Черная Марта

Шесть лет назад, после первого выкидыша, врачи запретили ей пытаться выносить ребенка. Однако спустя три года Ксения снова почти стала мамой. Второй выкидыш убедил ее отказаться от мечты о своем малыше, но они с мужем сошлись на том, что смогут полюбить, как родного, ребенка, взятого из детского дома.

После гибели родителей Ксения попала в детдом, где воспитывался Олег. Их юная дружба вскоре переросла в первую любовь, и впоследствии они стали мужем и женой. Горький сиротский опыт помог обоим принять это непростое решение, и Ксения не могла и подумать, что им откажут в усыновлении.

«Ее слабое здоровье, их низкий заработок, маленькая жилплощадь… Нет, они должны понимать, что не смогут дать ребенку все необходимое».

— Все необходимое, — Ксения грустно усмехнулась, а потом вдруг разразилась диким, истеричным смехом.

Рядом стоящие подвыпившие мужчины опасливо на нее покосились и, перекинувшись между собой парой слов, поспешили прочь от этой сумасшедшей.

— Каждому ребенку необходима любовь. Каждому ребенку нужна забота, — вслух произнесла она и, перегнувшись через перила, посмотрела в мутные воды вечно спешащей Москва-реки. — Любовь и забота! Ясно вам!

Горячие слезы катились по ее щекам, падали вниз, теряясь в серости осеннего дня, а река продолжала игнорировать боль молодой женщины.

«Броситься бы вниз! — подумала она. — Раствориться в грязной воде, пойти на дно, как ненужный груз!»

И вот в миг, когда Ксения почти решилась перелезть через ограждение, она вспомнила об Олеге. Сколько они пережили вместе, со скольким справились, идя рука об руку. Значит, и сейчас смогут выстоять. Сдаться и покончить с собой будет равносильно предательству, на которое она никогда не пойдет.

Ксения утерла слезы, глубоко вдохнула, стараясь успокоить продолжающиеся рваться наружу рыдания, и растянула губы в подобии улыбки. Со стороны Арбата подул ледяной ветер, но женщина не поежилась и даже не попыталась укрыться от него за высоким воротом пальто. Напротив, Ксения подставила лицо холодному, порывистому воздуху, чтобы осушить слезы, и направилась ему навстречу.

Каблуки потертых сапог отстукивали ритм, напоминающий начало какой-то дикой современной композиции, где вместо пения звучал речитатив. Ксении это придавало уверенности. Она провела рукой по пыльному перилу и растерла на кончиках пальцев черные песчинки.

Этот мост построили в конце пятидесятых, но задумывался он еще в тридцать пятом году как часть Генплана12[12]. Кто знает, возможно, если бы ее деда не расстреляли, он был бы задействован в его строительстве. Если бы так случилось… Если бы дед остался жив, тогда бы и бабушка не сгинула, и ее мать с отцом не поплатились бы жизнью за то, что решили пролить свет на ту страшную историю. А виноваты во всем они: Куприяновы!

Чертов Александр умер несколько месяцев назад, и вся страна трубила о том, какая это трагедия. Культурное достояние Советского Союза, гениальный писатель, кинематографист. А на самом деле вор, обманщик и убийца! Где справедливость?! Почему она, потомок Макара Абрамова, влачит свои дни в нищете? Почему не имеет права выполнить свое главное женское предназначение – стать матерью? Как так вышло, что потомки Александра Куприянова купаются в роскоши?! Высокомерно приписывают себе заслуги, которых не совершали?

Ксения открыла свою сумочку, достала кошелек, некогда принадлежавший тетке ее матери, и пересчитала несколько новых купюр 13[13]и немногочисленные монеты. Этого должно хватить на билет туда-обратно до дачи Куприяновой-Нестеровой. Ксения решила не откладывать и немедленно отправиться к этой женщине, чтобы открыть ей правду о ее родителях.

Дорога заняла несколько часов: метро, электричка и долгий путь по проселочной дороге. Но вот она оказалась у больших чугунных ворот, за которыми просматривался тенистый участок с высокими мачтовыми соснами. Вживую он выглядел еще более зловещим, чем в той телепередаче, которую она смотрела с мужем пару лет назад, где пожилой Александр Куприянов рассказывал о своей молодости.

— Вы, часом, не заблудились? – прогремел из-за ворот суровый голос грузного мужчины в кожаной куртке.

— Мне нужно встретиться с Майей Александровной Куприяновой-Нестеровой, — проговорила Ксения. Она хотела, чтобы это прозвучало уверенно, но ее голос предательски дрогнул.

— Кем ей будете? — окинув ее высокомерным взглядом, поинтересовался охранник.

— Мой дед… был знаком с ее отцом, — ответила Ксения.

— Деда как величать?

— Абрамов. Макар Петрович Абрамов.

— Ждите!

Не спуская глаз с Ксении, охранник отошел к небольшой будке, похожей на ту, что обычно стоит у подножья эскалатора в метро, снял трубку и дважды прокрутил диск. Он кратко описал одежду непрошеной гостьи весьма обидными, но правдивыми словами: грязная обувь (а какая еще после нескольких километров по слякоти?), дешевое пальто с потертыми рукавами (ему было невдомек, каких трудов стоило его достать пять лет назад!), страшненькая беретка (самая обычная, какую можно найти на толкучке). Потом он перешел к ее внешности: невысокая, тощая, бледная.

— Девица говорит, что ее дед был знаком с самим Александром Константиновичем… Да… Макар Абрамов… Да… Жду…

Охранник положил трубку и вернулся к воротам.

— Ну что? – не выдержала Ксения.

— Сейчас узнаем, сможет ли Майя Александровна вас принять, — только он договорил, как телефон в будке зазвонил. Охранник поспешил ответить, но слушал молча, а потом, когда вернулся, отрицательно покачал головой.

— Что это значит? – нахмурилась Ксения.

— Хозяйка знать не знает ни тебя, ни твоего деда, так что давай… канай отсюда!

— Не знает, ну так я ей расскажу! – не испугалась Ксения и сделала шаг вперед.

— Не слышала?! Давай шагай отсюда, девочка. Знаем таких, как ты, проныр!

Мужчина что-то нажал сбоку от ворот, и они приоткрылись. Ксения попыталась протиснуться внутрь, но бугай тут же ее схватил, до боли заломил руки, а потом отшвырнул, словно букашку. Не удержавшись на ногах, она упала на асфальтовую дорожку. Правую коленку пронзила боль, но страшнее ссадины было то, что она порвала колготки.

— Как вы так можете?! С женщиной! – закричала Ксения, поднялась и бросилась на закрывающиеся ворота. На ее счастье, охранник уже вошел внутрь, и она налетела лбом на чугунную воротину.

— Вали давай. Вали-вали, — отмахнулся охранник, но Ксения не послушала. Тогда он распахнул куртку и продемонстрировал кобуру с пистолетом. — Газовый, но тебе мало не покажется. В милиции заявим, что проникла на чужую территорию.

— Хорошо. Я поняла, — сухо произнесла Ксения, — но передайте Майе Александровне, что я все равно заставлю ее меня выслушать. Она узнает, кем на самом деле был ее отец и какие страшные вещи на его совести. Макар Петрович Абрамов. Пусть она запомнит это имя.

Ксения развернулась и похромала обратно в сторону электрички.

***

Подмосковная дача Куприяновых-Нестеровых.

Конец октября 2024 г.

Марта посмотрела на высокие ворота особняка и подумала о матери. Тридцать один год назад ее, как паршивую собаку, выбросили на улицу, а теперь…

Ворота открылись, Марта шагнула на территорию особняка и улыбнулась охраннику. Тот учтиво ей кивнул.

…а теперь она, дочь Ксении Черновой, не просто спокойно входит внутрь, но и живет здесь. Майя Александровна относится к ней как к своей протеже, Миша Нестеров считает ее приятельницей, Юра вечно подтрунивает, но всегда по-доброму, словно они хорошие друзья, правнук Королевы-бабушки ее обожает, а правнучка ею восхищается. За два с половиной месяца работы в особняке ей удалось найти подход к большей части Святого семейства. Единственный, кто с ней оставался холоден, — Вадим, но и он держался показательно вежливо. Юлию Марта не считала: в конце концов, не ровен час, когда она избавится от мерзкой блондинки, ведь эта выскочка продолжала изменять своему важному жениху.

Когда встречаться в сарае стало холодно, Юлия и Юра облюбовали другое место. Теперь их свидания проходили у закрытого домашнего бассейна. Летом им практически не пользовались, отдавая предпочтение отдыху на свежем воздухе. Марта удивилась, почему Куприяновы-Нестеровы не организовали зону пляжного отдыха на территории особняка, но вездесущая Лида объяснила, что Майя Александровна категорически запретила трогать природу участка и высокие вековые сосны, а вот на пристройку к главному дому дала свое королевское позволение.

Как только погода на улице стала по-настоящему осенней, домашний бассейн вдруг обрел популярность. На выходных здесь любил проводить время Артем, если гостил у отца; в будни по вечерам не менее получаса плавал Миша, а в дневное время расслаблялась и настраивалась на съемки, которые все время оттягивались, Юлия. Майя Александровна не любила хлорированную воду и с трудом выносила влажную духоту помещения, поэтому они с Мартой практически никогда здесь не бывали. «Они» не бывали, потому что с наступлением ночи Марта приходила сюда, чтобы понаблюдать за встречей любовников. Естественно, ее интересовали не их утехи, а разговоры. Юра не терял надежды уговорить свою пассию бросить жениха и уйти к нему, а Юлия продолжала упираться, при этом уверяя несчастного влюбленного в своих к нему чувствах.

На ближайшие несколько дней эти свидания пришлось прекратить, потому что у госпожи Винер родилась очередная гениальная идея: устроить вечеринку у бассейна в честь дня рождения Вадима, празднование которого намечалось на ближайшую субботу. Марта с усмешкой представила достопочтенную публику, потягивающую коктейли в плавках. Однако оказалось, что на вечеринке никто не будет купаться и щеголять в купальниках. Бассейн был нужен как часть декорации. Юлия собиралась заказать более сотни плавающих фонариков, украшенных живыми цветами, и пустить их по воде. Нечто подобное она видела в журнале в одном из многочисленных салонов красоты, которые посещала. Так отмечали совершеннолетие дочери восточного миллионера. Правда, там над головами гостей было звездное небо, а не плексиглассовый потолок.

Этот праздник Марта могла бы использовать для разоблачения любовников, но у нее не хватило времени как следует разработать план, потому что голова была занята другим. Сейчас она бросила все свои силы на избавление от Мирославы.

Марта и медсестричка стали самыми настоящими подругами. Они встречались по выходным и созванивались в будни. Постепенно Марта привязалась к Мире и в глубине души корила себя за подставу, которую готовила. Хотя, стоило увидеть вместе с новоявленной подружкой Мишу, как голос совести замолкал.

Для осуществления своего плана в течение последних пары недель Марта приобрела все необходимое: пальто с леопардовым принтом, косметику, тяжелые духи и светлый парик. В день «икс» она сообщила Королеве-бабушке, что собирается на день рождения приятельницы по университету, поэтому никто не удивился, что из особняка Марта вышла с огромным подарочным пакетом. По пути в Москву, прямо в электричке, не гнушаясь правилами приличия, она ярко накрасилась, а в дамской комнате на вокзале переоделась, оставив свою одежду в камере хранения.

Марта заранее посмотрела дорогу от метро до бара, где работал Егор. Она надеялась, что успеет до основного потока людей и займет место за стойкой, и это ей удалось. Бармены еще не были загружены работой, поэтому уделяли должное внимание каждому гостю. Марта заказала стакан минералки, сославшись на то, что ждет парня. Около получаса она цедила воду и грустно вздыхала, глядя на двери бара, до того как Егор с ней заговорил. Ему стоило сказать лишь слово, как на него потоком посыпались Мартины сетования на то, что ее кинули.

Если бы тот злополучный режиссер, что собирался снимать в своем фильме Юлию, был здесь, то точно отдал бы главную роль не Винер, а Черновой — так умело она изображала Лидочку. Егор несколько раз уходил налить пиво и сделать коктейли, но надолго Марта его не отпускала. В конце концов, она выдала самую главную, заготовленную заранее фразу: «Мне кажется, у нас в особняке Куприяновых-Нестеровых только мне не везет на любовном фронте».

Егор заметно напрягся и переспросил, не ослышался ли он о том, откуда приехала Лида. Тут Марта принялась рассказывать о знаменитом семействе, не уточняя, что сама всего-навсего служащая.

— Так ты родственница Майи Куприяновой? — в конце концов, прямо спросил Егор.

— Родственница? Ты что?! — Марта громко рассмеялась. — Я там работаю, — и, не давая Егору вставить ни слова, продолжила: — Знаю-знаю, надо искать жениха там: у Пчелки Майи три внука. Честно говоря, я была бы не прочь, но: у Вадима есть невеста, такая вся гламурная стерва-актриса; Миша влюблен в медсестру Пчелки, проходу ей не дает, грозится увести у жениха; а Юрка — бабник.

— Что-что? Миша?! Тот, что писатель?

— Ну да, а почему ты спрашиваешь? — нахмурилась Марта и снова, не давая Егору заговорить, ответила за него: — А, ну да! Он же типа холостяк, — на последнем слове она изобразила пальцами кавычки. — Короче, это все происки его агента, а на деле Миша ухлестывает за Мирославой, приходящей медсестрой Пчелки Майи. У нее есть жених, она вроде как собралась замуж, но, между нами, если Миша продолжит действовать, то уведет Миру у жениха.

— Так она и он?..

— Ну нет! Мира не из таких. Она девушка верная, но кто устоит, когда такой красавец, еще и при деньгах, тебя обхаживает. Если бы ее жених знал…

— Если бы знал, то что?!

— Да наверняка потребовал бы, чтобы она уволилась. И правильно бы сделал.

Марта посчитала, что разговор пора прекращать. Она зародила зерно сомнения, заставила Егора заволноваться, а заодно подала идею, как надо действовать, дальше дело оставалось за ним. Взглянув на часы, она грустно вздохнула и объявила, что ждать дольше смысла не имеет, и, оставив тысячу рублей за стакан минералки и не взяв сдачи, ушла.

На вокзале псевдо-Лидочка вновь превратилась в Марту. Парик и леопардовое, как у горничной, пальто отправилось в мусорку. К полуночи Марта вернулась в особняк. Смена Егора заканчивалась в четыре, значит, Мирослава объявится не раньше следующего утра. И лучше бы медсестричка ограничилась звонком, а не личной встречей.

***

Как правило, Марта просыпалась рано. Она считала непозволительной роскошью спать позже девяти утра, но в этот раз разрешила себе отключить будильник. Тем не менее, ровно в девять ее разбудила неприятная трель. В первый миг пробуждения Марта не сообразила, что именно вырвало ее из томительной, сладкой дремы. Она потянулась к телефону, чтобы отключить раздражающую мелодию, но увидела на дисплее имя медсестрички. На Марту словно вылили ушат ледяной воды и заставили резко принять дозу кофеина: от сна не осталось и следа. Она села на кровати, перевела дыхание и ответила.

Сначала Марта решила, что у нее или Мирославы проблемы со связью: вместо внятного приветствия она слышала только непонятный шум и бормотание. Вскоре она поняла, что на заднем фоне журчит вода, а Мира громко всхлипывает. Марте потребовалось по меньшей мере пять минут, чтобы заставить девушку внятно говорить. Медсестричка просила совета, хотя, как показалось Марте, решение уже приняла.

Подстава сработала: Егор потребовал у Мирославы уволиться. Он поставил вопрос ребром: либо он, либо ее работа в особняке. Мира, естественно, выбрала жениха, но теперь сомневалась и спрашивала Мартиного мнения, как быть.

— Мира, у тебя есть только один выход, если не хочешь разрывать помолвку, — сообщила Марта очевидную им обеим вещь.

— Это все Лида! Какого черта ей было нужно в том баре?! Как так могло совпасть?! И зачем она полезла к Егору с разговорами?! – взъелась Мирослава.

— Подожди, ты же сама сказала, что Лидочка оказалась там случайно, пришла на свидание и, если бы ее кавалер явился, не заговорила бы с твоим женихом, — раздраженно заявила Марта.

Ей надоело, что медсестричка то и дело перекладывает ответственность на других. В сложившейся ситуации винила болтливую горничную, не подумав, что сама довела дело до беды, желая усидеть на двух стульях. Окончательно выбрать Егора тоже не могла: молила Марту о совете. Будь они настоящими подругами, Марта не стала бы ее щадить, а заставила самой определить, какой мужчина ей важен на самом деле. Мирослава была трусихой, она не желала выходить из зоны комфорта и бороться за свою настоящую любовь. А ведь счастье так близко!

Собрав волю в кулак, вспомнив, что необходимо направить девушку по нужному ей пути (подальше от особняка), Марта принялась ругать Лидочку, доказывая тем самым Мирославе, что целиком и полностью на ее стороне:

— У нее язык без костей, а голова без мозгов! Слов нет! Мира! Из-за этой непроходимой дуры ты не сможешь у нас работать!

— Марта, я не знаю, что делать…

— Как не знаешь? К сожалению, у тебя не осталось выбора. Ты же не можешь порвать с Егором.

— Что бы ты сделала на моем месте?

— Честно? — спросила Марта и, не дожидаясь положительного ответа, продолжила: — Я бы позвонила Майе Александровне, сослалась бы на возникшие личные проблемы и сказала бы, что не могу больше у нее работать. Она наверняка станет настаивать, чтобы ты лично приехала в особняк, но этого делать не стоит…

— Почему?! — взволнованно спросила Мира, явно лелея надежду на последнюю встречу с Мишей.

— Егор этого не поймет.

— Я могу ему не говорить…

— Мира, ты честная и открытая девушка. Прости, но ты не сумеешь соврать. Он узнает, вы поссоритесь. К тому же, если приедешь, тебе будет сложнее уволиться.

— Ты права, Марта… Пожалуй, не буду тянуть и сейчас же позвоню Майе Александровне.

«Куй железо, пока горячо!» — подумала про себя Марта и довольно улыбнулась.

Королева-бабушка редко пользовалась мобильным, поэтому Мирослава станет звонить на домашний телефон. А поскольку сейчас достопочтенная патронесса наверняка пьет кофе в гостиной, то говорить уйдет в кабинет. Марта решила поспешить вниз, чтобы стать свидетельницей реакции Майи Александровны на уход медсестрички, к тому же она лелеяла надежду, что там будет Миша. Для Нестерова это будет удар, но тут ничего не поделать — сам влюбился не в ту девушку.

***

Все сложилось как нельзя лучше. Марта еще не успела выйти на лестницу, как услышала, что Майю Александровну зовут к телефону. Дождавшись, пока патронесса уйдет в кабинет, она бесшумно спустилась и заглянула в гостиную, где бабушку ждал Миша. Гордая собой, Марта прошмыгнула в галерею за лестницей, где стоял большой книжный шкаф. Месяц назад Королева-бабушка разрешила Марте брать любые книги при условии, что по прочтении она вернет их на место. Оттуда Марта могла слышать все, что происходит в гостиной, оставаясь незамеченной, а даже если бы ее укрытие обнаружили, она легко бы оправдалась тем, что выбирает чтиво на вечер.

Разговор с Мирославой длился достаточно долго, и Марта стала волноваться, что медсестричка поддастся уговорам своей нанимательницы и продолжит за ней ухаживать. Но, к ее счастью, все обошлось. Майя Александровна выскочила из кабинета, словно разъяренная фурия. Такой Марта ее еще не видела. Она сходу сообщила внуку, что Мирослава больше не появится в особняке и, не щадя его чувств, рассказала, что та, не вдаваясь в подробности, решила объявить о своем уходе по телефону и даже не захотела попрощаться лично. Миша начал расспрашивать бабушку о том, что именно, а главное, как говорила Мирослава, но Майя Александровна лишь отмахнулась. Тут настал выход Марты.

Прихватив томик Томаса Манна, она показалась в гостиной. Девушка учтиво поздоровалась с начальницей и ее внуком и сделала вид, будто собирается уходить, но Майя Александровна ее задержала.

— Марта, ты знаешь, что твоя подруга от нас уходит? – холодно вопросила она.

— Мира? Да, она звонила мне этим утром, — ответила Марта, напустив на себя скорбный вид.

— Она объяснила тебе, почему?

Марта отвела взгляд, потом нервно оправила волосы и, не глядя на Майю Александровну, произнесла кроткое «нет». Естественно, ни Куприянова-Нестерова, ни Миша ей не поверили, однако патронесса не стала расспрашивать дальше и отпустила компаньонку догуливать свой законный выходной. Миша нагнал Марту на крыльце. Он даже не дал ей сойти с лестницы и сразу же потребовал объяснений:

— Ты знаешь, почему Мирослава уходит! Я видел это по твоему лицу. Зачем ты врешь?

— Я не вру, — Марта снова не смотрела Мише в глаза.

— Врешь, иначе бы не прятала взгляд. Ну! Говори, в чем дело!

— Миша, не надо! – взмолилась она.

— Марта, говори, я не отпущу тебя, пока не расскажешь, почему Мирослава так поступает!

— Я не хочу делать тебе больно!

— Марта!

— Мирослава уходит, потому что считает, что так будет лучше для ее отношений с Егором. Они скоро поженятся, к тому же она хочет сразу после свадьбы забеременеть, и работать здесь, учитывая твое к ней отношение… — Марта вздохнула и покачала головой.

— Но я же ничего от нее не требую! – отчаянно воскликнул Нестеров.

— Да, но Мира не хочет больше с тобой видеться. К тому же, она подумывала сократить рабочие часы, а поездки сюда отнимают слишком много времени. В деньгах она не нуждается, Егор в принципе хочет, чтобы она стала домохозяйкой, но Мира решила сначала родить…

— Ясно, — Миша остановил поток Мартиной лжи, развернулся и вбежал обратно в дом.

Он был не просто подавлен, Марта раздавила его ложными признаниями Мирославы. И самое страшное, что она ничуть не жалела о Мишиных страданиях, напротив, радовалась его боли. Это была своего рода вендетта за ревность к Мирославе, которая два с половиной месяца съедала Марту изнутри.

Прижимая к груди книгу Манна, Марта направилась за главный дом в дальнюю часть сада, где среди яблоневых деревьев стояла одинокая лавочка. Там она хотела побыть в одиночестве, почитать книгу и на время забыть о своей подлости. Она сделала всего несколько шагов, как услышала стук в одном из окон. Обернувшись, Марта подняла взгляд и увидела улыбающуюся Лиду, которая махала ей рукой из игровой комнаты, где мыла раму. Марта ответила ей тем же и только сейчас по-настоящему устыдилась своей подставы, ведь глупышка-горничная считала, что они приятельницы.

Марта дошла до лавочки, открыла книгу и начала читать, но слова никак не складывались в предложения и не доходили до ума. Она не понимала смысла романа и вскоре его отложила. К тому же промозглая осенняя погода не располагала к долгим сидениям на улице. Правда, дома тоже делать было нечего. Чертов выходной, в который совершенно нечем заняться, а без дела в голову лезли дурацкие мысли и накатывало чувство вины. Тут у Марты зазвонил мобильный. Она не сомневалась, что Мирослава звонит, чтобы рассказать о том, как пообщалась с Майей Александровной и после осчастливила своим увольнением Егора. Однако сейчас общаться с медсестричкой совершенно не хотелось. Марта скинула звонок, но через пятнадцать минут, когда она уже была в доме, телефон зазвонил снова. «Лучше быстро и резко оторвать пластырь, а не мучаться», — пронеслось у нее в голове, и она ответила.

— Марта! Как хорошо, что ты взяла трубку! – голос Мирославы казался звонче на пару октав, либо она чему-то радовалась, либо была взволнована.

— Да. Я не ответила раньше, была занята на кухне.

— Разве у тебя не выходной?

— Да, но я вызвалась помочь Тамаре, — в сотый раз за день соврала Марта.

— Ясно. Значит, ты дома. Хорошо. Так мне будет проще.

— Что проще? — тут уже встревожилась Марта.

— Я все-таки решила приехать и лично попрощаться с Майей Александровной. Буду минут через пятнадцать.

Глава 10

Марта судорожно соображала, что ей делать. Главное — не дать Мирославе встретиться с Мишей и пересечься с Лидой. Прощание с Майей Александровной тоже грозило разоблачением, но если Марта окажется рядом, беду можно предотвратить. Избавиться от Лиды казалось на первый взгляд проще — достаточно загрузить ее работой, а вот с Мишей дела обстояли сложнее. Марта почти сгрызла ноготь, когда вдруг вспомнила, как несколько лет назад, будучи выпускницей детского дома, отравила слабительным парня, жаждущего с ней близости. Заглянув в свой органайзер с лекарствами, который она на всякий случай привезла в особняк, Марта нашла старую упаковку с несколькими таблетками. Срок их годности давно истек, но в нынешней ситуации выбирать не приходилось. Марта раздавила в блюдце чайной ложкой три таблетки и получившийся порошок ссыпала в небольшой кулек, который свернула из канцелярского стикера. Спрятав отраву в карман, она вышла из комнаты.