Богиня сцены

– Ну, и как вам наша маленькая Джордан, дорогой Шерри? – поинтересовался Смит.

– Мы должны удержать ее, – последовал ответ.

– Я вижу здесь Гарриса.

– Ну, еще бы! Волнуется за нашу Джордан, без сомнения.

– Не мог же он не прийти, в самом деле.

– Посмотрим, что будет дальше.

Аплодисменты в конце первого акта были не слишком бурными. Дороти, привыкшей к более восторженной публике в провинции, стало не по себе. Зато к ней в гримерную пожаловал сам мистер Шеридан. Ободряюще поцеловал ее: «Отлично сделано, моя дорогая».

Грейс никак не могла дождаться отзывов критиков по поводу ее талантливой дочери. Отзывы, по обыкновению, оказались не слишком восторженными и не слишком злыми. Приятнее всего, пожалуй, оказалась «Морнинг гералд». Там не поскупились на похвалы. Не осталась без внимания ни восхитительная фигура дебютантки, ни манера держаться. Особенно элегантной, по их словам, Дороти выглядела в третьем акте, когда надела мужской костюм. А лицу вовсе не обязательно быть прекрасным, чтобы донести до зрителя все, что требуется. И голос у нее не слишком грубый, не слишком сладкий, зато достаточно сильный и чистый. Ярче всего ей удаются комические сценки. И да, Дороти Джордан, несомненно, украсит столичную сцену. Ее ждет большое будущее.

Никто не смог бы сказать лучше. Дороти победила. Удачный дебют несколько омрачало лишь то, что Гаррис пытался ее оговорить. «Эта жалкая вульгарная девчонка, может, и неплохо выглядела в „Деревенской девушке“, но на что-то большее явно не способна». За этими злобными высказываниями слишком явно чувствовалась зависть Гарриса к находке Шеридана. Итак, всей труппе стало ясно, что Дороти пришла всерьез и надолго.

Досадно после такого успеха не получить роль хотя бы на неделю, но миссис Сиддонс, ожидающая ребенка, хотелось во что бы то ни стало появляться на сцене как можно чаще, пока не придется вынужденно оставить сцену. Дороти быстро сообразила, что теперь каждая актриса спит и видит, как бы занять место королевы театра.

И вот настал счастливый для Дороти час. Она оказалась права, настаивая на комедии, будто знала, что в этом ей нет равных. К тому же зрители хотели бы не только плакать на драмах с участием Сары. Иногда и посмеяться хочется. Развлекать людей – ее дар от природы, и она будет пользоваться им при любой возможности.

Счастливый случай не замедлил представиться. По театру прошел слух, будто вечером их почтит своим присутствием принц Уэльский в сопровождении дяди – герцога Кемберлендского. Посещение театра августейшими особами всегда считалось огромным событием. Принц, по традиции всех королей династии Ганноверов, был в ссоре со своим отцом. Король – старый пуританин, хранящий верность своей безобразной жене, подарившей ему и Англии целых пятнадцать наследников. Правда, он отдалился от своего красивого, умного и неуправляемого сына, принца Уэльского. Тот стал героем сплетен по причине амурных отношений с актрисой миссис Робинсон, которая вздумала шантажировать любовника письмами, требуя щедрого вознаграждения. Друг принца, хитрый политик Чарльз Джеймс Фокс, ловко уладил это дело так, что обе стороны остались довольны, – сам стал любовником миссис Робинсон. Фокс дружил и с Шериданом, из чего следовало, что Шеридан – не последний человек для принца. Все складывалось как нельзя лучше. В последнее время ходили слухи о его любовной связи с актрисой миссис Фицгерберт. Некоторые смельчаки даже утверждали, что он собирается на ней жениться.

Гаррис был вне себя, слишком хорошо понимая, что королевское семейство предпочитает Друри-Лейн Ковент-Гарден. Ничто так не радовало Шеридана, как ревнивая ярость Гарриса.

Миссис Сиддонс никогда не упускала случая показать себя. Его высочество не может не признавать, что перед ним – украшение Друри-Лейн.

– Сегодня вечером, моя божественная Сара, – говорил ей Шеридан, – наш дражайший принц вряд ли изменит своим привычкам, даже ради вас. Его любимое развлечение – легкие вечеринки, а это не ваше амплуа. Когда-нибудь, возможно, его и потянет в настоящий театр, но, боюсь, нам не дожить до этого.

Сара слушала спокойно, грациозно склонив голову. «Нехорошо, – думала она, – отдать лучшую женскую роль этой новенькой, Джордан. Говорят, она не замужем, но кто же в таком случае отец маленькой Фрэнси? И не дурной ли это тон – выставлять напоказ женщин вроде нее?»

– Я знаю, Сара, что вы хотите сказать, – Шеридан безошибочно угадал ход ее мысли, – но вряд ли миссис Джордан способна уронить престиж нашего театра еще ниже, чем он уже упал. Поэтому добропорядочные замужние леди, вроде вас, могут спать спокойно. Вы лично были и остаетесь примером для всех нас.

– Да, сэр, можете поступать так, как вам угодно.

«Даже не сомневайся!» – подумал Шеридан.

– Итак, я полагаю, сэр, вы против того, чтобы его высочество вообще нас замечал?

– Моя неподражаемая Сара думает, что его высочество пожелает повторить историю с миссис Робинсон?

– Вовсе нет. А ваша любимица Джордан слишком вульгарна. Миссис Робинсон, по крайней мере, старалась казаться изысканной.

Она пыталась склонить Шеридана на свою сторону! Но все напрасно.

– Я всегда прекрасно относился к вам, Сара. Отныне я буду еще счастливее. Короткие комедии нашей маленькой Джордан очень выручат нас, по крайней мере на время вашего отсутствия. Поэтому можете спокойно отдыхать, тем более что симпатии его высочества никуда от вас не уйдут. А вот Уильям будет сердиться, если вы будете забывать свое положение и переутомляться на работе.

Он улыбнулся про себя, вспомнив о бедном Уилле Сиддонсе, который едва ли рискнул бы даже повысить голос в присутствии жены.

– Сара, исключительно из-за вашего положения я вынужден лишить его высочество удовольствия вас лицезреть. Не могу же я допустить, чтобы Уильям сделался моим врагом на всю жизнь из-за того, что я не берегу твое здоровье!

Сара наконец успокоилась.

«Давно пора иметь в театре актрису, которая могла бы собирать полный зал не хуже, чем Сара Сиддонс, – в который раз подумал Шеридан. – Это единственный способ держать Сару в руках». Все надежды он возлагал на Дороти Джордан.

Итак, королевское семейство. Вот миловидный молодой человек со свежим полноватым лицом, дерзким носом, придававшим ему соответствующее выражение, живыми голубыми глазами и безупречно элегантными, в высшей степени утонченными манерами. Алмазная звезда на костюме была ослепительна, не более, впрочем, чем ее хозяин. Со своего места на сцене Дороти свободно видела его взгляд, постоянно следящий за ней. Это стало особенно заметно в третьем акте, когда она появилась в мужском костюме.

С ним был не столь привлекательный дядя, герцог Кемберлендский, с царственно сияющим, но потасканным лицом, совершенно лишенный обаяния принца.

Герцог находился в опале, и его почти не видели при дворе. В свое время он женился без согласия короля на леди с более чем сомнительной репутацией. По словам Хораса Уэлпула, у нее были самые чудесные ресницы – «честное слово, длиной едва ли не в ярд». После этого король издал указ, запрещающий кому-либо из членов семьи жениться в возрасте моложе двадцати пяти лет, не получив предварительно разрешения короля.

В создавшихся обстоятельствах герцог не мог быть принят у брата, зато стал постоянным компаньоном племянника. По праву возраста принц уже имел собственный маленький двор, следовательно, мог общаться с кем пожелает. Друзьями принца были виги, друзьями короля – тори. Политику принца поддерживали мистер Чарльз Джеймс Фокс и мистер Шеридан, король же уповал на молодого мистера Уильяма Питта, который два года назад, в возрасте двадцати пяти лет, стал первым министром.

Дороти быстро узнала все это, что немудрено, поскольку королевское семейство всегда на виду. Да и как иначе, если вот они, сидят в нескольких ярдах от нее. В столице можно запросто повстречать членов правительства, а то и короля, королеву, принцев и принцесс. В Друри-Лейн собираются самые интересные люди, происходят самые интересные события. Вот и сейчас она играет перед принцем Уэльским, даже слышит его смех. Это очень взбадривает! Вот он наклонился через ложу, аплодирует ей, именно ей. В конце действия Дороти повернулась к королевской ложе, сделав глубокий реверанс. Принц встал и поклонился ей так изысканно, будто это она, а не он особа королевской крови. За этим последовали оглушительные аплодисменты.

Какой удачный вечер! Сам принц одобрил ее, что может быть лучше для начинающей актрисы!

«Его королевское высочество просто потрясен игрой миссис Джордан, – сказал Шеридан Тому Кингу. – Однако, принимая во внимание несчастье с миссис Робинсон, преемницей которой стала миссис Фицгерберт, мы можем спровоцировать очередной скандал в королевском семействе».

Пэгги в «Деревенской девушке» вскоре сменила Виола в «Двенадцатой ночи», а затем и мисс Пруэ в «Любви ради любви». В эту осень Дороти часто появлялась на сцене. Шеридан хотел, чтобы публика как можно скорее приняла и полюбила ее. Он нисколько не опасался за успех своей затеи. Вскоре Дороти завоевала сердца зрителей, очарованных ее изяществом и подчеркнутой женственностью. Стоило ей появиться, как у всех поднималось настроение.

Бедная миссис Сиддонс: чем скорее приближалось ее материнство, тем сильнее она скрипела зубами от раздражения и злости. Конечно, ей хотелось ребенка. Дети значили для нее гораздо больше, чем этот жалкий Уильям. «Ничего, – говорила она ему, – пройдет немного времени, и я снова стану первой, а эта Джордан отправится туда, откуда приехала». Уильям соглашался с ней, а про себя думал другое. Дороти Джордан, несомненно, появилась в Друри-Лейн, чтобы остаться. И останется. Есть в ней некое особенное дружеское обаяние, словно она готова любить всех. Этого, к сожалению, Сара лишена полностью. Естественно, актеры должны быть благодарны за возможность играть на одной сцене с Сарой, а публика – видеть ее, однако и директор, и труппа полюбили Дороти гораздо больше, чем Сару, даже в атмосфере зависти и ревности, которой пропитан театр. И карет у ворот театра выстраивается ничуть не меньше, чем когда играет Сара.

«Ну, погоди, дорогая, вот я вернусь, и тогда посмотрим, кто кого!» – злопыхала Сара.

Между тем Дороти не могла нарадоваться своим успехам, хотя прекрасно знала о своих достоинствах до этого. Шеридан назначил ей жалованье четыре фунта в неделю, а после нескольких спектаклей жалованье выросло до восьми фунтов. Шеридан всерьез опасался, как бы Гаррис не переманил Дороти к себе. Здесь было чему порадоваться.

Восхищенная Грейс не уставала повторять всем, что о лучшем и не мечтала и единственное, чего бы ей хотелось, – чтобы тетя Мэри дожила до этого дня и посмотрела на племянницу. А еще лучше, если бы отец Дороти и его семейка увидели ее. Вот бы лопнули от зависти.

– Да бог с ними, мама, ничего не хочу про них знать, – морщилась Дороти.

– Только одного мне не хватает для полного счастья, – не унималась Грейс, – чтобы ты наконец вышла замуж и стала респектабельной дамой.

– Полагаешь, у меня будет когда-нибудь время на предполагаемого мужа, если я, конечно, не хочу упустить все приличные роли?

– Женщина в любых обстоятельствах должна находить время на семью. И ты не исключение. Я хочу, чтобы ты встретила подходящего молодого человека.

– Какую-нибудь размазню вроде Уилла Сиддонса?

– Почему нет? Она сделала хороший выбор, на мой взгляд. Мягкий и респектабельный мужчина – именно то, что нужно знаменитой актрисе.

– Из твоих слов следует, что мне придется им заняться, пока наша респектабельная Сара родит своего респектабельного ребенка. Думаю, я могла бы, если бы захотела, только мне это не нужно.

Дороти вновь заговорила о театре и своих будущих ролях. Уж куда интереснее и приятнее, чем обсуждать замужество. Она не могла об этом думать, не возвращаясь мыслями к Ричарду Дэйли и Джорджу Инчбэлду, которые ее так унизили. Лучше навсегда забыть о мужчинах. Роли куда важнее.

* * *

В декабре, когда Дороти уже два месяца играла в Друри-Лейн, скончалась великая комедийная актриса Китти Клайв. Это было похоже на мистический знак: одна звезда угасла, другая взошла. И правда, вскоре Дороти стали сравнивать с Китти Клайв, а еще с Пэг Уоффингтон. Именно тогда она и встретила Ричарда Форда.

И мнение Дороти о мужчинах моментально изменилось.

Форд совсем не походил на мужчин, которых она встречала раньше. Молодой, энергичный и немного необузданный, он сделал ее жизнь счастливой. Очень скоро он признался, что мечтает на ней жениться. Дороти тут же вспомнила о своей карьере. Актрисе нелегко вписаться в жизнь замужней женщины.

– Но почему? – возражал он. – Многие из них замужем и вполне счастливы. Посмотри хотя бы на миссис Сиддонс.

– И посмотри, как ей пришлось уйти из-за того, что должен родиться ребенок, и оставить все лучшие роли соперницам.

– Она вернется рано или поздно.

На самом деле Дороти была не против замужества. Просто хотелось уверенности. Дэйли и Инчбэлд преподали ей хороший урок осторожности. Прежде всего она думала о нем как об отце для Фрэнси. Кто лучше Ричарда? Он нежный и заботливый. И Дороти думала о детях, которые могут появиться, когда у них будет достаточно денег. Она очень любит Фрэнсис, которая родилась при таких печальных обстоятельствах, а уж как будет рада детям от любимого мужчины! И мама так хочет, чтобы дочь наконец вышла замуж и стала как все.

«Не лишним было бы подождать. Надо быть абсолютно уверенной». Несмотря на успех, ей нужно время, чтобы закрепиться в театре. Да, публика успела ее полюбить, но рано или поздно появятся соперницы. Та же Сара. Вернется и захочет ее потеснить. В общем, со свадьбой они подождут и даже пока никому об этом не скажут. Уж слишком много сплетников в театре и врагов, которые будут только рады сказать о ней какую-нибудь гадость. А мама, если узнает о намерениях Ричарда, не начнет ее торопить.

Ричард был сыном доктора Джеймса Форда, одного из совладельцев театра Друри-Лейн, не особо вникающего в жизнь театра. Его стихия – дела, а не искусство. Джеймс Форд служил доктором при дворе, был достаточно состоятельным и находился в дружеских отношениях с королевским семейством. Он часто щедро отпускал театру деньги, чтобы помочь вечно нуждающемуся Шеридану. Пользуясь положением отца, Ричард бывал в театре так часто, как ему хотелось.

Всякий раз, когда Дороти участвовала в представлении, Ричард приезжал на спектакль, а когда она появлялась на сцене, не спускал с нее глаз, что очень скоро стало темой для всеобщего обсуждения. Правда, поклонников у нее было много. Даже герцог Норфолкский часто приходил посмотреть на нее и продемонстрировать свое расположение. Легкомысленных отношений Дороти сторонилась – пустая трата времени. Актриса должна посвящать всю себя сцене. Вся ее жизнь – репетиции и новые роли.

«Еще не время». И это служило самооправданием. Сначала нужно укрепить свои позиции в театре. Друри-Лейн – не провинциальный ирландский театр.

Ей предстояло играть мисс Гойден в «Поездке в Скарборо», версии ванбурговского «Падения», которое Шеридан переделал под свой театр. В этой роли можно особенно отличиться: неуравновешенная молодая женщина, едва покинувшая детскую, начисто лишенная светского лоска, своенравная, но очень великодушная. Все это очень напоминало Присциллу в пьесе «Девчонка-сорванец». Дороти рассчитывала укрепить свои позиции.

Стоило ей выйти в жалком платьице, специально плохо сшитом и едва державшемся на плечах, и с прической, напоминающей разметанную копну сена, и немедленно раздавался шквал аплодисментов. Шеридан, наблюдающий из-за кулис, осознавал – Дороти станет такой приманкой для публики, каких у них здесь еще не было и, скорее всего, не будет.

В Лондоне не приветствовалось стремление играть только комедии. Трагедий публика требовала ничуть не меньше, особенно с участием блистательной Сары. «Спроси любого, – говорил Том Кинг Шеридану, – кто сегодня самая великая актриса, и услышишь: конечно, Сара Сиддонс. Люди всегда будут смотреть на нее, слушать именно ее голос. Помяни мое слово, скоро вульгарная девчонка, бегающая по сцене, всем приестся».

Кинг, в отличие от Шеридана, не был в восторге от Дороти. Слишком быстро, по его мнению, она выбилась в звезды. Да, она молода и привлекательна. Но чтобы стать действительно знаменитой актрисой, надо много и упорно работать. Нельзя всерьез полагаться лишь на молодость, поскольку та быстро проходит. И женская красота, к сожалению, не вечна. Если миссис Джордан хочет доказать, что чего-то стоит, ей придется научиться играть трагедии не хуже, чем комедии.

Шеридана удалось убедить, и потрясенной Дороти сообщили, что вскоре ей предстоит сыграть Имоджин в «Цимбелине». И отказаться немыслимо, не в том она положении. Кроме того, актриса не имеет права отказываться от роли, потому что не в состоянии ее сыграть, пусть это и чистая правда. Тем не менее Дороти упрашивала Шеридана позволить ей после Имоджин снова играть Присциллу. Как было бы замечательно – публика после трагедии с Имоджин будет настроена серьезно, и нет ничего лучше, чем показать комедию с Присциллой. И денег это принесет много, не так ли? Шеридан уже хорошо знал свою новую актрису, восхищался ее молодостью и энергичностью. Зря он уступил Кингу с его идеей трагедии, теперь он так же легко готов стать на сторону Дороти. Итак, пусть за «Цимбелиной» последует «Девчонка-сорванец». Вдруг это и в самом деле удача?

Ее выступление в качестве Имоджин прошло незамеченным, да и как иначе, когда в игре не участвует сердце? Она не создана для трагедии, это ясно как божий день!

Она – комедийная актриса. Зрители должны принимать ее такой, какой она может и хочет быть. Почему Том не хочет этого понять?

Публика, слегка разочарованная Дороти в трагическом амплуа, вновь оживилась и аплодировала как прежде, даже громче, при виде Присциллы, девчонки-сорванца. Дороти вырвала из себя чужую Имоджин и вновь стала самой собой. На следующее утро все газеты восторженно, в красках расписали выступление миссис Джордан в роли Присциллы.

«В комедии миссис Джордан с легкостью удалось спасти свое лицо после неудачной трагедии, – писали в «Морнинг кроникл». – Публика содрогалась от хохота. Хозяева Друри-Лейн нашли наконец лучшее предназначение своей актрисе».

– Спасти! – рыдала Дороти, читая статью Грейс и Эстер. – Придется любым способом избегать трагических ролей, а как это сделать, не знаю! И не мне тягаться с Сиддонс. Если я начну бить себя в грудь, рыдать и закатывать глаза, как делает Сара, это вызовет смех. Господи помилуй, да в обычной жизни никто так не бьется в истерике, как она на сцене!

– Ну и пусть рыдает себе на сцене, ты-то здесь при чем? – успокаивала ее Грейс.

– Вот именно, мама, я здесь ни при чем, это не для меня.

Прошло немного времени, и все встало на свои места. Более того, Дороти укрепилась во мнении, что думать о замужестве теперь, когда ей чуть не устроили скандальный провал, рановато. Если она сейчас выйдет за Ричарда, придется посвящать себя и свое время только ему. А как же карьера?

Как же хорошо ни о чем не думать, делать только то, что хочется! Но это привилегия богатых. Расслабляться нельзя. Опыт злополучной Имоджин многому научил ее.

После рождения ребенка миссис Сиддонс вернулась на сцену. Мстительный ангел музы Трагедии снова был готов сразиться со своим заклятым врагом Комедией.

– Что станет с театром, если так будет продолжаться? – без конца вопрошала она Кинга и Шеридана, приняв самый обворожительный вид, на который была способна. – Я так понимаю, мы опустились до уровня птичьих шоу с вашей мисс Комедией?

Кинг был склонен согласиться с ней, Шеридан же только пожимал плечами.

– Вы вернулись, дорогая Сара, и сможете без труда вернуть расположение зрителей к трагедии и к вам лично. Не стоит думать, что маленькая Джордан заставила их позабыть о вас.

– А я так и не думала, господь с вами. Публика знает, что ей нравится. Не все же ей любоваться на этого скомороха в юбке. А если им хочется веселья, что ж, я могу исполнить, так и быть, несколько своих легких ролей, Порцию, например. Она вроде всегда им нравилась.

Тем не менее Сара с ее очаровательным лицом, все еще стройной фигурой и обворожительным голосом была начисто лишена того неповторимого обаяния молодости и непосредственности, за которое все так любили Дороти и что вызывало восторг у зрителей. Даже Кинг, всегда заинтересованный прежде всего в сборах, не мог не видеть, сколько денег принесла «Девчонка-сорванец». Да что там, сам принц Уэльский дважды в неделю приходил смотреть на нее. Миссис Фицгерберт, сопровождавшая его, тоже была в полном восторге, во всяком случае, оба беспрерывно смеялись и аплодировали.

«Успех „Девчонки-сорванца“ объясняется исключительно живостью игры миссис Дороти Джордан, – писали театральные критики в «Морнинг пост». – И следует признать, что никто прежде не видел такой сердечной, совершенной и завершенной игры. Несомненно, зрители навсегда полюбят ее вопреки мнению некоторых критиков, не умеющих отличить балаганную показуху от настоящей остроумной комедии».

Дороти прочно укрепила свои позиции, и уже никто не мог их пошатнуть. Привередливые критики и завистливые актрисы не могли отнять у нее любовь зрителей.

«Теперь мадам Саре придется прикусить язычок – не единственная она актриса во всем мире, как ей, должно быть, кажется», – с триумфом и гордостью вещала Грейс. Дороти лишь снисходительно улыбалась. Как же хорошо иметь мать, которая так озабочена благополучием дочери!

Однажды утром, когда Дороти еще спала после позднего представления в театре, к ней в комнату вошла Грейс. Ее глаза возбужденно блестели.

– Как ты думаешь, дорогая, кто вчера вечером прибыл в Лондон? Джордж Инчбэлд! Помяни мое слово, он сегодня же явится к нам.

– Ну и что из этого? – зевнула Дороти.

– Да то! Он же наверняка специально приехал посмотреть на тебя. Неужели тебе все равно?

– Совершенно верно, мама. Не желаю его видеть.

– Неужели он проделал такой путь напрасно? – рассмеялась Грейс. – Не удивлюсь, если он сделает предложение.

– Не вижу причин выходить за него замуж. И зачем? Разве он директор театра? Что он может мне предложить, когда я уже играю в Друри-Лейн? Ковент-Гарден? Кстати, о Ковент-Гарден. Говорят, мистер Гаррис собирается уговаривать миссис Браун играть «Деревенскую девушку».

– Эту старую каргу! – вскричала Грейс. – Лондон никогда ее не примет. Не находишь ли ты, что она уже не слишком похожа на девушку?

– Да, но она талантлива. Помнишь, как мы любовались ею из-за кулис, когда она играла Пэгги? Ты сама восхищалась ею.

– Да, но все же она будет жалко выглядеть, если согласится. Похоже, Гаррис сошел с ума. А по сравнению с тобой она вообще ничто! Да вставай уже, наконец. Надень платье покрасивее. Эстер сделает тебе модную прическу, а то вдруг Джордж все-таки придет?

– Хорошо, мама, я скоро буду готова.

«О господи, – думала Дороти. – Мама, похоже, всерьез считает, что он непременно предложит мне выйти замуж, а я, дескать, от радости брошусь ему на шею. Будто у меня нет гордости! Нет, всем непременно надо, чтобы я вышла замуж! Двенадцати фунтов в неделю и блестящего будущего на сцене им уже недостаточно».

Появление Эстер прервало не слишком приятные размышления Дороти.

– Я помогу тебе одеться.

– Спасибо. Я чувствую себя благородной дамой, окруженной камеристками.

– Может быть, именно так когда-нибудь и будет. Тогда я буду счастлива стать одной из твоих камеристок.

– Дорогая Эстер, я как раз сейчас думала о том, как мне поступить.

– Джордж слишком расчетлив, не находишь?

– А мама, стоило ему появиться в Лондоне, больше всего на свете хочет, чтобы я за него вышла.

– Ты прекрасно знаешь почему. Ее беспокоит твое будущее, она хочет, чтобы о тебе было кому позаботиться. Какое платье ты наденешь?

– Голубое. Можно подумать, те, кто замужем, от всего и навсегда защищены. Детей тоже надо чем-то кормить.

– Мама никогда с этим не согласится. Да еще расскажет о привилегиях респектабельной дамы.

– Это покажется странным, Эстер, но мне иногда хочется ею стать, чтобы все успокоились. Этот Дэйли…

– Не думай о нем. Давно пора забыть.

– Да я и не думаю. Но когда Сиддонс снова явилась в театр, уверенная в своей гениальности, гордясь своим жалким муженьком, детьми и безукоризненной репутацией, мне пришлось признать, что в репутации что-то есть. Очень противно, да, но я ей даже позавидовала.

– Бог даст, скоро не придется ей завидовать, поскольку предмет зависти появится и у тебя.

– Ты ведь знаешь, у меня еще есть Фрэнси. Она незаконнорожденная, а ведь для ребенка это большая помеха в жизни. Нужно с этим что-то делать.

– Только не говори мне, что собираешься принять предложение Джорджа Инчбэлда.

Дороти лишь презрительно рассмеялась.

«Наверное, она знает про Ричарда, – подумала она. – Ничего, они узнают рано или поздно». И Дороти в очередной раз твердо решила совместить карьеру актрисы и роль семейной дамы.