тело, которое бывает попеременно то здоровым, то больным, как случилось с некоторыми, которые в детском возрасте были здоровы, а в юношеском – сделались больны, или наоборот. И такое безразличное [состояние] не может появиться в одно определенное время, а на некоторой протяженности [времени] может; и мы знаем, что понятие «в настоящий момент» понимается двояко. 7. Итак, дано достаточно определений тому, сколько значений имеет здоровое, больное и безразличное тело, и каково каждое из них.

III. 1. Далее следовало бы сказать о признаках. Бывают и среди них здоровые – те, которые распознают (διαγνωστικά) настоящее здоровье, предвещают (προγνωστικά) будущее здоровье и напоминают (ἀναµνηστικά) о прошлом здоровье; 2. болезненные – те, которые распознают настоящую болезнь, предвещают будущую и напоминают о прошлой; 3. так же и безразличные – те, которые распознают, предвещают и напоминают безразличные состояния, и те, которые не указывают вообще ни на что относительно состояний или указывают на здоровое состояние ничуть не больше, чем на больное, и еще те, которые указывают отчасти на здоровое, а отчасти на больное состояние, и то на здоровое, то на болезненное; и эти признаки согласно трем временам схожи со здоровыми и болезненными признаками. 4. Все эти признаки древние врачи иногда называют предвещающими, даже если они указывают на настоящие или прошлые [состояния]. И большая нужда бывает в распознающих и предвещающих признаках, а в напоминающих – меньшая.

IV. 1. Итак, поскольку тела бывают здоровые – одни вообще, а другие в настоящий момент, которые называются еще пребывающими в здравии, мы сказали, что среди вообще здоровых тел существует двойное различие, поскольку они бывают таковыми всегда и по большей части: всегда – те тела, которые имеют наилучшее строение, а по большей части – те, которым его несколько недостает. 2. Диагнозы (διαγνώσεις) же этих тел следует устанавливать на основании того, что существует согласно принципу их сущности, и на основании необходимо следующих за этим функций (ἐνεργειῶν)[159] и симптомов (συµπτωµάτων), которые мы еще называем случайно привходящими признаками (συµβεβηκότα)[160]. 3. Исходя из самой сущности тел, представляющих наилучшее строение, [различают] соразмерность гомеомерных частей в жаре, холоде, влажности и сухости; органических частей – в количестве и величине составляющих их [элементов], а также в строении и расположении каждой из частей и органа в целом. 4. А исходя из того, что по необходимости следует за гомеомерными частями, [различают] на ощупь соразмерность в твердости и мягкости, а на вид – здоровый цвет и соразмерность согласно гладкости и волосатости. 5. Согласно же функциям [различают] законченность (τελειότης), которую мы называем еще их совершенством (ἀρετήν). А исходя из того, что следует за органическими частями, [различают эту законченность] в соразмерности и красоте органов всего тела и еще в совершенстве присущих им функций. Вот таковы признаки, распознающие наилучшее строение тела.

6. А что касается тел, которым его недостает, но еще здоровых, одни из них терпят какой-нибудь небольшой недостаток в смешении гомеомерных частей, а другие – какой-то небольшой недостаток еще и в соразмерности органических частей, причем или во всех [частях], или в некоторых, или и в том и в другом одновременно. И виды этих недостатков те же, что составляют совершенство тел – смешение в гомеомерных частях и число, строение, размер и расположение в органических частях. Совокупность же этих двух частей образует единство, которое мы по праву называем еще их неразрывностью (συνέχειαν)[161]. 7. И среди самих этих видов бывает и дурное состояние болезненных тел согласно каждому из двух понятий болезненного. Критерием же для их различения служит ощутимое повреждение функции[162]. Тела, которые незначительно отклоняются от наилучшего состояния, действительно, и сами страдают от повреждения, однако неощутимо. Поэтому они указывают на большую или меньшую степень [проявления] функций и сопротивления болезненным причинам. 8. А вообще болезненные тела определяются степенью легкости, с какой они побеждаются болезненными причинами, и силой отклонения от совершенства функций. Следовательно, между этими двумя [состояниями] располагаются безразличные [состояния], понимаемые как в узком, так и в более широком смысле слова[163]. И пространство всего здоровья будет разделяться на три части, которые сами обладают обширным пространством. Первая часть будет состоять из здоровых тел, вторая – из безразличных, а третья – из болезненных, за которыми следуют уже больные тела, отмеченные ощутимыми повреждениями функций. 9. Таким образом, одни тела, страдающие от боли[164], движения которых нарушены или вовсе утрачены, имеют отчетливые границы, а те, которые приобрели ослабление функций, хорошо различимы в случае больших отклонений, а в случае меньших – неопределенны. Поэтому при этом роде повреждения возникает состояние, не причастное ни одному из двух противоположных состояний, которое, как мы сказали, называется еще безразличным, поскольку все эти вещи различаются чувством, а не самой природой вещей. Ибо есть опасность соблазниться учением о вечном страдании (ἀειπαθείας)[165]. 10. Итак, признаки тел здоровых <в настоящий момент>, будь то здоровых или безразличных, будут различаться степенью отступления, поскольку мы установили крайние пределы, противоположные друг другу, – наилучшее состояние и только что появившуюся болезнь, и наблюдаем, к какому из этих пределов ближе испытуемые тела. Ибо то тело, которое ближе к наилучшему состоянию, – здоровое, а то, которое от него дальше и ближе к уже достигшему болезни, – больное. То же, которое между ними и кажется в равной степени удаленным от того и другого, – безразличное.

11. И вот, мы назвали отличительные признаки наилучшего состояния тела. Что же касается тел, которым его недостает, то их роды бесчисленны, поскольку они могут классифицироваться согласно большей или меньшей степени [этого недостатка]. Поскольку мы разделили их на три части, назовем признаки вообще болезненного тела, ибо, исходя из них, будут очевидны и два прочих обширных вида. 12. Итак, согласно роду мы рассуждали выше, когда речь шла о наилучшем состоянии, а согласно виду[166] будем рассуждать теперь, поскольку прежде мы установили различие между частями [тела].

V. 1. Всего существует четыре разновидности частей тела. Одни из них суть некие первоначала (ἀρχαί), другие происходят от них, третьи не властны над управлением другими и сами не подвластны другим, обладая врожденными способностями, которые ими управляют, а некоторые обладают врожденными и одновременно притекающими способностями (δυνάµεις). 2. И вот, первоначала суть головной мозг, сердце, печень и яички[167]. От них происходят и им служат: нервы и спинной мозг – головному мозгу, сердцу – артерии, вены – печени[168], семенные каналы – яичкам. Части, которые управляют сами собой, суть хрящ, кость, связка, перепонка, железа, жир и простая плоть[169]. Все другие части, которые наравне с ними управляют сами собой, нуждаются в артериях, венах и нервах[170]. 3. Волосы же и ногти не имеют никакого управления, но только рождение[171]. Таковы разновидности частей [тела].

VI. 1. Далее речь пойдет о признаках темперамента каждой части, начиная с мозга. Существует пять свойственных ему по природе родовых признаков[172]: во-первых, строение головы в целом, во-вторых, превосходное или дурное состояние чувствительных функций, в-третьих, – действующих, в-четвертых, – владычествующих[173] и в-пятых, – естественных функций. И ко всем ним нужно добавить еще один род – изменение, происходящее от привходящих к нему извне случайных обстоятельств[174]. 2. Строение головы в целом рассматривается исходя из ее величины, формы и волос. Так, маленькая голова есть характерный признак дурного строения мозга, а большая – не обязательно признак хорошего строения, но если она сделалась такой благодаря силе внутренней способности[175], производящей благотворное и обильное вещество, то это хороший признак, а если благодаря преизбытку только лишь вещества, то не хороший. 3. Также следует различать признаки по форме и рождающимся от головы частям. Если она соразмерна по форме, то, несомненно, это всегда хороший признак, и если в рождающихся от нее частях у нее мощная шея и прекрасное состояние других костей, и если вся нервная система полна сил и крепости. 4. А подлинная форма головы такова, как если бы ты представил совершенный восковой шар, слегка приплюснутый с каждой стороны[176]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Galeni Opera Omnia / Rec. C. G. Kühn. T. 1–20. Leipzig, 1819–1833.

2

Galeni Pergameni Scripta Minora / Edd. J. Marquardt, J. Müller, G. Helmreich. T. 1–3. Leipzig: Teubner, 1884–1893.

3

О происхождении жанра протрептика и его жанровых особенностях см. Jamblique 1989: 5; Gaiser 1959; Cairns 2007; Алиева 2011: 23–27; Alieva, Kotzé, van der Meeren 2018; Reeder 2020; ср. Аристотель 2004.

4

König 2005.

5

Xenophontos 2018: 67–93.

6

Подробнее об этом см. Galien 2002: 5–6.

7

Перевод сочинения «Увещание к занятию медициной», или «Протрептик» (греч. Προτρεπτικὸς ἐπὶ ἰατρικήν, Adhortatio ad artes addiscendas, Protrepticus) выполнен по изданию Galien. Exhortation à l’étude de la médecine. Art médical. T. 2 / Texte établi, traduit et annoté par V. Boudon-Millot. Paris: Belles lettres, 2002 (= Kühn C. G. Galeni. Opera Omnia I, 1–39; Barigazzi A. CMG V, 1, 1. Berlin, 1991: 111–151). Рус. перевод впервые был опубликован: Пролыгина И. В. Гален. Увещание к занятию медициной. Вступ. статья, пер. с древнегреч. и прим. // Вестник Древней Истории № 3 (286). М., 2013. С. 283–299. Приводимые в примечаниях цитаты из других сочинений Галена и текстов Гиппократа даются в нашем переводе, кроме отдельно указанных мест.

8

Гален использует здесь терминологию, унаследованную из стоической философии, различая произносимое слово (λόγος προφορικός) и внутреннее (λόγος ἐνδιάθετος) (см. Porphyr. De abstin. III. 2. 1). С другой стороны, еще Аристотель (Anal. post. I. 10: 76b 24) различал слово, выражаемое посредством голоса (κατὰ φωνήν), и сокрытое в душе (κατὰ ψυχήν). Ср. Iambl. Protr. 5.