Развод с драконом. Зимний сад для его проклятой жены

Алекс Скай

Развод с драконом. Зимний сад для его проклятой жены

Глава 1. Развод перед Советом Драконов

В день, когда Арман Рейнар решил избавиться от жены, над столицей шёл снег. Он падал крупными хлопьями за высокими окнами Зала Совета, ложился на чёрные крыши драконьих особняков, острые шпили дворца и широкие мраморные ступени. Утром Элиана поднималась по ним леди Рейнар. К вечеру ей предстояло спуститься уже без этого имени.

В зале было слишком тепло для зимнего дня. В каменных чашах горело синее пламя — бесшумное, ровное, неподвижное. Даже огонь здесь словно знал своё место и не смел мешать тем, кто привык решать чужие судьбы несколькими словами и ударом посоха. Элиана стояла посреди круга, выложенного серебряными плитами.

На каждой был выгравирован знак одного из великих драконьих родов: раскрытые крылья Рейнаров, коготь Вальтеров, три пламени Грассов, чешуя Миренских, башня Северинов. Её рода. Когда-то знак Северинов сиял не хуже остальных. Теперь серебро потемнело, а люди проходили по башне, почти не глядя под ноги. Элиана смотрела прямо перед собой.

За три года брака она научилась многому.

Она умела улыбаться человеку, который только что оскорбил её мужа, потому что завтра от него мог зависеть важный голос в Совете. Помнила, кто из гостей не переносит корицу, чья дочь недавно расторгла помолвку и при ком нельзя упоминать южные земли. Знала, когда Армана лучше оставить одного, а когда необходимо войти в кабинет без приглашения, поставить рядом с его рукой чашку крепкого чая и ничего не спрашивать.

И ещё она научилась не показывать, когда ей больно. Сегодня этот навык оказался полезнее всех остальных. Арман стоял напротив. Высокий, красивый, безупречно собранный. Чёрный парадный камзол подчёркивал широкие плечи, серебряное шитьё у воротника холодно поблёскивало в огне чаш. Светлые волосы были зачёсаны назад, лицо оставалось спокойным.

Он выглядел так, словно присутствовал не на собственном разводе, а на заседании по торговым пошлинам. На его руке блестел брачный перстень. Второй из пары. Три года назад Арман надел такой же на её палец перед всем двором и произнёс слова о защите, чести и доме, который отныне будет принадлежать им обоим.

Элиана тогда поверила. Не всему. Но достаточно многому. Теперь безымянный палец под перчаткой вдруг начал зудеть, будто кожа заранее знала, что скоро кольца на ней не станет.

— Совет собрался по прошению лорда Армана Рейнара, наследного главы дома Рейнаров, — произнёс верховный судья.

Старый дракон сидел выше остальных. Его кожа имела цвет потемневшего золота, а тяжёлые веки делали взгляд почти сонным. Но голос разошёлся под куполом так легко, что шёпот на галереях мгновенно стих.

— Дело касается расторжения брачного союза с леди Элианой Рейнар, урождённой Северин.

Тишины хватило на один удар сердца. Потом по рядам поползли голоса.

— Всё-таки решился.

— Давно пора.

— Три года и ни одного наследника.

— Северинская кровь слишком слаба.

— Ему нужна настоящая драконица.

Последняя фраза прозвучала ближе остальных. Элиана узнала голос. Леди Грасс. Весной та сидела в её спальне перед балом, пока Элиана собственноручно закрепляла в её волосах жемчужные шпильки. Леди Грасс тогда смеялась, называла Элиану спасительницей и жаловалась на жестокость придворных женщин.

Теперь одна из этих женщин стояла в центре зала. Элиана медленно вдохнула через нос. Не глубоко. Ровно настолько, чтобы грудь не выдала дрожи.

Она не обернулась. Арман любил, когда противник тратил силы на бесполезные жесты. Когда оправдывался, вспыхивал, говорил лишнее. Сегодня она не собиралась доставлять ему это удовольствие.

— Лорд Рейнар, подтвердите своё прошение, — сказал судья.

Арман сделал шаг вперёд. К Совету. Не к ней. Это почему-то оказалось больнее, чем шёпот за спиной.

— Подтверждаю. Мой брак с леди Элианой Рейнар исчерпал себя. Союз заключался ради укрепления отношений между родами Рейнар и Северин, однако за прошедшие годы не принёс моему дому наследника, политического преимущества или магического усиления.

Слова падали одно за другим — гладкие, чистые, заранее выверенные. Элиана смотрела на его лицо и вдруг поняла, что он репетировал. Возможно, перед зеркалом. Возможно, с советником.

Подбирал формулировки так, чтобы унизить её достаточно сильно, но не дать никому оснований обвинить его в жестокости. Арман всегда умел резать, не пачкая кровью перчаток.

— Леди Элиана исполняла обязанности хозяйки дворца? — спросил один из советников.

— В меру своих способностей.

Кто-то на галерее тихо хмыкнул. Элиана сжала пальцы внутри перчаток. В меру своих способностей. Она вставала до рассвета, если во дворце ожидали посольство. Проверяла меню, списки комнат, подарки, размещение слуг и родовые знаки на столах, чтобы случайно не посадить рядом людей, чьи прадеды убивали друг друга на северной границе.

Она помнила, кому Арман обещал встречу. Помнила, кому он забыл ответить. Помнила имена младших детей тех, чья поддержка могла понадобиться дому Рейнаров. Однажды она провела всю ночь в западном крыле рядом с заболевшей матерью его советника, потому что Арман был в отъезде, а женщина боялась умереть одна.

Утром Элиана переоделась и встречала делегацию из Варта так, словно спала восемь часов. В меру своих способностей. Она заставила пальцы разжаться.

— Леди Элиана препятствовала исполнению вами родового долга? — продолжил судья.

— Нет.

Элиана повернула голову к мужу. На мгновение ей показалось, что это всё-таки милосердие. Арман выдержал паузу.

— Она просто не смогла стать его частью.

Вот теперь зал действительно затих. Даже пламя в чашах казалось неподвижнее. Элиана почувствовала привкус железа во рту и поняла, что прикусила щёку. Вот как.

Он всё-таки решил сделать это. В мире драконьих родов бесплодным мог оказаться союз. Женщина. Кровь. Судьба. Но почти никогда — мужчина высокого рода. Особенно мужчина, способный подняться над столицей огромным золотисто-чёрным драконом.

Арман Рейнар не мог быть причиной отсутствия наследника. Так было удобнее всем.

— Леди Элиана, — верховный судья повернулся к ней, — вам предоставляется слово.

Арман наконец посмотрел прямо на неё. Элиана знала этот взгляд. Так он смотрел на переговорщика, чьи следующие три аргумента уже просчитал. Она могла спросить, почему он не сказал ей утром.

Почему за завтраком спокойно разрезал грушу тонким серебряным ножом, пока она рассказывала о письме из южного поместья. Почему позволил надеть серебристое платье, которое когда-то сам назвал достойным жены Рейнара. Почему за ней прислали родовой экипаж, если обратно в нём она уже не должна была вернуться.

Почему хотя бы один раз за три года он не счёл её достойной правды прежде, чем о ней узнал весь Совет. Но все эти вопросы принадлежали другой Элиане. Той, что ещё надеялась получить объяснение и почувствовать себя лучше. Эта хотела одного — выйти отсюда на собственных ногах.

Она сняла перчатку с правой руки. Перстень блеснул на безымянном пальце. Две переплетённые серебряные ветви удерживали маленький чёрный камень. В глубине камня мерцала красноватая искра — часть родового пламени, как объяснял Арман после свадьбы. Тогда украшение казалось ей обещанием.

Сегодня — замком.

— Я услышала прошение лорда Рейнара, — сказала Элиана.

Голос не дрогнул. Это удивило даже её.

— Вы оспариваете расторжение союза?

Она посмотрела на Армана. Едва заметно приподнятая бровь. Ожидание. Если она станет просить — он проявит великодушие.

Если обвинит — Совет сочтёт её истеричной. Если заплачет — получит жалость. Если заговорит о любви — станет смешной. Арман оставил ей несколько дорог и заранее приготовился победить на каждой.

Элиана выбрала ту, которой в его расчётах не было.

— Нет.

Верховный судья наклонился вперёд.

— Вы не оспариваете расторжение брака?

— Не оспариваю.

Арман не шелохнулся, но его взгляд стал внимательнее.

— Вы понимаете последствия? — уточнил судья.

— Да.

— Вы утратите право носить имя Рейнар.

— Оно было моим по браку. Не по крови.

В глазах старого дракона мелькнул интерес.

— Вы потеряете право проживать во дворце дома Рейнаров.

Ноготь большого пальца впился в кожу ладони. Она вспомнила свою спальню. Голубую чашку на столике у окна. Книгу, которую оставила раскрытой утром.

Шаль на спинке кресла. Дурацкую фарфоровую птицу, подаренную дочерью одного из послов и спрятанную ею за вазой, потому что Арман считал безделушки дурным вкусом. Ничего из этого больше не было её домом.

— Я уже поняла.

Судья задержал на ней взгляд, но продолжил:

— Вы также утратите содержание, назначенное супруге наследного главы рода, если лорд Рейнар не пожелает сохранить его добровольно.

Арман заговорил сам:

— Дом Рейнаров не бросает тех, кто был ему полезен.

Вот теперь Элиана повернулась к нему полностью. Боль странным образом отступила. Осталась ясность.

— К счастью, милорд, я больше не обязана быть полезной вашему дому.

Шёпот на галереях изменился. Раньше там смеялись. Теперь слушали. И тогда Элиана увидела Мирену Вальтер.

Та сидела на почётной скамье справа от Армана — высокая, золотистая, безукоризненная. Настоящая драконья кровь. Тёплое платье цвета шампанского. На горле — подвеска в форме распахнутого крыла. Мирена не пряталась. Да и зачем?

Наверняка половина зала уже знала, кто займёт место Элианы за столом Рейнаров. Возможно, сама Мирена знала это раньше неё. Посох ударил о серебряную плиту.

— Совет принимает отказ леди Элианы от оспаривания брачного расторжения. Переходим к имуществу и отступным.

Один из писарей развернул длинный лист. Бумага зашелестела. Элиана неожиданно вспомнила, что всего три дня назад выбирала ткань для штор в восточной гостиной. Её попросили решить между серо-голубым бархатом и серебряным шёлком.

Она потратила почти час. Теперь это воспоминание показалось нелепым.

— Согласно брачному договору, личные драгоценности, принадлежавшие леди Элиане до брака, возвращаются ей полностью, если они не внесены в родовую опись дома Рейнаров. Платья, личные предметы и переписка будут доставлены по месту нового проживания в течение трёх дней. Земли дома Рейнаров остаются во владении дома. Денежное содержание не назначается в связи с отсутствием наследника и отказом леди Элианы от оспаривания.

Три дня. Через три дня незнакомые руки сложат её жизнь в сундуки и отправят туда, где она теперь должна жить. Писарь перевернул лист.

— Однако лорд Арман Рейнар, проявляя милость и уважение к завершённому союзу, передаёт леди Элиане в пожизненное пользование малое северное владение, именуемое Зимним садом Рейнаров, с прилегающим домом смотрителя и внутренней оранжереей.

На этот раз смех по залу прошёл почти открыто. Элиана нахмурилась. Зимний сад. Она слышала о нём.

Когда-то под огромным стеклянным куполом выращивали редкие белые розы, серебряный виноград, южные деревья и цветы, которые распускались только в ночь зимнего солнцестояния. Потом сад закрыли. Почему — никто толком не говорил. Стёкла побились. Слуги перестали туда ходить. Земля замёрзла.

О нём вспоминали как о красивой ошибке прошлого. И ещё как о месте, где ничего живое больше не приживалось.

— Щедрый дар, — сказала Мирена.

Голос был негромким, но рассчитанным на весь ближний круг. Элиана посмотрела на неё.

— Зимний сад давно пустует, — продолжила Мирена с тонкой улыбкой. — Для леди Элианы это даже удобно. Тишина. Покой. Никаких сложных обязанностей.

Кто-то рассмеялся. Арман не остановил её. У Элианы внутри что-то оборвалось — не громко, без красивого надлома. Просто исчезла последняя причина беречь его от собственного презрения.

Она вспомнила один вечер спустя месяц после свадьбы. Арман стоял у окна библиотеки, держась рукой за деревянную раму, и впервые выглядел не наследником великого рода, а усталым мужчиной.

«Иногда я устаю от людей, которые ждут от меня безупречности», — сказал он.

Элиана подошла ближе и спросила, чем может помочь. Тогда ей казалось, что он впервые впустил её внутрь. Теперь она не была уверена, что дверь вообще когда-либо открывалась.

— Леди Элиана, — позвал судья. — Вы принимаете владение?

Арман смотрел внимательно. Слишком внимательно для человека, который только что преподнёс бывшей жене бесполезную развалину. Элиана опустила взгляд на свой перстень. Потом на башню Северинов под ногами.

За окнами снег густел.

— Принимаю.

Судья слегка приподнял брови.

— Вы уверены?

— Да.

Арман впервые сделал шаг в её сторону. Совсем небольшой. Но Элиана прожила с ним три года и заметила, как на мгновение напряглись пальцы его правой руки.

— Элиана, — сказал он тише. — Совет не требует от тебя поспешного ответа. Зимний сад не пригоден для жизни. Я могу выделить тебе дом в городе до конца сезона.

Она всмотрелась в его лицо. Вот оно. Не жалость. Тревога.

Очень маленькая. Почти спрятанная. Но настоящая. Почему? Элиана не стала искать ответ сейчас.

Запомнила.

— Благодарю, милорд. Но мне уже предложили дом.

— Ты не понимаешь, что это за место.

— Возможно.

— Там нет прислуги.

— Значит, никто не будет докладывать вам, когда я открываю окна.

На этот раз никто не засмеялся. Арман смотрел на неё так, словно впервые за долгое время увидел не удобную жену, а отдельного человека.

— Там холодно.

Элиана устала. От Совета. От взглядов. От попытки сохранять достоинство перед людьми, которым завтра будет всё равно.

И поэтому ответила без расчёта:

— Я заметила, что и в тёплых домах можно замёрзнуть.

Что-то изменилось в его лице. Совсем немного. Раньше Элиана обязательно попыталась бы понять что именно. Сегодня ей было всё равно.

Судья ударил посохом.

— Решение Совета будет внесено в родовую книгу. Брак между Арманом Рейнаром и Элианой Северин считается расторгнутым с этой минуты. Леди Элиана утрачивает титул супруги наследного главы дома Рейнаров и право на родовое покровительство. Зимний сад передаётся ей в пожизненное пользование с запретом продажи, передачи или разрушения без отдельного решения Совета.

Писарь записывал. Перо тихо царапало бумагу. Каждый росчерк превращал последние три года в законченный документ. Когда писарь отложил перо, верховный судья протянул руку.

— Перстень, леди Элиана.

Вот к этому она оказалась не готова. Элиана опустила глаза. Чёрный камень казался темнее обычного. Перстень открывал двери дворца. Родовая галерея узнавала его магию. Слуги склоняли головы перед тем, кто его носил. На праздниках его было достаточно показать стражникам, чтобы перед ней расступались.

Но дело было не в дверях и не в поклонах. Три года назад Арман надел его ей на палец и сказал:

«Мой дом станет твоим домом».

Элиана сняла кольцо. Кожа под серебром оказалась непривычно бледной. На секунду она зачем-то провела большим пальцем по полоске, оставленной металлом. Потом положила перстень в ладонь судьи.

Арман тоже снял свой. Но отдавать не спешил. Он смотрел на неё через серебряный круг. В его глазах появилось что-то, что когда-то она назвала бы сожалением.

— Ты могла избежать этого, — сказал он тихо.

Не все услышали. Элиана подняла голову.

— Развода?

— Позора.

Вот оно. Даже сейчас он был уверен, что главный позор случился с ней. Она кивнула.

— Наверное.

Арман чуть расслабился. Решил, что она наконец поняла. Элиана протянула руку к судье.

— Позвольте мне ещё раз взять перстень.

Старый дракон некоторое время смотрел на неё, затем вложил украшение в её ладонь. Арман напрягся.

— Элиана.

Она не ответила. Спустилась на одну ступень ниже. В мрамор была врезана эмблема Рейнаров — раскрытые крылья над пламенем. В день свадьбы Элиана боялась наступить на неё, считая это дурной приметой.

Арман тогда рассмеялся и сказал:

«Теперь ты тоже часть этого пламени».

Элиана опустилась на колено. Зал замер. Она положила кольцо на край мраморной ступени.

— Я могла бы избежать позора, — произнесла она, и теперь голос разнёсся далеко. — Если бы продолжила называть клетку домом.

Она ударила перстнем о камень. Чёрный камень треснул. Кто-то шумно вдохнул. Арман дёрнулся вперёд.

Элиана ударила второй раз. Камень раскололся. Серебряные ветви разошлись, и изнутри вырвалась тонкая белая искра. Не красная.

Не огонь Рейнаров. Холодная, почти прозрачная. Она вспыхнула между пальцами Элианы и погасла. Ветер бросил снег в высокие окна.

Элиана поднялась. Колено болело от мрамора. Острый край серебра рассёк ладонь, и в центре неё медленно выступила тонкая красная линия. Она сжала пальцы.

— Теперь решение завершено.

Судья ничего не сказал. Арман тоже. Мирена больше не улыбалась. Элиана повернулась к выходу.

Никто её не остановил. Двери Зала Совета открыли не сразу. Двое стражей переглянулись, словно внезапно забыли, какой поклон положен женщине, которая ещё минуту назад была супругой наследного главы Рейнаров. Один наконец толкнул тяжёлую створку.

Холод ударил в лицо. Элиана вдохнула — и мороз обжёг лёгкие. Столица лежала внизу белая, вечерняя, чужая. На площади загорались фонари. Кареты выстроились вдоль ступеней, кучера прятали лица в высокие воротники.

У подножия лестницы стоял чёрный экипаж с серебряными крыльями Рейнаров. Элиана машинально направилась к нему. Сделала два шага. Остановилась.

Лакей уже потянулся к дверце. Молодой. Кажется, Томас. Или Тирен. Элиана всегда помнила имена слуг.

Сегодня не смогла.

— Леди…

Юноша осёкся. Она посмотрела на серебряные крылья на дверце. Внутри наверняка лежала её меховая накидка. Та самая, которую Арман подарил прошлой зимой после того, как она дважды простудилась.

«Ты слишком легко мёрзнешь», — сказал он тогда.

Глупо, но именно это воспоминание вдруг ударило сильнее всего. Не Совет. Не Мирена. Не шёпот.

Меховая накидка в чужом теперь экипаже. Элиана провела большим пальцем по безымянному. Пусто.

— Вас проводить? — осторожно спросил лакей.

— Нет.

— Но лорд Рейнар…

— Больше не отвечает за мои дороги.

Юноша побледнел, поклонился и отступил. Элиана прошла мимо. Первые несколько минут снег казался почти приятным. Потом промокли туфли.

Тяжёлый подол серебристого платья тянулся по мостовой. Тонкая парадная накидка почти не защищала от ветра. Утром она не рассчитывала идти пешком. Утром вообще многое казалось ей постоянным. Она шла по улицам верхнего города, мимо каменных оград великих домов. Несколько прохожих узнали её.

Один мужчина остановился. Женщина рядом с ним быстро что-то прошептала. Элиана не ускорила шаг. К утру столица будет знать всё.

Арман Рейнар развёлся с бесплодной женой. Мирена Вальтер сидела рядом. Бывшая леди Рейнар разбила брачный перстень перед Советом. Ей отдали мёртвый сад.

Последнее наверняка станет самой весёлой частью истории. Элиана дошла до торговой площади. Лавки закрывались раньше из-за снегопада. Торговец фруктами натягивал полотно на прилавок. Девочка лет десяти собирала рассыпавшиеся яблоки в корзину. Одно покатилось под ноги Элиане.

Она наклонилась, подняла его и протянула ребёнку.

— Спасибо, госпожа.

Элиана открыла рот, чтобы поправить её. Как теперь правильно? Леди Северин? Госпожа Северин?

Просто Элиана? Девочка уже убежала. Элиана ещё секунду стояла с поднятой рукой, после чего спрятала её под накидку. Пальцы дрожали.

Она пошла дальше. Улицы становились уже. Фонари встречались реже. Роскошные дома сменились складами, закрытыми павильонами и длинными каменными заборами. Ветер усилился. Несколько раз Элиана едва не поскользнулась.

Однажды пришлось схватиться за стену. Она постояла так, прижав ладонь к холодному камню. Не хотелось плакать. Она вообще не была уверена, что сможет.

Но вдруг совершенно нелепо захотелось домой. В спальню с голубой чашкой. К раскрытой книге. К фарфоровой птице за вазой.

Даже к раздражающему звону часов в коридоре. Только никакого «домой» больше не существовало. Элиана закрыла глаза. Сделала вдох.

Оттолкнулась от стены. И пошла дальше. Когда впереди показался Зимний сад, она сперва решила, что ошиблась. За высокой оградой стояло огромное стеклянное строение. Когда-то оно, вероятно, казалось дворцом из света. Теперь напоминало прозрачный скелет, забытый на северной окраине города.

Купол был треснут в нескольких местах. Часть стёкол отсутствовала. Железные арки покрывала ржавчина. За пустыми рамами торчали чёрные ветви. По обе стороны ворот сидели каменные драконы.

Оба без крыльев. Над входом ещё сохранялся герб Рейнаров, но снег почти полностью залепил его. Элиана остановилась. Значит, вот её новое владение.

Три года работы, терпения и попыток стать достойной женой наследника великого рода оценили в место, где ничего не растёт. Она неожиданно усмехнулась. Звук вышел хриплым.

— По крайней мере, честно.

Никто не услышал. Она подошла к воротам и взялась за металл. Холод прожёг перчатку. Запор оказался старым, но не закрытым. Створка сначала не поддалась. Элиана упёрлась плечом.

Ничего. Попробовала снова.

— Ну же.

Ворота жалобно скрипнули. Щель стала достаточно широкой. Элиана протиснулась внутрь. И сразу почувствовала разницу.

За оградой было тише. Снег падал через трещины купола, ложился на каменные дорожки, пустые клумбы и чашу замёрзшего фонтана. Воздух пахнул влажной землёй. Не мёртвой.

Просто очень холодной. Элиана сделала несколько шагов. По обе стороны тянулись ряды розовых кустов. Чёрные стебли переплелись между собой. Шипы торчали из них так густо, что кусты напоминали проволоку.

Наверное, когда-то здесь было красиво. Сейчас — только снег, стекло и тёмные ветви. Элиана подошла к ближайшему кусту.

— Ну здравствуй.

Её голос ушёл под высокий купол. Глупо. Бывшая жена дракона разговаривает с мёртвой розой, потому что после сегодняшнего общества цветок кажется достойным собеседником. Уголок её рта дрогнул.

Она протянула руку. Сухой шип вошёл в кожу прежде, чем Элиана успела отдёрнуть пальцы.

— Ай.

Крошечная капля крови появилась на указательном пальце. Элиана нахмурилась. Сегодня она уже достаточно истекала кровью символически. Настоящая показалась почти оскорбительной. Капля сорвалась.

Упала на чёрный стебель. И сад вдохнул. Элиана замерла. Под подошвами прошла едва заметная дрожь.

Она не была похожа на шаг или движение тяжёлой повозки с улицы. Что-то шевельнулось глубоко в земле. Лёд на краю клумбы треснул. Одна тонкая линия.

Вторая. Снег у сапог осел. Элиана резко отступила. Чёрный куст перед ней дрогнул.

Одна из ветвей медленно приподнялась.

Нет.

Этого не могло быть. Она устала. Замёрзла. Почти не ела. Последние часы вполне могли заставить разум увидеть что угодно. Элиана моргнула. На сухом стебле появилась почка.

Маленькая. Светлая. Она увеличивалась прямо на глазах. Чешуйки разошлись.

Показался первый лепесток. Белый. Потом второй. Третий.

Роза раскрывалась медленно, словно после двадцатилетнего сна ещё не до конца верила, что пришло время просыпаться. Края лепестков отливали серебром. Изнутри исходило слабое холодное сияние. Элиана перестала чувствовать мокрые туфли.

Холод. Порез на ладони. Совет. Армана.

Она только смотрела.

— Как?..

За спиной с грохотом закрылись ворота. Элиана резко обернулась. Створки сомкнулись сами. Она услышала металлический удар запора.

И почти одновременно в глубине оранжереи что-то зашуршало. Сначала один куст. Потом второй. Десятки сухих ветвей дрогнули под снегом.

Шорох побежал вдоль клумб всё дальше, поднимался к железным аркам, уходил во тьму за замёрзшим фонтаном. Элиана медленно повернулась обратно к белой розе. Цветок светился у её руки. На одном лепестке алела крошечная капля её крови.

И впервые за весь день Элиана почувствовала не унижение. Не страх. Любопытство. Острое, почти болезненное.

Сад, над которым смеялись люди, способные превращаться в драконов, только что сделал то, чего не смог сделать ни один из них. Он увидел её. По-настоящему. Где-то далеко под промёрзшей землёй снова прошла глубокая дрожь.

На соседнем кусте лопнула ещё одна почка. Элиана смотрела, как из мёртвой древесины появляется тонкий серебряный лепесток. Развод должен был стать концом её жизни. Вместо этого он привёл её к двери.

И что-то по другую сторону уже просыпалось.

Глава 2. Дом под стеклянным небом

Роза не должна была цвести. Элиана знала это так же ясно, как знала холод мокрого платья на ногах, ломоту в пальцах и пустоту на месте брачного перстня. Всё вокруг говорило о смерти. Чёрные ветви. Заледеневшие дорожки. Разбитые стёкла высоко над головой. Почерневшие кадки вдоль стен. Фонтан посреди центральной галереи, в котором вода превратилась в мутный тяжёлый лёд.