Сводная невеста. Украденная судьба

Астар увидел.

Его глаза на миг опустились к моей руке. В них не появилось ни раскаяния, ни жалости. Только что-то тяжёлое, тёмное, заставившее меня сильнее натянуть кружево.

— Точно. Просто устала, — заверила я сестру и улыбнулась так широко, что заболели щёки. — Пожалуй, пойду к себе.

Астрея уже собиралась подняться вместе со мной, но Астар накрыл её ладонь своей.

— Пусть идет. Не надо ее провожать. Она - не маленький ребенок. А ты лушче останься, милая. Тебе ещё нужно выбрать цветы, — напомнил он сестре. Лишь после этого посмотрел на меня. Взгляд прошёлся по лицу, задержался на припухших губах и спустился к цепочке на груди. — Я думаю с таким простым действием Эва справится.

От его голоса по спине прошла дрожь. Не страх — не только страх. Что-то более постыдное и горячее скользнуло вдоль позвоночника, вынуждая крепче сжать край стола.

Он снова играл.

Проверял, насколько близко нужно подойти, как посмотреть, каким тоном произнести моё имя, чтобы я потеряла спокойствие.

Я ненавидела его за то, что он всегда выигрывал.

Мне не требовалось разрешение уйти. И всё-таки именно после этих слов слуга отодвинул моё кресло.

Я попрощалась с Астреей. Астару ничего не сказала. Он тоже промолчал и вернулся к ужину, разрезая мясо так внимательно, словно за весь вечер ни разу не заметил вторую женщину рядом.

Только когда двери столовой закрылись, за спиной раздался ещё один металлический скрип.

До моей комнаты можно было подняться по малой лестнице, но путь через главный холл был короче. Я выбрала его, мечтая поскорее снять цепочку, ослабить корсет и остаться в тишине, где мне не придётся улыбаться за двоих.

В доме уже зажгли вечерние лампы. Их золотой свет отражался в мраморном полу, дрожал на стеклянных дверях и серебрил мокрые после дождя окна. Я пересекла галерею и ступила на верхнюю площадку лестницы, когда парадные двери распахнулись.

В холл ворвался запах дождя, мокрой кожи и горького миндаля.

Глава 30

У меня перехватило дыхание.

Я ещё не видела гостя. Только услышала низкий мужской голос, поблагодаривший слугу, но мое тело уже узнало его. Ладонь обдало теплом. Подушечка большого пальца заколола там, где в неслучившемся будущем её касались губы Гидеона.

Я остановилась, не успев опустить ногу на следующую ступень.

Дворецкий, обычно невозмутимый, замер на полушаге, впуская позднего гостя, а потом поспешил к столовой, чтобы предупредить хозяина о визите.

Герцог Гидеон Эдгардейн стоял на пороге.

Он снял перчатки, отдал их лакею и начал подниматься по лестнице. За ним следовал слуга с серебряным подносом. На подносе лежали коробочки: длинная бархатная, две квадратные, перевязанные золотыми лентами, и одна совсем маленькая — тёмно-синяя.

Мне следовало уйти. Но он меня заметил.

Сделать два шага назад, скрыться за поворотом галереи и позволить дворецкому провести герцога к его невесте. Но правила приличия говорили, что хозяева не должны убегать от гостей. И если так получилось, то обязаны были хотя бы поговорить.

Я стояла, вцепившись в перила. Полированный камень холодил пальцы, а колени слабели с каждой ступенью, которую преодолевал Гидеон.

В зеркале мы впервые встретились в белой гостиной. Там у меня было время приготовиться к его взгляду. Я знала, в какую минуту он повернётся. Знала, что он скажет. Знала даже, как дрогнут уголки его губ, когда он увидит меня.

Сейчас между нами оставалось шесть ступеней.

Пять.

Четыре.

И ничего из происходящего зеркало мне не показывало.

Гидеон поднял голову.

Его шаг сбился.

Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы горячая волна поднялась от живота к груди. Он увидел меня. Узнал женщину в окне. И смотрел так, будто все коробки на подносе внезапно предназначались не той сестре.

От этой мысли стало стыдно.

И сладко.

Герцог остановился ступенью ниже, поэтому наши лица оказались почти на одном уровне. Вблизи он выглядел старше, чем в зеркале, и гораздо опаснее.

Дождевые капли ещё блестели в тёмных волосах, зачёсанных назад. Чёрный вечерний сюртук сидел безупречно, подчёркивая стройную, сильную фигуру. От влажного воротника пахло дождём, от него самого исходило тепло, а горький миндаль в его одеколоне был тем самым запахом, который я уже вдыхала, прижавшись щекой к его груди.

Не сейчас.

В той жизни, которой не будет.

Внизу живота болезненно сжалось. Я выпрямилась, надеясь, что корсет удержит не только талию, но и всё, что происходило внутри.

— Добрый вечер, — произнёс герцог, не сводя с меня глаз.

Его голос прошёлся по коже тёплым дыханием. Именно так он произносил моё имя в зеркале — медленно, с лёгкой хрипотцой, будто пробовал его на вкус.

Я присела в вежливом реверансе. Колени дрогнули, и пришлось крепче ухватиться за юбку, чтобы не коснуться рукой перил.

— И вам добрый вечер, Ваша Светлость, — ответила я, но воздуха хватило только на тихий голос.

Гидеон поднялся ещё на ступень. Теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах и опустился к золотому дракону у шеи.

Цепочка вдруг стала тесной.

— Простите за поздний визит. Я привёз подарки для вашей сестры, — объяснил он, указывая на поднос.

Слова вошли точно под рёбра.

Я знала, что услышу их. Повторяла себе весь день, что Астрея заслужила счастье, а герцог выбрал её. И всё равно пальцы онемели. Ногти впились в складки юбки, удерживая меня на месте, пока боль расползалась по груди медленно, почти бережно.

— О, Астрея будет рада, — заверила я. Улыбка натянула губы, как тонкую ткань, готовую порваться. — Она весь день говорит только о вас.

Гидеон улыбнулся, но глаз от меня не отвёл.

Его слуга поднялся ещё на одну ступень. Коробочки тихо сдвинулись на серебряном подносе, и от этого звука меня пробрала дрожь. Я уже знала, за какой из них потянется герцог.

Нет.

Этого не могло произойти.

Глава 31

Гидеон взял маленькую тёмно-синюю коробочку.

Всё внутри оборвалось.

— Откройте. Это для вас, — попросил он и протянул её мне. — Подарок для сестры моей невесты.

Его рука оказалась совсем близко. Чистые сильные пальцы, тонкий серебряный перстень, едва заметная белая полоса шрама возле большого пальца — я помнила каждую подробность. Этой рукой он держал меня за талию во время первого танца. Этой рукой убирал волосы с моей шеи перед поцелуем.

Моё тело помнило то, чего с ним никогда не случалось.

Я не сразу подняла ладони.

— Для меня? — спросила я, и собственный голос показался чужим.— Простите, мне кажется, что это немного лишнее! Извините, но мне пора.

Гидеон словно ждал именно этого удивления. Его улыбка стала заметнее.

— Было бы невежливо приехать с подарками для одной сестры и забыть о другой, — заметил он. — Особенно после того, как мне сказали, что вы себя плохо чувствуете.

Слово «сестры» согрело сильнее, чем должно было. Незнакомый человек признал меня частью семьи так просто, словно в этом никогда не существовало сомнений.

Я понимала, что было бы оскорбительно отказаться от подарка. И протянула руку.

Наши пальцы соприкоснулись.

Коротко. Случайно. Но от прикосновения меня словно дёрнуло изнутри. Жар прошёл по ладони, поднялся к локтю и рассыпался под кожей груди. Я едва не выпустила коробочку. Гидеон успел поддержать её снизу, накрыв мои пальцы своими.

— Осторожно, — произнёс он тише.

Я смотрела на его руку поверх моей и не могла заставить себя отстраниться.

В зеркале всё начиналось так же. С безопасного, почти невинного прикосновения. Потом он не отпускал мою ладонь дольше, чем требовала вежливость. Потом наклонялся. Потом мои глаза закрывались сами собой.

Я резко забрала коробочку.

Бархат сохранил тепло его ладони. Крышка сидела плотно. Мне пришлось поддеть её ногтем, чувствуя, как герцог следит за каждым движением. Вежливость требовала открыть ее немедленно. И я открыла.

Внутри лежала брошь.

Золотое крыло, осыпанное крошечными рубинами.

Перед глазами потемнело.

Такое же украшение Гидеон застегнул на моём платье на пятый день после помолвки. В зеркале его пальцы касались верхней части моей груди, пока он искал булавку. Костяшки скользнули по коже. Я вздрогнула, а он поднял глаза и улыбнулся, заметив это.

«Теперь у вас есть крыло, — шепнул он, наклоняясь к моему уху. — Но улететь я вам всё равно не позволю».

Я помнила вес броши.

Помнила холод золота сквозь тонкую ткань.

Помнила его дыхание на шее и собственный живот, сжавшийся от этих слов в сладком, пугающем ожидании.

Сейчас брошь лежала у меня на ладони раньше положенного срока до того, как должна была появиться в моей судьбе.

Холл качнулся. Я втянула воздух, но вместо облегчения вдохнула запах Гидеона и снова оказалась в зимнем саду из видения, где его рука лежала на моей талии, а губы были так близко, что я уже чувствовала их вкус.

— Вам не нравится? — Голос герцога вернул меня в освещённый холл.

Я заставила пальцы сомкнуться вокруг коробочки. Острый край впился в ладонь. Боль помогла вынырнуть.

— Напротив. Она прекрасна, — выдохнула я.

Облегчения на лице Гидеона не появилось. Он продолжал изучать мою реакцию, и от этого внимательного взгляда кожа на шее стала горячей.

— Тогда почему вы смотрите так, словно я подарил вам ядовитую змею? — спросил он.

В его глазах мелькнула улыбка. Не насмешка — азарт человека, заметившего загадку и уже решившего её разгадать.

— Я просто не ожидала подарка, — солгала я и услышала, как дрогнул голос.

Гидеон приблизился ещё на ступень.

Воздух между нами исчез. Теперь я чувствовала тепло его тела даже сквозь платье и корсет. Нужно было отступить, но позади находились перила. Герцог не касался меня, однако кожа уже ожидала прикосновения: на талии, на запястье, под подбородком. Там, где его руки лежали в другой, неслучившейся жизни.

Я ненавидела зеркало за то, что оно научило меня хотеть мужчину раньше, чем я с ним познакомилась.

Глава 32

— Я слышал, что сегодня утром вы плохо себя чувствовали, — произнёс Гидеон. Его взгляд задержался на моей щеке, будто он видел следы недавних слёз под пудрой. — Надеюсь, сейчас вам лучше.

Слова Астара всплыли в памяти предупреждением: скромность заинтересует, отказ заставит преследовать. Мне требовалась причина, которая остановит мужчину надёжнее плохого платья.

— О, да. Но я вообще не отличаюсь хорошим здоровьем, — призналась я, стараясь придать голосу беззаботность. — Часто болею, устаю и иногда неделями не выхожу из комнаты.

От собственной лжи бросило в жар. Под волосами выступила испарина. Я ждала, что Гидеон вежливо отступит, а в его взгляде появится то разочарование, которое мужчины не умеют скрывать, услышав о больной невесте.

Герцог лишь наклонил голову.

— Значит, вам нужно беречь себя, — заметил он. Его взгляд стал внимательнее. — И не позволять родственникам закрывать шторы, когда вам хочется посмотреть в окно.

Внутри всё застыло.

Он видел не только меня.

Он видел Астара.

Ещё прежде, чем я подняла глаза, кожа на затылке стянулась от знакомого присутствия. Воздух стал плотнее. Боль под манжетой ожила, будто пальцы Астара снова сомкнулись на запястье.

Он стоял на верхней площадке лестницы.

Дворецкий замер у него за спиной, так и не успев объявить о визите. Из открытых дверей столовой лился тёплый свет, обрисовывая широкую фигуру Астара золотой каймой.

Брат смотрел на коробочку в моих руках.

Потом на пальцы герцога, находившиеся слишком близко к моим.

Потом мне в лицо.

Кровь отхлынула от щёк так быстро, что закружилась голова — на этот раз по-настоящему.

От прежнего равнодушия не осталось ничего. Золотые прожилки затопили янтарные глаза. На скулах заходили желваки. Астар выглядел так, словно обнаружил врага внутри уже взятой крепости и теперь решал, разрушить ли стену вместе с ним.

Я поспешно захлопнула коробочку. Крышка прищемила палец, но я почти не почувствовала боли.

— Простите, я не могу принять ваш подарок, хотя мне очень приятно, — произнесла я, протягивая коробочку слуге.

Рука дрожала. Серебряный поднос звякнул, когда бархатное дно коснулось металла. Этот звук разнёсся по холлу слишком громко.

Гидеон нахмурился. Вместо того чтобы дать мне отступить, он положил ладонь на край подноса, и тот остался между нами.

— Почему вы отказались? — спросил герцог, глядя не на подарок, а на меня. — Я вас чем-то оскорбил или обидел?

Астар начал спускаться.

Я не слышала шагов за стуком крови в ушах, но чувствовала каждую преодолённую им ступень. Между лопаток жгло. Подвеска прилипла к влажной коже. Хотелось отойти от Гидеона — и одновременно спрятаться за его плечом от мужчины, который приближался сзади.

— Это будет неправильно по отношению к Астрее. Получить подарок раньше невесты и без ее ведома было бы неправильно, — объяснила я. Пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы они не потянулись обратно к коробочке.

Герцог перевёл взгляд на золотого дракона у моей шеи. Потом снова посмотрел мне в глаза.

— Вас ведь зовут Эвелис? — спросил он мягче. Моё имя в его голосе отозвалось щекотным теплом под грудью. — Я видел вас сегодня утром в окне и уже решил, что вы просто не захотели ко мне выходить.

Астар оказался совсем близко.

Жар его тела коснулся моей спины. Не рука, не грудь — только тепло, и всё же плечи сами напряглись, а дыхание застряло между вдохом и выдохом. Я почувствовала его запах: сандал, чистая кожа, едва уловимый дым. Совсем другой, чем у Гидеона. Знакомый до обиды.

Один мужчина стоял передо мной и смотрел так, будто хотел узнать.

Другой — за спиной, будто уже знал обо мне всё самое постыдное.

— Я не… — начала я, не понимая, какую из приготовленных Астаром лжей выбрать.

Ни одна не успела сорваться с губ.

— Она просто разволновалась. Ее жених очень ревнив, поэтому она не принимает подарки от посторонних мужчин!

Голос Астара прозвучал над моим плечом.

От неожиданности я вздрогнула и почти прижалась к нему спиной. Почти — но успела сделать шаг в сторону. Воздух обжёг то место, где секунду назад ощущалось его тепло.

Я вскинула брови, но тут же опустила глаза, спрятав потрясение за учтивой улыбкой.

До этой секунды я тоже не знала, что у меня есть жених.

Глава 33

Гидеон посмотрел на Астара так, словно не сразу понял смысл сказанного. Потом его взгляд вернулся ко мне — к пустому безымянному пальцу, к цепочке с золотым драконом, к лицу, на котором я уже не могла удержать ни одной убедительной лжи.

— Мне не сказали, что госпожа Эвелис уже помолвлена, — произнёс он наконец. Удивление в его голосе быстро уступило холодной учтивости. — Иначе этой неловкости не произошло бы.

Мне захотелось объяснить, что никакой помолвки нет.

Но вместо этого скромно кивнула, подтверждая ложь брата.

Губы уже разомкнулись, но Астар подошёл ближе, и невысказанные слова застряли в горле.

Герцог заметил. Его глаза на мгновение сузились, однако спрашивать он не стал. Вместо этого улыбнулся мне — спокойно, почти тепло, будто мы оставались вдвоём на лестнице, а не стояли между его будущей невестой и мужчиной, который только что распорядился моей судьбой.

— Мне жаль, что я поставил вас в такое положение. Ещё раз прошу простить меня, — произнёс Гидеон.

От мягкости его голоса стало только больнее. Я сжала складки юбки, не позволяя себе посмотреть на тёмно-синюю коробочку, лежавшую на серебряном подносе.

Брошь снова оказалась рядом с остальными подарками, но ладонь всё ещё хранила её вес и короткое прикосновение пальцев Гидеона.

— Вам не за что извиняться, Ваша Светлость. Вы не могли знать, — заставила я себя ответить. — О помолвке не было объявлено.

Улыбка Астара стала тоньше. Он посмотрел на коробочку так, словно уже мысленно бросил её в огонь.

— Так что вам выпала честь узнать об этом первому. Надеюсь, вы сумеете сохранить секрет.

Герцог перевёл на него взгляд. Воздух между мужчинами словно стал плотнее. Гидеон всё ещё стоял на ступень ниже, но почему-то мне показалось, что ни один из них не собирается уступать другому даже эту малость.

Из столовой донёсся голос Астреи. Она спрашивала дворецкого, кто приехал, и в каждом звуке уже дрожала счастливая догадка.

Астар первым разорвал молчание. На его лице появилась безупречно вежливая улыбка хозяина дома.

— Невеста ждёт вас в столовой, Ваша Светлость. Не станем заставлять её волноваться, — предложил он, отступая ровно настолько, чтобы освободить проход. — А я провожу сестру в комнату. Сегодня она действительно плохо себя чувствует.

Последние слова предназначались не Гидеону.

Ладонь Астара легла мне на плечо. Со стороны жест мог показаться заботливым: старший брат поддерживает ослабевшую девушку, пока у неё кружится голова. Но большой палец сразу нашёл мягкое место под ключицей и надавил так, что я едва не вскрикнула.

Я вскинула на него глаза.

Он улыбался герцогу.

— Надеюсь, завтра вам станет лучше, госпожа Эвелис. И мы все сможем наслаждаться вашим обществом, — произнёс Гидеон, но смотрел не на моё лицо, а на руку Астара.

Пальцы на плече сжались сильнее. Боль прострелила шею, спустилась под лопатку. Пришлось выпрямиться и улыбнуться, чтобы никто не заметил, как подогнулись колени.

— Если мне позволят спокойно добраться до постели, к утру я непременно поправлюсь, — ответила я, стараясь не поморщиться под пальцами Астара.

Гидеон задержался ещё на одно мгновение. Затем всё-таки поднялся мимо нас. Его рукав скользнул совсем близко к моей руке, не коснулся — лишь поднял воздух, пахнущий дождём и горьким миндалем.

Тело отозвалось на этот запах предательской дрожью.

Астар почувствовал её. Я поняла это по тому, как замер его палец под моей ключицей.

Герцог направился к столовой, а слуга последовал за ним с подносом. Коробочки тихо звякнули за моей спиной. Я не обернулась. Не посмела. Только проводила Гидеона глазами в отражении высокого окна.

Он оглянулся первым.

Наши взгляды встретились в тёмном стекле.

Рука Астара резко сдвинулась с плеча на мой затылок.

— Идём, — произнёс он всё с той же учтивой улыбкой.

Глава 34

Я попыталась высвободиться, но пальцы запутались в волосах и заставили сделать шаг. В столовой счастливо рассмеялась Астрея. Её голос прикрыл звук моего резкого вдоха.

Со стороны холла мы ещё могли показаться братом и сестрой. Астар шёл рядом, не повышал голоса, кивал встречным слугам и даже придержал передо мной дверь галереи.

Только ладонь под волосами не позволяла ни замедлиться, ни отступить. Каждый раз, когда я пыталась повернуть голову, пальцы натягивали пряди у корней.

— Отпусти, — потребовала я сквозь зубы, когда столовая скрылась за поворотом.

Астар даже не повернул головы. Его пальцы лишь сильнее натянули волосы у корней.

— Ты уже показала, что происходит, когда тебя отпускают одну.

Он толкнул меня вперёд. Каблук зацепился за подол, и я едва не упала. Астар поймал меня за талию, прижал к себе на короткое мгновение — жёстко, почти зло. Спина впечаталась в его грудь. Сквозь платье я почувствовала каждую пуговицу камзола и тяжёлый удар его сердца.

Слишком быстрый для человека, который выглядел совершенно спокойным.

Я отшатнулась, но его рука осталась на талии.

Я упёрлась ладонями в его руку, пытаясь оторвать её от талии.

— Убери руки.

Астар не подчинился. Напротив, его большой палец медленно сдвинулся по корсету, будто он проверял, насколько отчётливо я ощущаю прикосновение.

— Скажи это ещё раз тем голосом, которым разговаривала с ним. Возможно, я растрогаюсь.

Жар его дыхания коснулся уха. Меня передёрнуло — от злости, страха и того отвратительного ощущения, которое каждый раз возникало, когда он подходил слишком близко и заставлял тело чувствовать то, чего я не желала чувствовать.

Я знала эту игру. Астар проделывал такое с женщинами постоянно. Сокращал расстояние, смотрел на них так, будто уже раздел их, находил одно движение или слово, от которого они теряли уверенность, а потом наслаждался произведённым впечатлением. Если сейчас его пальцы сильнее впились в мою талию, то лишь потому, что он хотел унизить.

Я от души наступила Астару на ногу каблуком.

Он тихо выругался и на мгновение ослабил хватку. Этого хватило, чтобы вырваться и отступить к стене.

— Если ты продолжишь тащить меня по дому, слуги заметят, — предупредила я, поправляя съехавший рукав. Под пальцами уже наливалась болью кожа. — А потом расскажут Астрее.

Упоминание сестры подействовало лучше сопротивления. Лицо Астара стало неподвижным.

— Тогда не заставляй меня тащить тебя.

Он распахнул дверь моей спальни и коротким движением указал внутрь.

Мне следовало отказаться. Позвать горничную, спуститься обратно к Астрее, сделать что угодно, лишь бы не оставаться с ним наедине. Но из дальнего конца галереи донеслись шаги слуги, и я вошла, не желая устраивать сцену на глазах у всего дома.

Астар последовал за мной.

Дверь закрылась.

Ключ повернулся в замке.

Глава 35

Щелчок прозвучал тише голосов, доносившихся снизу, но именно от него по спине прошёл холод.

Я отступила к туалетному столику. В зеркале напротив отразилось моё лицо: слишком бледное, с размазанной возле ресниц тушью и красным пятном на щеке. Позади возвышался Астар. Чёрный камзол делал его плечи ещё шире, а золотые прожилки в глазах горели так ярко, будто под человеческой кожей уже просыпался дракон.

Он вытащил ключ и положил в карман.

— Это что сейчас было? — с яростью в приглушенном голосе спросил Астар.

Я прижала к груди ладонь, которую несколько минут назад держал Гидеон. Ошибка. Взгляд Астара немедленно опустился к моим пальцам.

— Поздний визит герцога к своей невесте, — ответила я, пряча руку в складках юбки. — Ты сам отправил его к Астрее.

На лице Астара ничего не изменилось, но в глазах прибавилось золота.

— Не притворяйся глупее, чем ты есть. У тебя плохо получается. К тому же, я знаю тебя не первый день!

Он двинулся ко мне. Не быстро — Астар никогда не спешил, если знал, что выход заперт. Мне пришлось обойти стул, чтобы сохранить между нами хотя бы несколько шагов.

— Ты нарочно пошла через холл и задержалась там? Отвечай!— потребовал он, но я промолчала. — Хотела, чтобы герцог увидел тебя?

У меня заныло плечо под съехавшим рукавом. Я провела по нему ладонью, вспоминая, как Астар улыбался, пока причинял боль.

— Перестань выдумывать чепуху! Откуда я знала, что он приедет? Я что? Ясновидящая? Откуда я знала, что Гидеон приедет еще и вечером?

Он приблизился ещё на шаг, заставляя меня отступить вместе со стулом.

— Ты надеялась на это. Иначе бы направилась в комнату другим путем! — резко произнес Астар.

— Я, если ты не заметил, всегда хожу через холл! Так ближе! — ни капельки не солгала я. — Можешь спросить у кого угодно из слуг!

— Да, но, когда ты увидела, не ушла. Ты остановилась! — глаза Астара сузились.

Его голос оставался ровным. От этого обвинение звучало страшнее. Я упёрлась ладонью в спинку стула. Тонкое дерево жалобно скрипнуло.

— Знаешь, не совсем вежливо хозяевам убегать при виде гостя! Он может расценить это как личное оскорбление! — напомнила я о правилах приличия. — Об этом говорят правила приличия.

Ладонь Астара легла на резную спинку между нами. Дерево жалобно хрустнуло под его пальцами.

— Ты могла просто сделать вид, что не заметила! И пройти мимо.

Злость наконец оказалась сильнее желания отступать. Я вскинула подбородок.

— Могла. Но не обязана была угадывать, что ты уже составил для меня новый маршрут и переписал правила поведения!

Астар остановился с другой стороны стула. Между нами осталась резная спинка — жалкая деревянная преграда, которую он мог переломить одной рукой.

— Не пытайся сделать вид, что дело в лестнице. Ты стояла и ждала, пока он поднимется к тебе. Смотрела на него так, будто в холле больше никого не существовало.

Стыд обжёг шею. Я вспомнила сбившийся шаг Гидеона, его взгляд и сладкую, невозможную мысль, что подарки могли предназначаться мне. Астар видел всё.

— Я растерялась. Зеркало не показывало этой встречи.

Астар обошёл стул. Теперь резная спинка больше не защищала меня.

— Зеркало не заставляло тебя брать подарок, — в его голосе слышалось что-то вкрадчивое и злое.

Я двинулась к двери, но Астар поймал меня за запястье. Именно за ту руку. Его большой палец медленно провёл по коже там, где совсем недавно лежали пальцы Гидеона.