Сводная невеста. Украденная судьба

Астрея подоткнула плед под мои ноги и потянулась к колокольчику.

— Вот и прекрасно. Значит, у тебя хватит сил выпить чашку и не спорить со мной, — решила она.

Она была старше меня на три года. Но при этом разницы мы почти не чувствовали. Она была рада моему появлению в доме. “Я всегда хотела сестренку!”, - радовалась Астрея, обнимая меня.

Астрея всегда заботилась так, будто спасала человека от смертельной болезни. Шумно, решительно, не позволяя отказаться. Матушка смеялась, что из неё получилась бы прекрасная сестра милосердия, если бы сестра милосердия не требовала у больных благодарить её за каждую ложку.

В детстве я почти всегда болела. Любой сквозняк, любое переохлаждение - все это могло уложить меня в кровать на несколько дней. “Она - человек. Люди болеют очень часто! Они более хрупкие, чем мы”, - говорила матушка. И сама переживала за меня.

Семье пришлось смириться с тем, что я - просто человек. Без единой капли драконьей крови.

В жилах сестры текла кровь дракона. Женщины драконьих родов не оборачивались, зато отличались долгой жизнью и крепким здоровьем. Лишь иногда, когда она злилась, в ее глазах появлялось то же золото, что и в глазах брата. Но лишь на мгновенье.

Сейчас я была благодарна за заботу. И мне стало стыдно. Стыдно, что я мысленно просила герцога посмотреть на меня. Я прикусила губу. До боли. Для меня герцог был шансом вырваться из этого дома. Для нее - любовью ее жизни

Она заслуживала счастья. Заслуживала мужчину, которого любила несколько лет, белое платье, собственный дом и жизнь, где ей не придётся отвечать за чужую найденную на развалинах девочку.

— Расскажи, как всё прошло, — попросила я, накрывая её ладонь своей. — Герцог тебе понравился?

Астрея замерла всего на мгновение. Потом её лицо озарилось такой улыбкой, что ответ перестал быть нужен.

— Он совершенно не такой, каким его описывают! Раньше я видела его издалека, но вблизи… — выпалила она, подсев ближе. — Все говорят, будто Гидеон холодный, высокомерный и едва замечает собеседника. А он слушал меня. Представляешь? По-настоящему слушал, а не ждал, пока я замолчу. Мне кажется, что я ему понравилась…

Я представила.

В видении он слушал меня точно так же. Склонял голову, когда я говорила, задавал вопросы, замечал каждое изменение в голосе.

Сестра не увидела, как пальцы сильнее сжали край пледа.

— Мы говорили о книгах, — мечтательно с улыбкой продолжила Астрея, перебирая жемчужины на шее. — У него огромная библиотека. Герцог обещал показать мне первое издание «Легенд Северного берега». А ещё у него есть зимний сад. Настоящий, под стеклянной крышей! Там даже зимой цветёт миндаль.

Горький миндаль.

Его запах сопровождал каждый мой несостоявшийся поцелуй.

Я проглотила воспоминание и улыбнулась сестре.

— Значит, тебе будет где прятаться с книгой от скучных гостей, — заметила я, стараясь не выдать, что уже видела этот сад в своём видении.

Астрея рассмеялась и сжала мои пальцы.

— Именно это я ему и сказала! А он ответил, что будет находить меня каждый раз. Ты можешь представить? — Она прижала свободную руку к груди, словно ее сердце сейчас выскочит от волнения. — Он помнит меня с зимнего бала. Я была уверена, что Гидеон тогда даже не заметил, как меня представили. А сегодня он назвал цвет моего платья.

В её голосе звучал чистый восторг. Без торжества победительницы, без желания напомнить, что герцог предпочёл её. Астрея делилась со мной самым счастливым утром своей жизни, как делилась в детстве сладостями и секретами. Всем, кроме одного. Который я узнала сегодня. И не от нее.

Мне стало стыдно за каждую секунду, когда я жалела себя.

— Он сделал предложение? — спросила я, поглаживая большим пальцем её ладонь.

Сестра засияла ещё ярче.

— Сказал Астару, что хочет объявить о помолвке послезавтра. Конечно, это ещё не само предложение… Он должен произнести его перед семьёй, всё оформить, подарить кольцо. Но Гидеон выбрал меня, Эва! А я уверена, что невест у него хоть отбавляй. Но он выбрал меня! — выпалила Астрея, не в силах удержать счастье.

Последние слова сорвались на счастливый шёпот.

Глава 22

Я обняла её.

Астрея пахла белыми розами, дождём и духами матушки. Она прижалась ко мне всем телом, как делала в детстве, когда боялась грозы. Только теперь дрожала не от страха, а от счастья.

— Я так рада за тебя, — прошептала я ей в волосы. — Правда. Я желаю тебе только счастья.

И не солгала.

Если бы потребовалось снова войти в проклятую комнату, снова увидеть Гидеона рядом с собой и добровольно отказаться от каждого обещанного прикосновения, я бы сделала это. Лишь бы через неделю после помолвки Астрея не исчезла.

Сестра отстранилась и взяла моё лицо в ладони.

— Я уверена, что тебе тоже повезёт с женихом! — пообещала она с той безрассудной уверенностью, которая сегодня делала возможным любое чудо. — Обязательно повезёт. Ты красивая, добрая и гораздо умнее меня. За тобой выстроится очередь. Они ещё будут присылать тебе букеты и записки…

Перед глазами возник Астар, спокойно ожидающий эту очередь у ворот.

— Астар разгонит эту очередь ещё у ворот, — попыталась пошутить я.

Улыбка сестры на мгновение дрогнула.

— А мы ему не скажем, — заговорщически прошептала она и вдруг нахмурилась. — Подожди. Что это у тебя?

Я проследила за её взглядом.

Золотая подвеска выскользнула из ворота сорочки. Рубиновые окна башни вспыхнули на солнце, а чёрные глаза дракона уставились на Астрею.

Сестра осторожно коснулась украшения.

— Это же наш герб. Откуда он у тебя? — В её глазах появилось любопытство, которое невозможно было остановить. — Ну! Признавайся!

Я вспомнила ладонь Астара на затылке. Щелчок замка. Его взгляд в отражении окна.

— Астар подарил, — призналась я, стараясь, чтобы голос не изменился.

Астрея отдёрнула пальцы от подвески и уставилась на меня.

— Да неужели?! — Астрея от удивления прикрыла рот ладонью.

Её потрясение оказалось таким искренним, что я невольно рассмеялась. Первый раз за это утро — по-настоящему.

— Самой не верится, — ответила я, пряча за смехом всё остальное. — Сказал, что родители были бы рады. Это как бы подарок от них…

Ложь снова далась слишком легко.

Астрея взяла дракона двумя пальцами и внимательно рассмотрела камни.

— Это делали на заказ. Видишь башню? У старых подвесок она круглая, а здесь такая же четырёхугольная, как на новом гербе Астара. Значит, он сам выбрал рисунок, — объяснила сестра, поворачивая подвеску к свету.

Глава 23

Я тоже это понимала. Но слышать от сестры оказалось опаснее.

— Значит, рисунок предложил ювелир, — возразила я, не желая принимать другое объяснение.

Астрея покачала головой и ещё раз провела пальцем по рубиновым окнам.

— Ювелиры обычно не меняют фамильный герб без приказа хозяина, — протянула Астрея с улыбкой, ясно показывавшей, что она мне не поверила. — О, ну хоть что-то! Я думала, он вообще ничего тебе не подарит. И даже не приедет. А Астар вернулся раньше, чем обещал! Должен был быть дома только сегодня вечером, но примчался до рассвета.

Она снова провела пальцем по рубиновым окнам башни.

— Ты уж прости его, Эва. Он с детства такой… — вздохнула Астрея. Голос сестры стал виноватым.

Астрея не договорила.

Она всегда извинялась за брата. Когда он отказывался сажать меня в семейный экипаж. Когда велел убрать мой портрет из галереи. Когда за ужином говорил со всеми, кроме меня. Сестра находила объяснение каждой его жестокости: он устал, переживает за земли, скучает по отцу, не умеет показывать чувства.

Сегодня объяснения не нашлось даже у неё.

— Не нужно его оправдывать, — попросила я и накрыла подвеску ладонью. — Сегодня твой день. Рассказывай лучше о герцоге.

Астрея тут же оживилась.

— Когда я стану герцогиней, я накуплю тебе всего-всего! — пообещала она, оглядывая мою скромную спальню так, словно уже составляла список необходимых перемен. — Пусть только попробует Астар что-нибудь сказать! Первым делом я куплю тебе платья. Десять! Нет, двадцать. И ни одного горчичного!

Она рассмеялась, а я снова взяла её за руку.

— Мне хватит одного. Того, в котором ты будешь счастлива меня видеть, — заверила я, сжимая её пальцы.

Астрея сделала вид, что возмущена моей скромностью.

— Тогда двадцать одного, — решила она. — По одному за каждый год, который мы прожили вместе.

Сердце болезненно сжалось.

Двадцать один год она считала меня сестрой. Делилась платьями, защищала перед братом, первой поздравляла с днём рождения. И через несколько дней могла исчезнуть из-за тайны, о которой пока не знала.

Глава 24

Остаток дня Астрея почти не замолкала.

Её голос преследовал меня из комнаты в комнату.

В малой гостиной она рассказывала, как герцог улыбнулся, когда она заговорила о книгах. В зимнем саду вспоминала, как поправила его в названии старинной баллады. Вернувшись ко мне, устроилась на краю постели и, прижимая к груди подушку, сообщила, что Гидеон пообещал показать ей свою библиотеку, башню над морем и зимний сад, где даже в январе цветут розы.

Имя герцога звучало в доме чаще, чем бой часов.

И каждый раз моё тело отзывалось раньше, чем я успевала напомнить себе: он выбрал не меня.

Стоило Астрее произнести «Гидеон», как под кожей моей ладони оживало чужое тепло.

Я снова чувствовала длинные мужские пальцы, сомкнувшиеся вокруг моей руки в зеркальном видении. Помнила, как герцог большим пальцем медленно провёл по косточке запястья, прежде чем поднести мою ладонь к губам. От одного воспоминания становилось трудно вдохнуть до конца, словно корсет вдруг затягивали ещё на один крючок.

Этого прикосновения никогда не было.

Но моя кожа об этом не знала.

Я слушала, улыбалась и уверяла сестру, что чувствую себя лучше.

К вечеру ложь саднила горло не меньше простуды, которой я не болела. Под рёбрами поселилась тяжёлая, холодная пустота. Она расползалась шире всякий раз, когда Астрея восторженно пересказывала слова, услышанные мною в зеркале совсем другим голосом. И эти слова он говорил ей.

На семейный ужин сестра пришла раньше обычного.

Она села по правую руку от Астара и тут же заговорила о послезавтрашней помолвке. Ей хотелось позвать слишком много гостей, украсить белую гостиную розами и непременно найти музыкантов, которые играли на последнем зимнем балу.

Астар слушал её терпеливо.

За день он успел переодеться. Вместо мокрого генеральского мундира на нём был чёрный вечерний камзол, плотно облегавший широкие плечи. Волосы ещё хранили влажный блеск после ванны и тёмными прядями касались воротника. Отцовский перстень чернел на его правой руке.

Той самой, которая утром сдавила моё запястье.

Под кружевной манжетой ныла кожа. Я не смотрела на синяки, но чувствовала каждый отпечаток его пальцев — особенно когда брала в руки нож. Золотая цепочка, которую он заставил меня надеть, лежала между ключицами. Маленькая башня с рубиновыми окнами то нагревалась от тела, то холодила грудь, будто напоминала, кому принадлежал дом. И кто в этом доме решал, где мне находиться, что говорить и за кого выходить замуж.

Моё место за столом находилось напротив Астреи и на несколько дюймов дальше хозяина. Словно таким образом он подчёркивал мой статус в этом доме.

Достаточно близко к хозяину, чтобы не считать меня бедной родственницей-приживалкой.

Достаточно далеко, чтобы мне приходилось тянуться за каждым блюдом и помнить о разнице весь ужин.

Сегодня Астар ни разу на меня не посмотрел. Всё это время он смотрел на сестру, словно она воскресла из мёртвых.

Обычно невнимательный к женской болтовне, Астар слушал каждое её слово так, словно, кроме Астреи и рассказов о будущей помолвке, в мире больше не осталось ничего достойного внимания.

Даже когда цепочка выскользнула из-под воротника и рубиновые окна вспыхнули в свете свечей, я невольно замерла, ожидая его взгляда.

Но Астар продолжал слушать родную сестру с таким вниманием, словно за столом сидели только они вдвоём.

Почему-то от этого стало больнее, чем от утренней хватки.

Глава 25

Я поправила цепочку слишком поспешно. Край ногтя царапнул кожу, подвеска скользнула под платье и холодно ударилась о ложбинку между грудей.

— Как ты думаешь, Гидеону понравятся белые розы? — спросила Астрея, разламывая хлеб. Крошки посыпались на скатерть, но сестра не заметила. — Сегодня он сказал, что они делают гостиную слишком торжественной. Но ведь помолвка и должна быть торжественной.

Астар забрал у неё нож, которым она неловко пыталась намазать масло, и сам положил на хлеб тонкий ломтик, размазывая его.

— Выбери те цветы, которые нравятся тебе, милая, — посоветовал он, подавая хлеб сестре. — Герцог переживёт даже розы.

Астрея рассмеялась и толкнула его плечом, как делала в детстве.

Улыбка Астара стала мягче. Совсем немного: разгладилась складка между бровями, из голоса исчез металл. Я знала его лицо достаточно хорошо, чтобы заметить перемену. Для Астреи у него всегда находились терпение, ласковое слово и тепло, которое он прятал от остального мира.

Для меня порой не находилось даже взгляда.

Я опустила голову к тарелке и принялась разрезать мясо на мелкие ровные кусочки. Нож скользил по фарфору, мясной сок собирался в узоре по краю. От запаха жаркого мутило. Я положила кусочек в рот, прожевала и поняла, что не могу проглотить: горло перехватило от очередного тихого «милая», произнесённого Астаром.

Глупость.

Я давно знала, что его нежность предназначалась не мне.

И всё же пришлось опустить подбородок и с усилием протолкнуть пищу. Сухое мясо оцарапало горло.

— Эва, ты почти ничего не съела, — тут же заметила Астрея. Её улыбка погасла, и она наклонилась ко мне через стол. — Тебе снова плохо?

От необходимости солгать заботливой сестре во рту появился металлический привкус. Я обхватила бокал влажными пальцами и сделала глоток, но вода не смыла его.

— Уже лучше. Голова почти не кружится, — заверила я, чувствуя, как горячая кровь приливает к щекам и выдаёт меня лучше любого признания.

На другом конце стола тихо звякнул металл.

Астар положил нож рядом с тарелкой. Его пальцы на миг задержались на рукояти, но лицо осталось равнодушным.

Он прекрасно знал, что никакого головокружения утром не было. Это он придумал болезнь, запер меня в старой комнате, а потом стоял над душой, пока я умывалась ледяной водой и прятала слёзы, которые не должна была увидеть Астрея.

Наши глаза почти встретились.

Почти.

Глава 26

Он перевёл взгляд на Астрею прежде, чем я успела понять, чего ждала.

— Ты сегодня обязательно ляжешь пораньше, — решила сестра, поглаживая меня по руке. Её пальцы были тёплыми и мягкими. — И завтра не встанешь с постели, пока я не принесу тебе завтрак.

Я улыбнулась. Губы слушались плохо, словно я слишком долго стояла на морозе.

— Если будешь кормить меня так же усердно, как сейчас, к помолвке придётся расширять все мои платья, — предупредила я и попыталась отодвинуть тарелку.

Астрея фыркнула, удержала её и тут же подложила мне ещё овощей.

— Вот выйду замуж — и заберу тебя к себе. Там ты наконец начнёшь нормально есть, — пообещала она, снова повеселев. — Гидеон не станет возражать. Он очень добрый.

Вилка Астара замерла над тарелкой.

Всего на миг. Но его рука застыла так резко, что капля соуса сорвалась с зубца и упала на белую скатерть.

У меня свело живот.

Я представила дом Гидеона. Представила, как уезжаю из Авермонта, где каждый коридор помнил, как Астар проходил мимо меня, не отвечая на приветствие. Представила дверь, которую никто не запирает снаружи.

В груди на короткое мгновение стало легко.

А потом я вспомнила чувство, когда осознала. Я никогда больше не увижу Астрею. Никогда.

Желудок сжался так сильно, что к горлу подступила горечь.

— Я против! — резко произнес Астар. — Она будет лишней!

Впервые за весь ужин он посмотрел на меня. И я кивнула. Сейчас я была с ним полностью согласна.

— Молодожёнам не нужна в доме третья женщина, — заметила я, заставляя себя улыбнуться. Пальцы под столом впились в колено сквозь юбку. — Особенно женщина, которая будет мешать им наслаждаться первыми месяцами брака.

Астрея только оживилась, словно я сама подсказала ей решение.

— Тогда мы сначала выдадим замуж тебя, — решила она, загибая палец. — Это даже удобнее. Две свадьбы подряд. А может быть, устроим их одновременно! Представляешь, как это будет необычно? Мне кажется, маме и папе идея бы очень понравилась!

Вода попала не в то горло. Я закашлялась, прижав салфетку к губам. Глаза защипало, дыхание рвалось короткими толчками, а подвеска под платьем подпрыгивала в такт кашлю и больно ударяла по коже.

Астрея вскочила, чтобы помочь, но Астар продолжал есть так спокойно, словно за столом никто не задыхался.

Только желваки на его скулах двигались сильнее обычного.

— Не торопи события, милая, — попросил он, когда я наконец смогла вдохнуть. Его голос оставался мягким, но лезвие под этой мягкостью почувствовала даже я.

Глава 27

Астрея не заметила предупреждения. Она уже перебирала знакомых мужчин, а я тёрла пальцами мокрые от слёз ресницы и старалась унять неприятное покалывание в груди.

— И я даже знаю за кого! Виконт Мейрон Харт? — предложила сестра, загибая первый палец. — Молодой, красивый, прекрасно танцует. У него большое поместье возле столицы и никаких долгов. На зимнем балу он трижды приглашал Эву.

Вилка Астара процарапала тарелку с таким неприятным звуком, что у меня заныли зубы.

По моей спине прошёл холодок.

Он по-прежнему не смотрел на меня, но вдруг стало трудно сидеть свободно. Я выпрямилась, словно его ладонь легла между моих лопаток и заставила расправить плечи. Даже юбка на коленях показалась слишком тонкой, а вырез платья — слишком глубоким для разговора о мужчинах.

— Он приглашал всех женщин младше сорока, — напомнила я сестре и провела пальцем по краю бокала, чтобы чем-нибудь занять руки. — И дважды наступил мне на подол.

Астрея загнула второй палец.

— Мужчины часто становятся неуклюжими, когда им нравится девушка. А остальных он приглашал, чтобы ты ревновала, — рассудила она. — Хотя нет, он и правда ветреный. Тогда граф Тэвиш Оррен. Он вдовец, но ему всего тридцать пять. Серьезный мужчина. У него две чудесные дочки, а ты любишь детей. И ещё он собирает старинные книги. Представляешь, как вам будет хорошо вместе? Ему как раз нужна жена, которая подарит наследника.

Послышался звук бокала, который встал на стол так, словно поставил точку в разговоре. Слишком громкий, слишком отчетливый, словно говорящий: “Нет!”.

Я посмотрела на руку Астара. Нет, мне не показалось.

Брат почувствовал мой взгляд и наконец поднял глаза.

Всё, что я успела проглотить за ужином, тяжело перевернулось в желудке.

Он смотрел без улыбки. В янтарной радужке дрогнули тонкие золотые прожилки — след драконьей крови, всегда проступавший, когда Астар терял самообладание. Огонь свечей за его плечами раздвоился, и на мгновение мне показалось, будто зрачки у него стали уже, совсем не человеческие.

Я не смогла первой отвести взгляд.

Под платьем нагрелась подвеска. Следы пальцев на запястье заныли, а кожа вокруг них покрылась мурашками. Я вспомнила, как утром он прижал меня к стене. Вспомнила тяжесть его тела, запах дождя от мокрого мундира и дыхание у виска.

От этого воспоминания кровь прилила совсем не туда, куда следовало.

Я крепче сжала нож.

Астар заметил. Конечно, заметил.

Уголок его рта едва шевельнулся, будто он услышал мысль, которой я сама испугалась. Потом брат медленно отвел руку от бокала и взял нож.

Наверное, он просто наслаждался тем, что снова заставил меня смутиться.

С женщинами Астар обращался именно так. Смотрел дольше, чем позволяли приличия. Подходил ближе, чем требовал разговор. Находил одно слово, после которого женщина краснела, путалась и начинала ждать следующего. Ему нравилось не женское сердце — ему нравилась власть над ним.

Сегодня он выбрал удобную мишень за собственным столом.

Только и всего.

Глава 28

— Хотя граф немного скучен, — продолжала Астрея, ничего не замечая. — И он не смог защитить первую жену. Ты же знаешь, она погибла на его глазах… Нет, нам нужен тот, кто сумеет защитить Эву. О! Капитан Рейс Кальдер! Он служит под твоим командованием, Астар. Ты говорил, что ему можно доверять. Он храбрый, воспитанный и так красиво улыбается.

Нож опасно блеснул в пальцах брата.

— Кальдер улыбается каждой женщине, у которой есть пульс, — сообщил Астар, обращаясь только к сестре.

При этом его взгляд медленно опустился к моим губам, словно он проверял, не улыбаюсь ли я тоже.

Я должна была отвернуться.

Вместо этого провела языком по внезапно пересохшей нижней губе и только после этого поняла, что сделала.

Золотые прожилки в глазах Астара вспыхнули ярче.

Астрея рассмеялась ему в лицо.

— Ты тоже, — беззаботно напомнила она.

Я поспешно опустила голову, пряча одновременно улыбку и жар в щеках. Вилка стукнула о тарелку. От неловкости я прикусила внутреннюю сторону щеки и почувствовала вкус крови.

Повисла короткая тишина.

— Я хотя бы не притворяюсь воспитанным, милая, — наконец отозвался Астар.

В его голосе звучала такая нежность, что угроза почти потерялась. Астрея снова рассмеялась и потянулась за вином. Астар подал ей бокал прежде, чем она успела дотронуться до ножки.

Каждое его движение напоминало, что рядом с родной сестрой он умеет быть другим. Внимательным. Заботливым. Почти тёплым.

У меня заныло под грудиной. Я расправила салфетку на коленях, хотя она и без того лежала ровно. Потом сложила её пополам. Потом ещё раз. Лишь бы не видеть, как легко его пальцы касаются пальцев Астреи. Как естественно он замечает каждое её движение и исполняет желание прежде, чем она успевает попросить.

Меня он замечал только тогда, когда хотел причинить боль.

— Тогда предложи кого-нибудь сам, — попросила Астрея. — Ты знаешь половину неженатых мужчин королевства. Должен же среди них найтись тот, кто понравится Эве.

Астар медленно отпил вина. Край бокала прижался к его рту, и я почему-то проследила за этим движением. Вспомнила его губы возле моего уха утром — слишком близко, чтобы не чувствовать их тепло.

Я резко отвела глаза. Щека, которую я прикусила, заболела сильнее.

— Я сам решу, кто станет мужем Эвы, — ответил Астар и поставил бокал точно в середину выцветшего круга на старинной скатерти. — Тебе не нужно об этом беспокоиться.

Моё имя прозвучало холодно. Отчуждённо. Так генерал называл участок стены, который собирался снести.

Но пальцы, державшие бокал, побелели.

— Можно подумать, она не женщина, а дивизия, — проворчала Астрея. — Ты говоришь так, словно ищешь ей командира. Я считаю, Эва сама должна выбрать того, кто ей понравится. И чувства в этом вопросе первостепенны!

Уголок рта Астара приподнялся.

— Эвелис сама выберет, — согласился он ласково, накрывая ладонью руку сестры. — Из тех, кого выберу я.

Глава 29

Я снова посмотрела на погнутую вилку.

Три имени. Три совершенно разных мужчины. Астар отверг каждого раньше, чем я успела представить себя рядом хотя бы с одним из них. Наверное, он действительно собирался исполнить обещание родителям и лично подобрать мне мужа. Надёжного. Далёкого. Достаточно равнодушного, чтобы забрать меня из Авермонта без лишних вопросов и никогда не привозить обратно.

Так почему от этой мысли внутри стало пусто?

Я положила ладонь на живот, будто могла удержать неприятный холод, расползавшийся под рёбрами. Цепочка на груди натянулась. Маленькая башня прижалась к коже, и мне вдруг почудилось, что это не подарок, а ошейник, который должен напоминать мне, что я больше не хозяйка собственной судьбы.

Над камином висел портрет родителей. Отец стоял в генеральском мундире, матушка сидела рядом, положив руку на его ладонь. Художник написал их счастливыми и уверенными, что после смерти дети будут заботиться друг о друге.

Я подняла глаза к их лицам. В горле снова встал непроглоченный комок.

Не такую заботу они имели в виду.

— Эва опять побледнела, — встревожилась Астрея и потянулась через стол к моей руке. — Тебе точно лучше, милая?

Её пальцы почти легли на синяки. Я дёрнулась раньше, чем успела придумать объяснение, повернула запястье и спрятала следы под кружевной манжетой.