Богиня сцены

Она хотела ответить какой-нибудь колкостью и уйти, но он задержал ее и мягко произнес:

– Я слышал, твоя мать больна. Надеюсь, на оплату докторов и необходимый уход хватает?

– Да, моя мать больна, – сдержанно подтвердила Дороти.

– Есть у вас долги?

– Это мое дело.

– Понятно, милая. Так вот, имей в виду, мои актрисы должны всегда выглядеть хорошо – это мое дело. И я чувствую себя виноватым. После нашего маленького приключения ты явно не в себе. Не надо принимать так близко к сердцу. Я думал, ты и сама этого хочешь, и не мог поверить, что ты действительно думаешь то, что говоришь. Хочешь, я одолжу тебе денег?

Дороти была в нерешительности. Ей нужны деньги. И потом, почему бы ему не помочь ей после всего, что он сделал?

– Лучше верните мне мои роли и мое жалованье.

– Сначала возьми деньги и реши свои проблемы… тогда снова сможешь работать как следует.

– Вы должны мне их в любом случае, – заявила Дороти.

– Очень душевно. Вот теперь передо мной прежняя Дороти. Я одолжу тебе сто фунтов – отдашь, когда сможешь. Завтра жду тебя в конторе.

Она оплатила услуги докторов и рассказала Грейс, как добр к ним мистер Дэйли. Это немного подняло матери настроение.

– Он, должно быть, весьма высокого мнения о тебе, Дороти. А вот его ревнивая супруга тебе завидует.

– Завидует? С чего бы ей вдруг завидовать мне?

– Твоим успехам, разумеется.

Дороти тоскливо вздохнула. Ни при каких обстоятельствах Грейс не должна узнать о той отвратительной сцене на чердаке театра.

Прошло несколько недель. Верный своему слову, Дэйли отдал ей лучшую роль. Душа Дороти наконец успокоилась. До сих пор она мысленно оттягивала время, когда придется возвращать долг, но оно пришло. Куда бы она ни шла, все время чувствовала на себе взгляд этого человека. Это тревожило девушку, она хорошо знала, что Дэйли не собирается оставлять ее в покое. Тем не менее, когда терпение хозяина лопнуло, для нее это стало неожиданностью. Мягкий и обходительный Дэйли превратился в негодяя и лишил ее всякого доверия к людям. Он пожелал видеть ее – и побыстрее, дабы не применять физическую силу.

– Это переходит всякие границы. Первое время было даже весело. Но мне эти представления надоели. Вот что, дорогая. Я снял для нас одно уютное местечко. Ты ведь будешь так добра приходить туда всякий раз, когда я этого захочу, не правда ли?

– Приберегите это уютное местечко для других женщин.

– Я сыт по горло другими женщинами, меня интересует только Дороти.

– Вы просто невыносимы.

– Знаю. А ты так же обворожительна, как я невыносим. Поэтому я и трачу столько времени, чтобы заслужить твое расположение, а ты все так же холодна. Я не терплю холодных женщин и заставлю тебя измениться. Неужели произошедшее настолько оттолкнуло тебя от меня, что ты собираешься избегать меня вечно?

Дороти бросилась бежать, но Ричард схватил ее за руку.

– Не забудь о деньгах, которые я дал, не то упрячу тебя в долговую тюрьму.

Долговая тюрьма! Туча, нависающая над бедняками всегда и везде. Яма, из которой подчас невозможно выбраться. Дэйли засмеялся, уловив перемену в лице Дороти.

– Я вовсе не хотел пугать тебя, дорогая. Просто будь поласковей, вот и все.

– Вы обещали, что я могу выплатить долг постепенно.

– Я передумал.

– Но…

– Я хочу вернуть его сейчас. Не будь дурочкой, Дороти. Тебе вовсе не обязательно платить деньгами.

– О… да вы…

– Невыносим. Это я уже слышал. Повторяешься, милочка. Может, поговорим после сегодняшнего спектакля? Я дам тебе адрес. Это очаровательное тихое местечко. Хватит быть мисс Жеманницей, тебе это не идет. Такие, как ты, должны наслаждаться жизнью. Сегодня ты придешь ко мне, будешь нежной и ласковой, обещаю, ты никогда даже не услышишь о долговых ямах и мелких ролях. Я не допущу этого никогда. Надо только быть хорошей девочкой и не насмехаться над своим хозяином.

На этот раз Дэйли был уверен в успехе. Он нежно сжал руку девушки.

Дороти решительно пошла прочь. Что делать? Сбежать куда-нибудь вместе с семьей? Куда? Грейс еще не совсем поправилась. Это убьет ее. С театральной карьерой придется распрощаться. Что делать?

С этого дня она стала любовницей Дэйли.

Жила одна славная милая девушкаВ маленьком городе Глостере,И средства к жизни ей давалИзвестный всем Мелтон Остере.Она корзину на головеИзящно несла и простоИ каждый божий день и ночьКляла свой Мелтон Остере.Теперь красива, весела,Родной покинув Глостер,И ею уж забыт давноУжасный Мелтон Остере.

Так пела Дороти на сцене Смок-аллеи. Публика награждала ее радостными возгласами. Это была не просто скучная песенка на простую мелодию, это была сама Дороти Фрэнсис – маленькая, изящная, дерзкая. Она смотрела так, будто сама держала на голове корзину с устрицами, а через мгновение превращалась в леди на маскараде.

Теперь, не зная отказа в лучших ролях, она стала известной, и каждый вечер при ее появлении на сцене театр был полон. Когда она пела одну из своих многочисленных песен, публика не сразу отпускала ее, и она пела на бис.

Популярность Дороти вызывала недовольство миссис Дэйли.

– Почему эта молодая девчонка забрала себе все лучшие роли, а, Ричард?

– Вовсе нет, дорогая. Только те, что не принадлежат тебе. Дороти – комедийная актриса. У нее нет такого достоинства, как у тебя. Поэтому всякие легкомысленные роли смело оставь ей и не беспокойся. Ты должна играть в настоящих драмах.

Миссис Дэйли не могла не удовлетвориться этакой лестью. К тому же ее начинала утомлять собственная ревность. Редкая женщина в театре могла похвастаться тем, что когда-нибудь не побывала любовницей Ричарда, и какой смысл протестовать. Единственное, чего ей хотелось, – чтобы все лучшие роли принадлежали ей. А если это так и театр получает прибыль – пусть себе Ричард развлекается с кем хочет.

Зима и весна для Дороти стали самым трудным временем. Она презирала себя за то положение, в котором оказалась. И ненависть к Дэйли, который толкнул ее на этот путь, нарастала. Иногда казалось, она больше не выдержит.

Каждую ночь, когда Грейс и Эстер уже спали, она обдумывала пути к отступлению. Теперь у нее больше известности и славы, но достаточно ли этого? Услышат ли о ней когда-нибудь за пределами Ирландии?

Дороти с ужасом представляла возможную бедность. Дэйли отказался принять взятый долг, она знала, что он намерен просто забыть о нем. Благородно с его стороны. Впрочем, Дэйли просто нравилось, когда женщины зависят от него. Особенно если они хорошие актрисы и привлекательны внешне.

До сих пор Дороти скрывала эту темную сторону своей жизни. Но как долго это может продолжаться? Из легкомысленного сорванца она превратилась во взрослую женщину и отныне свои проблемы решала сама. Она часто вспоминала о прежних временах на Кроун-стрит. И чем чаще, тем больше ненавидела Дэйли.

Дороти чувствовала – что-то должно произойти. Что именно – не понятно.

Вскоре все прояснилось, судьба подкинула ей страшное открытие. Она беременна. И это не получится скрывать бесконечно.

Первой догадалась Грейс, с трудом веря в происходящее. Неужели произошло именно то, чего она всегда боялась! И именно с ее дочерью.

Никогда Дороти еще так не ненавидела Дэйли, как в тот момент, – такую боль и страх она увидела в глазах матери.

– Да, – призналась она. – У меня будет ребенок. Ребенок мистера Дэйли. Сначала он взял меня силой, потом пригрозил долговой тюрьмой.

Грейс горько заплакала.

– Ты сделала это ради нас. Для меня и для семьи.

– У меня не было другого выхода и после того случая, – содрогнулась Дороти.

– Не продолжай. Я все понимаю. Но это надо прекратить. Я не допущу, чтобы ты пошла по такому пути.

– А что нам делать? Куда мы пойдем? Не забудь, что теперь… с нами еще будет ребенок.

Грейс забыла о болезни, мгновенно превратившись в прежнюю бесстрашную женщину, которая когда-то сбежала из дома пастора искать удачи на сцене. Преданность семье поставила ее дочь в ужасное положение. Случилось самое страшное из того, что могло случиться, и надо смотреть правде в глаза.

– Мы должны немедленно уехать отсюда, – заявила она.

– Куда?

– В Лидс. Недавно я читала о театре Тейта Уилкинсона. Когда-то я играла Дездемону в его «Отелло». Он не откажет в помощи старым друзьям.

Дороти успокоилась. Мама слишком хорошо знает закулисье театра, чтобы задавать лишние вопросы. Впервые за последние месяцы она почувствовала себя счастливой.

Тейт Уилкинсон и компания

Чтобы перебраться в Ливерпуль, денег вполне хватало. И в следующие несколько дней семья тайно готовилась к отъезду. В день отъезда они, не привлекая внимания, покинули свое жилище и сели на корабль до Ливерпуля, откуда им предстояло добраться до Лидса.

Грейс легко узнала, где находится Тейт Уилкинсон, известный всем глава театральной компании, который после смерти своего партнера унаследовал театры Йорка, Нью-Кастла и Халла. Он жил в доме недалеко от театра. Грейс решила, не теряя времени, повидаться с ним. Денег почти не осталось, необходимых вещей тоже. А еще они боялись, что кто-нибудь, увидев их, сообщит Дэйли, а тому никто не помешает задержать их, ведь Дороти не только не выплатила ему долг, но и нарушила подписанный контракт.

Услышав, что миссис Грейс Блэнд хочет его видеть, Тейт Уилкинсон сразу вспомнил, кто она такая. Да и как забыть «Отелло» в Дублине. Он тогда был молод и только пробивал себе дорогу на сцену.

Добродушный и сентиментальный, как и вся богемная публика, он встретил Грейс тепло, хотя и не был готов к встрече со всем семейством. Грейс рассказала, как они покинули Дублин и что ее дочь, сделавшая себе имя в Дублине, хочет попробовать себя в Англии. Уилкинсон засомневался. Как и всех хозяев театра, его прежде всего интересовал талант. И вообще интересно, почему эта молодая женщина покинула Дублин? К нему часто подходили бедствующие актеры и актрисы, надеясь, что им дадут шанс. Прежде всего он бизнесмен, и действовать будет соответственно.

– Моя дочь Дороти – первоклассная комедийная актриса, – рассказывала Грейс. – Вы бы видели, как в Ирландии она собирала полный зал.

Уилкинсон смотрел на унылую и печальную молодую женщину, похожую на кого угодно, только не на комедийную актрису, и уже хотел сказать, что ничем помочь не может, но не смог – дружба с Грейс не забыта, да и Дороти, несмотря на апатию, ему понравилась.

– Пожалуй, я послушаю ее. Прочтите что-нибудь, мисс.

Дороти ответила, что очень устала, но с удовольствием выполнит его просьбу через несколько дней. Мать выглядела очень встревоженной. «Что-то здесь не так», – подумал Уилкинсон и велел принести бутылку мадеры и что-нибудь перекусить. Пока они ели с большим аппетитом, что не укрылось от его внимания, он завел разговор о прежних временах в театре Дублина, о мисс Филипс, сестре Грейс, которая теперь играла в его Йоркской труппе.

Изучая взглядом Дороти, он упомянул, что ее тетка, мисс Филипс, отлично сыграла Каллисту в «Раскаявшейся грешнице». Дороти ответила, что знает эту роль совсем неплохо, а когда с его молчаливого одобрения запела, Уилкинсон был моментально очарован ее приятным мелодичным голосом. Теперь он верил – перед ним настоящая актриса.

– Каково ваше амплуа? Трагедия, комедия, опера?

– Все, – к его изумлению, ответила Дороти.

Перед тем как гости ушли, Уилкинсон согласился дать Дороти работу. И первая ее роль – Каллиста.

Они не ошиблись, приехав в Лидс. Грейс поздравила себя с мудрым поступком и, успокоившись, вскоре впервые за долгое время почувствовала себя лучше. Уилкинсон мог платить Дороти только пятнадцать шиллингов в неделю – для начала. Вполне приличное жалованье для неизвестной в Англии актрисы. Маловато, конечно, по сравнению с тремя гинеями. «Душевное спокойствие важнее», – размышляла Дороти со свойственным ей оптимизмом.

«Да, душевное спокойствие не помешает», – думала Грейс. Дэйли, конечно, не знает, где они находятся, и беспокоиться не о чем. Но если он захочет привлечь Дороти к ответственности, никто ему не помешает.

Именно пение подарило Дороти теплое отношение публики в Дублине. Она решила исполнить в конце представления песню. Уилкинсон пришел в замешательство.

– Каллиста умерла. Как, по-вашему, она воскреснет и запоет?

– Я и не буду Каллистой. Я буду Дороти Фрэнсис. Увидите, все будет отлично. Дайте мне шанс, умоляю вас. Если не понравится зрителям, этого больше не повторится.

– Для начала спойте мне. – Уилкинсон ожидал услышать что-нибудь обыкновенное.

Но стоило Дороти запеть «Мелтон Остере» – и она победила. Эта молодая женщина обладала всем, что нужно для успеха, – яркой индивидуальностью, прелестной внешностью, чувственным голосом. Ее лицо нельзя назвать красивым, но была в нем какая-то необычная магия, особенно когда девушка улыбалась. В ее голосе было столько чувства, обаяния и свежести, которые просто околдовывали всех, кто слушал. Уилкинсон благодарил судьбу, приведшую к нему в тот день Грейс Блэнд. И все-таки почему они покинули Дублин? Неужели ирландские импресарио так глупы, что не могут удержать у себя такие таланты?

Ее записали как Дороти Блэнд, на что последовала настоятельная просьба не делать этого. Дороти Фрэнсис тоже не годилась – это имя известно Дэйли. Кто знает, вдруг он выследит, где они.

– Я хочу переменить имя, – заявила она, – иначе мы рано или поздно попадем в лапы Дэйли.

Грейс была того же мнения. Дороти отправилась к Уилкинсону сообщить кое-что еще.

– Я должна вам признаться, у меня будет ребенок.

Уилкинсон изменился в лице. Все актрисы рано или поздно обзаводятся детьми, что, естественно, выводит их из строя на какое-то время, но почему-то он никак не ожидал услышать это от Дороти. С другой стороны, это многое объясняло, в том числе бегство из Дублина. Наверняка девушка там попала в беду.

– Когда?

– Примерно через шесть месяцев.

– Шесть месяцев. Хорошо, у нас есть еще немного времени.

Дороти с облегчением вздохнула.

– Я буду работать до последней минуты. Только мне хотелось бы переменить имя.

Он утвердительно кивнул. Это не представляло большой сложности.

– При моих обстоятельствах было бы разумнее называться миссис.

– Конечно. Фамилия Блэнд вас не устраивает?

– Она не устраивает родственников моего отца.

– Миссис Филипс вы не можете именоваться из-за тетушки. Видите ли, у нас не бывает двух актрис с одной фамилией – это выглядело бы слишком подозрительно. Давайте назовем вас миссис Джордан, вы ведь только что прибыли к нам по воде[1].

Это рассмешило Дороти.

– Миссис Джордан. Дороти Джордан. Хорошее имя, не хуже всякого другого.

С тех пор она стала известна как миссис Дороти Джордан.

Все складывалось удачно. Не успела она впервые появиться на сцене в простом муслиновом платье и чепце и спеть «Леди Разбойницу», как завоевала всеобщее одобрение. Это стало успешным началом. Что с того, что несчастная Каллиста умерла? Она воскресла в очаровательной Дороти Джордан и пела так радостно, что не было никакой возможности отпустить ее.

Публика шумно приветствовала новую артистку. «В один прекрасный день я буду играть в комедиях, петь и танцевать и смогу отказаться и от трагической Каллисты, и от ей подобных». Первое время она чувствовала себя очень счастливой, насколько это возможно, и даже не представляла, что ее ждет впереди. Она собиралась начать новую жизнь, в которой нет места Ричарду Дэйли. Если бы этого человека никогда не существовало, если бы она не носила в себе плод его так называемой любви, счастье и покой были бы полными. Она обязательно полюбит ребенка, когда он родится, несмотря даже на то, что она ненавидит его отца. А злополучный контракт с Дэйли лучше скорее забыть. Тейт Уилкинсон, слава богу, доволен ею, зачем вспоминать прошлое.

Жизнь театра научила Дороти не ждать слишком многого. В то время как Уилкинсон и семья радовались ее успеху, некоторые члены труппы вовсе не были в восторге от нее. Кто такая эта Дороти Джордан? Этот вопрос не давал спокойно жить доброй половине актрис. Как это ей удалось, появившись ниоткуда, забрать лучшие женские роли? Как быстро некоторым удается завоевать любовь зрителей! Уилкинсон никогда не делал для других и половину того, что делает для этой новенькой. Причин для зависти было более чем достаточно.

– Дьявол бы их взял, – досадовала Дороти. – Оказались бы они сами в моем положении.

– Миссис Джордан, – расспрашивала миссис Смит, одна из актрис, у которых были не только приличные роли, но и муж, – а где вы оставили мистера Джордана? Ведь у ребенка должен быть отец? – Миссис Смит сама ожидала ребенка и страшно гордилась этим.

«Удивительно, – думала миссис Смит, – как это она вдруг появилась среди нас и в первый же день очаровала всех своим ирландским акцентом? Наверняка ее внезапное бегство из Ирландии связано именно с беременностью. Она ушла со сцены, чтобы избежать позора. И никакая она не вдова, как некоторые уверяют. Это все сказки».

Миссис Смит любила стоять за кулисами, наблюдая за игрой Дороти, и всячески критиковать ее. Дороти смеялась над ее неприязнью, поскольку, когда миссис Смит ходила кругами и пыталась, изображая Дороти, петь «Мелтон Остере» или «Леди Разбойницу», она так фальшивила, что это не выдерживало никакой критики. Но злобной женщине и того мало. Она при любой возможности рассказывала своим друзьям об ущербной игре Дороти Джордан, что не могло не бесить Грейс, которая тут же бросалась яростно защищать дочь от нападок. Едва сама миссис Смит появлялась на сцене, как Грейс начинала всячески выражать недовольство ею так, чтобы это видели все. Несчастному Уилкинсону оставалось делать вид, что он ничего не замечает. Он предпочитал держаться подальше от женских ссор.

Тем временем Дороти покоряла очередную вершину успеха в качестве Присциллы из «Веселой девчонки». И в этой роли ей не было равных. Маленькая, изящная, с порывистыми движениями, она великолепно вписалась в нее. За Присциллой последовал Арионелли из «Зятя». Тот факт, что она играет мужскую роль и появляется в брюках, ничуть не навредил ее репутации. Зрители любят смеяться, и Дороти может легко доставить им это удовольствие. Они не прочь полюбоваться на пару стройных ножек – пожалуйста, она и это может. Никто в театре не выглядел так привлекательно в мужских костюмах, как Дороти Джордан.

«Через несколько месяцев все будет по-другому», – радовалась миссис Смит. Ведь за время вынужденного отсутствия этой женщины никто не будет затмевать ее.

Уилкинсон, как всегда, не слишком вникал в актерские потасовки. Недавно их посетил Корнелиус Свон, театральный критик, что, по мнению Уилкинсона, должно держать актеров в форме, не давать отвлекаться на мелкие ссоры. Миссис Смит старалась превзойти миссис Джордан, это лишь пошло на пользу Дороти – так прекрасно она выглядела на фоне своей соперницы.

– У миссис Джордан большое будущее, – высказался Корнелиус Свон. – Конечно, ей надо еще многому научиться, но со временем, если захочет, она способна покорить Лондон.

– Я предпочитаю, чтобы она осталась здесь, – ответил Уилкинсон.

– Но вы не должны становиться на ее пути, мой друг. Сделайте одолжение, представьте мне эту леди. Я должен выразить ей мое восхищение.

– И предложить возможность для карьерного роста?

– Такая возможность должна быть. Думаю, я все-таки достаточно разбираюсь в своем деле, чтобы заметить настоящий талант.

Так Уилкинсон познакомил Корнелиуса Свона с Дороти. Она нашла его очень любезным и интересным. Если этот джентльмен критиковал самого мистера Гаррика и давал советы по поводу актерского мастерства, почему бы ей не послушать его замечания? Ей ведь действительно так многому надо научиться.

– Конечно, мистер Свон, я буду счастлива выслушать ваше мнение.

Такой искренний ответ тронул пожилого джентльмена. Он видел Дороти на сцене, и ее талант стал ему небезразличен. Несмотря на то, что он не одобрял фаворитов, эту женщину выделял среди остальных актрис.

Эта новая дружба очень помогала Дороти все эти месяцы. Беременность все больше утомляла ее, она злилась на саму себя. Надо было вовремя уехать из Дублина, когда стало понятно, что Дейли намерен преследовать ее. Оставшись, она не только отяготила себя его ребенком, но и разрушила свою репутацию. Однако долго оглядываться назад не в ее стиле, не стоит застревать в прошлом. В конце концов, тогда она была юной девушкой. Неопытность обошлась ей слишком дорого.

Их труппе предстояло играть в Йорке, и, когда они прибыли туда, Грейс уже ждало письмо от сестры.

«Надеюсь, дорогая сестра, – писала Мэри, – что вы приедете вовремя, мне не терпится увидеть Дороти. Мы все уже наслышаны о ней».

Грейс, Дороти и Эстер, придя к Мэри, с ужасом поняли, что она находится на смертном одре. Грейс обняла сестру и расплакалась, вспоминая тот далекий день, когда они вместе сбежали из родительского дома, и все их несбывшиеся мечты. Мэри угадала мысли сестры.

– Да, Грейс, это конец. Но я прожила хорошую жизнь и ни в чем не раскаиваюсь.

Ее взгляд остановился на Дороти. Она взяла в свою руку дрожащую руку племянницы.

– Не беда, дорогая. Я слышала много о твоих выступлениях. Только не позволяй им забрать то лучшее, что есть в тебе. А ты, Грейс, можешь радоваться, что в свое время сбежала из дома, иначе никогда бы не было Дороти Джордан.

– Дорогая, ты утомляешь себя, – забеспокоилась Грейс.

– Ну, и что из этого? Я должна успеть поговорить с вами.

Мэри быстро и возбужденно говорила о прошлых триумфах, провалах и любви, которая привела к падению.

– Мы все не без слабостей. Не дай им стать препятствием на своем пути, Дороти. Я должна была работать долго и упорно, но не всегда хватало сил. А у тебя хватит, Дороти, я знаю.

Она говорила так, словно пророчила. Ее лихорадочный взгляд то и дело останавливался на племяннице.

Через несколько дней Мэри умерла, хотя и поговаривали, что после визита сестры с дочерью ей стало значительно лучше. Все, чем владела, она завещала племяннице, Дороти Джордан. Это была в основном одежда, и та ветхая.

Наконец их дела пошли хорошо. Дороти имела постоянное жалованье, которое Уилкинсон повысил до двадцати трех шиллингов. Конечно, не богатство, но ее вполне устраивало. А с тем немногим, что оставила тетя Мэри, ей вполне хватит на все необходимое для будущего ребенка. Их труппу в Йорке, естественно, сопровождал Корнелиус Свон. Ему хотелось посмотреть все спектакли с участием Дороти. Когда ей нездоровилось, что в последнее время случалось все чаще, он сидел у ее постели. Они обсуждали будущие роли, и такое времяпрепровождение доставляло ему необыкновенное удовольствие. Свон говорил, что относится к Дороти, как к приемной дочери и у него большие планы на ее будущее.

Помня пророчества тетушки и видя его интерес, Дороти мысленно готовилась к предстоящему испытанию. О неприязни миссис Смит было забыто. Пусть и не пытается отнять у Дороти любовь зрителей – ничего не получится.

Но все рухнуло в один момент. В Йорке ее настигло письмо Дэйли. Он, конечно, не мог не слышать о шумном успехе своей бывшей подопечной, и узнать, где она находится, не составило труда. И поскольку она без предупреждения оставила его театр и нарушила контракт, он потребовал немедленно выплатить двести пятьдесят фунтов с учетом невыплаченного долга. Дэйли выкатил ультиматум: либо она возвращается в Дублин и возобновляет контракт, либо пусть платит требуемую сумму. Ну а уж если ее не устраивает ни то ни другое – добро пожаловать в долговую тюрьму!

Грейс нашла ее уставившуюся в письмо.

– Это конец всему, – горевала Дороти. – Мы в западне.

Корнелиус, очень взволнованный, срочно вызвал ее к себе.

– Я уговорил Уилкинсона снова поставить «Зару» с тобой в главной роли. Тебе понадобится репетиция, но я готов… Да что с тобой?

Дороти показала письмо от Дэйли.

– Не думаю, что мне придется играть в «Заре» и где-либо еще. Я думаю уехать куда-нибудь, и поскорее. Но куда? Начни я опять играть, он найдет меня, а если нет – на что я буду жить?

– Хорошо, чего же ты хочешь?

– Я попытаюсь что-нибудь придумать.

– Даже не посоветовавшись со мной?

– Вы ничего не сможете сделать. С тех пор как этот человек увидел меня, смысл его жизни – отравлять мою жизнь.

Корнелиус засмеялся.

– Ты, кажется, забыла, дорогая, что я далеко не беден. Кроме того, ты мне дорога не только как приемная дочь, но и как лучшая актриса театра. Дэйли получит свои деньги немедленно, и ты сможешь забыть об этом негодяе навсегда. Итак, я без промедления посылаю нужную сумму, а мы продолжаем работать. Репетируем «Зару».

Огромная тяжесть упала с души Дороти. Наконец она свободна. Больше не будет ужасных видений с темным чердаком. И Дэйли, догоняющего ее через море. Все это лишало ее сна. Милый, добрый Корнелиус сумеет оторвать ее от этого злодея.