Черная Марта

Любовники условились повторить ночное рандеву на следующую ночь, не обговаривая, где именно, и Марта поняла, что этот сарай и есть их тайное место. Она не стала ждать конца свидания, тем более что Юра отрезвел для второго раунда. Она тихо вернулась домой и тут же уснула сном младенца.

«Утро вечера мудренее» – как верна поговорка! Если накануне Марте не терпелось поделиться с семейством своим грандиозным открытием и выставить Юлию в самом неприглядном свете, то теперь она решила с этим повременить. Следовало лучше присмотреться к милашке Винер, прояснить намерения Юры и убедиться в их серьезности, а потом выбрать наилучший момент, чтобы открыть их грязную тайну, но сделать это не собственными руками.

Укутавшись в свой старый байковый халат, которого Марта стыдилась, но любила, она вышла из ванной, села на постель и стала подсушивать волосы полотенцем. В обед они условились встретиться с Мирославой: кино, кафе и много разговоров. Возможно, медсестричке тоже что-то известно про Юру и Юлию, и, если это так, нужно обязательно все выпытать.

В коридоре послышались шаги, и через мгновение в Мартину дверь постучали. В полной уверенности, что кто-то из служащих по указанию Тамары решил позвать ее на завтрак, девушка резво соскочила с кровати и поспешила открыть. Она была неголодна, но тот факт, что про нее помнили, приятным теплом разлился на душе. Однако, распахнув дверь, Марта увидела перед собой не кого-нибудь, а саму Королеву-бабушку.

Майя Александровна собственной персоной явилась к своей компаньонке. Удивительно, что она вообще знала, где живет прислуга. Гранд-дама, как всегда, выглядела на высоте. В отличие от Марты, по ней нельзя было и предположить, что она легла поздно и могла не выспаться. Майя Александровна походила на монаршую особу в светло-голубом брючном костюме, идеально выглаженном, без намека на складку, с безупречной прической и легким макияжем. Из аксессуаров она выбрала лишь жемчужные пусеты и изящную серебряную брошь в виде цветка.

Марта не могла не восхититься статностью начальницы. Какие бы чувства ни переполняли ее душу, разве можно не восторгаться восьмидесятичетырехлетней старухой, которая могла дать фору любой женщине среднего возраста?

— Простите, что тревожу вас, Марта, в столь ранний час в ваш выходной, но я была уверена, что вы встали. Мне нужно с вами поговорить, и откладывать эту беседу не хотелось бы. Позволите войти? – заговорила Майя Александровна.

«Вот и конец всему», — подумала Марта, но вслух ничего не сказала, лишь сдавленно кивнула и посторонилась.

Куприянова-Нестерова вошла в комнату и огляделась. Она слегка поморщилась, заметив влажное полотенце на незаправленной кровати, и Марта тут же подскочила, чтобы его убрать.

— Я только что из душа, — смущенно произнесла она, хотя не должна была оправдываться.

— Марта, я могу сесть? – Майя Александровна бросила взгляд на кресло, но не двинулась без разрешения.

— Конечно.

Компаньонка наспех расправила на кровати одеяло и села сама, чтобы не стоять над начальницей, а заодно не потерять равновесие, когда та объявит, что хочет ее выгнать.

Майя Александровна не спешила начать разговор. Казалось, она не может подобрать нужных слов, что было совершенно на нее непохоже. Наконец, Королева-бабушка обратилась к своей компаньонке с самым неожиданным вопросом:

— Марта, вы работаете у меня совсем недолго, но знаете, у меня такое чувство… что я знаю вас давно. Чуть ли не с детства, словно вы моя двоюродная внучка или внучатая племянница. Мне бы хотелось обращаться к вам на «ты». Вы не будете против?

— На «ты»? Нет, я, конечно, не буду против. Откровенно говоря, мне так даже будет комфортнее.

— Вот и замечательно. Однако, я пришла не только за этим.

«Ну конечно! Вот теперь начнется. Сначала ослабила мою бдительность, а потом нанесет удар!» — промелькнуло у Марты в голове, но и тут Куприянова-Нестерова преподнесла сюрприз.

— Я хотела извиниться за вчерашний вечер. Марта, я бессовестно использовала тебя в отместку невоспитанной Винер. Видишь ли, у нас с невесткой не задались отношения, хотя тебе это и так известно. Мои правнуки — для меня все. Правду говорят, что внуков любишь в два раза больше, чем детей, чего уж вести речь о правнуках… Юля слишком холодно относится и к Артему, и к Варе, но главное — вбивает клин между ними и Вадимом. Мы разговаривали на эту тему с внуком, но он в упор не видит того, что на глазах у остальных. Вадим одурманен Юлией. Он не замечает недостатков этой девушки, и я опрометчиво решила, что, раззадорив невестку твоим присутствием, заставлю ее показать свое истинное лицо.

— Но ничего не вышло, — докончила за начальницу Марта.

— Да, не вышло. Да еще я обидела тебя, — Майя Александровна подняла взгляд к потолку, будто собралась помолиться, но потом снова посмотрела на Марту и улыбнулась.

— Твое платье. От Миякэ. Когда Юля узнала, что оно пылится в моем шкафу, стала упрашивать подарить ей. Скажу честно, оно мне и вправду не нужно, и я думала о том, чтобы его подарить или отдать на благотворительность, но только не Юле. И тут появилась ты.

— Поэтому она вчера так на меня злилась! Дело не только в вазе и приглашении на ужин! — поняла Марта и вдруг почувствовала себя использованной, вываленной в грязи на потеху другим. Майя Александровна, к которой она невольно начала проникаться уважением, оказалась именно такой, какой и должна быть – эгоистичной и жестокой самодуркой, которой глубоко плевать на других. Значит, Марта права, что решила ей мстить.

— Да, Марта. Я подлила масла в огонь, который и без того полыхал. Признаюсь, я думала, что мой подарок в виде платья окупит мерзкий поступок, но нет… Когда Юля подставила тебе подножку, и ты чуть не упала, я поняла, что все вышло из-под контроля. Ты ничем не заслужила подобного отношения. Более того, — Майя Александровна перевела дыхание, — я знаю, что ты выручила Артема. Это он разбил злополучную вазу. И зря ты все это мне не рассказала!

— Какое это имеет значение, ведь все разрешилось? — проговорила Марта.

— Огромное. Даже не представляешь, насколько. Когда ты ушла, точнее, когда я тебя так грубо отправила к себе, Миша не выдержал. Он позвал Артема, и тот во всем мне признался.

— Миша? — удивилась Марта, ведь ей показалось, что ему вчера совершенно не было до нее дела.

— Миша у нас благородный. Он не терпит несправедливости. Он, как и ты, подумал, что я отослала тебя за провинность, в то время как мне хотелось тебя уберечь от новых унижений.

— Я не знаю, что сказать…

— Скажи, что не собираешься увольняться.

— Я не собираюсь увольняться, что вы? Даже не думала, но мне казалось, что вы мной недовольны.

— Нет, Марта, это не так. Более того, теперь я вижу, что в тебе не ошиблась.

Майя Александровна поднялась с кресла, и Марта тут же вскочила на ноги.

— У тебя сегодня выходной. Надеюсь, вы с Мирославой славно проведете время. Она чудесная девушка. — Королева-бабушка достала из кармана жакета конверт и протянула его Марте. — Это твоя премия.

— Но, Майя Александровна, я не могу, — попыталась возразить Марта, но была остановлена одним лишь взмахом руки начальницы.

— И слышать ничего не желаю. Ты заработала эти деньги. Сегодня тебе потребуются средства на прогулку, — с этими словами Майя Александровна вложила конверт в Мартину руку. — И я не забыла, что завтра ты тоже отдыхаешь в счет вчерашнего.

***

Мирослава встретила Марту у выхода из метро. Они горячо поприветствовали друг друга, словно были давними подругами, после чего двинулись в сторону кинотеатра. «Небольшой» премии Майи Александровны должно было с лихвой хватить и на кино, и на кафе, и на такси от станции до дома, но все же Марта рассчитывала тратить по минимуму. Она отдала Мирославе деньги за билет, а от попкорна и газировки отказалась. Когда-то давно, будучи маленькой девочкой, Марта обожала смотреть на большом экране фильмы, есть карамельный попкорн, запивая его сладкой колой и облизывая липкие пальцы. Папа всегда баловал ее угощениями, несмотря на то, как скромно они жили. Сейчас даже самый сладкий попкорн казался Марте горьким, ведь напоминал ей о любимом отце, которого она потеряла.

Фильм выбирала Мирослава, поэтому они шли на отечественную романтическую комедию, которую Марта ни за что бы не стала смотреть. Однако, чтобы скорее подружиться с медстричкой, она театрально сыграла восторг и соврала, будто наслышана об этом кино. Про себя же Марта злорадствовала: если Мирослава любит столь неглубокие «киношки», значит, не блещет ни хорошим вкусом, ни интеллектом. Это было надуманно и высокомерно с ее стороны, но девушке отчаянно хотелось принизить Миру пусть даже в собственных глазах.

К несчастью, фильм длился без малого два часа. Главная героиня перевоплотилась из серой мышки в красотку, а герой, который сначала не воспринимал ее как девушку, вдруг влюбился без памяти. Естественно, не обошлось без основных клише: коварных интриг соперницы, неожиданного разоблачения, погони в аэропорту и счастливого финала.

Мирослава осталась в восторге от шедевра современной кинематографии и с упоением пересказывала моменты, которые особенно запали в душу. Марте приходилось ей поддакивать, лишь бы не разрушить их зарождающуюся дружбу. Когда они дошли до кафе и сделали заказ, Мира перешла к другим своим любимым фильмам и искренне удивлялась, что новая подруга их не знает. Улучив удобный момент, Марта все же сумела сменить тему. Она подошла к обсуждению семейства Куприяновых-Нестеровых издалека и сначала аккуратно высказала предположение, что Владимир Кириллович может питать романтические чувства к Майе Александровне. Во всяком случае, так ей показалось накануне.

Мирослава сразу оговорилась, что не любит сплетничать, но все же подтвердила Мартину догадку. Ни для кого в доме не секрет, что семейный врач уже много лет влюблен в Королеву-бабушку, вот только никто не знал, взаимны ли его чувства. Майя Александровна считала связь с мужчиной на десять лет младше себя моветоном, и совсем неважно, что в их годы грани возраста размыты.

Снова заговорив о прошлом вечере, Марта высказалась о Вадиме и Юлии. Здесь она пошла чуть дальше и заметила, что Куприянов влюблен в невесту куда сильнее, чем та в него. Мирослава ничего не ответила, но по хмурому выражению лица стало понятно, что эти двое ей не нравятся. Тогда Марта вспомнила, что именно Вадим говорил с Мирой относительно их наклевывающегося романа с Мишей. Эту тему тоже следовало обсудить, но позже: первостепенно нужно выяснить все про Юлию и Юру.

— Знаешь, мне кажется, Вадим такой со всеми серьезный. Только с невестой держится более или менее расслабленно. А вот Юра — его полная противоположность. Кстати, Юля вчера усадила его рядом с собой за столом. Так странно. Мне казалось, они даже не общаются…

— Наверное, она просто не знала, кого куда усаживать, — усмехнулась Мира. — Майя Александровна любит ее покритиковать, а Юля хочет перед ней выслужиться, потому что знает, как важно расположение бабушки Вадима. Всегда на званых ужинах и обедах Майя Александровна четко следит за рассадкой гостей, Юля в курсе, поэтому заморочилась над этим правилом: мужчина, женщина — рядом, муж и жена — напротив друг друга. Только не подумала, что нужно учитывать интересы людей и их общение между собой.

— Кстати, они с Юрой почти не разговаривали. Они не общаются?

— Не знаю. Честно говоря, я не помню их вместе. Юра такой бойкий, веселый, увлекающийся… Хотя Юля вполне может быть в его вкусе. Ему нравятся такие… гламурные. Когда она только стала бывать в особняке, они могли иногда болтать, но потом как-то прекратили общаться. Думаю, Юля перестала быть ему интересна. Сначала — вроде как новое лицо, но потом: как девушка — ему не доступна, приятельницей точно стать не может.

Официант принес заказ. Пока он выставлял перед каждой тарелки с салатом и разливал по чашкам чай, разговор прервался, а когда ушел, Марта снова переменила тему. Было очевидно, что Мире ничего неизвестно о связи Юлии с братом жениха. Значит, следует взяться за саму медсестричку. Разговорить ее о личной жизни оказалось совсем несложно. Когда с салатами было покончено и им принесли горячую пиццу, Марта уже знала о Мирославе главное: они с женихом вместе чуть больше двух лет, летом он сделал Мире предложение, она его приняла, но дату свадьбы не назначили. Егор, так звали парня, был на три года старше Мирославы, работал барменом и мечтал когда-нибудь открыть свое дело.

По тому, как Мира отзывалась о Егоре, Марта догадалась, что девушка не пылала к жениху страстью. Возможно, она все еще его любила, но скорее как друга, или же была с ним по привычке. Ее глаза не горели, дыхание не перехватывало, и в голосе не звучало ноток гордости. Тут же в памяти появилась сцена в особняке, когда медсестричка таяла от каждой Мишиной фразы.

«Идиотка!» — подумала Марта, продолжая улыбаться новоявленной приятельнице. — «Отказывается от мужчины, в которого по уши влюблена, ради того, к кому давно остыла. Что ж, это ее выбор. Ей за него и платить».

Стоило Марте только подумать о Мише, как ее телефон зазвонил. И, хотя на дисплее появился незнакомый номер, что-то ей подсказывало, что это именно Нестеров объявился так неожиданно. Ей нечего было скрывать от Мирославы, поэтому Марта ответила прямо за столом, предварительно извинившись перед собеседницей.

— Алло, Марта? Здравствуй, это Миша. Миша Нестеров.

— Миша? Привет! — Марта широко улыбнулась, отмечая про себя, как тут же зарделись щеки Мирославы.

— Я сегодня в Москве. Встречался с редактором по поводу рукописи и тут вспомнил, что ты тоже в городе. Может быть, хочешь поехать домой вместе?

Марта не питала надежд на то, что Миша действительно хотел подвезти ее в особняк, как и понимала, что это предложение продиктовано отнюдь не благородством. Конечно же, ему хотелось найти повод, чтобы пересечься с Мирославой, а потом из первых уст узнать, о чем она рассказывала Марте.

— Ой, это было бы здорово! Мы с Мирой в «Пиццаменто» на Тверской.

— Я в пяти минутах от вас! — чересчур радостно ответил Миша.

— Отлично. Ждем.

Марта сразу заметила, как напряглась Мирослава. И, как бы ей ни хотелось подольше ее помучить, все же пришлось сообщить, что скоро к ним присоединится Нестеров. Мира попыталась изобразить равнодушие, но у нее это плохо вышло. Тогда Марта решила идти ва-банк:

— Прости, что спрашиваю, но мне кое-что рассказали про тебя и Мишу. Пожалуйста, не думай, что я какая-то сплетница, да и вообще это не мое дело, но если мы с тобой подружимся, будет нехорошо, если смолчу.

— Да, про нас с Мишей ходили слухи в особняке, но это только слухи. Между нами ничего не было, правда! — горячо воскликнула Мира.

— Ой… такого мне не говорили. Просто Лида обмолвилась, что вы нравились друг другу…

— Лида. Конечно, кто же еще? — рассерженно пробубнила под нос Мирослава. — Ты с ней держи ухо востро. Она в доме — главная сплетница. Чуть что — сразу выбалтывает, еще и привирает с три короба.

— Я это уже поняла, хотя мне и болтать о себе нечего. У меня такая скучная жизнь…

— Для нее это неважно. Лида может состряпать сенсацию на пустом месте. Мы с Мишей действительно хорошо общались. Из всех, кто живет в особняке, он единственный не смотрит свысока и общается с тобой на равных. С ним рядом чувствуешь, что тебя уважают. Но, как ты понимаешь, мужчины семейства Куприяновых-Нестеровых не для нас. Когда благодаря Лидочкиному языку слухи о нас с Мишей дошли до Вадима, он вызвал меня на серьезный разговор, — Мирослава грустно хмыкнула и отвела взгляд. — Никогда раньше не слышала о себе таких вещей: «охотница за деньгами», «лицемерка», «ушлая». Вадим ясно дал мне понять, что о его брате нечего и мечтать.

— Но ты могла бы бороться! — эмоционально возразила Марта, но тут же умерила свой пыл: — В смысле, если бы действительно испытывала чувства.

— Марта, ну какие чувства? У меня есть жених, замечательный, целеустремленный, верный. С ним как за каменной стеной. Я не из тех, кто может променять надежность на страсть. И потом, бороться с Вадимом, Майей Александровной и остальными, что-то им доказывать — нет, это не для меня.

Марта решила, что пришло время поддержать Миру в ее выборе:

— Наверное, ты права. Если твой жених такой, как ты говоришь, то за него нужно держаться. Сейчас нечасто встретишь парня с серьезными намерениями и…

Тираду в защиту Егора оборвал вошедший в пиццерию Миша. Марта сразу увидела его статную фигуру в дверном проеме. Как он был красив: высокий, широкоплечий, в шоколадно-бордовом свитере с V-образным вырезом, зауженных брюках и распахнутом темно-сером пальто. Не знай она, что перед ней писатель, приняла бы за актера или молодого бизнесмена… Хотя, о чем это Марта? Никакой он не писатель! Мошенник, пускающий пыль в глаза, но все же очень красивый.

Окинув взглядом заведение, Миша заметил девушек как раз тогда, когда к нему подошел администратор. Отказавшись от его помощи, Нестеров указал на ожидающих его знакомых и направился к их столику. Марта старалась не смотреть прямо на Мирославу, но даже боковым зрением заметила, как та покраснела. Миша же, напротив, держался чересчур уверенно. Возможно, удаленность от особняка и бабушки придавали ему храбрости.

Они обменялись приветствиями и дежурными фразами о погоде. Казалось бы, теперь можно было бы и распрощаться, но Миша явно никуда не спешил. Он подозвал официанта и заказал большую кружку капучино.

— Девочки, вы же не торопитесь расходиться? Мы сейчас обедали с Женей, там был такой ужасный кофе, что хочется чем-то перебить вкус.

— Нет, не торопимся, — слету ответила Мира и тут же смутилась.

Они говорили о всякой ерунде. В основном беседу вел Нестеров, который рассказывал о новых «фишках» своего агента: больше внимания соцсетям, общение с читателями в интернете, прямые включения с рабочего места. Мише это было не по нраву. Ему хотелось просто сочинять свои романы, черпать вдохновение из окружающего мира и изливать мысли на бумаге. Слушая это, Марта с трудом сдерживала смех: как ловко этот Нестеров играет роль писателя! Ни его разговоры о поиске сюжета, ни сетования на проблемы с выбором имен для героев для нее не были убедительны. Возможно, этот агент Женя на самом деле был его негром? Или же за Мишу писала целая нанятая команда анонимов?

Зато Мирослава ничуть не сомневалась в таланте «золотого мальчика». Пусть она утверждала, что выбрала Егора, любила — Михаила. В какой-то момент Марта даже засомневалась, что встреча этих двоих вне особняка — хорошая идея. Она сама перестала для них существовать. Миша видел и слышал только Мирославу.

Капучино давно было выпито, а Миша все не собирался уходить. Марта заметила, что Мира украдкой посматривает на свой мобильный, и мысленно взмолилась, чтобы сейчас, вот прямо сейчас ей позвонил Егор. Лучше, чем жених медсестрички, никто не вернет этих двоих на Землю. И Мартины молитвы были услышаны. Как только ее телефон разразился громким рингтоном, оба чертовых влюбленных замерли, будто их застали за чем-то непотребным. Миша кинул взгляд на дисплей ее сотового и тут же помрачнел. Извинившись, Мира резко схватила мобильный и выскочила из-за стола.

Ее отсутствие чувствовалось даже кожей: от воцарившегося молчания у Марты по телу побежали мурашки. Теперь ее план трещал по швам. Разве поверит Миша, что Мирослава на самом деле любит жениха, а к нему не испытывает пылких чувств? Нужно быть слепым или круглым дураком, чтобы не видеть ее обожания! Под стук каблучков спешащей назад Миры Марта окончательно убедилась в том, что ей нужно срочно нейтрализовать медсестричку.

— Извините, ребят, но теперь мне действительно пора, — виновато проговорила Мирослава, убирая телефон в сумочку.

— Егор тебя потерял? — не удержалась от колкости Марта.

— Да, — хмыкнула она и тут же переменила тему, будто старалась стереть из памяти собеседников упоминание о женихе. — Марта, мы здорово посидели. Буду рада, если как-нибудь соберемся повторить.

— И я тоже! — наигранно воодушевилась Марта. — Договоримся, когда ты приедешь в особняк, идет?

— Конечно.

— Мира, может быть, тебя подвезти? — вмешался Миша, которому совершенно не хотелось отпускать от себя эту девушку.

Мирослава на секунду задумалась, но потом отказалась. Марта решила, что та боится Егора, которому совершенно точно не понравится, если его возлюбленную привезет домой тот, к кому он так сильно ее ревнует.

Миша достойно смирился с отказом, но настоял, что сам посадит Миру в такси. Он вызвал машину, открыл девушке дверцу, наказал водителю везти ее аккуратно и смотрел ей вслед, пока красные габаритные огни не потерялись в потоке других на оживленном шоссе. Про Марту Нестеров вспомнил лишь тогда, когда его пассия окончательно исчезла из вида.

***

Какое-то время они ехали молча: Миша наверняка проигрывал в голове их разговор с Мирославой, а Марта раздумывала, как лучше себя вести. Если она не вызывала у Нестерова никаких чувств, кроме дружеского участия, то именно на этом стоило сыграть. А как вернее всего сблизиться с человеком? Дать ему понять, что на нее можно рассчитывать.

— Миша, это не мое дело… но тебе ведь нравится Мира, да? – поинтересовалась она, старательно изображая неловкость.

— Это так видно? – досадливо вопросил он.

— Если честно, то да. Но на самом деле, в твоей симпатии нет ничего плохого. Я могу тебя понять: Мира такая замечательная и очень симпатичная.

— Да, только ей я не нужен. Она любит другого.

Вот так новость! Неужели Нестеров действительно не замечает, как эта медсестричка по нему сохнет? Влюбленные воистину слепы.

— Знаю, — с деланной грустью ответила Марта. – Ты нравишься ей как друг, хотя мне кажется, что Мира совершает глупость, выбирая Егора.

— Я пытался, Марта, но мои ухаживания оказались ей не нужны. Иногда мне кажется, что Мира тоже испытывает ко мне что-то, но потом вдруг становится холодной. В начале лета я надумал с ней поговорить откровенно, но только решился завести речь о нас, как Мира тут же меня осадила. Прямо сказала, что собирается замуж, а нам лучше остаться друзьями и вести себя так, будто этого разговора не было.

— Но ты не смог смириться, да?

— Пытаюсь, но это сложно… Знаешь, мой агент Женя вообще против каких-либо серьезных отношений. Говорит, образ холостяка играет мне на руку. Хм… можно подумать, я хочу, чтобы мои книги читали из-за того, что я мифически выгодная партия, — усмехнулся Миша.

— Почему «мифически»? Ты завидный жених для любой девушки.

— Как видишь, не для любой…

Марта восхищалась актерским талантом Нестерова. Он так искусно изображал не только настоящего писателя, но и безответно влюбленного, что она могла бы поверить в этот обман, если бы не знала его лживой сущности. Миша выглядел слишком идеальным, что могло бы набить оскомину или… окончательно и бесповоротно влюбить в себя. Однако, если в планы Марты и входил роман с Нестеровым, испытывать к нему глубокие чувства она не собиралась.

Распрощавшись с внуком начальницы на пороге особняка, Марта направилась к себе. Она была полна решимости начать действовать. Мирослава – не Юлия, с которой следовало держаться осторожно и не спешить. Избавиться от медсестрички нужно как можно скорее. Здесь можно попробовать рискнуть головой… естественно, не своей.

Оказавшись в спальне, Марта тут же заперла дверь на ключ. Пусть никто не зайдет, но она хотела наверняка себя обезопасить. Из ящика тумбочки Марта достала свой старенький, видавший виды ноутбук и подключилась к Wi-Fi. Пока компьютер подгружался, в ее черной голове зрел план.

Испытывала ли Марта хоть толику сожаления, собираясь окончательно разлучить влюбленных, провоцируя одного мужчину на ревность и подставляя при этом девушку, которая совершенно не имела отношения ко всей этой истории? Нет, ни грамма. Правда, на осуществление своего плана у Марты ушло целых два с половиной месяца.

Глава 9

Москва.

Октябрь 1993 г.

За пять с половиной лет до рождения Марты

Ксения шла по Новоарбатскому мосту, оставляя за собой серый Кутузовский проспект. В отличие от зевак, стянувшихся сюда посмотреть на почерневший после обстрела Белый дом11[11], ее совершенно не заботила обстановка в столице. Она размышляла о своей сломанной жизни и покалеченных судьбах родных. Все, о чем она мечтала, — это стать матерью и подарить своему ребенку ту любовь, которой сама была лишена по воле людей, чьи имена оказались вписаны в историю кровью ее деда.