Черная Марта

Татьяна Ларина

Черная Марта

Глава 1

Первая половина лета была невыносимо жаркой. Синоптики раз за разом повторяли, что побит очередной температурный максимум. Зато, как только июль перевалил за середину, Московский регион накрыла приятная прохлада. Такая погода оказалась Марте на руку. В тридцать с лишним тяжело поддерживать «товарный вид»: колготки, туфли с закрытым носком, блузка с рукавом хотя бы три четверти. Конечно, никто не озвучивал ей этот дресс-код, но Марта понимала, что обязана соответствовать высоким требованиям своей нанимательницы.

Дорога до пресловутого особняка, спрятанного в сосновом лесу на южной окраине новой территории столицы, занимала по меньшей мере часа четыре — Марта жила в скромной однушке на севере. Сначала ей нужно было ехать на маршрутке до электрички, потом полчаса трястись в переполненном вагоне, затем метро и снова электричка, а дальше от станции — на такси. До таких мест, как то, где проживали Куприяновы-Нестеровы, не ходил общественный транспорт, а идти пешком означало угробить дорогие лодочки. Такого Марта позволить себе не могла, тем более обувь должна быть идеально начищенной, когда она предстанет перед потенциальной нанимательницей.

Это собеседование было важнее любого экзамена, который Марте когда-либо приходилось сдавать, а она за свою жизнь не раз оказывалась в ситуации, когда от результата ее стараний зависела дальнейшая судьба. ЕГЭ в школе, поступление в университет, подтверждение стипендии каждый семестр, получение степени бакалавра, а затем магистра — каждый из этих пунктов был исключительно ее заслугой. В отличие от домашних мальчиков и девочек, которые могли рассчитывать на родительскую поддержку в случае неудачи, Марта была этого лишена. Ей исполнилось тринадцать, когда обожаемый папа умер после недолгой борьбы с раком, а спустя три года ушла и мама. Других родных у нее не было. Так, в шестнадцать лет, уже не ребенок, но пока еще не взрослая, Марта оказалась в детском доме. С этого момента она могла рассчитывать лишь на себя.

Говорят, серьезные испытания ломают слабаков, а сильных — закаляют. Все так. Марта не просто сумела выжить в негостеприимном детдоме, но и нашла возможность окончить с отличием школу и поступить на бюджет в университет. Она научилась отказывать себе в желаемом во имя того, что было необходимо, не обращать внимания на боль, тоску и одиночество. Да, Марта превратилась в сильную молодую женщину, способную свернуть горы. Только у всего этого была и оборотная сторона — она напрочь разучилась любить. Хотя к чему ей это умение, ведь у нее не осталось никого, к кому можно было бы испытывать это чувство?

Марта еще раз взглянула на себя в зеркало. Сегодня она постаралась сделать свою яркую внешность как можно более невзрачной: черные, как самая темная ночь, волосы заплела в тугую косу, а из косметики воспользовалась лишь гигиенической помадой, и то только потому, что от нервов покусала губы. Марта, в принципе, редко красилась: она с юности была привлекательной, а с возрастом еще больше расцветала. Унаследовав от отца молочно-белую кожу с россыпью еле заметных веснушек, шоколадные глаза, пышные ресницы, точеный нос и пухлые губы, она не нуждалась в каких-либо дополнительных средствах, чтобы подчеркнуть свою красоту. Однако на предстоящем собеседовании такие завидные данные могли сыграть против нее. Должность, на которую она метила, предназначалась серьезной девушке, а не кокетке.

Одежда Марты тоже соответствовала необходимому образу. Специально для собеседования она купила новые туфли-лодочки на невысоком каблуке, серую юбку чуть ниже колен и розовую блузку в мелкий горошек. Жемчужные гвоздики достались ей от мамы. Когда-то, в счастливые времена, их вместе с бусами подарил маме папа. Кажется, это был подарок на годовщину свадьбы или знакомства — Марта уже не помнила, за что всякий раз себя корила, ведь воспоминания — это все, что у нее осталось от семьи. Бусы девушке пришлось продать, чтобы купить ноутбук для учебы, а вот серьги она берегла. Других украшений у нее не было, разве что недорогая бижутерия, но она не могла показаться в ней перед нанимательницей.

Иной раз, собираясь куда-то, Марта заходила в парфюмерный магазин и, делая вид, что выбирает духи, брызгала себя теми, что стояли на витрине с самыми дорогими. В этот раз она решила этого не делать. Вдруг аромат парфюма не понравится пожилой даме? Она так много читала про Майю Александровну, что создалось ощущение, будто знает ее лично. Главное — не оплошать на собеседовании.

Все четыре часа дороги Марта прокручивала в голове свои ответы на гипотетические вопросы потенциальной работодательницы. Образование — высшее, специальность — социология. Почему откликнулась на вакансию? Во-первых, она в той или иной мере относится к ее специальности, во-вторых, это, безусловно, отличный опыт… Нет! Нет! И еще раз нет! Куприянова-Нестерова не та женщина, которая удовлетворится стандартными ответами. Столько лет проработав главным редактором журнала, она наверняка научилась читать людей. Ложь она сходу распознает, значит, нужно быть максимально правдивой.

К удивлению Марты, ее такси впустили на территорию особняка. Точнее, на общую территорию трех особняков, но все эти шикарные постройки в прессе давно окрестили единственным числом. Пусть будет так. Кто она, чтобы с этим спорить?

— Надеюсь, я смогу выехать? — недовольно пробурчал таксист.

— Конечно, вы же видели, что у ворот будка охраны. Вас выпустят, когда вы поедете обратно, — ответила Марта.

— Вообще-то точка была за воротами, — он специально выделил голосом предлог, — а тут лишние метров четыреста, если не больше.

— Я доплачу за это чаевыми, — отмахнулась Марта, заведомо зная, что водитель не только не получит чаевых, но и схлопочет от нее всего три звезды за дурно пахнущий салон, неаккуратную езду, разговор по мобильному и отвратительную музыку, от которой теперь гудела голова. И это она еще накинет два балла за то, что не высадил ее за воротами, а так — светило бы ему не больше единицы.

Марта с любопытством разглядывала территорию особняка. Если сегодня ничего не выгорит, то она хотя бы постарается запомнить, как все выглядит в реальной жизни, а не на экране телевизора. Асфальтовая дорожка, по которой они ехали, огибала небольшой пригорок, на котором стояла деревянная беседка семидесятых годов. О ней Марта прочла в журнале, где Майя Александровна с гордостью рассказывала, что это было любимое место чтения ее мамы.

Проехав чуть дальше, она увидела первый дом — самый маленький из трех. Это было двухэтажное строение, отделанное с фасада неотесанным камнем, с широким деревянным патио. Марта знала, что за этим патио находится гостиная-столовая, центральное место которой занимал длинный стол из цельного куска дерева. Год назад тут снимали кулинарное шоу для центрального канала. Эту программу Марта пересматривала по меньшей мере раз шесть, стараясь разглядеть каждую деталь интерьера. Здесь могло бы вольготно жить семейство с целым выводком детишек, но дом подарили младшему внуку Майи Александровны — холостяку и повесе Юрию. Двадцать девять лет, ни образования, ни достойной профессии, а такие хоромы… Дом Михаила, среднего внука, походил на этот, но был чуть больше и стоял в отдалении. К сожалению, увидеть его сегодня Марте было не суждено.

Дорога вела дальше за коттедж Юрия. Как только такси повернуло, Марта увидела тот самый особняк, с которого все началось. Пятьдесят четыре года назад его купил отец Майи Александровны как дачу, но в скором времени перебрался сюда с женой. Постепенно они стали расширять владения, перестроили дом, облагородили территорию, а в девяностых купили соседние участки, но по старой памяти продолжали называть все это словом «особняк».

— К этому дворцу? — усмехнулся таксист.

— Да, пожалуйста, — ответила Марта, игнорируя его сарказм.

— Горничной, что ли, работать идешь? — лишив себя еще двух звезд в оценке, не унимался мужчина.

— Именно. Сортиры мыть, — бросила Марта и выскочила из осточертевшего «Логана».

Наконец она могла вдохнуть полной грудью свежий воздух. Сейчас Марта пожалела, что не воспользовалась духами из торгового центра у метро, потому что ей казалось, что вся ее одежда пропахла несвежестью затхлого салона такси. Одернув юбку и расправив воротничок на блузке, она направилась ко входу во «дворец», как выразился водитель.

Этот дом был также отделан неотесанным камнем, что подчеркивало общий дизайн трех построек и объединяло их в ансамбль. Несмотря на это, главный коттедж сильно отличался от меньших. Над большими деревянными дверями возвышались три этажа, средний из которых был полностью стеклянным; при этом из-за особенности окон изнутри можно было видеть улицу, а вот с улицы — лишь зеркальное отражение сосен. Об этом ноу-хау Марта узнала из другой телепередачи, где Вадим, старший внук Майи Александровны, устраивал экскурсию по своему дому. Кстати, он жил здесь вместе с бабушкой.

От центральной части особняка полукругом, опоясывая подъездную дорогу, шли два трехэтажных крыла. Что было в них, Марта могла лишь гадать. Рассказ Вадима ограничивался двумя гостиными, кабинетом и столовой. Логично было предположить, что дальше шли спальни, гостевые комнаты, возможно, детские, игровые и комнаты прислуги. Для такой домины нужен целый штат работников, и, если все сложится удачно, Марта сможет войти в их число.

Не успела она подняться на первую ступень, как дверь распахнулась, и на пороге показалась статная дама со старомодными короткими буклями седых волос на голове. На вид ей было хорошо за пятьдесят, а серый льняной костюм не по размеру делал ее похожей на шкаф. Эту женщину Марта не узнала, хотя старалась разыскать информацию обо всех, кто здесь работал.

— Марта Олеговна, прошу вас, — дама посторонилась, впуская Марту в дом, и та заторопилась по лестнице вверх.

— Здравствуйте, — произнесла она, сознавая, что не имеет смысла представляться и в то же время не зная, как обращаться к даме.

— Идемте за мной, — закрыв за Мартой дверь, дама прошла мимо нее и легко махнула рукой.

Оказавшись внутри злополучного особняка, вся решимость Марты куда-то испарилась. Дама вышагивала в обуви, но на ней были домашние туфли. Нужно ли разуваться, если пришел с улицы? Да, Мартина обувь была новой, но все же тротуары, обшарпанные подземные переходы, полы в электричках и метро отнюдь не были чистыми. Заметив, что девушка замешкалась, дама обернулась и недовольно на нее посмотрела.

— Разуваться? — все-таки решилась спросить Марта.

— Нет. Это будет непредставительно, — проговорила дама и, чуть помолчав, дополнила: — В вашем случае.

Такой тон мигом вернул Марте прежнюю уверенность. Она не терпела пренебрежения своей персоной. Любой выпад в ее сторону моментально оборачивался ответным ударом. Однако в этот раз она не могла себе позволить ни колкости, ни дерзости; пришлось стерпеть молча, но теперь ее голова была высоко поднята. Если все сложится как надо, эта «тетя-шкаф» будет вынуждена ее уважать.

Они прошли холл, размером превосходивший всю Мартину однушку, проследовали мимо гостиной, куда Марте так хотелось заглянуть, но она сдержалась, и подошли к высоким дверям в кабинет Майи Александровны.

— Ждите, — приказала Тетя-шкаф, и после трех негромких стуков и ответного «войдите», скрылась внутри.

Марта ждала недолго. Она даже толком не успела как следует изучить большой портрет статного мужчины на стене напротив кабинета. Его девушка узнала сразу: Александр Константинович Куприянов кисти Владимира Вейсберга1[1], написанный в тысяча девятьсот пятьдесят девятом. Подойдя к картине, она стала всматриваться в густые мазки, которыми художник передал суровый взгляд отца Майи Александровны, но тут ее окликнули:

— Вы можете войти, — сухо сообщила Тетя-шкаф и, оставив открытой дверь кабинета, направилась в сторону гостиной. Марта набрала в легкие побольше воздуха, будто готовясь нырнуть в воду, и шагнула внутрь.

Кабинет представлял собой просторное светлое помещение, поделенное на три зоны. Справа — диван с двумя креслами и небольшим столиком между ними, где можно было выпить чаю или кофе за беседой. Слева — мини-библиотека: стеллажи под потолок, заставленные толстыми фолиантами, придвинутая к ним лесенка для того, чтобы снимать книги с верхних полок, и высокий круглый столик, приспособленный, видимо, для того, чтобы складывать отобранные издания. Сама кабинетная зона располагалась по центру, где напротив большого арочного окна стоял массивный стол, за которым на высоком кресле восседала она… Майя Александровна Куприянова-Нестерова.

Ей было восемьдесят четыре, но никто не дал бы этой женщине больше шестидесяти. Майя Александровна всегда отличалась худобой и сейчас продолжала подчеркивать фигуру облегающей одеждой. Несмотря на то что на ней была надета простая кремовая водолазка, она смотрелась очень дорого, дополненная ярким шейным платком от KENZO. Марта плохо разбиралась в брендах, но всемирно известные марки могла отличить. Снежно-белые волосы были уложены в высокий пучок, и ни одна прядка не смела выбиться из идеальной прически. Если Майя Александровна и прибегала к пластике, то совсем чуть-чуть. На ее лице были видны неглубокие морщины, но они смотрелись органично, подчеркивая зрелый возраст их владелицы. Легкий макияж не пытался скрыть эти возрастные изъяны, а лишь подчеркивал данные природой достоинства — большие глаза, длинные ресницы, острые скулы и совершенной формы губы, пусть и слишком узкие на современный лад.

— Проходите, садитесь, — Майя Александровна указала Марте на одно из кресел, стоявших напротив ее стола, и та послушно исполнила указание.

— Вас зовут Марта Олеговна Чернова, так? — Майя Александровна надела очки в тонкой золотой оправе и поднесла к глазам листки с распечатанным резюме. Марта заметила, что ее тонкие пальцы с безупречным нюдовым маникюром слегка дрожат.

— Да, так.

— Я не буду просить вас рассказать о себе, написанного в резюме достаточно. Скажите, почему вы откликнулись на вакансию, которую я дала? Буду откровенна: должность компаньонки больше подходит женщине постарше или же совсем молодой, неопытной девушке…

Вот он. Тот самый вопрос, ответ на который Марта так усердно репетировала. Думалось, что именно от того, что сейчас она скажет, будет зависеть дальнейший ход собеседования.

— Вы сами обозначили требования: высшее образование, опыт работы и возраст до сорока, — ответила Марта и, тут же сообразив, что это могло прозвучать слишком резко и даже невежливо, продолжила: — Ваша вакансия размещалась в отделе социальной работы, а это моя специальность. Я бы не хотела кардинально менять сферу деятельности, однако моя нынешняя должность, к сожалению, не дает мне того необходимого финансового обеспечения, какого бы хотелось…

— То есть вы решили устроиться ко мне ради зарплаты? — Майя Александровна чуть прищурилась и с интересом посмотрела на Марту. Для женщины эта беседа была скорее игрой, чем собеседованием.

— Майя Александровна, все люди работают ради денег. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас, и с коллегами мне повезло, но я живу одна. У меня старая, требующая ремонта квартира. Проезд до работы тоже стоит денег. Мне двадцать пять, и я хочу иметь возможность купить себе больше, чем пачку макарон. И все же отвечу на ваш вопрос так: нет, не ради зарплаты. Меня заинтересовала вакансия по ряду причин, одна из них финансовая — вы предлагаете больше, чем я получаю сейчас; другая — то, что, работая вашей помощницей…

— Компаньонкой, — поправила Марту Майя Александровна. — Я предпочитаю это старомодное слово. Помощь мне не нужна, — она развела руками, — а вот компания… Мой сын живет в Петербурге, внуки давно выросли, у них своя жизнь, правнукам со мной неинтересно. Я не люблю выезжать в город, он стал чересчур суетливым, а здесь мне попросту скучно. Именно поэтому мне «взбрело в голову», как выразился Вадим, мой старший внук, пригласить к нам молодую девушку, которая бы проводила со мной время. Скажите, как вы относитесь к Вольтеру2[2]?

— Мне нравится эпоха Просвещения3[3] за свой рационализм, но более по душе Дидро4[4].

— А к Солженицыну5[5]?

— Думаю, что я еще до него не доросла. Его сочинения для меня слишком тяжелые.

— А до Дидро вы доросли? — Майя Александровна выгнула бровь и подалась вперед, опустив на стол резюме Марты и накрыв его своими руками, сложенными в замок.

— Французское Просвещение молодой девушке понять проще, чем сочинения Солженицына, ведь литературу мы воспринимаем через призму собственного опыта, — уверенно ответила Марта.

— Да, здесь я с вами соглашусь, — Майя Александровна еле заметно улыбнулась и тут же сменила тему: — Марта… можно я буду обращаться к вам просто по имени?

— Да, конечно.

— Марта, вы обмолвились, что живете одна, вдали от семьи. Я правильно поняла?

— У меня нет семьи, Майя Александровна. Папа умер, когда мне было тринадцать. Рак. Мама — через три года после папы. Других родных у меня нет. Родители сами были сиротами.

— Ясно. Детский дом?

— Да.

— Что ж, при таких обстоятельствах то, что вы пишете о себе в резюме, делает вам честь. Золотая медаль в школе, бакалавриат и магистратура с отличием… Весьма похвально. Но позвольте спросить напрямик: раз вы настолько целеустремленная, не покажется ли вам работа на меня скучной? Вы ведь можете смело метить выше! — Майя Александровна театрально взмахнула рукой, и огромный бриллиант в ее перстне ярко сверкнул на солнце.

— Скажу честно, я воспринимаю эту работу как временную. Естественно, это не означает, что через пару месяцев я решу уйти от вас. Нет. Но если вас устроит моя кандидатура и вы меня наймете, я смогу подкопить определенную сумму. Раз вы предоставляете жилье, мне не придется оплачивать коммуналку, а свою квартиру могу сдать в аренду, что станет еще одним подспорьем. Но главное не это, Майя Александровна: я уверена, что за время, проведенное подле вас, сумею получить такой опыт, которого никогда не наберусь ни в какой коммерческой или государственной организации. Кроме того, ваша семья знаменита на всю страну. Проработав у вас, я смогу идти дальше и подниматься выше.

— Да, Марта, вы правы, работа временная. Мне восемьдесят четыре, и в лучшем случае через несколько лет я умру, но пока смогу выплачивать вам достаточное жалование, чтобы вы могли откладывать сбережения. Если не секрет, на что вы хотите накопить?

— Майя Александровна, я не это имела в виду, — разволновалась Марта, испугавшись, что ее прямолинейность поставит крест на желаемой должности.

— Это — не это, какая разница? Я говорю как есть. Мои родители не были долгожителями, их родители — тоже; вряд ли и я дотяну до ста, да и не нужно мне такое счастье, — гордо заявила Майя Александровна и чуть тише, скорее для себя, добавила: — Не выношу немощность.

— В любом случае, я не оценивала срок моей службы длиной вашей жизни, — Марта подняла голову и посмотрела в глаза нанимательнице. — А что до накоплений, то мои жилищные условия оставляют желать лучшего. Я бы хотела через какое-то время купить квартиру попросторнее.

— Похвальное желание, — Майя Александровна довольно улыбнулась, будто услышала именно то, что хотела. — Расскажите немного о вашем образе жизни. Вы сейчас проводите какие-то социологические опросы?

— В общих чертах — да. Я работаю в маркетинговом агентстве, но в направлении социальной рекламы. В мои обязанности входит общение с фокус-группами, разработка опросных листов, подготовка статистики.

— Для социальной рекламы? — недоверчиво уточнила Майя Александровна.

— Да, в качестве отчетности заказчику, то есть городской администрации и министерствам.

— Ясно. А свободное время как проводите? Любите театр, оперу, балет? Или предпочитаете нечто более молодежное?

Марта давно заготовила ответ на этот вопрос, но вдруг заученные слова встали поперек горла. Ей хотелось сказать правду: что каждую свободную минуту она проводит за кропотливым поиском информации о каждом члене семьи Куприяновых-Нестеровых. Марта могла сходу назвать дни рождения всех внуков и правнуков Майи Александровны; год, когда та пришла редактором в журнал «Киноальманах сценариев» — в шестьдесят четвертом, и когда стала его главредом — в шестьдесят девятом, за год до того, как ее отец купил этот дом.

— Марта? — переспросила Майя Александровна. Ее взгляд вдруг стал встревоженным, словно она догадалась о том, что на уме у девушки.

— Да, извините… просто думала, как бы лучше объяснить. Мне нравится классическое искусство, но, к сожалению, не всегда есть возможность им насладиться. Я стараюсь куда-нибудь выходить хотя бы раз в два месяца, но чаще всего это бывают мероприятия, на которые продают последние билеты со скидкой.

— Например? На какой спектакль вы ходили в последний раз? — не унималась Майя Александровна.

— «Мертвые души» в Вахтанговском, — слету ответила Марта. Ей повезло урвать билет на приставное кресло. Постановка была шикарной. Играли всего два артиста, но как! Она уже была готова пуститься в хвалебный рассказ о спектакле, пусть Майя Александровна оценит ее любовь к прекрасному, но нанимательница ее опередила:

— Ладно, оставим это и перейдем к административным моментам. Я жду, что моя компаньонка будет проживать в этом доме. В ее задачи будет входить выполнение мелких поручений, совместные прогулки и сопровождение меня на мероприятия. Компаньонка — не прислуга, но и не друг. Естественно, в рабочее время внимание нужно будет уделять исключительно мне и моим потребностям. Я просыпаюсь в семь, встаю в семь пятнадцать после чашки чая. Чай приносит Валентина, наша управляющая. Вы с ней познакомились, именно она вас встретила. В семь сорок пять вы должны быть у меня. К этому времени я уже успеваю принять душ и привести себя в порядок, вам останется помочь с прической и сопроводить меня на завтрак. Завтрак в восемь. Далее все будет зависеть от моих планов на день. По домашнему распорядку у нас так: двенадцать тридцать — легкий перекус (сыры, печенье, фрукты, кофе), в два — обед, в пять…

«Чай», — подумала Марта, но не осмелилась перебивать.

— Чаепитие, — произнесла Майя Александровна, — в семь — ужин, в девять я ухожу спать. Итак, ваш рабочий день начинается в семь сорок пять утра и оканчивается в семь вечера. Почти одиннадцать часов с перерывами на трапезы. Выходные — стандартные. В эти дни вы можете уезжать из особняка или оставаться здесь. Однако я могу попросить вас быть со мной и в эти дни. Об оплате сверхурочных или компенсирующих отгулах договоримся по факту. Такие условия вас устраивают? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.

Марте нечего было думать. Чем больше времени она будет проводить рядом с Майей Александровной, тем скорее добьется своего. Затребуй дамочка каждую минуту быть под боком, и на это бы она пошла.

— Да, я согласна, — стараясь не выдать свои эмоции, проговорила Марта.

— В таком случае, вон принтер, — Майя Александровна грациозно, подобно королевской особе, ладонью указала на тумбу, где стояло массивное МФУ, которое Марта сначала не заметила. — Снимите копии с паспорта, ИНН и СНИЛС. Официально вас оформят как сотрудника в компании моего внука. Социолог — понятие пространное. Будем считать, что и ваши обязанности попадут под это определение.

Пока Марта копировала документы, Майя Александровна посвящала ее в тонкости того, каким образом сумела разместить вакансию на сайте по поиску работы. Ее внук долго отказывался идти на хитрость и давать объявление со странички своей организации. Он настаивал на том, чтобы поиском компаньонки занималось специальное агентство, однако Майя Александровна не хотела брать себе кого-то вроде сиделки или медсестры, поэтому отмела все иные варианты. В результате внук сдался.

— Когда вы сможете приступить к работе, Марта? Вы же пока не получили расчет на прежнем месте? — забирая из рук девушки копии документов, вопросила нанимательница.

— Я попробую уговорить начальство отпустить меня без отработки, но, если не выйдет, могу попытаться взять больничный на положенные две недели, — заявила Марта.

— Иными словами, вы готовы пойти на обман вашего работодателя? — Майя Александровна сняла свои очки и пристально посмотрела в лицо соискательницы. Стало ясно, что тут Марта прокололась. Неужели можно так глупо потерять это место?! Она не знала, что ответить, точнее, как правильно объяснить…