Черная Марта

Почти сразу после того, как такси выехало с подъездной дорожки, к особняку подкатил лимузин, однако из него никто не вышел. Майя Александровна заметила, как Марта высматривает кого-то в окно, и присоединилась к ней.

— Глядите, Марта, это начало шоу…

Вдруг, откуда ни возьмись, машину окружил десяток фотографов. Облаченный в самую настоящую форму с фуражкой водитель вышел из автомобиля и направился открывать дверцу своим важным пассажирам. В этот момент из дома выскочил Вадим, он сбежал по лестнице и, опередив водителя, сам открыл дверцу главным гостям. Фотографы, как по команде, принялись за работу. Сначала из лимузина выполз высокий, пузатый мужчина в угольно-черном костюме, он подал руку своей спутнице, и, как только она нарисовалась рядом с ним, парочка начала лучезарно улыбаться камерам.

— Винеры, родители Юли. Теперь вы видите, в кого она.

— Это ее родная мать? — не удержалась от вопроса Марта, поскольку женщина казалась если не ровесницей, то незначительно старше Юлии. На ней было атласное платье в пол, облегающее точеную фигуру, меховое манто и массивные украшения. Под подолом обуви не было видно, но Марта полагала, что женщина надела высокие шпильки.

— Родная. Ей пятьдесят шесть, но выглядит она далеко не на свой возраст, хотя ее молодость — заслуга пластической хирургии.

Как только кончилась фотосессия Винеров, и они двинулись в дом, Вадим помог выйти из лимузина своей невесте. Марта непонимающе нахмурилась. Она была уверена, что Юлия в доме. Майя Александровна поспешила ей объяснить:

— Это Юлин сценарий. В хронике напишут, что невеста прибыла к жениху с родителями, а еще все то, что мы видим вокруг, якобы подготовил Вадим. Красивая сказка для любителей мелодрам.

Майя Александровна махнула рукой и отошла от окна. Марта решила, что теперь и им пора спускаться в гостиную, однако Куприянова-Нестерова села в свое вольтеровское кресло10[10], взяла с тумбочки томик «Братьев Карамазовых», открыла на заложенной странице и стала читать. Не зная, чем себя занять, Марта продолжила смотреть в окно, но там больше не происходило ничего интересного — жених и невеста уже скрылись в доме, а ей так и не удалось разглядеть наряд Юлии.

Прошел почти час, как в дверь постучали, однако Майя Александровна продолжала делать вид, что кроме Достоевского ее более ничего не занимает. Стук повторился, а потом из-за двери послышался взволнованный Мишин голос:

— Бабушка, тебя все ждут! Все в порядке?

— Марта, будьте любезны, откройте Мише. — Майя Александровна отложила книгу обратно на тумбочку и направилась в гардеробную.

Марта совершенно не понимала поведения Королевы-бабушки. С чего вдруг в такой день она решила стать затворницей? Или же это часть ее коварного плана по избавлению от компаньонки? Девушка послушно направилась к двери, попутно поймав в зеркале свое отражение и оправив прическу. Ненадолго она замерла в нерешительности, но, переведя дыхание, повернула ручку.

— Юля уже… — Михаил не договорил, он замер на пороге, разглядывая Марту, словно она была чем-то нереальным. — Марта?.. Ты… я не узнал тебя.

— Майя Александровна решила поработать над моим образом, — скромно улыбнулась девушка. Ее щеки вдруг заполыхали, будто в комнате стояла тридцатиградусная жара.

— Все собрались. Жених и невеста даже закончили с фотосессией. По Юлиному сценарию она должна была явиться последней, а мы все ее встречать, но бабушка не спустилась. Где она? — заглядывая за Мартино плечо, спросил Миша.

— В гардеробной, — ответила Марта и посторонилась. — Зайдешь?

— Бабушка еще не готова?! — ужаснулся Миша и шагнул в комнату.

— Нет. Готова, — поспешила успокоить его Марта и добавила шепотом: — На самом деле Майя Александровна уже давно собралась, но почему-то решила не спускаться. До того, как ты зашел, она читала.

Миша вдруг переменился в лице. Он крепко сжал челюсть, отчего на лице заиграли желваки, и, ничего не говоря, двинулся в гардеробную. Даже если бы Марта не хотела подслушивать, его диалог с бабушкой все равно долетел бы до ее ушей.

— Бабушка, ты опять играешь в свои игры?!

— Миша?! Что за тон?!

— Ты специально решила насолить Юле, но сегодня она имеет полное право на свои капризы. Твоя к ней нелюбовь ни для кого не секрет, но тебе пора бы смириться. Она — будущая жена твоего внука.

— А я что, не смирилась? Эта девушка чувствует себя хозяйкой в моем доме, и я молчу. Однако вчера она перешла все границы. Я просто решила ее проучить. Нет ничего зазорного в том, что пожилая дама не нашла в себе силы участвовать в ее спектакле. Напомню тебе, мой дорогой, что я вообще не хотела присутствовать на ужине.

— Но ты согласилась и настояла, чтобы Вадим с Юлей позвали Владимира Кирилловича.

— Хорошо, — процедила Майя Александровна. Марта ее не видела, но почему-то была уверена, что сейчас Королева-бабушка держит в руках какой-то предмет и яростно его сжимает, чтобы выплеснуть свои эмоции на него, а не вовне.

— Есть еще более серьезная вещь, — прогремел Миша. — Я о Марте…

Сначала Марте подумалось, что ей послышалось, но Миша вновь повторил ее имя. Неужели и ему что-то было известно? Тихо ступая, она сделала пару шагов к гардеробной и замерла.

— Я не стану это обсуждать. Идем вниз, — тихо проговорила Майя Александровна.

— Бабушка, я не хочу, чтобы Марту обидели… Не играй с ней.

— Не беспокойся, я никому не позволю и слова ей сказать, — на этот раз громко, чтобы услышала и ее компаньонка, произнесла Майя Александровна.

Марта успела отбежать в другой конец комнаты, когда Миша с Королевой-бабушкой вышли из гардеробной. Майя Александровна улыбнулась девушке и кивнула на дверь:

— Пойдемте, Марта. Нас заждались в гостиной.

***

Этим вечером гостиная напоминала фотостудию. Мебель сдвинули так, чтобы часть помещения отдать под камеры и осветительные приборы. Под потолком даже повесили зонтик или что-то вроде него — Марта не знала, как правильно называется это устройство, но предполагала, что его использовали для рассеивания света. Нарядные гости беседовали, разбившись на тройки-четверки и потягивая аперитив, а фотографы периодически щелкали камерами. Первым Майю Александровну, Марту и Мишу заметил Владимир Кириллович. Он отставил на столик свою рюмку и направился к любимой подруге. Отчего-то Марта подумала, что они расцелуются, но Королева-бабушка и ее верный доктор ограничились легким рукопожатием.

— А это та самая девушка, о которой я тебе рассказывала, — шепнула Майя Александровна, указывая взглядом на Марту.

— Здравствуйте, Марта. Я Владимир Кириллович, добрый друг семьи. Ваша патронесса прекрасно о вас отзывалась.

Он подал руку, и Марта, думая, что врач хочет ее пожать, протянула свою, однако мужчина галантно поцеловал тыльную сторону ладони. Она совершенно не привыкла к такому обращению, поэтому ее лицо моментально залилось краской. Однако мужчина либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил этого, и уже приветствовал Мишу.

Нанятые папарацци не преминули запечатлеть сцену появления матриарха семьи и вовсю снимали Майю Александровну, и, надо отдать ей должное, она не подала виду, что такое внимание со стороны мелких журналистских сошек ее раздражает. Сама того не желая, Марта восхищалась своей начальницей. Вести себя с таким достоинством могла не всякая дама. Засмотревшись на нее, она не заметила сразу испепеляющий взгляд хозяйки вечера. Юлия не сводила с Марты глаз. Конечно же, она не опустилась до приветствия и даже не ответила на легкий кивок, а продолжала молча вглядываться в девушку. Марте ничего не оставалось делать, как отвернуться от Юлии и поздороваться с остальными.

— Мы пропустили аперитив и главное событие, — заговорила Королева-бабушка таким тоном, словно действительно раскаивалась. — К сожалению, у меня поднялось давление, и не было сил спуститься. Марта мне помогала. Вадим, прошу извинить свою старую бабушку.

— Главное, что теперь ты с нами, бабушка, — произнес Вадим, однако Марта не услышала в этих словах ни грамма искренности.

Старший внук наверняка злился на свою важную бабулю, только не мог показать этого перед фотографами. Марте вдруг показалось, что она очутилась на сцене, где разыгрывается какой-то фарс, только сценария у нее в руках не было.

— Главное событие ты не пропустила. Мы ждали тебя! — важно сообщил Вадим и повернулся к Юлии.

В гостиной все замерли. Фотографы встали на изготовку. Юлия приготовилась: ее рассерженное лицо озарила лучезарная улыбка, такая же фальшивая, как она сама. Вадим достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку, совершенно ясно с чем именно, и опустился перед невестой на одно колено. Тут же засверкали вспышки и защелкали затворы камер, и на какое-то время в гостиной ничего не было слышно. Как только все снимки были сделаны, Вадим задал тот самый вопрос.

Юлия изобразила смесь удивления и радости. Видимо, этой бездарной игрой она хотела произвести впечатление на модного режиссера, который даже не следил за происходящим, найдя более увлекательным что-то в своем смартфоне.

— Да! Да! Да! Любимый! — воскликнула Юлия и протянула жениху руку с оттопыренным безымянным пальцем. Вадим стал аккуратно надевать помолвочное кольцо — то самое, с которым недоактриса давным-давно расхаживала по дому.

Где-то среди гостей послышался громкий вздох, смешанный со стоном. Марта быстро отыскала взглядом виновника и, как только Артем понял, что попался, демонстративно закатил глаза и в ту же секунду получил толчок от своей грозной бабушки Ирины Вадимовны.

— Я хочу обратиться ко всем собравшимся! — продолжая демонстрировать вселенскую радость, заговорила Юлия. — Я так счастлива, что в этот особенный день меня окружает семья: мама, папа, — она указала рукой на пару Винер, которые тут же стали позировать на камеры, — а также моя будущая семья и, в первую очередь, дети Вадима. Скоро я стану их мачехой, но мне так не нравится это слово… Артем и Варечка уже стали мне практически родными. Конечно же, у вас есть мама, но теперь в вашей жизни появится еще один человек, который будет рад подарить вам материнскую любовь.

Юлия раскрыла объятия детям, но ни один из них не решился двинуться в ее сторону. Варю держала за руку Полина; она опустилась к девочке, что-то ей шепнула, и та поплелась к будущей мачехе. Артем же остался стоять на месте, несмотря на то что Ирина Вадимовна пыталась его подтолкнуть.

— Дорогая, подростки не любят обниматься, тем более при свидетелях, — отшутился Вадим, стараясь загладить инцидент, хотя по недовольному лицу его сына было ясно, что не любил он не обниматься, а свою почти-мачеху.

— Ну что ж, тогда давайте отметим событие за ужином, — сказала Юлия гостям, выпуская из своих цепких лап малышку Варю и тут же забывая о ее существовании. А после повернулась к фотографам: — Я думаю, вы понимаете, что ужин — это семейное мероприятие, но для вас также накрыты столы, чтобы отменить нашу с Вадом помолвку. Сергей вас проводит, а после организует транспорт до Москвы для тех, кто не на машине.

Неведомо откуда взявшийся Сергей указал журналистам в сторону зимнего сада, сам прошел вперед и встал в ожидании, когда те соберутся. Благочестивое семейство направилось в столовую. Варя же решила примкнуть к Марте, совершенно проигнорировав Полину.

— Ты красивая, — с придыханием сказала малышка, хватаясь за Мартину руку. — Я хочу сидеть за столом с тобой, можно?

Марта не успела ответить, как за нее это сделал Артем:

— Нет, мелкая, Марта сидит с бабушкой Майей и со мной. И потом, она же не твоя нянька, чтобы тебя кормить.

Девочка тут же надулась, а Марта растерялась, не зная, как себя повести. Ситуацию спас Юра. Он подхватил Варю на руки и безапелляционно заявил, что усадит девочку с собой. Однако рассадка за столом была четко спланирована без учета чьих-либо пожеланий, как и все этим вечером. В белоснежных фарфоровых тарелках лежали небольшие карточки с именами гостей. Правда, Юлия не подумала, что из-за этого начнется неразбериха, пока каждый поймет, куда ему садиться. Марта осталась в стороне. Она знала, что ее место рядом с Майей Александровной, поэтому дала всем остальным рассесться. Однако по правую руку от начальницы очутился ее сын, а по левую — Владимир Кириллович.

— Юля, дорогая, я просила рядом со мной посадить Марту! — вежливо, но с легким укором напомнила Куприянова-Нестерова.

— Майя Александровна, но как же? Вы же сами учили меня, что важно придерживаться правил рассадки гостей за столом: муж и жена — напротив, рядом с женщиной — мужчина. И потом, я поддалась уговорам моего дорогого пасынка. Он так хотел ужинать в компании компаньонки, — Юлия усмехнулась, словно глупая тавтология была шуткой.

— Ладно, дорогая. Вечер твой, тебе решать, — Майя Александровна кивнула Марте, чтобы та сделала так, как хочет Юлия.

Марта направилась к пустому стулу между Артемом и отцом невесты. Сергей Эдуардович Винер окинул ее оценивающим взглядом и, кажется, остался доволен такой соседкой, только не понял, кто она, поэтому кивнул дочери. Та сначала закатила глаза, а потом скривилась, чем привела отца в замешательство.

Напротив Марты сидел тот самый модный режиссер. Даже сейчас он не отрывался от телефона и с кем-то активно переписывался. Рядом с ним, будто Джоконду в Лувре, рассматривала свой маникюр мать Юлии. Создалось впечатление, что Елизавета либо захмелела от рюмки аперитива, либо приняла нечто другое, потому что ее глаза блестели чересчур неестественно. По правую руку от нее важно восседал Александр Борисович. В его стакане уже переливалось янтарное виски, видимо, в отличие от остальных, он не гнушался начать праздновать до ужина. Стул напротив него, по правилам этикета, заняла его супруга, которой Сергей Эдуардович обещал подливать в бокал, как только тот опустеет. Мише пришлось сесть рядом с матерью, поэтому Марта его даже не видела, а он, словно и забыл о ее существовании, занимался любимой племянницей, которая забралась на три большие подушки и радовалась тому, что с обеих сторон окружена любимыми дядями. Напротив них Майя Александровна слушала какой-то увлеченный рассказ Владимира Кирилловича, а вот Ирина Вадимовна, которой досталось место между семейным врачом и невестой, откровенно скучала, изучая рисунок на кайме своей тарелки.

Юля во главе стола явно чувствовала себя королевой. Она горделиво осматривала собравшихся, но когда на мгновение задержала взгляд на Марте, снова сгримасничала. Удивительно, сколь злопамятной она оказалась, и все из-за какой-то вазы? А еще Марта удивилась, почему она усадила рядом с собой Юру и Ирину Вадимовну. Нет, мать жениха — еще понятно, но Юру она вроде бы не жаловала. Хотя какая разница, кто разберет, что в голове у этой выскочки?

Не успел Леонид Борисович вкатить в столовую тележку с большой супницей, как режиссер, смачно выругавшись, убрал мобильный в карман и вышел из-за стола. Он направился прямиком к Юлии, громко рассыпаясь в извинениях, ссылаясь на нечто ужасное, что невозможно решить без его личного присутствия.

— Спорим, ему просто скучно, и он списался с кем-то, чтобы провести вечер поинтереснее, — шепнул Марте Артем.

— Я тоже так подумала, — усмехнулась она.

Юлия старалась выказать понимание, но была явно раздосадована, что ее важный гость так спешно покинул праздник. Тем не менее, она не поднялась, чтобы его проводить. Он даже еще не вышел из столовой, как хозяйка праздника дала знак Леониду Борисовичу разносить суп.

Марта взяла салфетку, положила на колени, как того требовали правила приличия, и убрала с тарелки бумажку, где должно было значиться ее имя. Только сейчас заметила, что там написано на самом деле, от руки простой шариковой ручкой, на которую с усилием давили, явно в гневе — «служанка». Очередная бестолковая попытка ее уколоть. Марта гордо подняла голову, встретившись взглядом с невестой, и, подняв вверх свою табличку, улыбнулась краешками губ. Юлия вздернула свой курносый носик и слегка прищурила глаза. Это был молчаливый диалог, понятный лишь им обеим:

— Вызов принят!

— Война началась!

Ужин проходил мирно, спокойно и до невозможности скучно. Беседу вели, естественно, о свадьбе, которую после долгих раздумий решили все-таки устроить зимой. Юлия полагала, что выходить замуж в белоснежной шубе будет изысканнее, чем просто в платье. Кстати (или совсем не кстати), с мехом норки прекрасно сочетается бриллиантовая брошь. Такая, как у Майи Александровны.

Несмотря на старательные и вполне прозрачные намеки, Королева-бабушка не спешила одалживать украшение невесте внука, отчего та в конце концов обиженно надула губки.

В какой-то момент Марта перестала вслушиваться в разговор и стала просто наблюдать за членами семьи. Поведение за столом говорило больше, чем слова. Так она заметила, что каждый гость — Куприянов, Нестеров, Куприянов-Нестеров — был занят собой или очередным поданным блюдом. Говорили в основном Юлия и ее родители, Вадим послушно поддакивал, а Майя Александровна вынужденно отвечала на вопросы, отвлекаясь от разговора с Владимиром Кирилловичем. Юра о чем-то мечтал, изредка откликаясь на громкий голос Юлии, Миша занимался племянницей, а она — им. Полина следила за тем, чтобы Варя ела, и нашептывала Мише какие-то указания. Марту это позабавило, ведь Варя не была ее родной внучкой, в то время как настоящая бабушка малышки все время утыкалась в телефон. Александр Борисович с аппетитом уплетал все, что подавали, словно не ел целые сутки. Артема Марта искренне жалела. Мальчишка кривился от каждого радостного окрика Юлии, а когда решился заговорить с Мартой, чтобы хоть чем-то себя занять, получил выговор от отца: «Помолчи! Не мешай старшим вести беседу!»

Наконец ужин закончился. Десерт решили подать в гостиной, и все постепенно стали выходить из-за стола. Марта вскочила слишком резво, но она больше не могла высиживать перед своей тарелкой с остатками последнего блюда. Артем ей понимающе улыбнулся.

— Марта, не могу не отметить ваше платье! Вы потрясающе выглядите! — по пути в гостиную нагнал ее доктор. — Но, кажется, эта вещь мне знакома…

— Да, платье одолжила Майя Александровна, — смущенно ответила Марта.

— Подарила, — поправила ее начальница, подхватив под руку Владимира Кирилловича. — Марта, вы бесподобны в этом наряде. Будет преступлением забирать его обратно, чтобы платье висело в шкафу.

В этот момент мимо прошла Юлия. Она снова бросила на Марту уничижительный взгляд, а после таким же одарила Майю Александровну. Как ни странно, Королева-бабушка довольно ухмыльнулась и продолжила беседу со своим другом.

Десерт уже подали. На двух сервировочных столиках стояли блюда с пирожными и хрустальные этажерки с конфетами. Пока Сергей, Леонид Борисович и пришедшая им на помощь Тетя-шкаф разливали по чашкам кофе и чай, Варя, стоя на мысочках и схватившись рукой за нижнюю часть этажерки, пыталась дотянуться до крошечной розовой меренги. Только Полина заметила надвигающуюся катастрофу и поспешила на помощь девочке, остальные, вновь разбившись на группки, говорили о своем.

Марта острее ощущала себя лишней. Миша, единственный человек, с которым ей сейчас хотелось перекинуться хотя бы парой слов, забыл о ее существовании и громко над чем-то смеялся с братьями. Обернувшись к Майе Александровне, она спросила, какое угощение ей принести, но начальница отказалась от сладкого, правда, попросила подать чашечку чая с каплей сливок. Обрадованная пусть даже таким пустяковым заданием, она ринулась его исполнять, но не заметила подлой подножки. Как только она начала терять равновесие, Юлия с воплем негодования отскочила в сторону.

Дальше все происходило как в самом дурацком кино. Марта видела приближающийся угол стола и лишь в последний момент успела выставить вперед руку. По счастливой случайности ничего из угощений не упало, но Юлия тут же во всеуслышание заявила о том, какая неуклюжая компаньонка у Майи Александровны. Королева-бабушка смерила недовольным взглядом Юлию, а потом также хмуро посмотрела на Марту:

— Мне кажется, вы устали, Марта. Думаю, что сегодня мне более не потребуется ваша компания. Отправляйтесь к себе.

Чувствуя себя нашкодившей школьницей, Марта кротко попрощалась с золотым семейством, которому на нее было наплевать. Миша сочувственно улыбнулся и снова вернулся к разговору с братьями. Марта ушла из гостиной, точно зная, что через миг о ней уже никто не вспомнит.

***

Гостиная опустела после полуночи. Как ни старалась, Марта не могла уснуть. Она слышала, как по лестнице поднимались гости, оставшиеся на ночь в особняке. Мужские, захмелевшие голоса перебивал высокий женский смех. Видимо, после десерта снова подали алкоголь. И пусть оставаться там, в гостиной, Марте совершенно не хотелось, было обидно, что ее фактически выгнали с праздника. Она не верила, что Майя Александровна не заметила, как эта мерзкая Винер поставила ей подножку, но в этот раз Королева-бабушка решила подыграть хозяйке вечера.

Отбросив одеяло, Марта встала с постели, подошла к окну, забралась с ногами на подоконник и стала всматриваться в черноту величественных сосен. К ночи погода испортилась: бушевал ветер и собирался дождь. Ее комната находилась со стороны заднего двора, где не было никаких праздничных украшений и ничто не напоминало о том, что этим вечером в особняке состоялось торжество. Марта решила дождаться, когда с неба сорвутся первые капли дождя, а потом лечь в кровать, вновь укутаться одеялом и постараться уснуть. Дождь все никак не начинался, и тут краем глаза она заметила какое-то движение. Облаченная в дождевик поверх куртки фигура быстро двигалась вдоль особняка и, похоже, направлялась в сторону хозяйственной постройки. Возможно, это был кто-то из слуг, но интуиция подсказывала, что нужно пойти за незнакомцем и выяснить, куда и, главное, зачем он направляется. Наспех обувшись и накинув куртку прямо на пижаму, Марта бросилась вдогонку.

Конечно, когда она вышла на улицу, загадочный человек уже скрылся из виду, но, если он двигался к сараю, значит, был там. В отличие от незнакомца, Марта шла вдоль особняка на случай, если кто-то любопытный вдруг выглянет в окно. Пусть она не делала чего-то предосудительного, но лучше не попадаться на глаза другим слугам или членам семьи. Миновав особняк, она стала передвигаться мелкими перебежками от сосны к сосне, пока не оказалась у деревянной стены сарая. Окно было занавешено изнутри, но в одном углу штора немного сосборилась, и оттуда на улицу падал луч теплого желтого света. Марта аккуратно прокралась к окну и заглянула внутрь. То, что она увидела, фактически выбило у нее почву из-под ног.

Дождевик валялся на полу рядом с теплой курткой и серыми спортивными штанами. Там же виднелась какая-то шелковая ткань — женский пеньюар или халатик, а чуть дальше горкой лежала мужская праздничная одежда. Эти безвольные тряпки стали свидетелями совсем недетской сцены. Обнаженная Юлия извивалась на мужчине, который вовсе не был ее женихом. Юра поддерживал любовницу за ягодицы, закрыл глаза, откинул голову назад и закусил губу, чтобы заглушить рвущийся наружу стон.

Глава 8

Марта стояла под горячим душем и яростно терла себя мочалкой. Этим она занималась по меньшей мере минут пять, но даже не заметила, что ее кожа стала варено-красной. Мысленно девушка была во вчерашнем дне, все еще пряталась у сарая, продрогнув от холода. Она внимательно вслушивалась в разговор, не предназначенный для чужих ушей. На ее счастье, самое главное действо кончилось довольно быстро. Юлия спешила домой к жениху, которого специально опоила, подбавив в его виски чистый спирт, а Юра не был готов к любовным подвигам после выпитого на празднике. Достигнув пика наслаждения или умело его сымитировав, Юлия резво спрыгнула с любовника и устроилась рядом с ним в кресле, прикрывшись чьим-то старым плащом. Тут Марта напрягла весь свой слух, чтобы разобрать, о чем будут говорить эти двое.

К ее удивлению, выяснилось, что Юра уже давно крутит роман с невестой брата. Более того, несмотря на репутацию заядлого холостяка и бабника, к этой стерве он испытывал самые настоящие чувства. Подавленный голос младшего Нестерова убедил Марту, что он всерьез был готов сам жениться на Юлии, если та оставит его брата. На браке с Вадимом настаивал Сергей Винер, он и слышать не желал о том, что его дочь может расторгнуть помолвку. Юра обиженно заявил, что сорвет чертову свадьбу, но Юлия стала его убеждать не делать того, о чем оба пожалеют. Она назвала свой будущий брак «временной мерой» и поклялась развестись сразу, как только сможет.