Черная Марта

Минута в минуту она явилась к спальне Майи Александровны и, переведя дыхание и наспех поправив блузку и юбку, негромко постучала. Королева-бабушка ответила не сразу, и Марта испугалась, что она уже ушла в столовую, но к ее облегчению, начальница просто не услышала стук из своей гардеробной.

— Марта, помогите мне выбрать…

Майя Александровна подняла вверх два практически идентичных шелковых шейных платка, отличных разве что тем, что на одном по кайме шла широкая темная полоса, а на другом — тонкая волнистая. Но самым странным было не это: Марта вообще не понимала, зачем Королеве-бабушке надевать шейный платок для завтрака. Гостей, насколько она знала, не ожидалось, а в столовой было достаточно тепло, чтобы прикрывать шею. Очередная причуда богатых…

— Тот, что слева, — ответила Марта и кивнула на платок с волнистой линией.

— Думаете? — нахмурилась Майя Александровна, поднеся выбранный Мартой платок к глазам.

— Он кажется нежнее, — зачем-то выпалила Марта, и Королева-бабушка громко рассмеялась.

— Вы забавны. Ну что ж, значит, этот, — она подошла к большому зеркалу и повязала аксессуар на шею, закрепив узел булавкой с темно-синим камнем на кончике. — Марта, детали очень важны для образа, запомните это. И еще, даже если мы собираемся на завтрак с семьей, нужно выглядеть подобающе. Дать себе поблажку можно, только если перекусываете в спальне одна или с любовником.

Щеки Марты мигом залились краской. Она не была невинной скромницей, но отчего-то упоминание любовника из уст Майи Александровны ее смутило, как если бы об этом говорила ее родная бабушка. Дама заметила реакцию своей компаньонки и добродушно рассмеялась.

— Марта, я вас смутила? Вот уж не думала… Привыкайте. Я говорю, как есть. Кстати, в отношениях мужчины и женщины нет ничего постыдного, если речь идет не об адюльтере.

Она поправила свой идеальный пучок и, критически рассматривая прическу, повертела головой в разные стороны. Потом взяла с туалетного столика прозрачный экран на длинной ручке, прикрыла им лицо и обратилась к Марте:

— Лак. Прошу вас, аккуратно сбрызните мои волосы.

Марта видела такое только в старых голливудских фильмах, где какая-нибудь Рита Хейворт или Лорен Бэколл, сидя перед большим овальным зеркалом, увешанным длинными жемчугами, фиксирует локоны лаком и, чтобы не испортить макияж, закрывает лицо подобным экраном. Наверняка это приспособление используется и сейчас в салонах или студиях, но впервые Марта встретила его у кого-то в домашнем обиходе.

Она подошла к Майе Александровне, взяла в руки лак, названный в честь кого-то, чье французское имя ей не было известно, и стала аккуратно распылять на волосы. Комната тут же наполнилась сладким цветочным ароматом.

— Спасибо, Марта. Теперь я готова. — Майя Александровна положила на столик экран. — Сейчас спустимся вниз, проводите меня до столовой. Надеюсь, что за завтраком внуки составят мне компанию.

В отличие от ужина, который подавали Сергей и Леонид Борисович, обслуживая каждого сидящего за столом, завтрак был организован как самообслуживание. На длинной тумбе выставили в ряд три мармита9[9] с готовыми блюдами. Марте показалось, что в одном из них — омлет, в другом — что-то мясное, а в третьем — овощи. Рядом в широкой круглой миске лежали белоснежные отварные яйца. Далее разместился диспенсер с хлопьями и кувшин с молоком. Обстановка в столовой напомнила Марте завтрак в отеле, где каждый постоялец мог выбрать себе еду по вкусу. Только напитки сразу поставили на стол, как и вазу с фруктовой нарезкой.

На этот раз у Майи Александровны была компания. Оба внука: и Михаил, и Юрий уже сидели за столом. В отличие от Михаила, который выглядел выспавшимся и довольным, его младший брат был похож на человека, кутившего всю ночь напролет. Мужчины почтительно поздоровались с бабушкой, а вот Марте пожелал доброго утра только старший брат, Юра ограничился кивком. Майя Александровна недовольно поморщилась:

— Отвратительный мальчишка.

— Уж какой есть, ба! — усмехнулся Юра. — Марта, чего мнешься? Садись с нами!

— Будь добр, не смущай девушку, — процедила Майя Александровна и перевела взгляд на Марту: — Если хотите, можете позавтракать с нами или пойти на кухню.

Марта понимала, что это приглашение вынужденное, и начальница бы даже не подумала позвать ее за свой стол, если бы не Юра.

— Большое спасибо, но я позавтракаю с коллегами, — деликатно ответила она.

— В таком случае встретимся в гостиной в девять, — одобрительно сказала Майя Александровна.

— Спасибо. Приятного аппетита.

Марта уже хотела уйти, как вспомнила, что снова оплошала, завалив вчерашний урок этикета Королевы-бабушки, и тут же смутилась.

— Ой, извините… Я не хотела.

Майя Александровна покачала головой, но девушка не поняла, что это значит — то ли, что начальница ею недовольна, то ли, что прощает этот «косяк». Марта продолжала стоять, не решаясь двинуться с места, но тут ей на выручку пришел Михаил.

— Бабушка, если хочешь знать, то вчера, при знакомстве с Мартой, я первый подал руку. Когда я бываю в издательстве и мы ходим перекусить, то желаем друг другу приятного аппетита. Это нормально для молодых современных людей.

— Что ты хочешь этим сказать? Чтобы я закрывала глаза на правила хорошего тона?

— Нет, я хочу, чтобы ты не запугивала девушку, которая согласилась с тобой работать. Ты бываешь невыносима, и если Марта это поймет, то уйдет от тебя, а Вадим не станет хлопотать, чтобы найти тебе новую компаньонку.

— Вы, молодежь, непоправимы! Такие своевольные, — покачала головой Майя Александровна, — Марта, дорогая, отправляйтесь завтракать и не переживайте из-за небольшого промаха. Пройдет время, и вы обязательно всему обучитесь.

— Хорошо. Спасибо.

Наконец Марта смогла уйти из столовой. Стоять там перед этой троицей и быть предметом их разговора — хуже, чем сдавать экзамен комиссии, а главное, приходилось себя сдерживать. Начался только второй день ее работы на Королеву-бабушку, а ей уже хотелось сбить с нее спесь. Ничего, наступит день, когда она заставит дамочку подавиться своим хорошим тоном.

В итоге Марта опоздала к завтраку персонала. Когда она вошла в кухню, все уже собрались за длинным столом. Всего она насчитала семь человек. Валентина Михайловна и Леонид Борисович сидели напротив друг друга, каждый во главе стола. По левую руку от Тети-шкаф разместились Сергей, женщина средних лет с ярко-рыжими пружинистыми волосами в белой поварской форме и молодой человек лет тридцати. По правую руку от управляющей — Лидочка и другая молоденькая девушка в переднике, видимо, одна из помощниц повара. Собравшиеся вовсю уплетали жареные яйца с сосисками, но как только Марта вошла в кухню, тут же оторвали головы от тарелок.

— Марта! А мы боялись, что и завтракать тебя с нами не отпустят! — воскликнула рыжеволосая женщина и моментально подскочила со своего места. — Иди садись к Лиде, вы уже познакомились, а я тебе положу яичницу. Кстати, я — Тамара, повар.

Она могла бы не представляться, Марта сразу поняла, что это та женщина, что кормит весь особняк и печет восхитительные плюшки. Она ей сразу понравилась. Хотя Тамара была совершенно не похожа на Ксению, Марта почувствовала в ней материнское тепло.

Лида отодвинула стул рядом с собой и похлопала по нему, приглашая новую приятельницу сесть рядом, а заодно демонстрируя всем, что успела с ней подружиться. Как только Марта заняла свое место, перед ней появились тарелка с глазуньей и приборы. Тамара указала на аппетитные блюда:

— Марта, у нас самообслуживание. Накладывай сколько хочешь и не стесняйся. Сосиски — домашние. Я сама делаю из птичьего фарша. Салат из своих овощей. Илья у нас занимается не только садом, но и огородом. Так что все свежее, полезное. Хлеб, масло, джем…

— Тамара, спасибо!

— Чай, кофе, сок, — повариха поочередно указала на напитки.

— Тамара, сядь! — прогремела Валентина Михайловна, и женщина послушно опустилась на свой стул. — Не нужно превращать завтрак в цирк. Марта — взрослая девушка и в состоянии сама взять сосиску.

— Валя, ну девочка еще не освоилась, — возразил ей Леонид Борисович и улыбнулся Марте.

— Нечего здесь осваиваться. Но в одном ты прав: Марта — новый для нас человек, и будет хорошо, если мы лучше узнаем друг друга. Лида наверняка вчера о каждом из нас рассказала, нам же о тебе ничего неизвестно. Откуда ты? Из какого города? Где работала, училась? Кто твои родители?

— Валентина Михайловна, пусть девочка поест, — вмешалась Тамара.

— Ничего. Я могу рассказать о себе вкратце, это совсем недолгая история, — улыбнулась Марта, стараясь показать всем, что настроена дружелюбно. — У меня образование социолога, в прошлом году закончила магистратуру Социальной академии, работала по специальности, но, к сожалению, за слишком маленькую зарплату. Случайно увидела вакансию Майи Александровны и решила попробовать.

— Марта, а ты училась в Социальной академии с первого курса или пришла в магистратуру? — продемонстрировала неподдельный интерес Тетя-шкаф.

— С первого курса, — ответила она, и Валентина Михайловна странно поджала губы, словно ответ Марты ее обидел.

— Слушай, Март, только не обижайся, окей? — встряла Лида. — Скажи, кто ты по национальности? Просто на русскую ты не похожа, у тебя такие черные волосы…

— Лида, ну разве так можно? — покачал головой симпатичный молодой человек, которого Марта приняла за Ивана и, как выяснилось, верно.

— Ой, Вань, отстань. Она знает, что я не со зла, — отмахнулась Лида и снова обратила все свое внимание на Марту.

— Я — русская, а темная в отца. Только его происхождения мы не знаем. Папа был сиротой. Его младенцем подкинули в дом малютки пятнадцатого сентября, в день Вещего Олега, поэтому ему дали такое имя, а так как у него на голове уже росли черные-черные волосы, придумали фамилию Чернов.

— Так значит, по отцовской линии ты своих родных не знаешь? — сочувственно произнесла молоденькая девушка, помощница Тамары.

— Нет, только по маминой, и то со слов. Когда я родилась, у нее уже никого не осталось.

— Печаль… — протянула Лида.

— А твои родители чем занимаются? — на этот раз вопрос задала Тамара.

— К сожалению, мама и папа… — Марта тяжело сглотнула. — Они умерли.

— О боже! — повариха в ужасе прикрыла рот рукой. — Прости, Марта! Прости, я не знала.

— Ничего, это же не тайна, — грустно улыбнулась она. — У папы был рак, а мама не смогла справиться с тем, что он ушел, сама заболела.

— И сколько же тебе было лет, девочка? — мягко и очень тихо поинтересовался Леонид Борисович.

— Я осталась сиротой в шестнадцать и попала в детский дом.

— В какой?! — вдруг вопросила Валентина Михайловна своим командирским тоном, и все резко замерли.

— В каком смысле в «какой»? — не поняла Марта.

— Номер. Где находится? — раздраженно уточнила Тетя-шкаф.

— Номер шесть. Детский дом «Родник», — ответила она, удивленная таким необъяснимым напором Валентины Михайловны.

— «Родник»… — повторила Тетя-шкаф и бросила в Марту такой уничижительный взгляд, что той захотелось залезть под стол.

— Валя, ты знаешь это учреждение? — удивился ее муж.

— Нет. Не знаю, — процедила она и, кинув прямо в тарелку с недоеденной яичницей салфетку, поднялась, при этом громко отодвинув стул. — Тамара, завтрак никакой. Совершенно никакой. Надеюсь, что обед будет более съедобным.

Тамара ничего не ответила на этот выпад. Леонид Борисович вроде бы хотел возразить, но сидящий рядом Иван дотронулся до его руки и покачал головой. Пока Валентина Михайловна не вышла из кухни, никто не проронил ни слова, зато, как только мегера скрылась из поля зрения, все наперебой стали успокаивать Тамару.

— У грымзы, видимо, раньше времени началось осеннее обострение, — шепнула Марте Лида. — Она вечно срывается на ком-то, если настроение дурное. И как дядь Леня ее терпит?..

Бурные похвалы в адрес Тамариной стряпни неожиданно прервались грохотом распахнувшейся двери. Марта испугалась, что Валентина Михайловна решила дать второй раунд, но нет. В кухню со всех ног влетела маленькая девочка в пышном розовом платье с короной на голове. С громким воплем «Тамара!» она бросилась в объятие повара. Следом за ней в кухню вбежал Михаил:

— Варя, ты мешаешь завтраку! — с напускной строгостью сказал он.

— Нет. Тамара уже поела, да? — девочка посмотрела на Тамару, и та ей кивнула. — Вот видишь, не мешаю.

С этими словами Варя придвинула табуретку к столу рядом с Тамарой и по-деловому заглянула ей в тарелку. Если младшая дочь Вадима в особняке, значит, здесь и ее папочка, а следовательно, Марту ждет знакомство с последним внуком Майи Александровны.

Вадим был сыном Александра Борисовича от первого брака и носил отличную от братьев фамилию — Куприянов. Из многочисленных интервью Марта заключила, что больше всех родных он ценил своего прадеда Куприянова и бессовестно пользовался его фамилией для своих амбициозных целей.

Отпрыски Вадима были эгоистичными и избалованными, и поведение Вари это подтверждало. Правда, Тамара, казалось, искренне любила девочку. Тем не менее, Марта не собиралась жалеть даже детей этого семейства.

— Какая ты у нас красивая! Сегодня ты принцесса?! — поинтересовалась Тамара, с удовольствием наблюдая, как девочка уплетает сосиску, которую сама не успела доесть.

— Угу, — пробормотала она, впиваясь зубами в мясное лакомство.

— Извини, Том, ты же знаешь, с ней ничего нельзя поделать. Только влетела в дом, как сразу к тебе, — Михаил виновато пожал плечами, хотя Марте показалось, что вся ситуация его скорее умиляет.

— Ничего, я уже соскучилась по своей булочке! Неделю ее не видела, — Тамара прижала к себе девочку.

Тут Варя заметила Марту и насторожилась. Она стала с интересом разглядывать новую девушку и даже забыла, что у нее во рту лежал кусочек сосиски, который моментально выпал обратно на тарелку. Варя отложила вилку в сторону, высвободилась из Тамариных объятий и деловито направилась к Марте. Михаил последовал за племянницей.

— А ты кто? — спросила девочка.

— Я — Марта, новый сотрудник. Компаньонка твоей бабушки… прабабушки, — ответила Марта.

— М-м-м ка… капаньока? — переспросила она.

— Ком-па-ньо-н-ка, — по слогам произнес Михаил, подхватив девочку на руки. — Марта проводит время с твоей бабушкой Майей, чтобы она не скучала, пока мы все заняты.

— А! Нянечка! — догадалась малышка и заерзала, чтобы Михаил ее отпустил, но тот только крепче перехватил племянницу. — Дядя Миша, пусти! Пусти меня на пол! Пусти, мне надо посмотреть!

В результате этой забавной борьбы Михаил сдался и поставил Варю на пол. Она одернула юбочку своего платья и тут же подлетела к Марте.

— Марта, извините ее. Эта маленькая заноза до невозможности любопытная, — с улыбкой произнес Михаил, и она задумалась, кому эта улыбка предназначалась — ей или малышке. Тем временем девочка продолжала разглядывать новую сотрудницу бабушки.

— Варюша, ну ты чего? — ласково спросила Лида.

— Она красивая, да? — вопросом на вопрос ответила Варя, теперь во все глаза уставившись на Лиду.

— Ну да, — согласилась горничная неожиданно холодно и вернулась к своему завтраку. Марту позабавила такая реакция девушки. Неужели завидно?

— Дядя Миша, она красивая, да? — не унималась Варя, повернув кудрявую головку к Михаилу. Благодаря этому вопросу она стала значительно меньше раздражать Марту.

— Да, красивая, — чуть помолчав, наконец сказал Михаил. Его щеки вдруг порозовели от смущения. Очко в пользу Марты, причем без ее стараний.

— Ты мне нравишься, — наконец заключила Варя. — Я хочу с тобой дружить. Ты будешь со мной дружить?

— Эм… да… — пробормотала Марта и вопросительно посмотрела на Михаила, но он только продолжал улыбаться.

— Так, Варвара, мне кажется, тебя папа сейчас потеряет, — наигранно строго сказала Тамара.

— Да, Тамара права. Идем к папе и Юле, — подтвердил Михаил и неожиданно добавил: — А Марту захватим с собой.

Когда они втроем вышли из кухни и Варя поскакала вприпрыжку вперед них, Михаил вдруг коснулся локтя Марты. Она замерла. Как в дешевых штамповых мелодрамах, сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Такое случается, когда кто-то, кто нравится, оказывает неожиданный знак внимания, но ведь это не тот случай? Марта не может быть увлечена Михаилом… никак.

— Постой, — тихо сказал он. — Хочу предупредить насчет брата. Он довольно строгий и относится к вам с самого начала предвзято. Сейчас Вадим не в духе и наверняка собирается устроить допрос, чтобы… не знаю… запугать.

— Запугать?!

— Да, но только потому, что ему не нравится, что вы числитесь официальным сотрудником его компании. К тому же он против чужих в доме. Простите за откровенность, это не в обиду.

— Эм… хорошо. Я поняла. И что мне делать?

— Быть собой, не пасовать перед ним и не бояться. В любом случае вы работаете на бабушку, а ей вы очень нравитесь. И еще… Я буду рядом. Если что, вмешаюсь…

— Зачем вам это нужно? — нахмурилась Марта и посмотрела Михаилу в глаза.

— Я не люблю несправедливость, Марта. А пытаться заставить вас уйти при том, что он с вами даже не знаком — нечестно.

Про себя Марта усмехнулась. Михаил Нестеров, борец за правду? Что ж, пусть он видит в ней слабую и беззащитную девушку, так лучше. Она позволит ему защитить ее, а потом заставит об этом горько пожалеть.

— Спасибо, Михаил, — прошептала Марта, глядя на него из-под опущенных ресниц. — Идемте к вашему брату.

Глава 5

Вадим вальяжно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, критически осматривая Марту с головы до пят. Под его взглядом хотелось скукожиться до миллиметровых размеров. Видимо, это был хорошо отрепетированный годами прием для запугивания простых смертных, и будь Марта обычной компаньонкой, наверняка сработал бы. Просчет Вадима никому не был заметен, ведь всем своим видом Марта старалась показать страх перед старшим внуком своей начальницы. Имея в распоряжении не более полминуты на раздумья, она пришла к выводу, что ей может быть выгодно подыграть самолюбию Вадима. Пусть думает, что одержал верх, тогда ложная уверенность в своих силах сделает его слепцом, и Марта нанесет удар.

Она переминалась с ноги на ногу, стоя в центре гостиной прямо напротив Куприянова, словно двоечница, вызванная на ковер. Рядом с ним на пуфике устроилась его невеста Юлия — шикарная блондинка с длинными ногами, которые она беспардонно вытянула в сторону. Она почти лежала на мягкой невысокой табуретке, как одалиска, уставшая от ласк любовника. Это выглядело пошло и некрасиво. Майя Александровна бы не поощрила подобную позу, однако ее в гостиной не было. Единственной Мартиной поддержкой оставался Михаил, который, несмотря на просьбу брата уйти, решил поприсутствовать на этом странном ритуале знакомства. Малышка Варя тоже была в гостиной, но, получив от отца телефон, потеряла всякую связь с реальностью.

— Я искренне не понимаю вас, Марта. С хорошим образованием и такими внешними данными вы решили прозябать вдали от города, ухаживая за… извините, говорю как есть, старухой? — уподобляясь своей бабушке, Вадим изогнул бровь.

— Да… Я еще молода, у меня будет время построить карьеру и заняться личной жизнью, а эта работа для меня как еще одна ступень образования. Работать в этом доме на Майю Александровну… Боже, да если я потом на собеседовании скажу, что жила с Куприяновыми-Нестеровыми и была личным помощником…

— Компаньонкой, — поправил Марту Вадим.

— Да, компаньонкой, но на собеседованиях в дальнейшем я могу назвать свою должность несколько иначе…

— Значит, вы планируете врать будущему работодателю и использовать славу нашей семьи, чтобы продвинуться по карьерной лестнице? — Кажется, Вадима начинал забавлять этот разговор, но Михаил его одернул:

— Не нагнетай, Вад. Марта говорит все правильно. Работа здесь для нее как трамплин дальше, тем более бабуля взялась ее обучать этикету и всяким своим дамским штучкам, а она — кладезь знаний в этой области.

— Миша, будь добр, не мешай мне беседовать с девушкой, — даже не повернув головы в его сторону, сказал Вадим, однако на его лице промелькнуло легкое недовольство тем, что брат пытался его осадить.

— С Мартой, Вадим. Ее зовут Марта… — раздраженно сказал Михаил, однако тот его проигнорировал.

— Марта, я узнал от Майи Александровны, что вы сирота и воспитывались в детском доме…

— В детдоме?! — с ужасом переспросила Юлия и чуть ли не скривилась от отвращения.

— Да. Я два года провела в детском доме после того, как мама умерла. Папы не стало раньше, — спокойно ответила Марта.

— Не каждый детский дом дает своим воспитанникам все, что нужно. Воровство, наркотики, ранний секс — к сожалению, все это бич многих подобных заведений. Насколько я знаю, судимости у вас не было, но мы не спрашивали вас о наркотиках…

— Я никогда не принимала наркотики, — выпалила Марта, с трудом сдерживая ярость.

Этот мужчина в дорогой рубашке, в джинсах, стоящих как ее месячная зарплата, с часами, инкрустированными настоящими бриллиантами… он не имел ни малейшего представления о том, что значит жить в детском доме. Куприянов даже не догадывался, через что пришлось пройти Марте, чтобы выжить, на какие мерзости согласиться и чем пожертвовать! Вадим был красив, но его красота отталкивала. Бледная кожа, голубые глаза с длинными темными ресницами, суровые брови и орлиный крючковатый нос — все это досталось ему от матери, такой же холодной высокомерной дамы. Марта знала, что почти с рождения Вадим воспитывался бабкой и прабабкой, пока его родители делали карьеру. Возможно, именно отсутствие материнской любви превратило его в глыбу льда, чуждую человеческому сочувствию, а может быть, дело в генах, доставшихся ему от деда-убийцы, которого он так чтил.

— Вадим, ты переходишь грань! — разозлился Михаил и шагнул к Марте.

— Мы впустили в дом чужого человека. В дом, где живем мы, где живут мои дети. Безопасность семьи превыше всего. Марта должна это понимать. Так ведь? — Вадим обратился к ней, улыбнувшись, как гиена.

— Да, я все понимаю, — покорно ответила Марта. — Я не принимала наркотики. Сигареты — да, но начала курить студенткой, потом бросила, сейчас не курю. Что до раннего секса, то в детский дом я попала девственницей. Мне было шестнадцать, а это возраст согласия.

— Вадим, ты же не заставишь Марту делиться с тобой такими подробностями?! — Михаил почти перешел на крик, даже Варя оторвалась от телефона и посмотрела на взрослых.

— Конечно, о подобных вещах я спрашивать не собираюсь, — процедил Вадим и вдруг замер, глядя за спину брата. Все, как по команде, обернулись и увидели в саду Майю Александровну, вышагивающую под руку с парнем-подростком.

— Смотри, дорогой, ей удалось найти Артемку, — громким шепотом произнесла Юлия.

— Это ничего не меняет, — отрезал Вадим.

Когда Майя Александровна вошла с правнуком в гостиную, атмосфера в комнате моментально изменилась. Пусть Вадим продолжал вести себя, будто он тут главный, Марта отметила, что в присутствии бабушки у него поубавилось спеси. Продолжая держаться за локоть Артема, Майя Александровна смерила Юлию строгим взглядом, после чего девица тут же выпрямилась на пуфе, а потом обратилась к старшему внуку:

— Твой сын рассказал мне о вашей ссоре. Я объяснила Артему, что он вел себя непозволительно по отношению к Юлии. Грубить женщине нельзя ни при каких условиях, и за это он извинится, — Королева-бабушка обернулась к мальчику.

— Извини, Юля, — выдавил из себя он. Невеста Вадима тут же горделиво заулыбалась и вздернула вверх носик, над которым явно поработали хирурги.

— Однако замечу, — продолжила Майя Александровна, — что реакция Артема вполне естественна для мальчика его возраста. Юля сама его спровоцировала, и его вина лишь в том, какие выражения он выбрал, чтобы выказать свое негодование ее невоспитанностью. Надеюсь, что конфликт на этом исчерпан.

— Бабушка, ты не можешь так разговаривать с моей невестой. При всем уважении к тебе, не забывайся, — разозлился Вадим.