Сводная невеста. Украденная судьба

Это был он.

Глава 14

Лакей распахнул дверцу, и герцог Гидеон Эдгардейн ступил на дорожку.

Я знала его лицо. Знала, хотя никогда прежде не встречала. Тёмные волосы, резкая линия скул, спокойный внимательный взгляд человека, привыкшего замечать то, что другие старались спрятать. В зеркале этот мужчина подходил ко мне через белую гостиную и говорил: «Я выбираю вас!»

Теперь он поднялся по ступеням нашего крыльца, не подозревая, что выбранную им в будущем женщину заперли над его головой.

Я прижала ладони к стеклу.

— Посмотрите сюда, — прошептала я, умоляя судьбу смилостивиться надо мной. — Пожалуйста. Просто посмотри… Мне больше ничего не нужно…

Я знала, что не встану на пути сестры, но в глубине души была надежда, что все можно изменить иначе… Что герцог увидит меня, спросит, и меня освободят.

Герцог на мгновение задержался у двери.

Мне показалось, что он почувствовал мой взгляд. Его голова чуть повернулась в сторону северной башни, но Астар вышел навстречу, заслонил обзор и протянул гостю руку.

Двери закрылись за ними.

Я бросилась к решётке.

Вскоре внизу зазвучали приветствия, шелест платья, мужские голоса. Потом среди них появился один, от которого по моему телу прошла дрожь. Я его узнала.

— Благодарю за приглашение, генерал, — произнёс герцог.

Я никогда не слышала его наяву. И всё-таки узнала голос так же, как лицо. Этим голосом он разговаривал со мной в зимнем саду. Шептал возле беседки. Произносил моё имя перед тем, как поцеловать.

Неслучившиеся воспоминания оказались больнее воспоминаний прошлого.

— Добро пожаловать в дом Авермонтов, — ответил Астар. Его тон был безупречно почтительным, и никто не догадался бы, что хозяин дома только что бросил одну из предназначенных для смотрин девушек на пол и запер на ключ.

Астрея сказала что-то слишком тихо. Герцог ответил, и сестра рассмеялась. Её смех взлетел по металлическому каналу, лёгкий и счастливый.

Я закрыла глаза.

Всё шло правильно.

Именно этого я пообещала добиться.

Только правильное почему-то причиняло такую боль, будто Астар всё-таки выбрал для меня худшую судьбу.

А мне… мне просто хотелось увидеть герцога. Увидеть вблизи мужчину, который выбрал меня, который целовал меня и обещал сделать своей женой. Просто увидеть, просто посидеть и посмотреть, как он разговаривает с сестрой, увидеть его улыбку, которая предназначалась не мне. Пусть даже не мне.

В гостиной передвигали кресла, подавали чай, играли на фортепиано. Я различала голос сестры всё чаще. Сначала робкий, потом оживлённый. Герцог задавал ей вопросы. Астрея рассказывала о книгах, о зимних балах, о поездке к морю. Она знала, как поддержать разговор, когда улыбнуться, когда опустить глаза.

Прошло, должно быть, не меньше часа, прежде чем герцог задал вопрос, которого я ждала и боялась.

— Я полагал, в доме Авермонтов живут две незамужние девушки, — заметил он. Вежливость не скрыла интереса. — Где же вторая красавица?

Глава 15

Я задержала дыхание и прижалась ухом к холодной решётке.

Молчание длилось всего секунду. Однако я успела представить, как Астар поворачивает отцовский перстень камнем наружу и выбирает ложь, которую мне придётся принять за собственное решение.

— Эвелис с утра нездоровится, — ответил он ровно. — К сожалению, сегодня она не сможет выйти к вам.

Моё имя в его голосе прозвучало почти чужим.

— Эвелис, — повторил герцог.

От одного произнесённого им имени у меня защипало глаза.

— Жаль. Я надеялся познакомиться с обеими девушками. — В голосе герцога прозвучало искреннее разочарование.

Надежда рванулась во мне так резко, что я ударила ладонью по решётке.

— Я здесь! — закричала я, не заботясь о сорванном голосе. — Ваша Светлость, я здесь!

Снизу донёсся звон чашки. Астрея что-то спросила. Потом разговор продолжился.

Меня никто не услышал.

Я кричала ещё несколько раз, пока в горле не появился вкус крови. Потом сползла по стене и села на холодный пол, прижимая колени к груди.

Одна мысль о том, что герцог мог выбрать меня, увезти из этого дома, поселить там, где Астар не распоряжался бы каждым моим шагом, делала счастливой. Не только поцелуй. Не только прогулки и его ладонь на моей талии. В видении рядом с Гидеоном я впервые не старалась занимать как можно меньше места.

Он смотрел на меня так, будто моё присутствие было подарком, а не долгом перед умершими родителями.

И я успела полюбить не мужчину, которого почти не знала, а женщину, которой становилась рядом с ним.

Слёзы текли по щекам. Я вытирала их краем сорочки, злилась на себя и всё равно продолжала плакать. За дверью никого не было. Я могла хотя бы не притворяться благодарной, спокойной и готовой уступить.

Внизу смеялась Астрея.

Я слушала и повторяла себе, что сделала правильный выбор.

Я любила сестру. Искренне, от всего сердца.

После смерти родителей она спорила с братом, доказывала ему, что мне тоже нужны наряды, что нечестно дарить подарки только ей. И слышала неизменный голос Астара: «Она что, голая ходит? У неё есть несколько добротных платьев. Большего ей не надо».

Я помнила, как сестра уверяла его, что любая девушка хочет быть красивой и нравиться. «Ей это не нужно», — произнёс Астар. И всем видом показывал, что разговор окончен.

«Я всё сделала правильно, — шептала я. — Всё так, как должно быть… Пусть сестра будет счастлива…»

Когда ноги онемели, я перебралась к кровати. Потом снова подошла к окну. Села возле двери. Через несколько минут, вернулась к решётке.

Время измерялось голосом герцога, который то приближался, то исчезал, и тенью золотой цепочкой, лежавшей там, куда её бросил Астар.

Я не стала поднимать её с пола. Гордость не позволяла. Она так и лежала на полу, пока я прятала лицо в руках, растирая слёзы.

Солнце поднялось над деревьями, дождь прекратился. На ковре вспыхнули рубиновые окна крошечной башни. Дракон вокруг неё казался живым: сторожил, не позволял выйти.

Наконец внизу задвигали кресла.

Разговоры приблизились к дверям. Кто-то позвал лакея. По каменной лестнице за моей спиной донёсся скрежет ключа.

Замок открылся.

Глава 16

Я вскочила, едва Астар успел переступить порог. Со двора донёсся голос герцога, и я бросилась к окну.

Гидеон стоял у кареты. Астрея вышла проводить его без накидки, словно не замечала прохлады. Белое платье сияло под утренним солнцем, жемчуг матушки лежал на её шее, а на щеках появился нежный румянец.

Она была счастлива.

Герцог произнёс что-то, чего я не расслышала, взял её за руку и склонился. Его губы коснулись пальцев Астреи — медленно, с той самой улыбкой, которую зеркало обещало мне.

Слёзы снова потекли по щекам.

Позади меня тихо закрылась дверь.

Я увидела Астара в отражении оконного стекла. Он не смотрел на сестру. Не смотрел на герцога. Всё его внимание было приковано к моему заплаканному лицу.

— Ты добился своего, — охрипшим от боли голосом произнесла я, не оборачиваясь. — Теперь можешь мной гордиться.

Его взгляд опустился на мои губы, потом на руку герцога, всё ещё державшую пальцы Астреи. На лице Астара не появилось удовлетворения.

— Герцог выбрал её. Послезавтра официальная помолвка, — сказал он так, словно убеждал не меня, а себя.

Губы задрожали, однако я заставила их сложиться в ответ.

— Я вижу, — отозвалась я, глядя, как герцог склоняется к руке Астреи и целует её.

Я видела, как он направляется к карете. Мои плечи опустились, словно признавая поражение.

И в то мгновенье, когда герцог уже собрался садиться в карету, он вдруг поднял голову и посмотрел на меня.

Секунда. Вторая.

Я замерла, вцепившись руками в занавеску, как вдруг её рванули из моих рук.

Астар зашторил окно.

В комнате стало темно, а я опустила голову. Несколько секунд стояла, чувствуя, как дрожат губы. Ну вот и всё.

У меня за спиной тихо звякнуло золото.

В отражении Астар нагнулся и поднял с ковра брошенную цепочку. Медленно распутал её, не сводя глаз с моего лица.

— Ты даже не прикоснулась к подарку. — произнес Астар и его голос стал тише.

Горечь придала мне смелости.

— Подарки не бросают на пол. — ответила я, стиснув зубы.

Я встретилась с ним взглядом в отражении. Глядя на его красивое лицо, я ожидала насмешки. Вместо неё в отражении вспыхнули золотые глаза.

Астар подошёл сзади. Я почувствовала его тепло раньше, чем цепочка скользнула по ключицам. Дракон сомкнул крылья вокруг башни у самой ложбинки между грудей.

— Не надо, — выдохнула я и подняла руки к украшению.

Он перехватил мои запястья одной ладонью и прижал к животу. Второй рукой отвёл волосы с затылка. Его пальцы коснулись шеи, вынуждая меня замереть.

Внизу герцог наконец отпустил руку Астреи.

— Родители, надеюсь, вы довольны, — тихо произнёс Астар у самого уха.

Замок цепочки щёлкнул на моём затылке.

Второй замок за это утро оказался намного тише первого.

Глава 17

Пальцы Астара задержались на замке цепочки.

Всего на мгновение — но я почувствовала их на затылке слишком отчётливо. Горячие подушечки коснулись кожи, медленно убрали застрявшую под застёжкой прядь. Потом его ладонь легла на моё плечо и развернула меня от окна.

За шторами всё ещё шумели колёса отъезжающей кареты.

Я рванулась к стеклу, надеясь хотя бы ещё раз увидеть герцога, но Астар не позволил. Встал между мной и окном, заслонив его широкой спиной.

— Ты не имеешь права запрещать мне смотреть в окно, — выдохнула я, пытаясь обойти брата.

На лице Астара ничего не изменилось. Только рука, лежавшая на моём плече, сжалась сильнее.

— Имею, — произнёс он. — Даже не надейся. Я прекрасно знаю, на что ты там собралась смотреть.

Сказанное холодом легло между лопаток. Я обхватила себя за плечи, но всё равно не сумела перестать дрожать.

— Почему ты мне запрещаешь? — возмутилась я. — Помолвка уже назначена.

Его взгляд скользнул к задёрнутым шторам. Челюсть напряглась так, будто одно воспоминание о том, как я смотрела вслед герцогу, причиняло ему боль.

— Потому что я так решил, — отрезал Астар, нахмурившись.

Попытка превратить мою боль в новую вину заставила сжать кулаки.

— Ты сам запер меня здесь, а теперь обвиняешь в том, что я посмотрела в окно? — прошептала я.

Мой голос задрожал от возмущения.

Обида прорвалась сквозь слёзы. Я ударила его ладонью в грудь, но Астар перехватил моё запястье раньше, чем пальцы коснулись мокрого мундира.

Боль заставила охнуть.

Он сразу ослабил хватку. Не отпустил — просто повернул мою руку и посмотрел на красные следы, оставленные его пальцами ещё на лестнице.

— Хватит, — потребовала я, дёрнувшись. — Смотришь так, будто это сделал кто-то другой.

Астар провёл большим пальцем по одному из тёмных пятен. Прикосновение получилось неожиданно осторожным, почти невесомым. Кожа всё равно отозвалась болью.

— Я рассчитал силу, — заметил он. — Иначе сломал бы тебе руку.

Вместо извинения я получила спокойный отчёт.

— Тогда тебе следует пересчитать. — бросила я и выдернула руку из его пальцев.

Я ожидала, что он разозлится. Вместо этого уголок его рта едва заметно дрогнул.

— В следующий раз учту твои пожелания, — пообещал Астар.

От этой уверенности по спине прошёл холод.

— Следующего раза не будет, — процедила я.

Его взгляд поднялся от моего запястья к лицу. В янтарной глубине вспыхнуло мрачное веселье человека, которому только что сообщили, что неприступная крепость никогда не падёт.

— Обязательно напомни мне об этом в следующий раз, — предложил Астар так спокойно, что обещание прозвучало угрозой.

Глава 18

Он отпустил мою руку, но свобода продлилась недолго. Пальцы легли под подбородок, приподняли лицо к свету, пробивавшемуся по краям шторы.

Я попыталась отвернуться.

Астар не позволил.

Он рассматривал мои опухшие веки, мокрые ресницы и следы слёз так внимательно, словно перед ним лежал план вражеской крепости. Ни одна слабость не могла укрыться от этого взгляда.

— В таком виде ты в свою комнату не вернешься, — решил он.

Я провела пальцами под опухшими глазами.

— Боишься, что слуги увидят, до чего ты меня довёл? — злобно спросила я.

Астар даже не посмотрел в сторону двери.

— Мне всё равно, что увидят слуги, — отрезал он.

Большой палец прошёл под моим глазом, стирая влажный след. От прикосновения я замерла. Астар заметил это и задержал палец на скуле на секунду дольше, чем требовалось.

— Астрея не должна догадаться, что ты плакала, — продолжил он уже тише. — Сегодня она счастлива. Ты не испортишь ей этот день. Я не позволю это сделать.

Я отступила, вырывая лицо из его руки.

— Даже мои слёзы теперь принадлежат тебе? — выкрикнула я и вытерла щёку тыльной стороной ладони.

Он перехватил мою руку, не позволив размазать влагу по лицу.

— Все, этом доме принадлежит мне. — Астар посмотрел на меня сверху вниз. — Даже твои слезы. И сейчас я не желаю их видеть.

Астар подошёл к умывальному столику, снял перчатки и бросил их рядом с потухшей свечой. Его длинные пальцы легли на кувшин. Вода зашумела, наполняя фарфоровую чашу.

Я осталась возле окна.

— Умойся, — приказал он, проверяя воду кончиками пальцев.

Я скрестила руки на груди.

— Обойдусь, — мрачно отказалась я.

Астар поднял на меня глаза.

Спорить с этим взглядом было всё равно что спорить с закрывающимися воротами. Можно кричать, упираться, даже сунуть между створками руку — и лишь получить переломанные пальцы.

— Я сказал: умойся, Эвелис, — повторил он, отделяя каждое слово. В его голосе слышался приказ.

Холодная вода дрожала в фарфоровой чаше между нами.

— А если не стану? Снова потащишь силой? — произнесла я и кивнула на собственные запястья.

Он расправил на краю стола чистое полотенце. Медленно, тщательно, словно действительно обдумывал предложенный способ.

— Если понадобится, — подтвердил Астар, не отводя глаз.

Мне хотелось проверить. Заставить его снова сорваться, оставить ещё один след, который невозможно будет объяснить Астрее. Но перед глазами возникло счастливое лицо сестры и губы герцога над её рукой.

Я подошла к чаше сама.

Я не должна портить её счастье. Я должна сделать всё, чтобы с ней ничего не случилось.

Астар отступил ровно настолько, чтобы я могла встать перед столиком. Не ушёл. Остался за спиной, наблюдая за моим отражением в маленьком мутном зеркале.

Я зачерпнула воду ладонями. Она оказалась почти ледяной. Кожа заныла, дыхание перехватило, зато жар вокруг глаз немного отступил.

— Ещё раз, — велел Астар.

Я плеснула в лицо сильнее, чем требовалось. Капли разлетелись по столу и попали на его мундир.

Он даже не моргнул.

— Доволен? — со злостью спросила я, нащупывая полотенце.

Вместо ответа Астар забрал его у меня. Ткань коснулась щеки. Я отшатнулась, но ладонь тут же легла на затылок, не позволяя отвернуться.

— Стой спокойно, — надменно предупредил он, удерживая меня за затылок.

Он промокнул кожу под одним глазом, потом под другим. Осторожность плохо сочеталась с силой пальцев, удерживавших меня на месте. Ещё хуже — с памятью о том, как эти же пальцы сдавливали запястья и застёгивали цепочку на моей шее.

Я смотрела на его лицо в зеркале. На сосредоточенную складку между бровей. На ресницы, отбрасывавшие тень на щёки. Я не верила, что хоть одна из женщин, которых Астар заставлял поверить в свою любовь, видела его таким. Они встречались с безупречным соблазнителем. Мне же достался тюремщик, вытиравший следы собственного преступления.

— Ты уже достаточно размазал мне лицо? — не выдержала я, отбиваясь от полотенца.

Его большой палец убрал каплю с моего подбородка.

— Да, сойдёт, — ответил Астар, оценивая результат.

Сухой ответ прозвучал почти насмешливо. Полотенце скользнуло к подбородку, собирая последнюю каплю.

Я попыталась забрать ткань, но Астар отвёл руку.

— Теперь достаточно, — решил он и отложил полотенце.

Он смотрел не на глаза. На губы.

Слишком долго.

Я вспомнила его рассказ о мужчинах и крепостях. Вспомнила, как он разглядывал ночную сорочку и говорил о платье на полу. Сердце споткнулось, а потом забилось быстрее.

Глава 19

Это ничего не значило. Астар умел заставить женщину смутиться одним взглядом и всегда пользовался этим, когда хотел лишить её уверенности. Сейчас он делал то же самое со мной.

Я первой отступила от умывальника.

— Теперь выпустишь? — спросила я сквозь стучащие от холода зубы.

Я повернулась к двери.

Он посмотрел на моё отражение, словно проверяя, достаточно ли хорошо скрыты следы слёз. Потом поднял с кресла свой плащ.

— Надень, — приказал Астар, встряхивая плащ.

От чёрной ткани пахнуло дождём и его телом.

— Не хочу, — яростно отказалась я.

Он приподнял край разорванного рукава, показывая то, что я пыталась не замечать.

— Твоя сорочка разорвана, на руках следы. Если встретишь служанку, она задаст вопросы, — напомнил Астар.

Мне пришлось протянуть руки. Астар не отдал плащ. Сам набросил его мне на плечи и застегнул верхнюю пряжку у горла. Тяжёлая чёрная ткань укрыла ночную сорочку до щиколоток, сохранив тепло его тела и запах дождя.

Подвеска оказалась спрятана под плащом. Два дракона легли один поверх другого: вышитый серебром на груди и золотой, холодивший кожу под тканью.

Астар поправил воротник. Костяшки его пальцев коснулись моей шеи.

— Запоминай легенду. Ты скажешь Астрее, что утром тебе стало плохо. Когда проснулась, почувствовала себя лучше. Дверь в комнату ты заперла сама, потому что не хотела, чтобы тебя тревожили, — распорядился Астар.

Приготовленная им история не оставляла места правде.

— А если мы ее сейчас встретим, и она спросит, почему я в твоём плаще? — Я коснулась серебряной вышивки на груди.

Он застегнул пряжку плотнее, пряча под воротником цепочку.

— Скажешь, что встретила меня в коридоре, — ответил Астар. — Остальное - не твоя забота. Будешь стоять молча. Говорить буду я.

Он приготовил ответы на вопросы, которые ещё не прозвучали. Как всегда.

— И что ты, разумеется, из братской заботы решил меня согреть? — фыркнула я, не сумев удержать горечь.

Челюсть Астара напряглась.

— Не произноси при ней слово «братской» таким тоном, — потребовал он.

Во мне вспыхнуло желание заставить его услышать собственную ложь.

— Каким? Правдивым? — горько усмехнулась я и вскинула голову.

Он сделал шаг, вынуждая меня отступить к стене. Ладонь легла рядом с моей головой. Вторая нашла подбородок и сжала уже без прежней осторожности.

— Ни слова Астрее! — отчеканил Астар, заставляя смотреть ему в глаза. — Ни о комнате. Ни о том, что ты видела в зеркале. Ни о герцоге, по которому успела наплакаться. Сегодня ты улыбнёшься сестре и скажешь, что рада за неё. Ты меня поняла?

От давления заныла челюсть. Я вцепилась в края его плаща, чтобы не схватиться за руку.

— Я и без приказа не стала бы отнимать у неё счастье, — выговорила я сквозь боль.

В глазах Астара вспыхнуло золото.

— Так я тебе и поверил, — произнёс Астар. — Особенно после того, как ты рыдала по жизни, увиденной в зеркале. Я знаю, что женщины склонны к необдуманным поступкам. Поэтому и предотвратил возможные последствия.

Стыд уступил место гневу.

— Я не дала повода сомневаться в моих намерениях! И если мне действительно больно, это ещё не значит, что я побегу отбивать герцога у сестры! За кого ты меня держишь? — возмутилась я, чувствуя, как меня трясёт от ненависти.

Голос ударился о каменные стены. Астар придвинулся ближе. Его бедро коснулось складок плаща, а большой палец лёг на мою нижнюю губу, останавливая следующие слова.

— За женщину, которая в любую секунду поддастся эмоциям и всё испортит! — произнёс он. — Вот за кого я тебя держу. А теперь тихо. Я сказал — тихо. Никаких слёз, истерик и рыданий.

Я могла только смотреть. Чувствовать палец на губе, его дыхание на лице и тяжёлое золото семейного герба под плащом. Астар требовал молчания, но сам прикасался так, что внутри поднималось слишком много вопросов.

Он убрал руку первым.

Но приказ продолжал жечь губы там, где только что лежал его палец.

Глава 20

— Идём, — мрачно приказал Астар и открыл дверь.

На этот раз Астар не тащил меня. Он шёл на полшага впереди, однако каждый раз замедлялся у поворота, проверяя, следую ли я за ним. Каменная лестница вывела нас в галерею, оттуда — в пустой коридор второго этажа.

Дом ещё провожал герцога. Снизу доносились голоса слуг и хлопанье распахнутых дверей. Астар выбрал путь через старую библиотеку, где нас никто не мог увидеть.

У моей спальни я расстегнула пряжку плаща.

Холод сразу коснулся обнажённого плеча. Я придержала ткань, не позволяя ей соскользнуть, пока Астар не отвёл взгляд.

— Забирай! — злобно выпалила я.

Его взгляд скользнул по моим пальцам, удерживавшим края плаща.

— Оставь у себя пока, — решил он.

Чёрная ткань сразу показалась тяжелее, но я стащила её со своих плеч.

— Не хочу ничего твоего, — отказалась я, собирая плащ комом и бросая в него.

Его глаза опустились к месту, где под сорочкой угадывалась подвеска.

— Считай это подарком от мамы и папы, — заметил Астар, глядя на подвеску под сорочкой.

Астар открыл дверь спальни, пропуская меня внутрь.

— Улыбайся убедительнее, Эвелис. Астрея знает тебя лучше, чем думаешь, — предупредил он перед тем, как закрыть дверь. — В твою ложь должна поверить не только она, но и я.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

На ширме возле окна висело платье, приготовленное для смотрин. Бледно-золотая ткань ловила солнечный свет, на лифе мерцала вышивка, а тонкие рукава были украшены жемчужными пуговицами.

Астрея подарила его мне на день рождения. А я его украсила, взяв кружево с другого платья. Оно там прямо просилось. И добавила украшений. Теперь оно почти не уступало платьям, которыми осыпал Астрею брат. В таком было не стыдно выйти к герцогу на смотрины.

Накануне дня рождения Астрея сама принесла коробку, заперла за собой дверь и заставила примерить наряд. Кружилась вокруг меня, расправляла складки, смеялась и уверяла, что герцог лишится дара речи, едва увидит нас обеих.

Она знала, что любит его. Знала, что по договору он будет выбирать между нами. И всё равно хотела, чтобы я выглядела красивой.

Я подошла к платью и провела пальцами по рукаву.

В зеркале Гидеон увидел меня именно в нём.

Его взгляд остановился на мне посреди белой гостиной. Он прошёл мимо Астреи, протянул руку и произнёс: «Я выбираю вас».

Теперь платье было не нарядом, а жалким напоминанием о несостоявшейся жизни.

Я прижала мягкую ткань к щеке. Боль поднялась из груди к горлу, но плакать я себе не позволила. Астар мог вернуться и проверить. Хуже — могла войти Астрея.

Я сняла платье с ширмы и убрала в шкаф. Плотно закрыла дверцы, словно вместе с тканью могла запереть прогулки, прикосновения и поцелуй, которого никогда не было. И который никогда не случится.

В этот момент дверь распахнулась.

Глава 21

Астрея влетела в комнату вместе с запахом белых роз и холодного воздуха. На щеках горел румянец, жемчуг матушки дрожал на груди, а глаза сияли так ярко, что я невольно улыбнулась.

— Эва! — Сестра бросилась ко мне, но остановилась, увидев ночную сорочку. — Ты до сих пор не одета? Как ты себя чувствуешь? Астар сказал, что с утра тебе было совсем плохо.

Я заставила улыбку стать шире.

— Уже лучше. Утром действительно было плохо, но сейчас почти прошло, — солгала я, удерживая улыбку.

Ложь получилась мягкой и естественной. Наверное, потому, что часть меня и правда чувствовала себя лучше от одного взгляда на счастливую сестру.

Астрея приложила ладонь к моему лбу. Потом к щеке. Её пальцы были прохладными после улицы и пахли духами, которые она берегла для особых случаев.

— Жара нет, — пробормотала она, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Видимо, ты просто перенервничала.

Я почувствовала на губах палец Астара и услышала его приказ молчать.

— Видимо, — согласилась я, отводя глаза, чтобы сестра не прочитала в них правду.

Она тут же усадила меня на кровать, взбила подушки и укрыла ноги пледом. Я пыталась возражать, но Астрея уже налила воды, позвонила служанке и распорядилась принести бульон.

— Я не умираю, — заверила я, пряча под пледом запястье со следами пальцев Астара.