Богиня сцены

Еще он был игроком, имел безупречный гардероб, что тоже немаловажно.

Не успел Дэйли поступить в театр, как сразу стал в нем одним из первых. Он был глубоко честолюбив, и его гораздо больше, чем игра и дуэли, интересовали женщины. Ни одну актрису из труппы не миновал его изучающий взгляд. И Дороти – едва ли исключение.

Он мог сколько угодно подстерегать ее на пути в гардеробную, игриво преграждая дорогу, она оставалась безразличной к его мужскому обаянию, что, конечно, только подогревало интерес Дэйли.

– Дорогая мисс Фрэнсис, куда вы так спешите?

– Дорогой мистер Дэйли, что вам за дело?

– Мне есть дело до всего, что делает мисс Фрэнсис.

– Значит, не до всего.

– Один поцелуй, и вы пойдете дальше.

– Я уже прошла. И вообще, не сказать ли обо всем мистеру Райдеру? Возможно, он рано или поздно уволит вас.

– Я вовсе не расположен ругаться с вами.

– Знаю. Обычно вы решаете все проблемы с помощью оружия. Смотрите не испортите снова вашу алмазную брошь.

И она, саркастически улыбаясь, проходила мимо. Дэйли смеялся вместе с ней, но его косые глаза горели недобрым пламенем. Он принадлежал к тому сорту мужчин, от которых мать настоятельно советовала ей держаться подальше. «Да, я, пожалуй, полностью с ней согласна», – думала Дороти.

В обществе миссис Лайстер – комедийной актрисы, одной из лучших в театре, Дороти было не по себе. В этой женщине таился какой-то порок. Дороти любила стоять за кулисами и смотреть на ее игру, а у миссис Лайстер было чему поучиться. Она недавно овдовела, муж оставил ей приличное состояние. Дороти восхищалась не только ее великолепной игрой, но и потрясающим самообладанием. Впрочем, при таком материальном благополучии она, в отличие от других, не зависела от театрального заработка.

И был еще один человек, который восхищался миссис Лайстер. Ричард Дэйли. Кстати, она, как и многие женщины, казалась совершенно очарованной его косящим взглядом, так привлекающим женское внимание.

Интерес Дэйли к вдове, казалось бы, несколько мешал его флирту с Дороти, но, несмотря на то что намерения его относительно миссис Лайстер самые серьезные и честные («еще бы, – смеялась Дороти, – такой капитал только прибавляет женщине привлекательности»), он тем не менее бросал на Дороти испепеляющие взгляды. Эти взгляды и претили, и волновали Дороти. Она была рада лишний раз показать Дэйли, что вовсе не для всех женщин он так уж неотразим, как воображает. Когда он сообщил всем о своем намерении жениться на миссис Лайстер, Дороти немного полегчало.

На свадьбе, праздновавшейся прямо за сценой, гуляла вся труппа. Миссис Дэйли была очень довольна вновь обретенным щеголеватым супругом, по крайней мере, так казалось Дороти.

Жених едва ли перемолвился с ней парой слов.

– Вы разочаровали меня, – заявил он, – я-то думал, ваше сердце разбито.

– Я очень сочувствую невесте, – парировала Дороти, – но вряд ли решилась разбить свое сердце ради нее.

– А как насчет жениха?

– Он, несомненно, из тех мужчин, кто знает, чего хочет.

– Это правда, мисс Фрэнсис. Полагаю, благоразумная женщина вроде вас способна понять, что я из тех, кто не откажется от того, чего хочет.

– Я думаю, миссис Дэйли сможет удовлетворить все его желания.

Сказав это, Дороти ушла.

Прошло немного времени после свадьбы, и Райдеру пришлось отказаться от аренды театра на Смок-аллее.

– И что это значит? – поинтересовалась Дороти. – Если тот театр возьмет кто-то еще, то их будут настраивать против нас.

– Именно так. Но я не могу оплачивать аренду только ради того, чтобы помешать кому-то завладеть театром.

– Но два театра никогда не будут полны зрителями. Вы же знаете, как трудно заполнить хотя бы один.

– Этого-то я и боюсь. Пойми, я весь в долгах, должен тысячи фунтов, а владельцы согласны простить долг лишь при условии отказа от аренды. Я ничего не могу сделать. И вовсе не обязательно это здание отдадут другому театру. Можно сказать, это освобождение и для нас, и для моего кошелька.

Сделка состоялась, и Райдеру стало легко, как никогда.

Тем временем Ричард Дэйли, явно довольный своей женитьбой, расхаживал с таким важным видом, будто был и главным актером, и управляющим, и арендатором театра одновременно.

Дороти узнала все от самого Райдера.

– Как ты думаешь, кто вступил во владение театром на Смок-аллее? Ричард Дэйли! Он собирается стать нашим конкурентом.

В партере каждый вечер сидел молодой солдат, едва ли красивый, но необыкновенно серьезный. Многие солдаты Дублина бывали в театре, но этот был уж очень постоянен, и вскоре актеры отнесли его к многочисленным поклонникам мисс Фрэнсис. Никто не сомневался, что он влюблен. За кулисы постоянно прибывали цветы и подарки для Дороти. Ей захотелось наконец увидеть дарителя.

А вскоре она уже представила его своей семье. Грейс внимательно изучала молодого человека. Дороти это несколько позабавило. Заветное желание матери – видеть дочь замужней – превращалось в манию.

– Ты поступаешь правильно, но не забывай, как непредсказуема жизнь актрисы. Публика может забыть тебя так же быстро, как и полюбила. Посмотри на миссис Лайстер, что дали ей собственные средства.

– Она купила мистера Дэйли.

– Я не это имела в виду. Он, несомненно, промотает их, как бы для ее же блага.

– Нет. Они оба слишком деловые, и вряд ли это когда-нибудь случится.

– Дороти, ты должна научиться быть такой же.

– Да, мама. Пора брать уроки.

– Лучшее для тебя – богатый муж, который будет заботиться о тебе, – заявила Грейс. – Мы должны узнать побольше об этом Чарльзе Доуэне.

Милый Чарльз так молод и так пылко влюблен! Она была бы счастлива выйти замуж за этого человека. Он никогда не помешал бы ее карьере, да и постоянного поклонника иметь приятно. Дороти не могла не признать, что не влюблена так, как Чарльз, но он ей нравился, и этого вполне достаточно. Чем дольше она мысленно сравнивала его с Ричардом Дэйли, тем приятнее было думать о Чарльзе, хотя довольно странно сравнивать настолько разных людей. Чарльз был бы покладистым мужем, у них родились бы дети. Да, ей очень хотелось когда-нибудь иметь своих детей, к чужим она особой симпатии не питала. Грейс опасалась, что дочь, как и она сама, останется с детьми, но без законного мужа, и, конечно, уже раздобыла сведения о потенциальном женихе. Корнет во втором гвардейском кавалерийском полку. Корнет! Дороти хоть знает, сколько им платят? Конечно, молодой человек из хорошей семьи, однако его отец – настоятель собора в Лейтлине, а Грейс хорошо известно, как люди этого круга смотрят на женитьбу сыновей на актрисах. Стоит хорошо подумать, прежде чем решиться. Итак, доходы Доуэна непозволительно малы, а его семейство пусть почтенное, но небогатое, следовательно, помогать молодой семье не сможет.

– Я могу продолжать играть на сцене, – заявила Дороти. – И нам будет, по меньшей мере, ничуть не хуже, чем раньше.

– Это пока вас двое. А когда появятся дети? Нет, моя дорогая, невозможно всю жизнь провести в работе. Подумай об этом, пока не поздно. К счастью, ты не влюблена в Чарльза.

Да уж, с этим не поспоришь. Восходящая звезда сцены могла желать союза с бедным юношей лишь ради того, чтобы иметь законных детей. Эстер думала так же, как Грейс, и, поскольку Чарльз Доуэн был слишком скромным для постоянного поклонника, а Дороти смотрела на вещи с более практической точки зрения, она вполне дружелюбно сказала ему, что не может принять предложение.

Юный Чарльз был забыт, но не нашел ничего лучшего, как последовать за уехавшей труппой в очередной тур в надежде на то, что в Ватерфорде Дороти передумает, но этого не случилось. Более того, она укрепилась в своем решении с тех пор, как театр на Смок-аллее стал отбивать доход у Райдера, которому едва удавалось платить актерам жалованье.

– Дела идут хуже некуда, – мрачно констатировал Райдер. – Мы играем для пустого зала, почти все идут на Смок-аллею.

Он признавал, хотя и с неохотой, что Дэйли обладает деловой хваткой, а это, в сочетании с деньгами миссис Дэйли, оставляло Райдера далеко позади.

Для начинающей актрисы, содержащей всю семью, это не лучшее время думать о свадьбе с молодым корнетом кавалерии с его жалким заработком. Отвергнутый Чарльз Доуэн понял, что лучше поискать другую жену.

Дороти забеспокоилась всерьез, когда понизили жалованье.

– Не знаю, как мы справимся, – сетовала Грейс. – Зрители бегут с Кроун-стрит на Смок-аллею. Я не раз видела, к чему это приводит. Людей всегда привлекает что-то новое. Говорят, Дэйли и Джона Кэмбла переманил к себе.

– Как он собирается платить жалованье? – задумчиво проговорила Эстер.

– Дэйли знал, что делает. Он женился на женщине, которая способна тянуть на себе весь репертуар и обеспечивать заработок другим актерам. Дэйли очень умный человек и своего не упустит. И чем выше взлетит Дэйли, тем ниже будет падать бедняга Том Райдер.

– Довольно мрачная перспектива. – Дороти ненавидела полупустой зал почти так же, как и скудное жалованье, но что пользы жаловаться Райдеру, он ничего не может поделать.

Пока они обсуждали свои невеселые дела, явился мальчик с письмом для мисс Дороти Фрэнсис. Грейс, сразу догадавшись, откуда пришел гонец, едва сдерживала волнение.

Дороти прочла послание. Ричард Дэйли приглашает ее посетить свой театр – у него есть для нее предложение.

Грейс и Эстер не скрывали облегчения. Это было спасение от всех проблем. Несомненно, Дэйли хочет видеть Дороти Фрэнсис на сцене своего театра на Смок-аллее.

Дороти находилась в нерешительности, тогда как мать и сестра глядели на нее с изумлением.

– Ты что, не понимаешь, что это значит? – вопрошала Эстер.

– Конечно, понимаю.

– Тогда чего ты ждешь?

– Том Райдер когда-то дал мне шанс.

– Он первый сказал бы тебе сейчас: «Вперед!» Тем более мы не можем жить на то, что он тебе сейчас платит.

– В таком случае…

– Ради всего святого!

– Какие роли мне достанутся, если там миссис Дэйли?

– Вздор. Они деловые люди и хотят дать роль актрисе, которую любит публика. Ты должна с ним увидеться.

– Да, но сначала я повидаю Тома.

Грейс подняла глаза к потолку. Иногда ей казалось, что сердце Дороти сильнее разума. Эстер же полагала, что сестра примет правильное решение, поскольку долг перед семьей для нее превыше всего.

Том Райдер встретил новость с грустью.

– Тебе придется уйти, Дороти. Если так и дальше пойдет, Кроун-стрит придется закрыть. Я всегда говорил, что вдвоем нам работать не судьба, не так ли?

– Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

– Надо действовать в интересах дела, дорогая. Пойми это как можно скорее. Путь актера вовсе не усыпан розами.

Дороти поняла, что нужно делать. До сих пор она надеялась, что все будут настраивать ее против этого. Дэйли! Она не могла изгнать из своих мыслей его коварное, порочное лицо. В некоторой степени ей нравились их случайные встречи на Кроун-стрит. Но на Смок-аллее все явно будет иначе, там он не простой актер. Она в определенном смысле окажется в его власти. От него будут зависеть ее роли и жалованье. Все так сложно. Но семья уже все решила за нее, она не будет спорить.

Трагедия на Смок-аллее

Дороти и самой хотелось перейти к Дэйли на Смок-аллею. И вот наконец их желания совпали. Он платил бы ей три фунта в неделю, как она на это смотрит? Ведь самому Кэмблу он платит только пять.

– Это именно то, что я ожидала, – ответила Дороти.

– Я рад удовлетворить ваши ожидания. И надеюсь, вы удовлетворите мои.

– Я еще не решила окончательно.

– Так не хочется получать жалованье меньше Кэмбла?

– Райдер дал мне первый шанс.

– Не будь дурочкой, Дороти. У меня в театре серьезный бизнес, и сантиментам здесь не место.

– Я хочу подумать.

– Вот это хорошо. Я всегда знал, что ты не лишена здравого смысла, и сумею убедить тебя.

– До сих пор вам не удавалось меня в чем-либо убедить.

– Всему свое время.

В дверях появилась миссис Дэйли.

– Ты знаешь, дорогая, мисс Фрэнсис хочет играть на Смок-аллее.

– Конечно, – ответила она. – Театр на Кроун-стрит долго не продержится.

Ее появление возымело свое действие. Дэйли никогда не благоговел перед ней так, как перед ее деньгами, но она была достаточно умна и забрала в свои руки и бразды правления, и самого Дэйли.

«Все будет хорошо, – убеждала себя Дороти. – В конце концов, миссис Дэйли всегда рядом».

Грейс была довольна. Как удачно вышло со Смок-аллеей! Дороти не упустила свой шанс. Более того, Дэйли сразу отдал Дороти лучшие роли.

Знаменитый роман Уолпола «Замок Отранто» был поставлен в театре под именем «Цена Нарбонны». Главная роль принадлежала Кэмблу, Дороти играла Аделаиду. Посмотреть на это пришел едва ли не весь Дублин, и темой для разговоров среди театралов неизменно оставалась молодая блестящая актриса мисс Фрэнсис.

Однажды вечером, с триумфом покинув сцену, Дэйли вызвал ее в свою контору. Он был один, когда она пришла.

– Итак, Дороти, Райдер представления не имел, как следует обращаться со своими актрисами. Чего нельзя сказать о Дэйли, не так ли? Ты благодарна мне?

– Конечно, я очень вам признательна, особенно за такую замечательную роль.

Он положил руку ей на плечо, как всегда поступал с актрисами своей труппы, когда находился рядом. Дороти попыталась незаметно освободиться, но он лишь еще шире улыбнулся, глядя на ее попытки.

– Что-то я не вижу твоей признательности.

– Я уже поблагодарила вас. Чего еще вы ждете?

– Еще большего.

– Лучшее, что может сделать актриса, – хорошо сыграть роль, не так ли?

– Есть множество ролей, моя дорогая Дороти, и, если ты хочешь иметь успех, нужно определенное мастерство.

– Думаю, оно у меня есть, – отозвалась Дороти пренебрежительно.

– Отлично, любовь моя. И поскольку ты столь же умна, сколь привлекательна, ты сыграешь их великолепно.

– Буду стараться изо всех сил, а пока пожелаю вам доброй ночи.

Она собралась уйти, но Дэйли встал в дверях.

– Я не затем посылал за тобой, чтобы получить лишь кроткое «спасибо за роль, сэр».

– А зачем же?

Он схватил ее за плечи. Грубая сила испугала девушку.

– Для начала поцелуй меня, дорогая.

Такая перспектива ее не устраивала. Дороти попыталась спрятать лицо, но Дэйли с силой вернул ее на место и, смеясь, стал целовать в губы. Она хотела схватить его за волосы, но силы были неравны.

– Я слышу шаги, – тяжело выдохнула она. – Должно быть, миссис Дэйли.

Дэйли внимательно прислушался, не отпуская свою жертву. Действительно, где-то недалеко раздавались звуки шагов. Дороти вовсе не была уверена, что это миссис Дэйли, но Ричарду рисковать ни к чему. Она воспользовалась моментом и вырвалась из его объятий, открыла дверь и выскочила вон.

Это стало неожиданностью для нее. А если бы они не услышали миссис Дэйли!

И это теперь, когда настал час показать, на что она способна на сцене. Только здесь, на Смок-аллее, она могла бы это сделать. Если ее выставят, куда ей идти? Некуда. Англия? Да разве может актриса, о которой в Англии никто не слышал, на что-то надеяться? Впереди замаячила жизнь семьи в нищете. Либо это, либо уступить Дэйли. Никогда еще перспективы не были столь радужны. Но ее репутация в большей опасности. На Смок-аллее ее могут увидеть английские импресарио, возможно, даже из самого Лондона. Придется оставаться на Смок-аллее, пока она не станет достаточно знаменитой, чтобы уйти куда-то еще. Но это можно сделать, лишь если позволит Дэйли. А если нет?

Хотелось поговорить с Грейс и Эстер, но что, собственно, обсуждать? Грейс, конечно, жутко испугается, она всегда боялась таких ситуаций. Что она может посоветовать? Выбор невелик – уйти и попытаться начать все сначала, занявшись чем-нибудь еще, либо остаться и бороться с Дэйли. Так что обсуждать нечего. Все слишком прозрачно. Существование миссис Дэйли ей явно на пользу. И вся надежда только на нее.

В конторе на Смок-аллее ссорились мистер и миссис Дэйли.

– Я не просила вас брать в театр всех женщин подряд, – заявила она.

– Дорогая, ты преувеличиваешь.

– Хорошо. Я не просила вас приглашать в театр эту женщину.

– Это не так. Я же должен поддерживать дружеские отношения с актрисами. Ты ведь знаешь, какие они страстные. Им нужно все время льстить.

– Что-то вы мне давно так не льстили.

– Дорогая моя, ты умнейшая женщина в мире, но сейчас не права. Я никогда ни об одной женщине не думал так, как о тебе.

– Да, притворяетесь вы хорошо, ничего не скажешь.

Дэйли мрачно вздохнул. Если не считать жены, он был бы вполне доволен жизнью. Дела шли прекрасно, чему способствовали Кэмбл и Дороти. В его театре было много хороших актрис, а в доме – деловая миссис Дэйли, и она злилась на то, что какую-то Дороти Фрэнсис, которая, по крайней мере, ничем не лучше ее самой, выдвигают на сцену. Миссис Дэйли не хотелось вкладывать деньги в сомнительное предприятие. Театр на Смок-аллее должен приносить ей и деньги, и славу. Это не так уж и трудно – даже заклятый враг миссис Дэйли не мог не признавать, что актриса она потрясающая.

За Ричардом постоянно приходилось следить – он не мог спокойно ходить мимо женщин. На днях она слышала, как мать одной молоденькой итальянки потребовала от него прекратить домогательства. «Чего вы хотите от моей дочери? У вас есть жена!» Это, конечно, было стыдно и унизительно, но ведь она и сама знает, как привлекателен и неотразим Ричард в глазах всех актрис.

Как хозяин театра, он мог уволить их, стоило лишь захотеть, и это тоже играло свою роль. Ходили слухи, что во всем театре не найдется ни одной женщины, отказавшей ему. Была одна, которая постоянно избегала его и держала на расстоянии, что, конечно, раздражало молодого человека. Ничего, он покажет ей, что не из тех, над кем можно насмехаться. Рано или поздно она будет принадлежать ему. Просто теперь надо действовать по-другому: принимать ее отказ с насмешкой, без угрозы, тогда она быстрее согласится на роль тайной любовницы. Это будут отношения актрисы и импресарио, а значит, дружеские, не враждебные. Он оценит ее таланты, а всякий раз, когда удастся обойти ревнивую миссис Дэйли, она будет получать лучшие роли.

Кэмбл – блестящий актер, играть с ним на одной сцене было большим удовольствием. Кроме того, он оказался еще и хорошим учителем. Недавно Дороти с удовольствием играла Анну, а он Ричарда Третьего. А еще была роль Марии в «Школе злословия» – не столь важная, но приятная. Катарина в «Укрощении строптивой» – тоже вместе с Кэмблом. Дороти была счастливее, чем когда-либо, и, казалось, Дэйли наконец решил оставить ее в покое. До нее доходили слухи о ревности миссис Дэйли и спорах об очередной роли, но ей-то что за дело. Ее это не касается. Она станет великой комедийной актрисой, будет петь и танцевать на столичной сцене. Когда-нибудь ее ждет настоящая слава. Дороти осознавала, что поступила правильно, когда перешла на Смок-аллею.

Но однажды жизнь повернулась другой стороной.

Это произошло после спектакля. Дороти уже собиралась домой. Выйдя в один из бесчисленных коридоров, она услышала, как кто-то тихо зовет ее. Она остановилась. Голос было не узнать, но ей показалось, что это одна из девушек.

– О… Мисс Фрэнсис… пойдемте скорее… там, наверху…

Она поспешила по узкой лестнице наверх, в мансарду здания.

– Мисс Фрэнсис…

Открыв дверь, она не увидела ничего, кроме темноты.

– Кто здесь? Где вы? Одну минуту, я возьму свечу.

Послышался звук защелкивающегося замка. Позади нее кто-то засмеялся. Чьи-то руки схватили ее.

Все понятно. «Какая же я дура, – подумала Дороти. – Ему ведь ничего не стоило сымитировать голос девушки. Он слишком хорошо умеет притворяться».

– Ты глупа, Дороти, – заявил Дэйли. – До каких пор ты будешь говорить мне «нет»?

– Немедленно выпустите меня отсюда.

– Всему свое время

– Миссис Дэйли…

– Ее нет сегодня в театре и не будет.

– Вы – дьявол!

– Не отрицаю.

Дороти ударила его, но он лишь засмеялся. Она кричала, звала на помощь, он продолжал смеяться. Никто не услышит.

– Я… я убью вас.

– Попробуй. Например, удуши в своих объятиях.

– Я никогда, слышите, никогда не стану делать этого.

– Будешь в свое время. Давай. Ну, давай, ударь меня еще, покричи. Мне это даже нравится – хоть что-то новое. Только бесполезно.

Пока не иссякли силы, она пыталась бороться, но Дэйли был сильнее. В слезах ярости и стыда ей пришлось подчиниться.

Она неслышно прошла в свою спальню. Слава богу, не пришлось встретиться с Грейс или Эстер, иначе ее позор было не скрыть. Порванная одежда, тело в синяках, да и по одному взгляду ясно, что с ней произошло.

Ей следовало знать заранее, что может случиться, но она понадеялась на то, что последнее время Дэйли, казалось, вел себя спокойно! Она всю жизнь будет помнить каждую секунду этого отвратительного кошмара. Этот негодяй победно смеялся над ней, зная, что все равно получит свое. А что она могла сделать? Первое, что ей сейчас захотелось, – собраться и уйти куда-нибудь подальше. Но как объяснить свои действия матери? Можно себе представить, что станет с Грейс, если она узнает, что с ее дочерью случилось то, чего она все время боялась. Но такое, пожалуй, даже Грейс в своих страхах не могла представить. «Ненавижу его, – негодовала Дороти. – Это дьявол, а не человек».

Она постоянно думала об этом. В сознании то и дело возникали темнота мансарды, неравная борьба, грубая дьявольская сила Дэйли. А вдруг она все же могла бы убежать? Как она ненавидела этого мужчину, презирала его и… как не должна была допустить того, что случилось. Все ведь оттого, что она не восхищалась им, как все, не была в числе глупых молодых девчонок, готовых бежать за ним по первому зову.

– Я его ненавижу, – произнесла она вслух.

Да, но что делать теперь?

Дороти снимала одежду, завернулась в халат. Конечно, можно прямо сейчас пойти к матери и сказать: «Завтра же утром мы уезжаем. Я больше не вернусь в театр к Дэйли». Она вспомнила о лучших ролях, сыгранных вместе с Кэмблом, и о тех, которые могла бы еще сыграть. И что теперь будет? Попробовать начать все сначала в Англии? Где? И кто даст ей шанс?

Все, что ей сейчас нужно, – время. Время, чтобы как следует обдумать, как и что делать. Но это трудно, когда ты одна.

На следующий день она увидела его и тут же презрительно отвернулась.

– Не будь такой злючкой, дорогая. Я жажду следующего свидания, и очень-очень скоро.

– Вы мне противны! – выкрикнула Дороти.

– Я знаю.

– Чего мне больше всего хотелось бы, так это не встречаться с вами никогда в жизни.

– Моя милая Дороти ненавидит меня так страстно, что это больше похоже на любовь, – рассмеялся он.

Она поспешила прочь, сдерживая огромное желание расцарапать эту наглую физиономию.

Никогда еще Дороти не была так осторожна, используя все предлоги, чтобы не остаться с глазу на глаз с Дэйли, но в ее мыслях он теперь пребывал постоянно. «Это естественно, – думала она. – Ведь я каждую минуту должна его остерегаться». Раз или два, когда по какой-то нелепой случайности ему удавалось застать ее одну, он весьма недвусмысленно предлагал очередную встречу на чердаке.

– Никогда. И вообще я подумываю, не рассказать ли кое о чем миссис Дэйли.

– Она, конечно, поверит и, конечно, решит, что ты сама этого захотела и соблазнила меня. Ведь она абсолютно уверена, что все женщины в театре, включая мисс Фрэнсис, только об этом и мечтают.

Избавившись от Дэйли, Дороти задумалась. То, что сказал сейчас этот ужасный человек, было похоже на правду. Если миссис Дэйли все узнает, пострадает Дороти, а Дэйли всегда сможет выкрутиться.

Тем не менее он явно обрадовался, что она никому ничего не рассказала. Значит, можно строить дальнейшие планы. Надо пока перестать преследовать Дороти, сказать ей, что он очень сожалеет о своем поведении и надеется, что это досадное недоразумение не испортит их дружбы.

– Конечно, – заверила она. – То, чего никогда не существовало, испортить невозможно.

С этого дня Дороти больше не доставалось приличных ролей, настаивать на них, находясь в руках Дэйли, она не могла. А без хороших ролей нечего и мечтать хотя бы о трех гинеях в неделю. Вскоре ее жалованье незаметно уменьшилось до двух гиней.

Грейс не знала, что и думать. Что случилось? У Дороти все шло так хорошо. Почему они вдруг решили, что она способна лишь на какие-то жалкие третьи роли? Грейс одолевало беспокойство. Чем недоволен, скажите, пожалуйста, этот Дэйли? Последнее время они едва сводят концы с концами. От постоянных огорчений она даже заболела, и ко всему прибавились счета от доктора. Пришлось влезть в долги.

– Ты на себя не похожа, дорогая моя, – заметил однажды Дэйли, встретив Дороти. – Меня это тревожит. Ты не должна терять цветущего вида, вряд ли это понравится публике.