Сводная невеста. Украденная судьба

Вместо этого большой палец Астара медленно прошёлся по внутренней стороне моего локтя, там, где бешено бился пульс.

— Скромные девушки иногда волнуют мужчин сильнее тех, кто улыбается открыто, — заметил он, не отрывая взгляда от моей шеи. — Они заставляют задуматься, какими станут, если забыть о скромности.

У меня пересохло во рту.

Я вытащила из памяти самое нелепое платье, которое висело в глубине шкафа: горчичное, с блеклыми лентами и оборками, превращавшими даже тонкую талию в бесформенный мешок.

— Тогда надену наряд, в котором матушкина кузина решила, что я заболела желтухой, — выпалила я и наконец заметила, как дрогнул уголок его рта.

Астар впервые за весь разговор почти улыбнулся. Не мне — моей наивности.

— Когда мужчина видит красивую женщину в ужасном платье, он думает не о платье, — бросил он, а его взгляд заставил меня насторожиться сильнее.

Мне следовало промолчать. Но его взгляд уже скользнул по шее к вырезу ночной сорочки.

— А о чём? — спросила я раньше, чем успела прикусить язык.

Он не коснулся меня. Ему это было не нужно. Медленный взгляд прошёл ниже — по груди, талии, бёдрам — и вернулся к лицу.

— О том, как быстро оно окажется на полу, — ответил Астар, не улыбаясь, и именно серьёзность превратила непристойность в признание.

Глава 7

Жар поднялся от груди до щёк. Я отшатнулась, но дверь не позволила увеличить расстояние между нами.

— Ты… ты… отвратителен, — выдохнула я, закрывая ладонью вырез сорочки.

Вместо того чтобы устыдиться, Астар задержал взгляд на моих пальцах. Мне почудилось, что он доволен. Даже моё возмущение он умудрился обратить в свою победу.

Я знала этот взгляд. Так Астар смотрел на женщин, которых собирался сломать: сначала заставлял их почувствовать себя желанными, а потом наслаждался тем, как надежда сменяется унижением. Значит, и сейчас он просто выбрал привычное оружие — решил заставить меня смутиться, чтобы легче было подчинить.

— Зато ты наконец поняла, почему уродливое платье тебя не спасёт. — Астар произнёс это с сухим удовлетворением человека, выигравшего спор.

Я прижала ладонь к груди ещё плотнее.

Между нами повисла короткая, почти непристойная тишина. Астар перевёл взгляд с прикрытого выреза на моё лицо и медленно разжал пальцы. Отпустил не потому, что я потребовала, а потому, что сам решил закончить прикосновение.

— Будут ещё варианты? — Астар провёл языком по внутренней стороне щеки. Так он удерживал дракона.

На моей коже проступили следы его пальцев. Астар посмотрел на них без раскаяния.

Теперь я не была уверена, что хочу знать, что было дальше там, в видении.

Я растёрла ноющую руку и ухватилась за последнюю возможность.

— Если герцог всё-таки выберет меня, я откажу ему публично. При всех, — решила я. — После такого он сам не захочет слышать моё имя. Этого будет более чем достаточно, чтобы он выбрал Астрею!

Астар опёрся ладонью о дверь возле моей головы, отрезая даже возможность отвернуться.

— Какая ты наивная. Отказ не останавливает мужчину, если женщина ему нужна. Он превращает её в крепость. — Голос Астара стал ниже. — А крепости существуют для того, чтобы их брать. Герцог — дракон. И рассуждает он примерно так же, как я. Драконов отказ не пугает.

В его голосе не было сомнений. Только опыт мужчины, который привык получать желаемое. Я почувствовала его как ещё одно прикосновение и зло усмехнулась, защищаясь от собственной реакции.

— Не все драконы думают, как ты! Ты — генерал! Это для тебя женщины — крепости, которые нужно брать штурмом. Герцог может оказаться … порядочным, — возразила я и сразу поняла, что сказала лишнее.

В янтарных глазах появилось мрачное веселье. Астар любил сопротивление не меньше, чем победу: без него ему нечего было ломать, нечего превращать в добровольное согласие. Он приблизился ещё на полшага, и холодная дверная ручка врезалась мне в спину.

— Дракон? Порядочный? Ха! Ты слишком плохо знаешь драконью натуру. — Астар чуть склонился, принимая вызов.

Я упёрлась ладонью ему в грудь. Под мокрой тканью мундира мышцы были горячими и твёрдыми, но сдвинуть его не получилось даже на полшага.

— Ты не знаешь, чего захочет герцог. Он ещё меня не встречал, — напомнила я, ненавидя собственную ладонь за то, что она слишком отчётливо чувствовала его тело.

Сердце под моей рукой ударило сильнее. Астар опустил глаза на мои пальцы, словно только сейчас заметил, где они лежат.

— Тем хуже. — Настоящее бешенство впервые прорвалось в голос Астара. — В зеркале тебе даже не пришлось ничего делать, чтобы он прошёл мимо Астреи. Ты просто стояла и смотрела. Этого ему оказалось достаточно.

Глава 8

Мы замолчали.

Под моей ладонью тяжело билось его сердце. Я слышала дыхание Астара, чувствовала жар его тела сквозь мокрую ткань и видела у самого лица тёмный камень в отцовском перстне — знак того, что этот мужчина распоряжался домом, землями, деньгами и нашими судьбами.

В зеркале герцог казался мне безопасным. В глубине души я была рада тому, что покину этот дом навсегда.

Рядом с Астаром никто не мог чувствовать себя в безопасности. Особенно тот, кто приходился ему не по душе.

Я убрала руку с его груди, но он ещё мгновение держал мои пальцы, прежде чем позволил им соскользнуть.

— Чего ты на самом деле хочешь от меня? — спросила я, вспоминая его слова: «Ты живёшь в этом доме в память о родителях. Из уважения к ним. Но лично я был бы рад, если бы тебя здесь не было».

Он помолчал. Не потому, что не знал ответа: Астар вообще редко сомневался. Он выбирал, какую часть правды мне позволить услышать.

— Чтобы через неделю Астрея была жива и счастлива. — Астар ответил сразу, однако не отступил. Его взгляд снова задержался на моих губах. Он всегда смотрел на губы, когда ждал ответа.

У меня болезненно сжалось сердце.

— А я? — спросила я, уже зная, что ответ причинит боль.

Его лицо стало непроницаемым, но пальцы на двери медленно сжались. Под ногтями с тихим треском раскололось дерево.

Я посмотрела на тонкую трещину, потом на его руку. Страх смешался с чем-то горячим и почти торжествующим: я наконец нашла слабое место в его безупречной защите.

— Что будет со мной? — произнесла я медленно, наблюдая, как золото затапливает его глаза.

Золотые прожилки в его глазах вспыхнули ярче.

На этот раз Астар улыбнулся. Красиво. Неспешно. Так улыбается человек, решивший не отвечать на опасный вопрос, а уничтожить саму возможность задать его снова.

— А тебе я найду какого-нибудь мужа, — произнёс Астар. — Так и быть, выполню долг перед родителями.

Он убрал руку от двери и отступил. Я впервые за весь разговор смогла вдохнуть полной грудью, но облегчение длилось недолго.

Астар указал в сторону моих комнат. Его голос опять стал спокойным, почти равнодушным, и от этого во мне поднялась новая тревога.

— Иди к себе. Тебе осталось четыре часа, чтобы поспать и проститься со своими глупостями, — велел он, уже обращаясь со мной как с той, чьё согласие перестало иметь значение.

Я не двинулась. На лестнице за его спиной уже серел первый утренний свет, и вместе с ним приближались смотрины.

— После зеркала я всё равно не усну. Лучше подготовлюсь и сама прослежу, чтобы герцог меня не выбрал, — отказалась я, пытаясь обойти его справа.

Астар не преградил дорогу.

— Ты до сих пор считаешь, что я прошу тебя помочь, — произнёс он, и моя нога замерла над первой ступенью.

Глава 9

От его спокойствия стало не по себе. Я медленно поставила ногу обратно на пол.

— Разве нет? — спросила я, уже зная: ответ мне не понравится.

Вместо ответа Астар сунул руку во внутренний карман камзола.

На его ладони блеснул длинный чёрный ключ. Не от запретной комнаты — этот был новым, тяжёлым, с незнакомой мне насечкой на бородке.

Я посмотрела на ключ, и все придуманные способы один за другим показались детскими.

— Я пообещала, что буду вести себя скромно. Надену ужасное платье. Откажу герцогу, если понадобится, — напомнила я, отступая к лестнице. — Чего ещё ты от меня хочешь?

Он приблизился и наклонился к самому моему уху. Его губы почти коснулись виска, а голос стал мягким — таким он бывал только перед тем, как Астар делал что-нибудь по-настоящему страшное.

— Скромность может его заинтересовать. Плохое платье — разбудить воображение. Отказ — заставить преследовать тебя, — перечислил он мои ошибки, и ключ холодно коснулся внутренней стороны запястья. — Поэтому у меня есть идея получше.

По спине скользнул холод. Я не отрывала взгляда от ключа, исчезнувшего в его пальцах.

— Что ты задумал? — произнесла я, и голос стал чужим, слишком тихим для пустого коридора.

Астар выпрямился, взял меня за запястье и повёл прочь от лестницы. Его рука сомкнулась крепко, а я едва не пискнула от боли.

— Кое-что понадёжнее твоего «честного» слова, — ответил он, и чёрный ключ исчез в замке двери, которую при мне никогда раньше не открывали.

Ключ повернулся, и Астар распахнул передо мной дверь.

В детстве я была уверена, что это обычная кладовая или гардеробная.

Но за ней оказалась не спальня и даже не одна из гостевых комнат. Узкая каменная лестница уходила вниз, в темноту, пахнущую пылью, сыростью и давно погасшим камином.

Я упёрлась свободной рукой в дверной косяк.

— Нет, — выдохнула я, испугавшись лестницы и темноты.

Астар даже не обернулся. Он продолжал сжимать моё запястье и потянул сильнее, словно не услышал отказа.

— Я сказала: нет! — повторила я, вцепляясь пальцами в дерево. — Ты не имеешь права меня запирать!

Он остановился только затем, чтобы посмотреть на мою руку. На белые от напряжения пальцы. На ноготь, сломавшийся о резную кромку косяка. Потом перевёл взгляд на моё лицо.

— Убери руку, Эвелис, — предупредил он.

Тихий голос оказался страшнее рывка. Я знала: сейчас он ещё позволял мне сделать это самой. Через мгновение решит за меня.

Я прижалась плечом к двери, стараясь закрыть собой проход.

— Через четыре часа я выйду к герцогу вместе с Астреей. Так велит договор. Ты не можешь спрятать одну из девушек только потому, что тебе не понравилось предсказание, — потребовала я, хотя голос предательски дрогнул.

В янтарных глазах мелькнуло холодное удивление. Как будто запереть меня было совершенно разумно, а вот моё сопротивление нарушало все известные законы.

— Могу, — произнёс Астар. — Ты ведь до сих пор живёшь в моём доме.

Слова ударили по больному месту.

— В доме моего отца! — произнесла я, снова толкнула его, на этот раз сильнее.

Я ударила его ладонью в грудь. Мокрый мундир холодил пальцы, а под ним жёстко напряглись мышцы. Астар опустил глаза на мою руку. Не рассердился. Не отшатнулся. Просто посмотрел — и мне стало стыдно за бессильный удар.

— Того, кого ты называла своим отцом, больше нет, — напомнил он. — В этом доме есть один хозяин. Я.

Глава 10

Слова заставили меня разжать пальцы. Этого мгновения ему хватило.

Астар рванул меня на себя. Косяк выскользнул из-под ладони, пол качнулся, и я налетела на него всем телом. Его рука тут же обхватила меня за талию, удерживая от падения. На краткий миг я оказалась прижата к нему: щекой к мокрому воротнику, грудью к его груди, бёдрами к горячему, сильному телу.

Я почувствовала, как он вдохнул.

Слишком глубоко для человека, который просто поймал оступившуюся женщину.

Но уже в следующую секунду Астар отстранил меня. Резко. Почти грубо. Словно это я навязала ему близость, от которой он не успел уклониться.

— Отпусти! — закричала я, а потом извернулась и попыталась выдернуть руку.

Он перехватил меня выше локтя и потащил вниз по лестнице.

Босые ступни скользили по холодному камню. Подол ночной сорочки путался между ног. Я цеплялась за стену, хваталась за перила, один раз едва не упала, но Астар не замедлил шага. Только перенёс руку мне на талию и буквально снял с очередной ступени, не позволив разбить колени.

— Ты делаешь мне больно! — выдохнула я, чувствуя, как пальцы прожигают кожу сквозь тонкую ткань.

Хватка не ослабла.

— Я знаю, — отозвался Астар, даже не замедлив шага.

В его голосе не было ни сожаления, ни удовольствия. Только уверенность человека, который заранее решил, сколько боли допустимо причинить ради нужного результата.

Это пугало сильнее открытой жестокости.

Лестница закончилась коротким коридором. Астар толкнул плечом ещё одну дверь и втянул меня в комнату, спрятанную между старым крылом дома и северной башней.

Здесь когда-то жила наша кормилица. Я узнала выцветшие обои с серебряными птицами, узкую кровать под пологом и тяжёлый шкаф, который помнила с детства. Только прежде в комнату входили со стороны галереи. Теперь тот проход был заложен кирпичом, а окна закрывали толстые рамы с тёмными металлическими переплётами.

Астар отпустил меня так внезапно, что я не удержалась на ногах. Колени ударились о край ковра, ладони скользнули по полу.

Я обернулась к нему.

Он стоял в дверях, заполняя собой весь проём. За его плечом чернела лестница, по которой я уже не смогла бы подняться, не столкнувшись с ним.

— Это чтобы я точно был уверен, что всё пойдёт по плану, — сообщил Астар, будто речь шла не о моём заточении, а о рассадке гостей перед приёмом.

Я поднялась, прижимая к груди руку, которую он только что сдавливал. На коже уже проступали красные следы пальцев.

Астар посмотрел на них.

Его лицо осталось спокойным, но большой палец медленно провёл по краю отцовского перстня. Один раз. Второй.

— План? — переспросила я, с трудом удерживая дрожь. — Ты называешь планом то, что силой притащил меня сюда полуголой и босой?

Его взгляд прошёлся по ночной сорочке. Задержался на разорванном рукаве, открытом плече, на подоле, облепившем ноги после борьбы. Жар в его глазах стал ярче. Он злился.

Я тут же запахнула ткань на груди.

— Не смотри на меня так, словно я этого заслуживаю, — потребовала я, запахивая сорочку ещё плотнее.

Вместо того чтобы отвести глаза, он задержал их на моих пальцах.

— Думаешь, ты этого не заслужила? — В его голосе прозвучало опасное любопытство.

Астар шагнул в комнату. Я отступила, пока край кровати не ударил под колени.

Он мог бы объяснить. Усмехнуться. Напомнить, что уже видел достаточно женщин, чтобы моя ночная сорочка не произвела на него впечатления. Вместо этого Астар взял меня за запястье и отвёл ладонь от груди.

Медленно. Без усилия. Именно поэтому движение показалось ещё более бесстыдным: он не боролся со мной, а показывал, насколько легко может заставить подчиниться.

— Так, словно думаю, что уродливое платье действительно тебя не спасёт? — спросил он, рассматривая бешеный пульс у основания моей шеи.

Воздух застрял в лёгких.

Я знала этот взгляд. Так Астар смотрел на женщин, которых собирался сломать: сначала заставлял их почувствовать себя желанными, а потом наслаждался тем, как надежда сменялась унижением. Теперь он просто выбрал привычное оружие. Решил заставить меня смутиться, чтобы я перестала сопротивляться.

Я дёрнула руку.

— Ты не заставишь меня поверить, что я тебе интересна. Я знаю этот взгляд. И не настолько дура, чтобы ему поверить, — усмехнулась я, защищаясь от собственного смущения.

Что-то изменилось в его лице. Не больше чем тень от огня, которого в комнате не было.

— Хорошо, что хотя бы в этом ты не настолько наивна, — произнёс Астар и отпустил меня.

Пальцы разжались по одному. Последним скользнул по ладони большой палец. Я спрятала руку за спиной, ненавидя себя за то, что кожа продолжала чувствовать это прикосновение.

Глава 11

Он повернулся к двери.

— Астар! — окликнула я, когда он уже переступил порог.

Брат остановился на пороге, но не посмотрел на меня.

— Астрея узнает, что ты сделал. Она не позволит держать меня здесь, — пригрозила я ему вслед.

Астар едва заметно усмехнулся.

— Астрея готовилась к этому дню несколько лет. Через четыре часа внизу будет герцог, которого она любит.

Он чуть повернул голову, показывая безупречно спокойный профиль.

— Думаешь, сестра бросит всё и отправится искать тебя по дому? — усмехнулся Астар, а его усмешка заставила меня сглотнуть.

Ответ пришёл слишком быстро, и я возненавидела себя за него.

Нет.

Астрея будет ждать в белой гостиной. В платье, которое примеряла весь последний месяц. С жемчугом матери на шее и надеждой, которую я едва не отняла у неё, ничего не зная о ее тайных чувствах.

— Она спросит, где я, — возразила я, но уверенности в голосе уже не осталось.

Он не оставил мне даже надежды на это.

— Ей скажут, что тебе нездоровится. — Астар произнёс приготовленную ложь без малейшего колебания.

Так просто он лишил меня права даже позвать на помощь.

— Я закричу. — задохнулась я, понимая, что неизвестно, вернется ли он или нет.

Я слышала достаточно легенд про неугодных родственников, навсегда оставшихся в тайных комнатах поместий.

Я вскинула подбородок, пытаясь хотя бы угрозой вернуть себе власть над происходящим.

Теперь Астар всё-таки обернулся. В янтарных глазах появилось мрачное веселье.

— Кричи. Стены здесь строили в те времена, когда моим предкам требовалось хранить тайны погромче твоих. — бросил брат.

Астар скользнул взглядом по каменной кладке и снова посмотрел на меня.

Его уверенность заставила оглядеться в поисках другой угрозы.

— Тогда я разобью окно. — произнесла я дрожащим голосом.

В подтверждение слов я схватила с туалетного столика тяжёлый подсвечник.

Он посмотрел на тяжёлую бронзу в моей руке и даже не попытался отнять её.

— Попробуй, — разрешил он с таким спокойствием, что пальцы невольно ослабли на подсвечнике.

Спокойное разрешение остановило лучше приказа. Астар знал об этой комнате что-то, чего не знала я. И уже предвкушал момент, когда мне придётся это понять.

Он вынул из кармана ключ, но вдруг задержал руку. Она снова вернулась в карман, словно там лежало что-то ещё.

— Ах да. С днём рождения, — выплюнул Астар, словно вспомнил о досадной обязанности.

Слова прозвучали настолько неуместно, что я не сразу заметила тонкую золотую цепочку, свисавшую между его пальцами.

Астар разжал ладонь.

Украшение упало на пол возле моих босых ног. Цепочка звякнула, расползлась по потёртому ковру, и тяжёлая подвеска перевернулась лицевой стороной вверх.

Дракон сомкнул крылья вокруг крошечной башни.

Герб Авермонтов.

Чёрные камни отмечали глаза зверя, а окна башни горели мелкими рубинами. Украшение было новым. Сделанным не наспех и не выбранным слугой из первой попавшейся шкатулки. Кто-то заказывал его заранее, обсуждал рисунок, ждал, пока ювелир закрепит каждый камень.

Астар, который двадцать один год утверждал, что я не принадлежу его семье, бросил к моим ногам её герб.

Глава 12

— Зачем? — спросила я, не наклоняясь за подарком.

Его взгляд остановился на цепочке, потом поднялся к моей шее.

— Чтобы маме и папе на том свете было приятно видеть, что глава дома не забыл о своём долге поздравить тебя. — ответил Астар, а уголок его губ дрогнул в усмешке.

Его взгляд остановился на гербе, а затем медленно поднялся к моей шее.

Я не поверила в это объяснение, но другого он не собирался давать.

— Мне кажется, что не стоило, — произнесла я, с удивлением и ужасом глядя на подарок.— Я уже привыкла, что в этом доме меня считают лишней.

Он не стал отрицать очевидное.

Он не добавил больше ни слова. Не объяснил, почему мокрый от ночного дождя вернулся домой с украшением во внутреннем кармане мундира на день раньше. Почему вспомнил о моём рождении, хотя за завтраком сделал бы вид, что этот день ничем не отличается от остальных.

Возможно, подарок предназначался Астрее. Возможно, ювелир ошибся с заказом. Возможно, Астар просто придумал ещё один способ напомнить, что всё полученное мною принадлежит его семье.

Я выбирала любое объяснение, глядя на золотую подвеску.

— Я не возьму его, — отказалась я, не отводя взгляда.— Ты даже подарил его унизительно!

Астар посмотрел на меня так, как смотрел на осаждённую крепость, отказавшуюся открыть ворота после первого предупреждения.

— Радуйся, что я вообще вспомнил о твоём дне рождения, — произнёс он, надменно глядя на меня.

Дверь захлопнулась прежде, чем я успела ответить.

Ключ повернулся в замке.

Я бросилась следом и навалилась на ручку.

— Астар! Открой! — закричала я и ударила ладонью по толстому дереву.

Шаги удалялись по каменной лестнице. Ровные, неторопливые. Он не боялся, что я найду выход. Не сомневался, что через четыре часа всё произойдёт именно так, как он решил.

— Астар!

На втором крике голос сорвался.

Я ударила сильнее. Боль пронзила уже повреждённую руку, заставив отшатнуться.

В ответ пришла тишина.

Я прижалась лбом к двери. Дерево пахло пылью и каким-то старьем.

За дверьми и стенами просыпался дом: где-то далеко звякнул поднос, хлопнула дверь, служанка торопливо позвала другую. Начиналось утро, которое должно было изменить мою жизнь.

Только меня в этой жизни больше не было.

Я заставила себя отойти от двери и осмотрела комнату. Второго выхода не существовало. Кирпичная кладка на месте прохода была старой, но настоящей. В камине лежала холодная зола. Дымоход оказался слишком узким даже для ребёнка.

Оставалось маленькое круглое окно.

Я отдёрнула тяжёлую портьеру. За стеклом серел внутренний двор, дальше виднелась подъездная аллея и кованые ворота. Отсюда я могла увидеть каждого, кто приближался к дому.

Я взялась за оконную ручку.

Она не поддалась.

Подсвечник всё ещё оставался у меня в руке. Я обернула кисть краем портьеры, размахнулась и ударила бронзовым основанием по стеклу.

Комнату прорезал металлический звон. Подсвечник вылетел из онемевших пальцев, а по стеклу пробежал золотой отсвет и погас. На стекле и раме не осталось даже царапины.

Я ударила снова. Потом ещё раз. На третьем ударе ладонь прострелило болью, и подсвечник упал рядом с золотой цепочкой.

Два предмета лежали возле моих ног: один должен был помочь выбраться, другой напоминал о человеке, который лишил меня будущего.

Я отвернулась от обоих.

Глава 13

Время перестало двигаться. За окном светлело небо. По двору пробежал конюх, распахнулись ворота, слуги вынесли на крыльцо горшки с белыми розами. Каждое движение внизу приближало визит герцога.

Я слышала, как дом готовится встретить его.

По трубам и пустотам старого крыла поднимались голоса, звон посуды, обрывки распоряжений. Прямо под окном комнаты проходил старый воздушный канал из белой гостиной. В детстве мы с Астреей прикладывали к решётке ухо и слушали, как матушка обсуждает со швеёй наши платья.

Теперь бронзовая решётка возле пола могла стать единственным окном в ту жизнь, которую у меня отняли.

Я опустилась рядом с ней на колени.

Сначала различала только шаги и голоса слуг. Потом услышала Астрею. Она несколько раз попросила переставить цветы, велела снять со стола синюю скатерть, а через минуту попросила вернуть её обратно. В её голосе дрожало такое счастливое волнение, что вина снова сжала горло.

Она любила его.

А я узнала о любви сестры только тогда, когда зеркало показало цену моего собственного счастья.

Где-то в моей комнате лежало приготовленное платье, которое я перешила своими руками, пожертвовав другим. И скромные серьги из жемчуга. Я тоже хотела выглядеть красиво в этот день.

Мне вдруг стало обидно до слез, но я сдержалась, чтобы слышать происходящее внизу.

Через некоторое время внизу заговорил Астар. Спокойно распорядился подать завтрак, проверить гостевые комнаты и не беспокоить госпожу Эвелис.

Госпожу Эвелис.

Так называли женщину, которой нездоровилось. Не пленницу, босую и раздетую, запертую в старой комнате.

Я поднесла рот к решётке.

— Помогите! — крикнула изо всех сил. — Я здесь! Позовите Астрею!

Голос ударился о металлический канал и вернулся ко мне искажённым шёпотом. Никто внизу не замолчал. Никто не услышал.

Астар всё рассчитал.

Он всегда всё рассчитывал наперед.

Когда сквозь дождь донёсся стук копыт, я уже стояла у окна.

Карета появилась между мокрых деревьев: чёрный лак, серебряные фонари и герб, который я видела в зеркале, — крылатый зверь над короной. Четвёрка серых лошадей замедлила бег у ворот.

Сердце ударило так сильно, что заболела грудь.