Возвышение божественного доктора

— Почему? — спросила Сюань Шуй.

Мясник обернулся, коротко указал на ее повязки.

— Могут решить, что ты проклята. Или... ещё чего хуже, вздернут.

Сюань Шуй кивнула мяснику напоследок и направилась к местному рынку. Среди немногочисленных лавок она всё же нашла то, что нужно. Лук — простой, бамбуковый, со шнуром из конского волоса.

Он обошелся девушке в несколько вэнь, но он стоил того. Сосновые ветки она собрала в лесу неподалёку. Нашла и острый кремень. Связала всё это травяными нитями — и стрелы были готовы.

Времени ушло немало, но это ее ничуть не беспокоило. Спешить ей было некуда.

Она устроилась у ствола широкого дерева. Тишина леса, мягкий шорох трав под ветром — всё это действовало как успокоительное. Перед сном Сюань Шуй села в позу для медитации. Тело сразу приняло знакомую форму, дыхание стало ровным, разум — чистым.

«Хорошо бы собрать трав и сварить отвар, но у меня нет ни котла, ни горшка.» — думала она.

Туман медленно опускался на рисовые террасы и бамбуковые заросли, укрывая землю влажной пеленой. В воздухе витал запах сырой почвы и прелой листвы. Озеро давно заросло камышом и папоротниками. Сюань Шуй спряталась у подножия старого гинкго. Его листья уже начинали золотиться, а сквозь туман пробивались первые лучи солнца.

Издалека донёсся пронзительный, высокий и динамичный звук — пение цзяо-ниао. Девушка подбиралась все ближе пока не заметила силуэты. Крупные, с плотным оперением малахитовых и янтарных оттенков. Их головы венчали изогнутые рога, словно ножи. Они двигались плавно, но очень быстро. Их глаза — чёрные, как обсидиан, скользили по пространству, высматривая малейшую угрозу.

Раньше она охотилась вместе с питомцами старика, однако сейчас девушка была одна. Вспомнив их слабые места, Сюань Шуй тихо завыла мелодию, которую напевала зверятам старика.

Песня ложилась на воздух, и цзяо-ниао замерли. На миг они забыли, что здесь кто-то есть — и этого мгновения было достаточно. Девушка натянула тетиву. Стрела вылетела. Влажный воздух разошёлся, словно вода. Птица вздрогнула и взмыла. Девушка промахнулась.

Она тут же пустила вторую стрелу. Та попала — цзяо-ниао закричала и исчезла в тумане. Когда когти первой птицы неожиданно скользнули по её плечу, Сюань Шуй даже не повела бровью. Третья стрела пробила воздух, и цзяо-ниао упала в камыши.

Девушка подошла и взяла птицу в руки. Когти ещё дёрнулись, но это уже было не важно. Поражённая стрелой, она умирала.

Остальные цзяо-ниао исчезли в тумане, но их пение ещё звенело в ушах. Сюань Шуй пошла вдоль берега — медленно, пригибаясь. Найти остальных птиц было трудно, особенно когда те прятались. Воздух был влажный, и дышать им становилось тяжело. Одежда намокла, трава хлестала по ногам.

«Одно удовольствие» — подумала она, пробираясь в гущу.

Цзяо-ниао вспорхнули из зарослей — две, три, шесть. Девушка затаилась и выбрала самую медленную птицу, снова напела, натянула лук — стрела сорвалась. Птица рванулась прямо на неё, крыло полоснуло по лицу. Сюань Шуй не видела крови, но по коже стекало что-то тёплое.

Первая стрела прошла мимо. Вторая — тоже. Её руки дрожали. Тетива тянулась с усилием — мышцы горели.

На третий раз она сделала иначе: обошла, спряталась, напела мелодию едва слышно, подбираясь ближе. Когда птица подалась вперёд, она прыгнула, ловя её руками. Птица билась, когти рвали ткань, но в итоге вторая цзяо-ниао осталась у неё в руках, живая.

В висках девушки стучало. Она опустилась на колени. Цзяо-ниао дёргалась в руках — живая, сердитая. Девушка перевязала её травяной нитью и уложила в бамбуковую корзину. Крышку не стала привязывать, решив, что птице нужно дышать. Вторую она тоже нашла, но просто закинула на плечо.

День уже успел закончиться, Сюань Шуй даже не поняла, как добралась до деревни. Однако свет в лавке мясника ещё горел. Девушка постучалась и вошла. Корзина за спиной ударилась о косяк.

— Теперь ты мне расскажешь то, что знаешь? — спросила израненная девушка.

Мясник поднял глаза. Посмотрел, потом вытер руки о фартук и подошёл. Открыл крышку и увидел что птица внутри ещё дышала.

— А ты упрямая.

Мясник молча закрыл крышку. Птица внутри шевельнулась — тихо, почти незаметно.

— Смерти ты не боишься, — сказал он. — И жизни, похоже, тоже.

Сюань Шуй хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Голова поплыла.

***

Проснулась девушка на циновке. Солнечный свет сочился в окно, где-то за стеной скрипели телеги. Комната пахла деревом, мясом и углём. Рядом стояла миска с кашей и чашка воды. Девушка неспешно приподнялась. Всё ее тело гудело.

— Поешь, — прозвучал голос сбоку.

Мясник сидел у стены, наблюдая за ней. Сюань Шуй кивнула, взяла ложку дрожащими пальцами.

— Моя жена перевязала твои раны, — сказал он. — Не волнуйся, сделала быстро, с травами, как полагается. Через пару дней снимешь повязку с плеча.

Он указал на еду:

— Это — за птиц. Не бесплатно, не думай.

Сюань Шуй снова кивнула. Каша была тёплая, пресная, но шла хорошо.

— Ну? — буркнул он. — Что именно хочешь знать?

— Что такое секта?

— Сообщество практиков.

— Практиков?

— Люди, что культивируют это практики. Им дают наставников, работу, они растут в секте. Кто выживает — тот продвигается.

— Сколько ступеней культивации существует?

— Видел сам только до пятой. Может, есть и дальше — не знаю. И знать не хочу.

— Как дойти до второй?

Мясник почесал шею.

— Работай. Упражняйся. Пока тело не станет как верёвка. Пока жрать не начнёшь как двое, а спать — как камень.

Он вздохнул.

— Без мышц — все без толку.

И перевёл взгляд на корзину у стены.

— Цзяо-ниао — это не лапша. Если поймала — значит, у тебя что-то есть. Медитацию не бросай, но добавь к ней упражнения. Постепенно.

— Ясно, — коротко ответила Сюань Шуй.

Это противоречило тому что говорил старик, но попробовать никто не запрещал, тем более, что это принесет ей пользу.

— А как звать-то тебя? — спросил мясним

— Сюань Шуи. — нехотя произнесла девушка.

— Сюань Шуи, значит. Странное имя, но тебе подходит. Я — Чжан Ши. Мою жену зовут Чжан Мэй.

Сюань Шуй снова задумалась.

— Слушай. Вижу, что ты не просто сопливая девчонка. А в деревне не хватает рук…

— С вами жить я не смогу. — отрезала Сюань Шуй, не дав ему и закончить.

— Можешь занять охотничью лачугу, если работать будешь. Живности вокруг немного, но чтобы не сдохнуть — хватит.

Мясник вытер руки о фартук и продолжил: — Платить буду по справедливости.

Сюань Шуй чуть оживилась.

«Отлично! Оставалось только добраться до этого дома и посмотреть, в каком он состоянии.»

------------------------------------------------------------------------------------------------

Чжан Ши (张石) — фамилия Чжан (张) и имя Ши (石), что значит «Камень Чжан»

Чжан Мэй (张梅) — жена мясника, с фамилией Чжан, имя Мэй (梅) — «Слива».

Сюань Шуи (玄水) — «Тайная (Мистическая) Вода» или «Глубокая вода»

Глава 4. Людское тепло II

Она медленно встала с циновки и направилась к выходу, передвигая своё измученное тело. В соседней комнате, у стены, возле низкого деревянного стола, сидела женщина — невысокая, с плотной косой, заколотой деревянной шпилькой. Она неспешно нарезала коренья.

На столе уже стояли глиняные миски с паром: рис, тушёные овощи, кислые побеги бамбука. Над жаровней в углу тихо булькал чайник. Циновка у стола была вытерта до гладкости — на ней давно и часто сидели. Стук палочек, лёгкое шипение огня — дом был наполнен этими звуками.

Женщина подняла глаза и посмотрела на Сюань Шуй.

— Проснулась, наконец. Как плечо? — спросила она просто, отставляя нож и подвигая глиняную чашу.

Сюань Шуй попыталась оценить свои ощущения, но, кроме глухого пульса в ране и тугой повязки, не почувствовала ровным счётом ничего.

— Целое, — ответила она прямо, продолжая осматривать помещение.

— Тебе бы к доктору. Не к нашей шарлатанке, а к настоящему, — сказала женщина, не поднимая взгляда, снова принимаясь за овощи.

— Оставь её. Девочка уже выбрала свой путь, — строго отозвался мясник.

Чжан Мэй фыркнула, но продолжила нарезать.

— Отведешь ее туда?

— А куда ж ещё. Не маленькая уже, да и не без рук, — ответил Чжан Ши спокойно.

— Жить одной будет тяжело, — заметила женщина, чуть хмурясь.

— Справлюсь как-нибудь…— сказала Сюань Шуй, уверенно.

— Женщины сидят дома, с огородом да с детьми. А ты — на охоту полезла. Косо смотреть будут. — женщина осуждающе покачала головой.

— Пусть смотрят. Лишь бы не мешали. — ответила девушка.

Мясник одобрительно кивнул, а женщина отвернулась нарезать овощи. Сюань Шуй затянула повязками свое лицо, поклонившись и поблагодарив жену мясника за заботу, и пошла за ее мужем, к тому самому дому охотника.

Всю дорогу от дома мясника до охотничьего жилища они шли молча. Чжан Ши не проронил ни слова, а Сюань Шуй не стремилась нарушать тишину.

Как только из-под тени деревьев показался высокий бамбуковый забор. Чжан Ши с усилием поднял деревянный засов, который за долгие месяцы будто прирос к скобам. Доска скрипнула и дверь, покачнувшись, приоткрылась внутрь. Сюань Шуй сразу принялась разглядывать новое убежище.

Крепкие кирпичные стены, грубая глиняная черепица на крыше, утоптанная земля во дворе.

— Черепица? Раньше деревня была богатой? — спросила она, ведь такая вещь выделялась среди остальных домов, с крышами из соломы и бамбука.

— Было время, — отозвался Чжан Ши. — Тогда тут жили совсем по-другому. Много богатых было. Не то что сейчас.

— Почему этот дом пустует? На вид крепкий.

— Слишком далеко от деревни. Неудобно. И мал для семьи, — буркнул мясник.

Он открыл дверь, и Сюань Шуй шагнула внутрь. Пахло старостью, пылью и отсыревшей глиной.

Дом был разделён на две комнаты. Первая, просторная, напоминала главный зал. В центре стоял низкий стол, покрытый толстым слоем пыли. Вдоль стен — несколько циновок, растрескавшихся по краям и выцветших от времени. Паутина тянулась из углов, колыхаясь от потока воздуха. А вот соседняя комната была меньше, тесная, только для одного человека. В ней стояла деревянная лежанка, с истлевшим соломенным матом. Поверх — выцветшее, грубое покрывало, и соломенная подушка. В углу — бамбуковая корзина для одежды.

Кухня располагалась снаружи, под наклонившимся навесом, чьи деревянные опоры потемнели от дождей. Глиняная печь покрыта трещинами. На бамбуковых полках — глиняные горшки, некоторые с отбитыми краями, ржавые ножи, засохшие ступки. Сбоку стоял покосившийся сарай — где, среди пыли всё ещё можно было различить ведра, пустые корзины, несколько бочек. На полках — верёвки, покрытые пылью горшки для хранения и забытые предметы, чье назначение было трудно угадать.

— Ну, если помощь нужна будет — знаешь, где меня найти, — сказал Чжан Ши, переступая через порог и бросив последний взгляд на дом.

Сюань Шуй вежливо поклонилась ему, подождав, пока шаги мясника растворятся в тишине, и зашла в сарай. Там, среди пыли и паутины, нашлись старая метла, тряпки и ведро. Под навесом стояла бочка с дождевой водой. Зачерпнув оттуда и, не теряя времени, вернулась в спальню. Вскоре тряпки в руках быстро потемнели, ведро с водой было мутным. И как только закончила, достала остатки еды из корзины, перекусила и легла спать так как есть.

Проснулась Сюань Шуй утром, полная энергии с чётким намерением действовать.

Какие упражнения использовались, она, разумеется, не знала, но ее тело подсказывало те упражнения, что были заложены в подкорке. Девушка начала с простой растяжки и вращений в суставах. Кое-как неуклюже размявшись, Сюань Шуй поняла, что пора позаботиться о самом насущном — о еде. А значит, пора снова идти на охоту.

Она осмотрела сарай в поисках чего-нибудь полезного, но забрала только бамбуковую корзину и связку верёвок. Взяла свой лук, проверила натяжение тетивы и прихватила подготовленные старые силки для зайцев. Шла Сюань Шуй быстрым шагом. По крайней мере, для ее мышц, этого было вполне достаточно.

Дойдя до очередной опушки на приличном расстоянии от деревни и расставив силки, Сюань Шуй наткнулась неподалёку на озеро, заросшее высокими камышами. Там водились и утки, и гуси. Подстрелив троицу, она вернулась к силкам — и обнаружила их пустыми. Но это было не страшно: место хорошее, к нему можно будет спокойно вернуться позже.

Домой она вернулась за полночь. Встал вопрос, как вымыться от пота и постирать одежду. Бочки с дождевой водой хватило с лихвой — и на Сюань Шуй, и на ее тряпки. Переоделась в то, что нашла в сарае. Хоть одежда и была великовата, девушке пришлось кое-где подвязать её верёвками. И как только она закончила завязывать себя в лоскуты, что закрывали открытые участки кожи, она направилась к мяснику.

— Что на этот раз принесла? — спросил Чжан Ши.

— Тройку уток да гуся, — ответила Сюань Шуй, отдавая ему корзину.

— Это хорошо. Перья всегда нужны, — он выдал ей пятьдесят вэнь. — Остальное выдам тебе едой.

Сюань Шуй не возражала, наоборот — так даже было лучше. В час Сюй у нее уже не оставалось сил на приготовление еды.

— Это дороже, чем кролики, — заметила она, вспоминая вэнь, которые он платил ей за них.

— Гусь — крупная дичь. Чем больше добыча, тем больше деньги. Если когда-нибудь притащишь кабана, поймёшь, — фыркнул мясник.

— Что ещё в цене? Может, рыба, травы? — девушка раздумывала, чем ещё могла бы заняться.

— Травы — да. Но мне до них нет дела, а вот той шарлатанке они пригодятся. Что касается рыбы, рыбаков тут, как ты могла заметить, полно. А вот мяса мало.

«Ну уж нет.» — подумала девушка — «Если травы и собирать — то только для себя. А что касается мяса, это было вполне себе выполнимо.»

Вернувшись домой уже в час Хай, Сюань Шуй поела и легла спать. Наутро — снова медитация, разминка, быстрый шаг. Проверила силки, вытащила пару кроликов, подстрелила парочку уток, только уже в другом месте.

По мере того как девушка разведывала территорию вокруг деревни и её окрестности, она начала составлять карту и копить деньги — на обычные предметы быта, простую одежду.

На рынке она купила пару серых ру, ружуней и буку. Всё простое, деревенское. Она не собиралась покупать красивые или дорогие вещи — они были непрактичны и не нужны. Поэтому обновляла дом функциональными предметами, пусть и не новыми: циновки, горшки, посуда, продукты.

В распорядок дня девушки постепенно добавлялись приседания и поднятие тяжёлых вещей. Обычно Сюань Шуй делала это по пути в лес или обратно.

Горшки в сарае наполнялись травами, а на заднем дворе она сушила то мясо, что оставалось непроданным. Девушка не голодала, наоборот, её кожа обретала цвет, и впалые щёки проходили.

Наступил Шиъюэ.

Сюань Шуй хоть и не стала мастером на все руки, но дрова рубила. Холод и наступающая зима служили хорошей мотивацией.

Солнце только начинало пробиваться сквозь кроны деревьев, когда девушка осторожно ступила на тропу, ведущую вглубь леса. За плечами — колчан со скромным числом стрел, в руке был лук, ещё недавно отполированный маслом. Она двигалась медленно, пряча дыхание. Под ногами — мокрая хвоя, в воздухе — прохлада и терпкий запах зверя. Где-то вдалеке крикнула цзяо-ниао.

Сюань Шуй заметила оленя — молодой, пятнистый, с тонкими рогами, вышел к ручью, не чуя опасности. Затаившись, её пальцы нащупали стрелу, нога нашла устойчивость. Сердце било ровно. Она вскинула лук, но прежде чем натянуть тетиву — всё изменилось.

Из зарослей, словно взорвав землю, вылетел кабан — чёрный, мохнатый, огромный. Он мчался с хрюканьем и шорохом, будто сама земля грохотала под ним. Олень отпрыгнул в сторону и исчез, а кабан, почуяв чужой запах, резко развернулся в сторону хрупкой девушки.

Сюань Шуй не думала — она прыгнула в сторону, перекатившись под поваленное дерево. Клыки зверя пронеслись в полушаге от её бока. Сердце забилось в ушах, дыхание перехватило.

Девушка вскочила и, обернувшись, натянула лук. Кабан развернулся и вновь пошёл в атаку. Первая стрела соскользнула по толстой шкуре — от страха Сюань Шуй не рассчитала силу. Вторая вошла в бок.

Он был слишком близко. Девушка бросилась в сторону, запутавшись в ветках. Кабан пронёсся мимо, ломая кустарник. Кое-как она смогла подняться, дрожащими руками вложить последнюю стрелу, прицелиться и выстрелить. Стрела вонзилась точно в глаз.

Кабан дёрнулся, заревел, пошатнулся и рухнул. Сюань Шуй стояла в тишине, с пустым колчаном, мокрая от пота.

Наконец-то её тренировки дали результаты — как физические, так и в медитации. Пока она собирала и связывала подстилку для кабана, была очень довольна собой. И, пока тащила эту тушу к мяснику, улыбка не сходила с лица, хотя оно было замотано.

— Ши Шу! Айи Мэй! Смотрите, что я притащила! — громко позвала Сюань Шуй, волоча тушу кабана на травяной подстилке.

Из дома вышел мясник, улыбаясь, и поспешил к девушке.

— Сама? — спросил он, удивлённо глядя на тушу кабана.

— Да! — сияла девчушка в ответ, улыбка отражалась в глазах.

— Не так уж и плохо, — усмехнулся мясник. По его мнению, девчушка становилась сильнее, хоть иногда и вела себя как ребёнок.

— Что там такое? — спросила тётушка Мэй, не выходя из дома.

— Девчушка кабана притащила, — крикнул мясник.

Тётушка Мэй выбежала из дома и начала осматривать Сюань Шуй на предмет ран. Ведь сама-то она едва ли определит, ранена или нет.

— Нигде не ранена?

Сюань Шуй, всё ещё улыбаясь, покачала головой:

— Всё в порядке.

Но её ответ женщину не убедил, и она потащила девочку в дом, где внимательно осмотрела её конечности.

— Цела. Это хорошо, — подвела итог Шу Мэй, внимательно оглядев Сюань Шуй. — И как тебя угораздило?

— Я становлюсь сильнее, — усмехнулась она.

— В глаз — самое верное место, — раздался голос Ши Шу за спиной.

— Сила — дело нужное, но и о себе забывать нельзя, — мягко сказала Айя, наливая Сюань Шуй горячего чая.

— Ты вспомни, какая она была, когда пришла. Худая, как щепка. А теперь хоть мышцы появились, — проворчал мужчина, но в голосе его слышалась гордость.

Сюань Шуй сама чувствовала перемены. Методы того странного старика работали, а значит — останавливаться она явно не собиралась.

Ши Шу вошёл в дом, держа в руке пучок стрел, извлечённых из туши.

— Держи. Кто у нас следующий?

— Олень? — предположила Сюань Шуй, ведь именно за ним она и шла в лес изначально.

— Быстрые они, — задумчиво сказал мясник. — Но если сможешь хоть одного — уже хорошо. А принесёшь несколько — вовсе отлично.

— Не думаю, что утащу больше одного, но попробовать можно.

Тут Айя подошла ближе и, почти шёпотом, будто опасаясь, что кто-то услышит, сказала:

— Осторожней будь.

Предупреждение было не очень ясным, и она не понимала, чего остерегаться.

— Не думаю, что решатся отнять твою добычу, — хмуро добавил Ши Шу. — Но если такое случится — не геройствуй. Беги.

Вернувшись домой после сытного обеда, который приготовила тётушка Мэй, Сюань Шуй села в позу для медитации, как делал старик, и попыталась понять, что происходит внутри неё.

Хотя она уже могла чувствовать каналы ци и ощущать её внутри себя, что делать дальше — девушка не знала. Тот странный старик не обучал как следует.

Можно было бы спросить у Ши Шу, но Сюань Шуй сомневалась, что он сможет помочь.

Она сосредоточилась, но не чувствовала ничего, кроме лёгкости и наполненности. Ей хотелось остаться в этом состоянии подольше, и, поддавшись желанию, Сюань Шуй не заметила, как просидела так всю ночь.

Утром ей в голову пришла мысль выпить какую-нибудь простую настойку из трав, и она вспомнила один из рецептов старика — Дон Цай Тан. Тонизирующее средство, которое помогало поддержать ци и укрепить организм, особенно в холодное время года.

Обычно Сюань Шуй собирала все ценные травы и сушила их под крышей сарая, но эти травы нужно было собирать именно в Шиъюэ. Так что девушка вооружилась серпом, ножом и тонкой верёвкой.

Собрать два вида Цао оказалось несложно, как и ягоды, а подъём в гору, хоть и был высоким, уже не казался таким трудным, как раньше. Сюань Шуй справилась быстро и быстрым шагом вернулась домой, разложила травы и отправила их сушиться.

Рецепт Дон Цай Тан (冬采汤) — «Отвар зимнего сбора»:

Гань Цао (甘草) — 2 ляна

Ци Цао (七草) — 1,5 ляна

Гоучжи (枸杞) — 1 лян

У этого отвара не было ни яркого цвета, ни выразительного запаха — лишь лёгкий, едва уловимый аромат свежих трав. Когда он остыл, Сюань Шуй отмерила ровно один вань и выпила всё до последней капли.

Спустя какое-то время её охватил холод. Не просто зябкость — а ледяное оцепенение, будто тело выстыло изнутри. Она коснулась кожи: она была холодна, как камень.

Сюань Шуй села в позу для медитации, надеясь удержать себя в равновесии, но внутри всё начало странно вибрировать. Нечто глубинное, будто скрытая струна, дрожало в ответ на незримый зов. Колебания нарастали, прерывистые и неуправляемые, пока её не поглотила темнота.

Темнота, сопровождаемая словами старика из памяти:

«А пока — лежи и терпи.»

—------------------------------------------------------------------------------------

Вань (碗 wǎn) - миска из которой пили чай или ели еду.

Ру (襦 rú) — короткая или средняя по длине рубаха с прямыми рукавами, застегивающаяся спереди или сбоку, широко распространённый элемент одежды как у мужчин, так и у женщин. Часто носилась под более длинной одеждой.

Ружунь (襦裙 rúqún) — комплект из короткой рубахи и длинной юбки. Для более активной работы, охоты или физического труда — широкие штаны из грубой ткани.

Буку (布裤 bù kù) — штаны из грубой ткани.

Роучжоу (肉粥 ròu zhōu) — рисовая каша с мелко нарезанным тушёным мясом (свинина, козлятина или дичь)

Кайшуй с листьями шисо (开水配紫苏叶 (kāishuǐ pèi zǐsū yè) — горячая кипячёная вода, в которую добавлялся лист 紫苏 (zǐsū) — китайского шисо. Такой напиток использовали как слабый тонизирующий настой.

Мяньбин (面饼 miànbǐng) — пшеничные лепёшки, слегка поджаренные на сухой сковороде. Иногда в тесто добавляли мелко нарезанный зелёный лук (葱 cōng)

Вэнь (文) — это традиционная китайская денежная единица, использовавшаяся на протяжении веков, особенно в периоды династий Тан, Сун и последующих.

Шиъюэ (十一月) — это одиннадцатый месяц в традиционном китайском календаре.

«Ши Шу» (师叔) — Ши (师) здесь как наставник (учитель дядя), или уважаемый взрослый мужчина.

Айи Мэй» (阿姨梅) — «тетушка Мэй», при этом Айи (阿姨) — это титул уважения к женщине старшего возраста, а имя — Мэй.

Шичжоу (时辰, shíchen) — один из 12 двойных часов в традиционном китайском времени. (2 часа)

Гань Цао (甘草) — солодка.

Ци Цао (七草) — В китайской культуре, а также в японской, он может использоваться для обозначения набора из семи целебных или съедобных трав, особенно в ритуальном или сезонном контексте.

Гоучжи/годжи (枸杞) — ягоды годжи (дереза)

Глава 5. Людское тепло III

Тело Сюань Шуй словно горело ледяным пламенем изнутри — прямо под кожей, в мышцах, в костях. Поначалу ей было трудно даже дышать: каждое движение вызывало глухую пульсацию энергии и непривычное, цепкое давление. Она сидела в тени у стены, медленно, размеренно дыша.