Развод с драконом. Зимний сад для его проклятой жены

— Конечно.

— Не говорите со мной таким тоном.

— Каким?

— Как со старой упрямой женщиной.

— Я говорю с вами как со старой упрямой женщиной?

Элиана прищурилась. Оррис невозмутимо поднял фонарь.

— Отлично. Значит, силы спорить ещё есть. Это хороший признак.

Она покачала головой. И неожиданно поймала себя на ещё одной улыбке. Сегодня это уже второй раз. Странный сад.

Они пошли обратно к дому. Не успели пройти и половины галереи. Ворота загрохотали. Элиана остановилась.

На этот раз звук был совсем другим. Кто-то ударил снаружи тяжёлым металлическим кольцом. Раз. Пауза.

Ещё раз. Оррис мгновенно погасил часть света в фонаре, прикрыв заслонку. Его лицо изменилось. Вся бытовая сухость исчезла.

— В дом.

— Кто это?

— Пока не знаю.

Снаружи ударили снова. Элиана не двинулась.

— Если это Арман...

— Не он.

— Откуда вы знаете?

Оррис уже смотрел вверх, на купол.

— Арман не стучит так.

Элиана услышала шаги за воротами. Тяжёлые. Один человек. По крайней мере, один.

Затем раздался мужской голос:

— Откройте.

Он был низким. Хрипловатым. И слишком спокойным для человека, которого не впускают. Элиана повернулась к Оррису.

— Вы его знаете.

Старик не ответил. За воротами снова заговорили:

— Я знаю, что сад впустил её.

Пальцы сами сжались на медном ключе в кармане.

— И знаю, — продолжил незнакомец, — что Рейнар уже пожалел об этом.

Оррис тихо выругался. Первый раз за весь вечер. Элиана повернулась к нему.

— Кто?

— Человек, которого вам сегодня лучше было бы не встречать.

— Это не ответ.

— Другого у меня сейчас нет.

Он взял её за локоть. Не грубо. Но твёрдо.

— Отойдите от ворот.

Элиана посмотрела на его руку. Оррис сразу отпустил.

— Простите.

И это короткое движение вдруг сказало о нём больше, чем половина загадочных фраз за вечер. Снаружи что-то тяжело скользнуло по камню. Белая роза закрыла лепестки. Элиана увидела это.

— Оррис.

Старик тоже. Сухие ветви вокруг них начали двигаться. Тихий шелест прокатился вдоль галереи. Снег посыпался с лоз.

Стёкла над головой задрожали. Незнакомец за воротами больше не стучал. Элиана подняла глаза. Сначала показалось, что над куполом прошло облако.

Тень легла на снег. На фонтан. На мёртвые деревья. На лицо Орриса.

Но облако не могло двигаться против ветра. И не могло расправить крылья. Элиана замерла. Огромный силуэт скользнул над стеклянным куполом.

Один взмах. Второй. Снег закрутился за прозрачными панелями. Что-то тяжёлое опустилось на каменную ограду снаружи.

По стеклу пробежала дрожь. Элиана медленно подняла голову выше. Над садом расправлял крылья дракон. Тёмный.

Огромный. На краях крыльев холодно блестело серебро. Элиана видела драконов сотни раз. На праздниках.

На военных смотрах. Над дворцом Рейнаров. Она знала силуэт Армана в небе так же хорошо, как когда-то знала звук его шагов в коридоре. Это был не он.

Рядом Оррис выдохнул одно слово. Очень тихо.

— Каэль.

— Кто такой Каэль?

Старик не сводил глаз с дракона над куполом.

— Брат вашего бывшего мужа.

У Элианы перехватило дыхание. Она три года была женой Армана Рейнара. И никогда не слышала, чтобы у него был брат. Дракон за стеклом опустил голову.

Даже через снег Элиана почувствовала его взгляд. Ворота сада дрогнули. Но не открылись. И впервые за этот вечер Оррис выглядел по-настоящему встревоженным.

— Что мне делать? — спросила Элиана.

Старик покосился на белую розу. Она медленно раскрывалась снова.

— Похоже, решать будет не нам.

Глава 3. Изгнанный брат

Дракон над стеклянным куполом не нападал. От этого становилось только тревожнее. Он держался в снегопаде почти неподвижно, лишь изредка меняя угол огромных крыльев. Тёмное тело закрывало часть ночного неба. По матовой чешуе пробегал холодный серебряный отблеск, на длинной шее белели старые рубцы. Один из рогов был сломан у самого конца.

Элиана подняла голову выше. Она видела драконов сотни раз. На праздниках. Во время военных смотров.

Над дворцом Рейнаров. В день свадьбы Арман поднялся над столицей золотисто-чёрным драконом, и люди на площадях зажгли тысячи фонарей. Элиана тогда смотрела в небо с таким восторгом, что потом весь вечер болела шея. Ей казалось: существо, способное стать настолько огромным, не может быть мелочным. Как много глупостей человек понимает только спустя годы.

Дракон над садом не был похож на Армана. В нём не было парадной красоты. Слишком много шрамов. Слишком тёмная чешуя. Слишком осторожные движения. Он выглядел не созданным для восхищения, а пережившим места, где восхищение никого не спасало.

— Каэль, — повторила Элиана.

Оррис не ответил.

— Вы сказали, что он брат Армана.

— Сказал.

— У Армана нет брата.

Снаружи, за воротами, тихо усмехнулись. Элиана замерла. Человеческий голос.

— Теперь у него и жены нет, — произнёс незнакомец. — Дом Рейнаров быстро избавляется от неудобных родственников.

Оррис прикрыл глаза.

— Я говорил, что ночь неудачная для правильных вопросов.

— По-моему, для них наконец наступило прекрасное время.

Элиана снова посмотрела вверх. Драконья тень уже уходила от купола, но ощущение чужой силы оставалось — не тяжестью, как рядом с Арманом, а напряжением перед грозой. Имя Каэль она слышала. Очень давно.

И всего несколько раз. В западной галерее дворца когда-то висел портрет молодого мужчины. Он стоял у каменной стены, одной рукой опираясь на рукоять меча, и был настолько похож на Армана, что Элиана однажды остановилась. Сходство заканчивалось на глазах. У человека на портрете они смеялись.

Не улыбались вежливо. Смеялись.

— Кто это? — спросила тогда Элиана.

Горничная побледнела и сделала вид, что не услышала. Позже она спросила Армана. Портрет сняли до вечера. На следующий день на его месте висела карта северной границы.

«В моём доме не держат лица тех, кто выбрал бесчестье», — сказал муж.

Больше Элиана не спрашивала. Но однажды услышала шёпот слуг. Младший брат. Клятвопреступник.

Изгнанник. Предатель рода. Теперь предатель стоял за воротами её нового дома.

— Зачем вы пришли? — спросила она.

— Чтобы вы покинули сад до рассвета.

Элиана рассмеялась. Одним коротким звуком. Даже Оррис повернулся к ней.

— Что смешного? — спросил человек за воротами.

— Сегодня мужчины рода Рейнаров удивительно единодушны. Один отправляет меня сюда. Второй требует уйти. Вы заранее распределяете между собой, кому в какой час позволено распоряжаться моей жизнью?

Молчание длилось достаточно долго, чтобы она поняла: попала. Не победила. Просто задела.

— Вы не понимаете, где находитесь, — наконец сказал Каэль.

— Это я сегодня уже слышала.

— И, судя по всему, не поняли.

Элиана крепче сжала в кармане медный ключ. Тот самый, который несколько часов назад дал ей Оррис. Нелепая вещица против дракона. Но этот кусок металла открывал дверь в комнату, которую впервые никто не мог запереть перед ней со словами «не утруждайтесь, миледи».

— Я поняла достаточно, — сказала она. — Сад старше дома Рейнаров. Он не любит тех, кто пытается им владеть. Он впустил меня.

Она подняла глаза на тёмный силуэт.

— А вас почему-то оставил снаружи.

Оррис тихо втянул воздух. На мгновение Элиана пожалела о сказанном. В снегопаде над куполом дрогнуло огромное крыло.

— Именно поэтому, — глухо ответил Каэль, — вам нужно уйти.

— Объясните.

— Откройте ворота.

— Нет.

— Тогда объяснять бессмысленно.

Элиана чуть приподняла бровь.

— Удобно.

— Через железо я не смогу вытащить вас, если сад проснётся полностью.

Она посмотрела на белую розу. Вокруг первого цветка уже набухли серебристые почки. Под снегом проступали тёмные влажные пятна земли. То, что она считала чудом, Каэль называл только началом.

— Почему вас вообще волнует, придётся ли меня вытаскивать?

Ответ пришёл не сразу.

— Потому что вы не знаете, во что вас втянули.

— Вы тоже начинаете говорить как Арман.

— Не сравнивайте меня с ним.

В голосе впервые появилась настоящая резкость. Элиана почувствовала её почти физически. Вот. Живое место.

— Тогда не ведите себя как он.

За воротами стало тихо. Оррис покосился на неё, но вмешиваться не стал.

— Я не считаю вас своей ответственностью, леди Северин, — сказал Каэль после паузы.

— Уже лучше.

— Я считаю вас женщиной, которую мой брат поставил на игровую доску, не объяснив правил.

Элиана перестала улыбаться. Фраза была неприятной. Но в ней не было жалости. Каэль не назвал её бедной.

Брошенной. Наивной. Он назвал происходящее игрой Армана.

— Почему он отдал мне сад?

— Потому что был уверен, что сад вас отвергнет.

Оррис резко повернул голову. Элиана заметила.

— Продолжайте.

— Вы вошли бы сюда, провели несколько часов в холоде, испугались и вернулись. Он предложил бы городской дом. Содержание. Защиту. Возможно, через месяц — ещё какую-нибудь милость.

Каждое слово вставало на своё место. Дом до конца сезона. Тихий голос Армана.

«Ты не понимаешь, что это за место».

Не забота. Запасной выход.

— И все увидели бы, какой он великодушный, — сказала Элиана.

— Именно.

Она вспомнила его руку в Зале Совета. Как сжались пальцы, когда она сказала, что принимает сад. Тогда Элиана увидела тревогу. Теперь понимала её причину.

Она испортила заранее написанную сцену.

— А когда сад меня впустил?

— Он пожалел.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю брата.

Слово прозвучало так, словно Каэль говорил о старой ране. Элиана не стала спрашивать.

Пока.

Над куполом исчезла последняя тень драконьего крыла.

— Почему пришли вы?

— Потому что Арман редко смотрит на собственные ошибки в первую ночь. Он предпочитает послать других.

У Элианы пересохло во рту.

— Кого?

Оррис тихо выругался. Совершенно не загадочно. От этого стало страшнее.

— Людей, которых завтра можно будет назвать чрезмерно усердными слугами, если их поймают, — сказал Каэль.

Элиана повернулась к Оррису.

— В сад есть другой вход?

Старик нахмурился.

— Старая калитка у западной стены. Почти завалена.

— Почти?

— Тот, кто знает место, пролезет.

— Люди Армана знают?

Оррис потёр ладонью лицо.

— Не знали.

Каэль заговорил снаружи:

— Теперь знают.

Старик посмотрел в сторону тёмной западной галереи.

— Кто показал?

— Тот же человек, который забрал отсюда книги после смерти моего отца.

Оррис замер. Сад вокруг них заскрипел. Ветви роз начали подниматься. По стеклянному куполу побежали тонкие белые линии инея. В фонтане с громким щелчком треснул лёд.

— Что за книги? — спросила Элиана.

Оррис не ответил.

— Только не говорите «завтра».

— Хорошо. Не скажу.

— Тогда говорите сейчас.

— Сейчас у западной стены люди.

Раздражение сменяется холодной ясностью.

— А книги?

— Записи о первых хозяйках сада, — сказал Каэль из-за ворот. — Старые договоры. Клятвы. После смерти моего отца часть исчезла из архивов.

— Кто их забрал?

Каэль ответил сразу:

— Севар Грейн.

Имя было знакомым. Высокий сухой мужчина с идеально ровным пробором. Тонкие губы. Безупречные поклоны. Он нередко приносил Арману документы к завтраку. Однажды Элиана предложила помочь разобрать старые архивы.

Арман не отрываясь от бумаг сказал:

«Грейн знает, какие двери должны оставаться закрытыми».

Тогда она решила, что муж говорит о государственных тайнах. Теперь фраза звучала совсем иначе.

— Управитель дома Рейнаров?

— Да.

Оррис нехорошо усмехнулся.

— Севар всегда лучше помнил двери, чем клятвы.

Из глубины сада донёсся глухой удар. Все трое замолчали. Ещё один. У западной стены.

Оррис поднял фонарь.

— Калитка.

Элиана услышала сухой треск ветвей. Потом металлический скрежет. Кто-то пытался открыть старый проход.

— В дом, — сказал Оррис.

Почти одновременно Каэль за воротами произнёс:

— Уходите от центральной дорожки.

Элиана осталась на месте.

— Элиана! — голос Каэля стал жёстче.

Она резко повернула голову к воротам.

— Не смейте.

Молчание.

— Что?

— Приказывать мне.

— Сейчас не время выяснять...

— Именно сейчас.

У западной стены что-то громко рухнуло. Оррис шагнул ближе.

— Госпожа, он прав насчёт дорожки.

— Тогда скажите почему.

Каэль выдохнул так громко, что она услышала даже через ворота.

— Если они не смогут пройти через старую калитку, заставят сад отвлечься.

— Как?

Ответ пришёл сам. Снаружи вспыхнул рыжий свет. За западной стеной взметнулось пламя. Оно не было большим — короткая полоса огня вдоль сухих зарослей. Но сад вздрогнул всем телом.

Стекло над головой зазвенело. Несколько осколков посыпались в дальней галерее. Розовые ветви резко повернулись в сторону пожара.

— В дом! — рявкнул Оррис.

Он схватил Элиану за рукав. На этот раз она позволила оттащить себя под каменную арку. Не из послушания. Потому что сверху упал кусок стекла и разбился в двух шагах.

— Они отвлекают сад, — сказала Элиана.

— Да.

— Значит, входят не там, где горит.

Старик задержал на ней взгляд. Она уже бежала.

— Госпожа!

— Правую галерею!

Почему именно правую, Элиана поняла прежде, чем успела объяснить самой себе. Арман никогда не давил на то место, куда собирался ударить. Он заставлял смотреть в другую сторону. На переговорах поднимал вопрос о налогах, когда хотел получить землю.

Спорил о сроках, когда настоящей целью была подпись. Если пожар был на западе, люди могли идти через внутренний хозяйственный проход, соединённый со старой калиткой.

— Элиана, стойте!

Теперь это был Каэль. Уже ближе. Слишком близко. Она обернулась на бегу и едва не врезалась в мужчину.

Каэль оказался внутри сада. В человеческом облике. Она не услышала, как открылись ворота. Не увидела обращения.

Просто секунду назад между ними было железо, а теперь перед ней стоял высокий мужчина в мокром чёрном плаще. Первой Элиана заметила не лицо. Руки. На правой руке вдоль пальцев ещё оставалась тёмная чешуя, медленно исчезающая под кожей.

Потом подняла взгляд. Тёмные волосы, мокрые от снега, были отброшены назад. На скуле белел старый шрам. Черты действительно напоминали Армана — та же линия челюсти, высокий лоб, привычка держать голову чуть выше. Но Каэль был жёстче. Не красивее.

Именно жёстче. Будто жизнь не полировала его для чужих глаз, а била о камни и оставляла следы. Серые глаза быстро осмотрели Элиану.

— В дом.

Он взял её за предплечье. Элиана остановилась. Каэль успел сделать полшага, прежде чем понял, что она не двигается.

— Отпустите.

— Там трое вооружённых мужчин.

— Отпустите мою руку.

Он сжал челюсть. Его пальцы оставались на её рукаве. Не больно. Но достаточно.

И этого хватило. В груди Элианы словно распахнулась дверь в три прошедших года.

«Останься».

«Не вмешивайся».

«Я решу».

«Ты не понимаешь».

«Будет лучше, если...»

— Сейчас, — сказала она.

Каэль посмотрел ей в лицо. И отпустил. Не сразу. На один удар сердца позже, чем следовало.

Элиана это запомнила. Он тоже понял.

— Я пытаюсь не дать вам попасть под нож.

— Тогда расскажите, где нож.

— Это не игра.

— Именно поэтому мне нужна информация, а не хозяин.

В серых глазах вспыхнуло раздражение. Настоящее.

— Вы всегда спорите, когда вас пытаются спасти?

— Последние несколько часов — да. До этого была значительно удобнее.

Каэль открыл рот. Из правой галереи донёсся мужской крик. Он выругался и резко повернулся.

— За колонну. Хотя бы это.

На этот раз Элиана послушалась. Потому что он объяснил направление опасности. Они дошли до галереи почти одновременно. Там уже были люди.

Трое. Первый — в сером плаще без герба, но Элиана узнала форменную застёжку внутренней стражи Рейнаров. Второй держал длинный металлический крюк. На руке третьего горела рыжая печать.

Одна из оживших лоз обвила сапог мужчины с крюком, и он пытался перерезать её ножом.

— Не смейте! — крикнула Элиана.

Трое обернулись. Мужчина с печатью прищурился.

— Леди Рейнар.

Лицо становится холодным.

— Северин.

— Нам приказано проверить владение.

— Ночью?

— Вопрос безопасности дома.

Элиана посмотрела на крюк. Потом на нож.

— Странные инструменты для проверки безопасности.

Мужчина с печатью спрятал руку за спину. Слишком поздно.

— Кто вас прислал?

— Управитель.

— Имя.

Он помедлил.

— Лорд Грейн действует от имени главы рода.

Вот и всё. Не доказательство. Но направление.

— Уходите.

Мужчина оглядел её зелёное чужое платье. Грубую шерстяную накидку. Распущенные волосы. На его лице мелькнуло почти незаметное презрение.

Элиана видела такое выражение у дворцовых слуг только один раз — когда новая горничная ещё не знала, что жена Армана имеет право отдавать распоряжения.

— Миледи, вы, вероятно, не понимаете положения. По документам владение остаётся собственностью дома Рейнаров.

— Сегодня Совет передал его мне.

— В пользование.

— До тех пор, пока Совет не скажет иное, вы находитесь в моём доме без разрешения.

Слова прозвучали странно. Моём доме. Что-то тёплое отозвалось под рёбрами. Сад услышал тоже.

Белая роза далеко у ворот вспыхнула серебром. Свет побежал по ветвям. Люди Армана невольно отступили. Один всего на полшага.

Но Элиане хватило.

— Вы слышали хозяйку, — сказал Каэль.

Он стоял в тени позади мужчин. Элиана даже не заметила, как обошёл их. Мужчина с крюком побледнел.

— Лорд Каэль.

— Не называй меня так, Марс.

Значит, они знакомы. Марс опустил крюк ниже.

— Нам приказано...

— Я слышал приказ.

Каэль шагнул ближе. И воздух изменился. Элиана почувствовала это сразу. Вот чего не было у ворот.

Каэль перестал сдерживать себя. За его плечами на мгновение легла тень огромных крыльев. Серый свет в глазах стал почти металлическим. Мужчины отступили одновременно.

— Печать опусти, — сказал Каэль.

Тот, у кого на перчатке горел рыжий знак, не подчинился.

— Ты не имеешь здесь права.

Каэль посмотрел на него.

— А ты имеешь?

— Это владение дома Рейнаров.

— Ошибаешься.

— Так сказал лорд Арман.

— Арман много чего говорит, когда рядом есть люди, готовые поверить.

Элиана почувствовала взгляд Орриса. Старик появился у входа в галерею с фонарём и почему-то смотрел не на людей Армана. На Каэля. Предупреждающе.

Элиана тоже присмотрелась. Каэль стоял слишком неподвижно. Человеку с печатью следовало испугаться именно сейчас. Он и испугался.

Но страх часто делает глупым. Мужчина резко поднял руку. Рыжий знак вспыхнул.

— Именем дома Рейнаров...

Роза у ног Элианы раскрылась. Сад ударил первым. Чёрная лоза взметнулась из-под снега и обвила запястье мужчины. Он вскрикнул.

Печать погасла. Второй бросился к нему. Каэль оказался рядом быстрее. Одно движение.

Он схватил мужчину за ворот плаща и ударил спиной о каменную колонну. Глухо. Тело обмякло. Слишком легко.

Элиана вздрогнула. Третий бросился к проходу.

— Оррис, — коротко сказал Каэль.

Старик поднял фонарь.

— Не туда.

Из каменной щели полезли ветви. Беглец отшатнулся. Каэль сделал шаг к мужчине с погасшей печатью. Тот прижал руку к груди.

— Передашь Арману: если он ещё раз пришлёт людей сюда ночью, я доставлю их к ступеням Совета связанными. С его печатями на руках.

— Он тебя не боится.

— Зато ты боишься.

Каэль наклонился ближе.

— И правильно делаешь.

По спине Элианы прошёл холод. Не из-за слов. Из-за того, как они прозвучали. Без хвастовства.

Без красивой угрозы. Каэль действительно мог сделать то, что обещал. Возможно, хуже. Она не собиралась забывать об этом только потому, что сейчас его опасность была направлена не на неё.

— Хватит, — сказала Элиана.

Каэль не сразу повернул голову. Это ей не понравилось.

— Они поняли.

— Я решу, когда они поняли.

Серые глаза встретились с её. В них ещё стояло что-то драконье. Холодное. Злое.

— Это люди Армана.

— В моём саду.

— Они пришли за вами.

— Тогда тем более решать мне.

Несколько секунд Каэль молчал. Элиана не отводила взгляда. Потом тень крыльев за его плечами исчезла.

— Хорошо.

Не извинение. Но отступление. Для начала достаточно. Элиана подошла к человеку с печатью.

— Вы уйдёте через главные ворота.

— Они закрыты.

— Откроются.

Мужчина невесело усмехнулся.

— Вы уже решили, что сад выполняет приказы?

Элиана посмотрела на белый свет вдоль ветвей. Потом покачала головой.

— Нет.

Она повернулась к центральной галерее.

— Но можно попросить.

Каэль что-то тихо сказал себе под нос.

— Что?

— Ничего.

Элиана вышла к розам. Удивительно, но теперь говорить с садом при людях оказалось легче, чем несколько часов назад наедине.

— Они пришли без приглашения, — произнесла она. — Я хочу, чтобы они ушли. Без цветов. Без ветвей. Без того, что искали.

Снег шевельнулся. По дорожке одна за другой вспыхнули серебряные почки. Где-то у главного входа заскрипело железо. Оррис выглянул из галереи.

— Открыл.

— Полностью?

Старик хмыкнул.

— Сад тоже умеет быть невежливым.

Когда они подошли ближе, Элиана поняла. Створки разошлись ровно настолько, чтобы взрослому мужчине пришлось протискиваться боком. Марс посмотрел на проход с ненавистью.

— Передайте Арману, — сказала Элиана, — что сегодня он ошибся дважды.

— В чём же?

— Сначала решил, что сад мёртв.

Она посмотрела на белую розу.

— Потом — что я тоже.

Каэль бросил на неё быстрый взгляд. Марс ничего не ответил. Люди уходили один за другим. Тот, кого Каэль ударил о колонну, пришёл в себя и шёл, держась за плечо. Третий ни на кого не смотрел.

Ворота сомкнулись. На этот раз без грохота. Тихо. Почти буднично.

И только тогда Элиана поняла, что дрожит. Не сильно. Но чашку она бы сейчас не удержала. Она спрятала руки под накидку.

— Вы ранены? — спросил Каэль.

— Нет.

— Рука.

— Что с ней?

— Вы держите её странно.

— Замёрзла.

Он приблизился.

— Покажите.

— Нет.

— Элиана.

Имя прозвучало неожиданно. Без «леди». И совсем не так, как произносил Арман. Но приказ оставался приказом.

Она отступила.

— Вы плохо усваиваете уроки, лорд Каэль.

Он остановился.

— Я хочу убедиться, что вас не задело печатью.

— Тогда спросите.

— Я спросил.

— Нет. Вы велели показать руку.

Раздражение вернулось в его лицо.

— Вы спорите о словах после того, как едва не получили родовой печатью в грудь.

— Именно после этого слова особенно важны.

Он провёл ладонью по мокрым волосам.

— Невероятно.

— Что?

— Вы.

— Это комплимент?

— Нет.

Элиана неожиданно улыбнулась.

— Прекрасно. С комплиментами сегодня и так был плохой день.

Оррис кашлянул.

— Если вы оба закончили выяснять, кто хуже воспитан, я бы предпочёл проверить западную галерею до того, как там упадёт крыша.

Каэль повернулся к нему.

— Она туда не пойдёт.

Элиана медленно посмотрела на него. Оррис прикрыл глаза.

— Я даже предупреждать не буду, — пробормотал старик.

— Что? — спросил Каэль.

— Ничего. Продолжайте. Мне любопытно, сколько раз человек может наступить на одни грабли за одну ночь.

— Западная галерея опасна, — сказал Каэль Элиане.

— Верю.

— Там могли оставить второй знак.

— Верю.

— Тогда почему вы смотрите так, будто собираетесь идти?

— Сегодня не собираюсь.

Он явно не ожидал.

— Но завтра, — продолжила она, — я хочу знать всё, что находится в моём доме.

— Нет.

Улыбка исчезла.

— Что вы сказали?

Каэль сразу понял ошибку. Но было поздно.

— Я сказал...

— Я слышала.

— Там не просто разбитые рамы.

— Тогда объясните, что там.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для кого?

Он сжал челюсть.

— Для вашей безопасности.

Внутри поднимается знакомая усталость. Не страх. Именно усталость.

— Ваш брат три года говорил мне то же самое.

— Я не Арман.

— Тогда перестаньте доказывать это его любимым способом.

Удар попал. Каэль отступил на полшага. На этот раз не из вежливости. Словно она толкнула физически.