Черная Марта

Раздираемая самыми противоречивыми чувствами, Марта решила немного проветриться. Ей не хотелось идти на кухню, где бы она обязательно оказалась в центре внимания коллег, но и подниматься к себе еще было рано. Она вышла из главного дома и не спеша побрела по подъездной дорожке. Вдруг ее кто-то окликнул. Марта подняла взгляд и увидела Артема. Он махал ей из беседки, приглашая подняться к нему. Посмотрев по сторонам, она решила составить компанию этому сорванцу, тем более теперь они почти что оказались в одной лодке.

— Марта, тебя же не уволили? — встревоженно спросил парень. — Я правда хотел сознаться, но папа меня прогнал, и в конце концов я струсил.

— Нет, Тем, все в порядке. Вмешалась твоя прабабушка, и кончилось тем, что я завтра буду сопровождать ее на празднике.

— Правда? — широко улыбнулся Артем.

— Правда, — подтвердила Марта.

— Знаешь, я потом все равно скажу правду, — немного помолчав, сказал он. — Только попозже, когда они не будут так злиться.

— Не думаю, что это хорошая идея. Все разрешилось, зачем снова ворошить осиное гнездо?

— Ну это же нечестно. Все будут думать, будто ты разбила вазу, и папа теперь на тебя сердится, а когда он на кого-то сердится, то это надолго.

Марта была поражена честностью парнишки. Он открылся для нее совершенно с другой стороны, былая неприязнь начала медленно отступать.

— Мне совершенно наплевать, что будут обо мне думать. Одна разбитая ваза — это такой пустяк!

— Но Юлька кричала, как истеричка…

— Ты ее не любишь, да?

— Это вообще-то взаимно. Ей никто не нравится, кроме папы. Нас с Варей она не любит. Говорит, что мы — обуза. Недавно я подслушал, как она говорила папе, что нам лучше все время жить с мамой и не приезжать на выходные. А знаешь, что папа? — Артем выжидающе посмотрел на Марту, но она понимала, что ее ответа не требуется. — Папа ничего не сказал. Он не стал с ней спорить, не стал говорить, что мы вроде как и его дети, и он нас любит. Вот так.

— Может быть, он просто не хотел идти на конфликт с невестой? — предположила Марта.

— Мне все равно. Он постоянно не хочет с ней ссориться, а на мне срывается. Варю папа не трогает, она маленькая и еще ничего не понимает, а я у него, как бельмо на глазу…

— Не говори так.

— Но это правда! Вот на той неделе я стал рассказывать ему о своем школьном проекте, над которым, между прочим, работал с того года. В ноябре будет конкурс, я подал заявку, меня отобрали, а папа не захотел слушать. Ему важнее, что подадут завтра на стол: кролика или утку. Фу… Кролики и утки такие прикольные, как их вообще можно есть?

Марта грустно улыбнулась, вспомнив себя в детстве, когда с родителями отправилась на ферму, где разрешалось повозиться с животными. Тогда она просто влюбилась в очаровательных меховых кроликов и с тех пор даже слышать не желала, что их можно есть. К уткам подобной любви она не испытывала, но все равно жалела этих неуклюжих птиц, пускаемых на убой. Марта любила животных, и даже сложные жизненные испытания не лишили ее трепетного отношения к братьям нашим меньшим. Возможно, когда-нибудь она даже станет вегетарианкой, но пока приходилось есть то, что дают или на что хватает денег.

— О чем ты задумалась? — спросил вдруг Артем, и Марта сообразила, что уже давно витает в своих мыслях.

— Не поверишь… о животных. Я тоже не ем кроликов. Мне их жалко.

— Круто. Мы похожи.

Марта бы никогда так не сказала, но вдруг поняла, что в чем-то мальчик оказался прав. Несмотря на то, что у него была большая семья, Артем был одинок.

— А твои родители вместе или в разводе?

— Мои родители умерли.

— Ой, прости. Я не знал. Точнее… блин, вот я дурак. Юлька же говорила, что ты из детского дома. Блин, прости опять.

— Ничего, — Марта подбадривающе похлопала парня по плечу. — Я не скрываю правду. У меня были замечательные родители, я их очень любила, но потеряла обоих.

— А они друг друга любили? — продолжил расспросы Артем.

— Очень.

— Повезло. А мои почти не общаются.

— Зато у тебя они есть, а еще дяди, бабушки, дедушки и даже прабабушка…

Марта перечисляла членов семьи с таким упоением, будто бы речь шла о ее собственных родственниках. Снова накатила волна грусти, что у нее никого не осталось, а еще легкая зависть к этому мальчишке, ведь у него такое большое семейство. Она бы отдала все на свете, только бы почувствовать себя нужной кому-то — троюродной бабушке или дальней тетке…

Вдали, от одной из сосен отделилась тень. Медленно она стала приближаться к беседке. Артем не сразу ее заметил, а вот наученная горьким детдомовским опытом Марта моментально подметила, что кто-то движется в их сторону. Войдя в свет фонаря, Михаил стал узнаваем.

— Кажется, к нам идет твой дядя, — взволнованно сказала Марта, не в силах перестать на него смотреть.

Михаил был серьезен, даже немного мрачен, и сейчас походил на героя готического романа авторства Джейн Остин или сестер Бронте. В памяти моментально всплыл момент, когда Миша заступился за Марту перед братом и Юлией — эдакий рыцарь в блестящих доспехах.

— Привет, я не помешаю? — спросил Нестеров, заглядывая в беседку.

— Нет, Мишань, заходи.

Этот слегка фамильярный тон слегка покоробил Марту. Отчего-то она решила, что все в благовоспитанном семействе должны общаться по правилам этикета, навязываемым Королевой-бабушкой. Ее бы меньше удивило обращение «дядюшка Михаил», чем это плебейское «Мишань».

— Я вышел немного пройтись. Сегодня мне не работается, и увидел вас. Что тут за свидание в ночи? — пошутил он, но, кажется, смутил племянника.

— Просто дружеская посиделка. Я тоже вышла подышать воздухом, и Артем позвал сюда, — ответила Марта.

— Как ты? — уже без толики задора поинтересовался Миша. Его брови снова сошлись к переносице, а взгляд медово-карих глаз проник под напускную Мартину броню. От этого у нее свело живот. Кто-то бы назвал подобное ощущение «порхающими бабочками», но к черту розовую романтику. Марта ощутила нечто похожее на тягучую боль и одновременно с этим влечение.

— Нормально, спасибо. И спасибо, что ты за меня вступился, — Марта отпустила взгляд, стыдясь собственных чувств.

— Юля не должна была так себя вести, — холодно произнес он. — Какая-то дурацкая ваза — не повод, чтобы оскорблять человека.

— Тем более Марта ее не разбивала! — выпалил Артем.

— Что? — Миша с удивлением посмотрел на племянника.

— Тем, не надо, — предостерегающе сказала Марта.

— Это я разбил вазу. Сшиб ее, когда надевал рюкзак. Я честно не хотел, — стал оправдываться мальчишка.

— Но почему тогда все накинулись на Марту?!

— Потому что она меня спасла. Я хотел потом рассказать правду, ну… когда папа и Юлька набросились на Марту, но испугался.

— Тем, ты должен во всем сознаться. Нечестно, что Марте за тебя досталось, — строго сказал Миша.

— Понимаю. И расскажу, только попозже…

— Слушайте, не надо никому ничего рассказывать! — влезла в диалог Марта. — Все разрешилось: меня не уволили, Майя Александровна, кажется, не злится. Для чего снова поднимать эту тему? Давайте просто забудем? Если честно, я вообще не понимаю, как можно разыгрывать такую драму из-за какой-то вазы. Да, я понимаю, что она дорогая и привезена в аренду, но серьезно?

— Здесь речь идет не о вазе, Март, а о честности, — Михаил потрепал племянника по волосам, но тот быстро увернулся.

— Тема и хотел быть честным, он говорил мне, что собирается рассказать, как все было на самом деле, но я попросила его этого не делать. Пожалуйста, давайте обо всем забудем. Это я разбила дурацкую вазу, и точка.

— Ты классная! — с восхищением выпалил мальчишка.

— Ладно, убедили. Давайте обо всем забудем, — сдался Михаил. — Кстати, Тем, тебе домой не пора? Время позднее. Папа будет искать.

— Не будет. Ему все равно. Он с Юлькой, — вздохнул паренек. — Но я пойду, а то что-то холодно. — Артем соскочил с лавочки, сделал пару шагов и обернулся. — А вы идете?

— Я немного посижу здесь, — ответил Михаил и посмотрел на Марту. — Составишь мне компанию?

— Да, конечно. — Марта почувствовала, как ее лицо заливает краска. Хорошо, что на улице уже стемнело, и Нестеров не мог этого видеть.

Когда Артем ушел, Михаил и Марта некоторое время сидели молча. Где-то вдалеке послышался шум проезжающей машины (наверное, фура съехала по ошибке с главного шоссе), но вскоре он стих, и безмолвие вечера нарушали лишь пение птиц и стрекот сверчков. Уже было по-осеннему прохладно, и Марта поежилась. Михаил, заметив это, снял с себя кожаную куртку и накинул ей на плечи. Если забыть, зачем она явилась в особняк, и не думать, что Миша влюблен в другую, можно было бы представить, что у них свидание. Марта позволила себе недолго об этом помечтать.

— Ты выручила моего племянника. Спасибо, — развеивая приятные романтические грезы, заговорил Михаил.

— Мне стало жаль его. Как я поняла, у них с Юлией не заладилось…

— Она не любит детей Вадима, не знаю, будет ли любить своих. Юля неплохая, но эгоистичная и самовлюбленная. Брат потерял от нее голову. Иногда мне кажется, что она превращает Вадима в идиота, и это при том, что из нас троих он всегда был самым умным и расчетливым, — признался Михаил.

— Но Вадим же любит Тему и Варю?

— Конечно, любит. Дети для него все, но при Юле он этого не показывает, а зря. Темка тяжело переживал развод родителей, замкнулся в себе, часами сидел за компьютером. Кстати, ты знаешь, что он у нас маленький гений?

— Гений? — удивилась такой характеристике Марта.

— Он придумывает компьютерные игры. Сам пишет коды, а сюжетом иногда просит моей помощи. Тема сейчас разработал квест: поиски сокровищ, путешествие на корабле, поезде, воздушном шаре и даже вагонетке! Очень сильно. Игру он отправил на конкурс, и, если победит, то ее официально выпустят.

— Так вот о каком проекте он говорил! — догадалась Марта.

— Он тебе рассказывал?

— Только то, что хотел поделиться этой новостью с отцом, но тот не стал слушать. Тему это задело.

— Еще бы… — вздохнул Миша. — Ему здесь совсем тоскливо. В Москве хотя бы есть друзья, а тут только дядьки, занятые своими делами, и прабабушка. Не лучшая компания для подростка, поэтому, когда я увидел вас вместе, обрадовался. Понимаю, что вы не подружитесь, но все-таки, если ему будет с кем поболтать, кроме семьи — хорошо. С другим персоналом он не особо общается. Это Варюшка — всеобщая любимица. Тема — другой. Марта, не знаю, как и просить… — Нестеров смущенно отвернулся и, откашлявшись, продолжил: — В общем, если Тема захочет с тобой поговорить, не отталкивай его, ладно?

— Ладно… Если честно, то сначала он мне показался другим и не особо понравился, но сегодня я получше его узнала, и… твой племянник мне понравился. Я буду рада болтать с ним иногда.

Марта говорила искренне. Артему удалось тронуть ее за душу, и, черт возьми, она к нему прониклась. С ним оказалось легко и хорошо, потому, что мальчишка говорил открыто, не юлил, не пытался что-то выдумать и оправдать себя. Он совершенно точно не заслужил ее мести, и Марта решила пересмотреть список тех, кому собиралась причинить вред.

— Спасибо, Марта, — Михаил вдруг сжал ее ладонь. Это было похоже на удар электрического тока, но он тут же отпустил ее руку. — Уже поздно. Думаю, и тебе, и мне пора по домам.

— Да… — не без грусти согласилась девушка.

Михаил проводил Марту до главного дома. Она сняла с плеч его куртку, протянула ему и, будто бы случайно, коснулась Мишиной руки, снова почувствовав тот самый разряд тока.

К сожалению, Нестеров не почувствовал ничего. Не было ни долгого взгляда, ни прерывистого дыхания, ни попытки приблизиться к ней… Без всякого намека на романтику Миша попрощался с Мартой, пожелал ей добрых снов и поспешил к себе, ни разу не оглянувшись.

Войдя в особняк, Марта налетела на Тамару. Повариха скромно сидела на банкетке в прихожей, а не хлопотала в своем кухонном царстве.

— Я ждала тебя, Марта! — женщина подскочила с места. — Боялась, что ты войдешь через сад, но когда Темка сказал, что ты с Мишей в беседке, поняла, что встречу тебя тут.

— Что-то случилось? — встревожилась Марта.

— Нет, моя девочка! — Тамара неожиданно заключила девушку в объятия и по-матерински стала гладить по голове. — Как на тебя накинулась эта фурия! Но ты не переживай, не принимай все близко к сердцу…

Тамара продолжала успокаивать совершенно нерасстроенную Марту, но делала это так вдохновенно и с такой любовью, что отстраниться не было сил. Как давно она не чувствовала ласки, сколько лет никто вот так не обнимал Марту. Хотелось раствориться в теплых, пропахших кухней Тамариных руках, но, к сожалению, всему приходит конец, и повариха отстранилась.

— Ты проголодалась? На ужин не пришла… Пойдем тебя накормлю.

— Нет, спасибо. Если честно, я совсем не голодна, — ответила Марта.

— Хорошо, но учти: в холодильнике, в лотке под синей крышкой — лазанья. Проголодаешься — смело бери.

— Спасибо, Тамара.

— Пожалуйста, дорогая, — женщина улыбнулась, но как-то замялась, будто хотела еще что-то сказать, но не решалась.

— Что?

— Марта, если вдруг тебе будет грустно, или захочешь поговорить — не стесняйся, заходи ко мне. Хорошо?

— Спасибо, — Марта широко улыбнулась, с трудом сдерживая пытавшиеся навернуться на глаза слезы.

— А теперь беги к себе, отдыхай. Завтра сложный день. Нам уже донесли, что ты будешь ужинать со всеми, — Тамара подмигнула Марте. — Но ты не переживай, все будет отлично.

— Спасибо, Тамара.

Марта совершенно не волновалась из-за будущего ужина, напротив, испытывала трепетное волнение и не в последнюю очередь потому, что будет сидеть за одним столом с Мишей. Нестеров с каждым днем нравился ей все сильнее, но прощать его она не собиралась. Придет время, и Марта нанесет ему удар в самое сердце, и пусть сама при этом погибнет от рикошета.

Марта поднялась на свой этаж, завернула в коридор и полезла в карман за ключом от спальни, как вдруг застыла на месте. Дверь в ее комнату была приоткрыта, и из широкой щели на ковер падал луч света. Подойдя чуть ближе, она поняла, что внутри кто-то есть. Тогда Марта шагнула вперед и резко распахнула дверь. Валентина Михайловна замерла, сжимая в руках розовую Мартину блузку.

— Что вы здесь делаете?! — Марта окинула взглядом комнату и увидела разбросанную повсюду одежду. Шкаф практически пустовал. — Почему роетесь в моих вещах?!

— Майя Александровна отправила меня удостовериться в том, что тебе есть, что надеть завтра вечером, — отчеканила Тетя-шкаф и отшвырнула блузку.

— Но она явно не подразумевала того, что вы делаете! Вы могли спросить у меня, вместо того чтобы лезть в мой шкаф!

— Тебя не было. Шляешься непонятно где. Я не собиралась ждать тебя до ночи. И из твоих тряпок ничего не подходит.

— Я сама разберусь, что мне надеть. В ваших советах не нуждаюсь, — Марта презрительно осмотрела управляющую. — Поверьте, давать советы по стилю — точно не ваше призвание.

— Что?! Да как ты смеешь?!

— Это как вы смеете! Вошли без спроса в мою комнату, сунули нос в мой шкаф! Думаю, когда Майя Александровна завтра узнает, каким образом вы решили исполнить ее поручение, то вряд ли останется довольна.

Валентина Михайловна вмиг побелела — то ли от ярости, то ли от страха. Марта знала, куда бить. И хотя она блефовала, что обо всем доложит начальнице, чувствовать власть над Тетей-шкаф было приятно. Она сложила руки под грудью, наслаждаясь своей небольшой победой.

— А ты, я смотрю, осмелела. Пришла к нам такой милой скромной девочкой, а теперь показала настоящее лицо, — выплеснула яд Валентина Михайловна.

— Вы сами меня провоцируете. Решили, что я буду молча терпеть?! Может быть, другие девочки вас и боятся: Лида, Настя, Катя, но не я! — Марта шагнула к Валентине Михайловне, и та неосознанно попятилась назад. — Вам не получится меня извести и выкурить из этого дома. Я уйду отсюда только на своих условиях. Все, что вы можете сделать, — это не лезть ко мне, иначе пожалеете.

— Ты слишком много на себя берешь! Если я расскажу об этом разговоре…

— …то я выверну все так, что вас же обвинят в несправедливом ко мне отношении. Ни для кого не секрет, что вы мечтали устроить к Майе Александровне свою племянницу и, судя по всему, до сих пор не потеряли надежду, что ваша обожаемая Танечка займет мое место. Готовы ради этого меня подставить?

— Ладно. Сейчас твоя взяла. Но не думай, что я забуду все, что ты наговорила. Остерегайся, девочка, ты обязательно оступишься, и тогда: пока-пока! — Тетя-шкаф театрально помахала рукой, развернулась и направилась к двери, но задержалась на пороге. — И еще, Марта, я пока не знаю, зачем и почему ты пришла в наш особняк, но ты здесь не просто так. Десяток более подходящих кандидаток Куприянова-Нестерова развернула после получасовой беседы, а тебя сразу же взяла. В какую игру ты бы ни играла, наша Майя Александровна тебя переиграет.

Глава 7

Этой ночью Марта практически не сомкнула глаз. Она никак не могла выбросить из головы слова Тети-шкаф о том, что Майя Александровна вела свою игру. Если это было так, чего тогда ждать дальше? Но как дамочка могла выяснить, кем Марта была на самом деле? Конечно, у них с матерью одна фамилия, но мало ли Черновых в Москве? И все же нельзя списывать со счетов такую вероятность, нужно быть начеку на случай, если Куприянова-Нестерова решит… избавиться от нее.

Все утро Марта чувствовала себя разбитой. Не помог даже крепкий тамарин кофе. К тому же Майя Александровна с самого пробуждения была не в духе и, забыв, что суббота — оговоренный Мартин выходной, вела себя как капризная старуха. Сначала она отказалась завтракать в столовой и потребовала, чтобы компаньонка осталась с ней в спальне, но вела себя холодно и только жаловалась на погоду, шум с улицы и отвратительную цветочную арку в саду для фотосессии жениха и невесты. Потом, когда Валентина Михайловна подала завтрак, Майя Александровна недовольно заметила, что он сервирован на одну персону. Тетя-шкаф стала оправдываться, что ее никто не предупредил о Марте, ведь предполагалось, что до вечера девушка будет свободна. Майя Александровна на это только хмыкнула, и подчиненным оставалось лишь гадать, что она этим имела в виду.

После завтрака Куприянова-Нестерова спохватилась, что ее управляющая права, и компаньонка действительно может быть свободна на день, но, учитывая вечернюю загруженность, предложила поработать весь день, а в обмен устроить выходной в понедельник. Марте ничего не оставалось, как согласиться. Обед им тоже подали в «покои» Майи Александровны. Женщина явно не желала показываться в гостиной раньше вечера, и в этом Марта ее поддерживала. Она знала, что Юлия спозаранку на ногах, а ее свита шныряет по всему дому и не дает покоя никому из персонала. Учитывая вчерашнюю сцену, Марта была рада не попадаться им на глаза.

— Марта, я так и не уточнила, вам есть что надеть на ужин? — вдруг спохватилась Майя Александровна, рассматривая свой наряд. Она выбрала строгое светло-бежевое платье с коротким жакетом в тон. Слишком деловой и холодный образ, как показалось Марте, но, может быть, этим будущая свекровь-бабушка хотела показать свое отношение к происходящему?

— Да, у меня есть шелковая блузка, она выглядит нарядной, и юбка-карандаш. Темно-синяя. Помните?

— Моя одежда вам будет мала. К сожалению, природа не наградила меня пышными формами, но я хочу предложить вам одно коктейльное платье, которое мне подарили лет пятнадцать назад, когда я приезжала в Японию. Его особенность — в дизайне-конструкторе: его можно надеть разными способами и подогнать под любую фигуру. Подарок я взяла, но так ни разу и не надела. Для меня этот наряд был чересчур вычурным, а вот на вас будет смотреться интересно.

Майя Александровна отвернулась от шкафа, где висела ее повседневная одежда, и направилась к своей гардеробной, поманив за собой Марту. За неделю, что девушка работала на Куприянову-Нестерову, она ни разу сюда не заглядывала, хотя ее снедало любопытство. Это было царство дизайнерской одежды: на вешалках, рассортированные по цвету и оттенкам, шли ряды платьев и костюмов; в небольших полках-ячейках, чуть ли не до потолка, стояла самая разная обувь, а рядом с большим зеркалом висели ремни, пояса и шейные платки. То, что Майя Александровна собиралась надевать в ближайшее время, она перевешивала в свой шкаф, остальное же покоилось в этой святая святых.

Женщина прошла вглубь гардеробной и сняла с вешалки черное платье с ярко-красными вставками. Оно действительно выглядело необычно и даже чем-то напомнило Марте карнавальный костюм. Майя Александровна приложила наряд к своей компаньонке и довольно кивнула головой.

— Переодевайтесь и выходите в комнату, я взгляну на вас. Застежки, если что, можно подвязать как спереди, так и сзади, — с этими словами Королева-бабушка удалилась, оставив Марту наедине с этой инопланетной вещью.

Она не сразу разобралась, что делать со странным куском дорогой материи, и сначала натянула его задом наперед. Но потом, сообразив, что таким образом вырез будет слишком вызывающим, перевернула платье и увидела, как заиграл на ней этот наряд. Асимметричная юбка, широкие рукава и крой — все это было плодом фантазии какого-то сумасшедшего японского дизайнера, но так подходило Мартиной натуре, что девушка ахнула вслух. Платье полностью соответствовало и ее внешности, и характеру. Майя Александровна ловко это подметила. Когда Марта вышла к ней, начальница довольно кивнула.

О прическе и макияже своей подопечной Майя Александровна также позаботилась. Она попросила своего стилиста Алека заняться сначала Мартой, а уже потом накрасить и уложить ее. По просьбе Марты Алек сделал ей совсем легкий макияж, хотя и настаивал на «алом цвете помады для таких прекрасных пухлых губ». Еще не пришло время, чтобы демонстрировать себя во всей красе, поэтому девушка расстроила его, упросив остановиться на прозрачном блеске. Правда, вопреки всем ее увещеваниям, и без того пышные черные ресницы стилист плотно накрасил тушью, чтобы создать эффект кукольных глаз. Когда Марта взглянула на себя в зеркало, то обомлела. Она действительно выглядела шикарно и дорого.

Майя Александровна осталась верна своему извечному образу: идеальный пучок и легкий естественный макияж. Единственное, в чем она уступила Алеку, — позволила сделать прическу немного выше обычного.

Из спальни начальницы Марта слышала, как собираются гости. Первыми прибыли отец Вадима и его супруга — мать Миши и Юры. Глядя из окна, как пара выходит из блестящего черного автомобиля, Майя Александровна стала посвящать свою молодую помощницу в особенности их семейных отношений, которые Марта прекрасно знала и без нее.

Александр Борисович, стремившийся найти себя в науке, терялся на фоне первой жены, матери Вадима. Ирина Вадимовна всю себя отдавала профессуре, забывая и о муже, и о сыне. Рядом с такой женщиной Александр Борисович чувствовал себя униженным, поэтому в браке начались проблемы, и в итоге он распался. Наученный горьким опытом, Куприянов-Нестеров второй раз женился на женщине статусом ниже — обычной школьной учительнице.

Полина Анатольевна (но для всех просто Полина) была классной руководительницей Вадима и тепло относилась к мальчику, обделенному материнской заботой. Вадим отвечал ей взаимностью, что стало главным фактором в решении Александра Борисовича на ней жениться. По тону начальницы Марта поняла, что Майя Александровна симпатизирует второй невестке, отчего захотелось скорее с ней познакомиться.

Следом за бывшим мужем на такси приехала Ирина Вадимовна. Марта не успела ее рассмотреть, потому что женщина поспешно вошла в дом. Она, кажется, даже не попрощалась с водителем, хотя чему удивляться? Ирина Вадимовна всегда вела себя высокомерно. Марта видела пару телепередач, где та выступала в роли эксперта и всем своим видом показывала, как глубоко разбирается в теме, о чем бы ни зашла речь. Вадим внешне очень походил на мать, унаследовав от нее и орлиный нос, и голубые глаза, и острый подбородок.

Почти сразу к особняку один за другим приехали еще два такси. Первое привезло импозантного брюнета в кожаном плаще, видимо, того самого режиссера, собиравшегося снимать в своем фильме Юлию, а второе — пожилого мужчину, который первым делом поднял взгляд на окно Майи Александровны и, увидев ее, почтенно поклонился. Куприянова-Нестерова могла бы и не говорить, что этот старик и есть их семейный врач, а по совместительству друг семьи — Владимир Кириллович Левоненков, но все же она заочно представила его Марте.