Сводная невеста. Украденная судьба

— Слышу, Эвелис. Просто твоё объяснение ничего не меняет. — Он перехватил золотое крыло двумя пальцами, не обращая внимания на то, как я вцепилась в его запястье.

Он рванул брошь на себя.

Кружево затрещало. Звук получился коротким, отвратительным — так могла бы рваться кожа. Меня дёрнуло вперёд, остриё булавки полоснуло возле ключицы, и я вскрикнула, прижимая ладонь к груди. В руке Астара осталось золотое крыло с клочком моего кружева.

Холодный воздух коснулся обнажившейся кожи. Разорванный вырез пополз ниже, и мне пришлось подхватить его обеими руками.

— Ты с ума сошёл… — прошептала я.

Астар подошёл к окну.

Повернул ручку. Створка распахнулась, впуская в комнату ветер, запах влажного камня и далёкий стук колёс. Пламя свечей пригнулось. Ленты на кровати зашевелились, будто живые.

На одно мгновение брошь блеснула между его пальцами. Рубины вспыхнули красным.

Потом он разжал руку.

Украшение ударилось о наружный карниз, звякнуло и исчезло в темноте.

У меня внутри что-то оборвалось вместе с этим звуком. Я сама отказалась от броши. Не имела на неё права. Не хотела её брать. И всё равно шагнула к окну, словно могла успеть поймать не золото, а память о тех семи днях, которых у меня никогда не будет.

Астар захлопнул створку перед моим лицом.

Затем тщательно отряхнул пальцы. Сначала один раз. Потом второй — будто на коже осталась воспоминание о брошке, а прикосновение смерти.

Я стояла перед ним, прижимая разорванную ткань к груди. Между пальцами виднелась тонкая красная царапина. Она жгла, но ещё сильнее жгло унижение: он порвал моё платье, выбросил подарок Астреи и теперь смотрел на меня так, словно грязной была я.

— Тебе так хочется примазаться к чужому счастью? — Астар повернулся ко мне. Его голос звучал тихо, почти устало, и от этого обвинение ударило больнее. — Не смогла получить мужчину — решила оставить хотя бы вещь, которую он держал в руках?

Жар хлынул к лицу. Я стиснула кружево сильнее, чувствуя, как обломанная нить режет ладонь.

— Я не хочу ни его вещей, ни чужого счастья. Если тебе станет спокойнее, я вообще перестану выходить из комнаты. — Я отступила, но под коленями уже упирался край кровати.

Это была горькая насмешка. Я ждала, что он услышит её. Поймёт, до какого абсурда довёл собственную подозрительность.

Но золотые глаза не дрогнули.

— Будь так любезна, — произнёс Астар. — Избавь меня от необходимости запирать тебя каждый раз, когда в доме появляется герцог.

Несколько секунд я не могла вдохнуть.

Он сказал это так буднично, словно попросил не опаздывать к ужину. Комната, в которой я выросла, вдруг стала теснее. Стены приблизились. Замок на двери перестал быть маленьким куском металла — он вырос между мной и всем миром.

Я вспомнила, как двадцать один год Астар повторял, что не считает меня сестрой. Как сегодня объявил герцогу, что я принадлежу неизвестному жениху. Как только что распорол платье за то, что Астрея подарила мне брошь.

Я отдала ему своё счастье.

А ему оказалось мало.

Глава 44

— Ненавижу тебя! — крик вырвался вместе с воздухом. Голос сорвался, стал высоким и незнакомым. — Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!

Астар уже повернулся к двери.

Моя рука сама потянулась к ближайшей коробочке. Хотелось бросить ему в спину хоть что-нибудь. Услышать удар. Заставить его вздрогнуть так же, как вздрагивала рядом с ним я.

Под пальцами оказался футляр с рубиновыми серьгами.

Я замерла.

Это были подарки Астреи. Её первый счастливый вечер. Я не могла разбить его даже ради того, чтобы причинить Астару боль.

Пальцы разжались. Футляр упал на покрывало.

— Я пожертвовала всем, чтобы с ней ничего не случилось! — продолжала я, уже не пытаясь говорить тише. Слёзы застилали глаза, но ярость пока была горячее. — Я позволила тебе запереть меня. Отказалась от него. От своего счастья. Солгала Астрее. А ты всё равно обращаешься со мной так, будто я уже убила её!

Ручка двери осталась в его ладони.

Астар медленно обернулся.

— Замолчи. — Его взгляд метнулся к двери, за которой в любой момент могла появиться Астрея.

Предупреждение прозвучало негромко, но я слишком долго молчала, чтобы остановиться.

— Нет! Почему я должна молчать? Чтобы твоей настоящей сестре не пришлось увидеть, какой ты на самом деле? Чтобы она продолжала считать, что ты грубишь мне по старой детской привычке? Ты не ребёнок, Астар! Ты чудовище, которое… — Последние слова я почти выкрикнула ему в лицо.

Он оказался рядом прежде, чем я договорила.

Одна ладонь зажала мне рот. Вторая обхватила поперёк живота и дёрнула назад, прижимая к его телу. Воздух вышибло из лёгких. Спиной я почувствовала твёрдую грудь, рёбра корсета впились в кожу, а затылок оказался под его подбородком.

— Ты можешь не орать? — произнёс он мне на ухо.

От низкого голоса по шее прошла дрожь. Она была слишком похожа не только на страх, и от этого ярость вспыхнула ещё сильнее.

Я замычала в его ладонь, вцепилась ногтями в удерживающую меня руку и попыталась укусить. Кожа пахла мылом, железом и едва уловимым дымом. Зубы скользнули по жёсткой подушечке большого пальца.

Астар не отдёрнул руку.

Наоборот, прижал ладонь крепче, запрокидывая мне голову. Его дыхание коснулось виска.

— Кусай сильнее, — прошептал он. — Иначе это выглядит так, будто ты просто ищешь повод подержать мой палец во рту.

Глава 45

От стыда меня обожгло до самых ключиц. Я дёрнулась всем телом, ударила его каблуком по сапогу. Астар только плотнее сжал руку у меня на животе. В этой хватке не было ничего похожего на объятие, но моё тело всё равно чувствовало его целиком: жар груди за спиной, напряжение предплечья под грудью, тяжёлое спокойствие человека, которому не требовалось прикладывать все силы, чтобы удержать меня.

Он наслаждался моей беспомощностью.

Астар всегда умел довести женщину до дрожи, а потом заставить её стыдиться собственной реакции. Я видела это раньше: улыбка, несколько точных слов, слишком близкий наклон — и очередная красавица уже не понимала, унизили её или соблазнили. Сейчас он проделывал то же самое со мной. Не потому, что хотел. Потому что знал: нет более надёжного способа заставить меня почувствовать себя жалкой.

Я перестала кусаться.

Ярость не исчезла. Она просто стала тяжёлой, бессильной и потекла по щекам. Слёзы собирались под его ладонью, мочили пальцы. Одна скользнула к подбородку и упала на руку, которой он удерживал меня за живот.

Только тогда хватка ослабла.

Астар отпустил меня так резко, словно обжёгся.

Я отшатнулась к кровати и повернулась к нему спиной. Слёзы уже не удавалось остановить. Они текли по лицу, падали на разорванное кружево, и от каждого судорожного вдоха ткань расходилась ещё сильнее.

За спиной послышался короткий шелест.

На покрывало возле моей руки упал белый платок. В уголке темнела вышитая золотом буква «А».

— Вытри лицо, — приказал Астар.

Я не притронулась к платку.

Он подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул в коридор. На мгновение его широкое плечо закрыло щель. Я услышала далёкий смех Астреи, её быстрые шаги внизу и шорох письма, которое она, наверное, уже прижимала к груди.

Астар закрыл дверь и снова повернул ключ.

— Она скоро вернётся. — Его взгляд скользнул по моим мокрым щекам и задержался на разорванном платье. — Скажешь, что зацепилась за ручку. Переоденешься. И ни слова Астрее.

Я сжала губы. Солёная влага попала в рот, смешалась с металлическим привкусом злости.

— С этого дня ты болеешь, — продолжил он. — Сильно. Настолько, что не можешь спускаться к завтраку, принимать гостей и случайно задерживаться в холле. Еду будут приносить сюда. Гулять сможешь после отъезда герцога.

Он перечислял ограничения так же, как отдавал распоряжения перед осадой: спокойно, точно, не оставляя пространства для возражений. Окно. Дверь. Еда. Прогулки. За несколько фраз он превратил мою жизнь в план крепости и перекрыл каждый выход.

— Поняла? — Астар сделал шаг ко мне.

Глава 46

Я схватила его платок и вытерла щёки — не потому, что он приказал, а потому, что из коридора уже доносился голос Астреи. Она что-то спрашивала у служанки и смеялась.

Скомканный батист промок в моих пальцах.

— А ты не думал, что зеркало может лгать? — спросила я.

Астар остановился.

Впервые за весь вечер я попала точно в цель.

Это выдала не перемена в лице — он слишком хорошо владел собой. Но рука, уже потянувшаяся к дверному ключу, замерла. Всего на мгновение. Генералу понадобилось время, чтобы ответить на простой вопрос.

— Нет, — произнёс он наконец. — Зеркало принадлежало нашей семье четыреста лет. Оно никогда не лгало.

Я прижала платок к царапине у ключицы. Белая ткань сразу окрасилась маленьким красным пятном.

— Оно никогда не показывало никому целую жизнь. Твоя мать видела символы. Кольцо, детей, письмо, надгробие. А я увидела людей, услышала голоса, чувствовала прикосновения. Разве это не значит, что со мной зеркало могло поступить иначе? — Я прижала платок к груди, словно могла закрыть им не только царапину, но и всё увиденное.

Астар посмотрел на пятно крови.

— Да, но … причиной исчезновения Астреи могло быть все, что угодно! Это могло быть не связано с герцогом! Не связано с помолвкой! — спорила я. — Не обязательно она сбежала или что-то с собой сделала. Ее могли похитить…

— Я проанализировал все варианты, которые только возможно. Похититель обычно предъявляет или требование к выкупу. Или кольцо на пальце похищенной девушки, — произнес Астар. — Выкуп я бы заплатил. Неравный брак бы сумел расторгнуть. Но ты сама помнишь, что никаких требований не было.

Да, я это помнила.

— Именно поэтому я решил изменить самое главное. Невесту. Если менять все кардинально всю ситуацию, то ее исход будет иным. Вот и все, - пояснил Астар. — И нам не придется гадать, что случилось с бедной Астреей.

Его пальцы едва заметно согнулись, будто он хотел отнять у меня платок и сам проверить рану. Но рука осталась возле ключа.

— А ты просто ищешь причину не верить в то, что тебе не понравилось. — процедил дракон.

Астар всё-таки убрал руку от ключа, но сделал это медленно, словно заранее отказывался от любого довода.

Эта несправедливость помогла мне выпрямиться. Я опустила окровавленный платок, чтобы он видел оставленную им царапину.

— Нет. Это ты ищешь причину поверить именно в худшее обо мне, —выпалила я.

Я встретила его взгляд и не позволила себе отвернуться.

Слова повисли между нами. Они были слишком правдивыми, чтобы он мог отмахнуться.

Я сделала шаг вперёд. Колени дрожали после борьбы, разорванное платье приходилось придерживать локтем, но впервые за весь вечер отступил он. Совсем немного — перенёс вес на другую ногу, словно готовился выдержать удар.

— Мы видели, что после моей помолвки исчезла Астрея, — продолжила я. — Но зеркало не показало, что её исчезновение произошло из-за меня. Мы не видели, куда она ушла. Кто её забрал. Что случилось в тот день. Ты увидел два события и сам связал их между собой. Ее могли похитить…

Золотые прожилки в его глазах вспыхнули ярче.

— Мне достаточно того, что второе случилось после первого. — Его пальцы сомкнулись на дверном ключе, будто на рукояти оружия.

Я вытерла выступившую на царапине кровь и нарочно посмотрела на красное пятно, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Для генерала, который просчитывает каждый камень в крепостной стене, это слишком глупый вывод, — бросила я ему.

Я ожидала ярости. Нового рывка. Боли.

Астар тихо рассмеялся.

Смех прозвучал опаснее крика. Он закрыл расстояние одним шагом, и мне пришлось упереться ладонью в его грудь, чтобы разорванный вырез не коснулся чёрной рубашки.

— На войне я могу позволить себе проверить десять версий, Эвелис.

Он накрыл мою ладонь своей и прижал к себе сильнее. Под пальцами размеренно билось его сердце.

— Когда речь идёт об Астрее, мне достаточно одной возможности из сотни. Я разрушу всю крепость, если хотя бы в одном кирпиче спрятана угроза для неё, услышала я его голос.

Его сердце оставалось спокойным. Моё ударилось о рёбра так болезненно, что вопрос вышел тише, чем я хотела: