Возвышение божественного доктора

Серафима Пантелеева

Возвышение божественного доктора

Глава 1. Пробуждение

Первым, что прорезало вязкую тишину в ее голове, были приглушённые голоса.

Женщины говорили громко, но эти слова звучали будто издалека — словно она подслушивала их сквозь толщу сна. Вокруг было как в тумане, и девушку охватило странное ощущение — тяжесть, будто кто-то набросил на нее огромное, неподъемное одеяло.

Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Тем временем голоса становились всё громче, всё ближе. Чужаки говорили быстро, взволнованно, почти выкрикивая. Но смысл их речи ускользал, оставляя лишь острые обрывки, вырванные из чужой ссоры. И всё же, кое-что она уловила:

— Надеюсь, госпожа Бай будет довольна…

— Конечно будет! Старшая сестра Юнь Шуан наконец-то сможет выйти замуж за Юнь Цина! А что до этой чертовки? Пусть сгниёт в земле!

— Она точно мертва?

— Точно! После такого даже бессмертный бы умер!

Девушку охватило не удивление и не паника, как можно было бы ожидать, а странная, вязкая усталость. Словно в полусне, она поразилась услышанному… и снова провалилась в темноту.

Когда она очнулась, первое желание было — сбросить с себя ту удушающую тяжесть. Она пыталась двигаться, дышать… и поняла: это была не ткань.

Это была земля.

Она с трудом пошевелила руками, начала выгребаться наружу. Воздуха не хватало, голова гудела.

«Хорошо хоть, что меня закопали неглубоко. Видимо, эти две идиотки рассчитывали, что звери сделают за них остальную работу.»

Выбиралась девушка медленно, с каждым вздохом, борясь с вязкой землей. Она осыпалась с плеч, а воздух обжигал лёгкие. Захлебываясь кашлем, она наконец вытянула себя из могилы, дрожащими пальцами смахнула с лица липкую грязь и, отдышавшись, подняла взгляд.

Вздох.

Над головой — мрачное, рваное небо, расцвеченное вспышками молний. Ливень хлестал без пощады, тяжёлые капли стучали по телу, смешиваясь с глиной в ее волосах и одежде. Воздух дрожал от грозы, но, она снова могла дышать.

— Спасибо, что закопали, — прохрипела она сквозь стиснутые зубы. — А то мало ли, простыла бы.

Девушка машинально прикрыла рот. Из него вырывались чужие, непривычные звуки.

Она подняла голову, подставив лицо под дождь, и, проводя пальцами по грязным волосам, заметила свою руку, что была покрыта шрамами, глубокими свежими порезами и измазана землёй. Из ран медленно сочилась кровь, но... это не вызывало ни боли.

Осторожно коснувшись одной из ран, девушка замерла. Боли не было. Совсем.

— Как странно, — пробормотала девушка вслух, разглядывая свою кожу.

Она продолжала щипать себя, нажимать на раны — безрезультатно. Ни боли, ни покалывания. Только холод влажной земли.

— Ладно... разберемся потом, — выдохнула она.

Посмотрев на небо, она решила что сейчас было важнее найти укрытие и промыть эти порезы. Розовая парча висевшая на ней, некогда напоминавшая халат, — теперь представляла собой слипшийся грязный лоскут на худом теле.

Девушка подумала, что стоять на месте было бы глупо, ей нужно было идти.

«Только вот куда?» — она медленно огляделась.

Вокруг — пелена дождя и тянущаяся до горизонта грязь. Она липла и затягивала ноги. Дождь струился по лицу, смывая с кожи землю, но застилал глаза, не давая разглядеть ничего дальше пары шагов.

Ни тропинки, ни дороги. Только смутные очертания деревьев в расфокусе дождя.

Грязь — и больше ничего.

— Отлично. Просто замечательно, — пробормотала она себе под нос.

Девушка вглядывалась в размытый силуэт леса, ища хоть какой-то признак жизни: мох, лишайники, дерево, растущее рядом с водой. Было бы неплохо наткнуться на иву, ольху или берёзу... если бы не одно но.

— Я говорю на незнакомом языке. Какие, мать его, деревья вообще могут тут расти? — пробурчала она, с трудом сдерживая раздражение.

Эта мысль сама по себе для нее была абсурдна, но удивление промелькнуло и исчезло, как вспышка молнии. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.

В промокшей грязно-розовой тряпке, девушка сделала первый шаг вглубь незнакомого леса. Куда — не знала. Но стоять посреди этой сырой, грязной пустоши она точно не собиралась.

Ее тело с трудом подчинялось, каждое движение было будто опутано невидимыми цепями. Холод пронизывал до костей, мелкая дрожь не отпускала, а горло стало сухим, как пергамент, — каждый вдох жёг изнутри. Ее пальцы, скрюченные и слабые, собирали дождевую воду с листьев, чтобы хоть как-то смочить пересохшее небо во рту.

Так, шаркая ногами, она добралась до склона. Перед ней раскинулась бамбуковая роща — высокая, обволакивающе-загадочная.

«Такое увидишь разве что в сказке.» — подумала она, но двинулась дальше.

В другой жизни она бы возможно, остановилась бы, чтобы восхититься этой природной симфонией. Но не сейчас. Дождь хоть и закончился, но ткань всё ещё липла к коже, тяжёлая от влаги и грязи. Девушка была обессиленной, продрогшей, и каждый шаг отнимал последние остатки воли. Опустив взгляд, она заметила мох — мягкий, зелёный, насыщенный влагой.

— Вот оно! — прошептала она.

Мох. Бамбук. Влажность.

Всё это говорило о близости воды.

Собрав всю свою волю в кулак, девушка начала спуск. Вскоре среди ритмичного шороха листвы прорезался звук, которого так жаждало тело: журчание воды. Лёгкий серный запах подтвердил ее догадки — источник.

Тёплая вода стекала по мшистым камням, скрытая между стволами бамбука. Она сорвала с себя мокрые тряпки и, не задумываясь, вошла в горячую воду. Слой грязи, покрывавший тело, начал оседать, обнажая ссадины, порезы, синяки. Вода окрасилась в тёмно-красный. Она ждала боли. Ждала, что кожа будет гореть, раны — щипать. Но… ничего. Абсолютная тишина.

Она ничего не почувствовала.

Ей еще больше показалось это странным, как будто тело не принадлежало ей самой.

Волосы — длинные, чёрные, как смоль. Кожа — бледная, почти прозрачная. Тело — измождённое, слабое, словно месяцами не получало пищи.

— Кривая, косая, ещё и без болевого порога… Я едва ли ходить могу, не говоря уже о мести, — фыркнула девушка с ноткой горечи.

«И кому мстить? В голове сплошной туман… Только обрывки. Голоса. Госпожа Бай, кто-то по имени Юнцин...и “старшая сестра” Шуан. Меня явно закапывали какие-то слуги…»

— Тц. С таким телом явно нужно что-то делать, — пробормотала она.

Отмывшись, она занялась одеждой. Верхний халат, розовый, теперь еще больше напоминал тряпку. Нижняя одежда, что должна была быть белой, теперь заляпана засохшей кровью. Стирать было бесполезно, но выбора не было. Она кое-как выстирала и повесила их на куст, а сама снова погрузилась в воду.

Взгляд зацепился за дымок вдалеке, за холмом.

Люди.

Девушка решила, что ей нужно туда. Ведь где есть люди, там есть и еда, а вокруг были только незнакомые ягоды, и грибы.

— Лучше уж умереть от голода, чем от неизвестного токсина, — пробормотала она, выжимая волосы.

Она надела едва подсохшие лохмотья, и, сжав волю в кулак, двинулась на дым. Путь был трудным, но в конце тропы ее ждала хижина — тёмная, неказистая, укрытая ветвями. Над костром бурлил котёл, источая аромат, от которого закружилась голова.

Девушка сорвалась с места, как дикий зверь, ведомый инстинктом. Черпак, деревянная миска — всё казалось ей знакомым. Она зачерпнула густой бульон, почти обжигаясь паром, начала жадно глотать жидкость.

«На вкус, горячо. Съедобно. Даже... вкусно.» — подумала она и продолжала свою трапезу.

Девушка проглотила первую миску. Потом вторую. Третью.

— Надо же, какой аппетит, — хрипловатый голос прозвучал у нее за спиной. — Ешь, ешь. Не стесняйся.

Ее рука дрогнула, миска упала на землю. Она резко обернулась и заметила старика, что наблюдал за ней.

Девушка оглядела сгорбленный силуэт в одежде, которую давно забыла игла. Его спина казалась изломанной, но прямая тень от фигуры тянулась на десятки шагов. Спутанные волосы сливались с корнями, впившимися в землю, и из-за плеча пробивался росток, светящийся слабым бирюзовым светом. Но воздух вокруг него словно сгустился. Давление было ощутимым, тяжёлым. Девушку словно пригвоздило к земле, а ее ноги налились свинцом.

— Ты слишком слаба. Ешь. Это поможет, — усмехнулся старик.

Голос его был сух, будто скрип древесной коры, но не враждебный. Скорее... наблюдающий.

Он сделала шаг, земля под ногами издала тихий хруст — и на месте его следа сразу пробилась зелёная травинка. Девушка прищурившись, настороженно продолжала свою трапезу, наблюдая за его движениями. Новая миска, почти машинально попала в ее руки.

— Три — достаточно, — произнёс он, видя как девушка накинулась на четвертую миску.

Она прекратила есть и отодвинулась, но все таки не отрывала от старика взгляда. Он казался ей неправильным.

Очень странным.

Его лицо было покрыто пятнами, как старая кора, но глаза — разные: один зрачок расширен, другой узкий, как у змеи. Он разглядывал её, будто определяя — сорняк перед ним или редкое семя.

— Ствол сломан, но корень твой еще жив, — медленно произнёс он. — Хорошо. Значит, можешь выбрать, кем вырасти.

— Что вы такое? — вырвалось прежде, чем она успела подумать.

Старик слегка склонил голову, будто вопрос задел его за живое.

— Я? — переспросил он, усмехнувшись. — Искатель.

— Искатель чего? — насторожилась она.

— Путей самосовершенствования, — ответил он так, будто это было само собой разумеющимся.

«Путей чего?» — пронеслось в ее голове, но она решила не расспрашивать. Старик явно был не в себе.

Он произнёс следом:

— Помешай, раз уж села там.

Девушка покосилась на этого странного старика, но взяла черпак и начала медленно помешивать варево, наблюдая, как неясные кусочки чего-то неопределённого поднимаются и опускаются в кипящей жидкости. Монотонность этого действия ее успокаивала. Лохмотья на ней подсохли, а чувство сытости, усталости и тепла медленно захватывало. Она смогла немного расслабиться.

— Что это за место? — спросила она, продолжая помешивать жидкость в котле.

— Я не многое знаю о мирских делах, да и не хочу, — ответил старик. — Да и тебе тоже не нужно знать.

Она подняла взгляд, вопросительно посмотрев на него.

— Чего ты смотришь. Разве, с таким-то телом тебя кто-то ищет? — добавил он, оценивающе разглядывая девушку, что стояла в розовых лохмотьях.

Девушка посмотрела на свои израненные руки и сжала их в кулаки.

— Меня оставили гнить в земле, — оскалилась она, вынимая черпак и позволяя каплям с него возвращаться в котёл. — Есть ли способ вылечить эти раны? — девушка указывала на свою руку и ногу.

— Есть. В этом мире все можно вылечить и много можно исправить.

— Что нужно делать? — с подозрением спросила девушка. Ей казалось, что старик издевается над ней.

— Встать на путь, — серьезно ответил старик, смотря на нее, будто пытаясь заглянуть в саму суть ее души.

— На путь самосовершенствования? — повторила она его слова, с издевкой.

— Через сотню лет, и то если повезёт, ты станешь нормальной, — добавил старик, проводя рукой по бороде.

Девушка с недоумением посмотрела на старика, не поверив ни единому его слову.

— Быстрее никак не получится? — усмехнулась она.

— Для тебя, нет. — кивнул сам себе старик.

— Здесь есть клиники? Врачи? Город? — продолжала она перечислять нормальные варианты.

— Есть. Четыреста ли в сторону северо-запада. Там ты найдёшь ближайшую деревушку.

— Ли? Что такое ли? — спросила она, не понимая.

— Единица расстояния. От точки до точки, — объяснил он. — Через два дня дойдёшь.

«Два дня? Я с трудом дошла сюда. Без еды, в такой одежде, в таком состоянии я точно не смогу. Помру где-нибудь в дороге, на потеху тем, кто меня похоронил.»

Она беспомощно опустила голову в ладони.

— Можешь остаться здесь, пока не окрепнешь. Только не мешай, — после паузы сказал старик.

— И вы готовы помочь бродяжке в лохмотьях? С чего бы? — спросила она, не скрывая свою недоверчивость.

— Может, в будущем однажды ты поможешь мне. Кто там знает… — ответил он. Его лицо не выражало ни радости, ни сожаления.

Она посмотрела на него ещё раз, оценивая.

«Что еще мне остается?»

— Мешать вам, я точно не буду — девушка в лохмотьях кивнула, соглашаясь.

— Бери кувшин и перелей туда содержимое котла. Следуй за мной, — сказал старик и поставил кувшин, появившийся из ниоткуда, а сам исчез, чтобы тут же возникнуть позади нее.

«Исчез?! Просто исчез — и тут же возник за моей спиной! Как это? Как?»

— Чего ты ждешь?

— Вы как так сделали? — спросила девушка, удивленно.

— Я же говорю. Путь, тебе нужно следовать пути. — весело ответил ей старик.

«Я точно схожу с ума.» — обреченно подумала она.

— Идем! Никто тебя не съест — добавил старик.

Пока девушка шагала по вытоптанной траве вслед за стариком, она мысленно возвращалась в своё прошлое, но не могла вспомнить ничего. Каждый раз, когда она хотела вспомнить хоть что-то, ее мысли окутывала плотная белая пелена.

Девушке все еще казалось, что даже волосы — эти длинные чёрные волосы, никак не могли принадлежать ей. Она не могла быть такой.

Пока она шла, волосы запутывались в ветках, цепляясь за них. Девушка всё так же не чувствовала боли, но всё равно отдирала слипшиеся локоны с ветвей.

«Не хватало мне ещё израненной головы» — думала она.

Старик заметил ее раздражение и спросил.

— Как тебя звать?

— Не знаю. Придумайте имя сами, если хотите, — ответила она, не особенно задумываясь.

«Не все ли равно? Меня все равно бросили гнить» думала девушка, шагая за стариком.

— Сюань Шуй. — сказал старик, обернувшись.

Девушка кивнула, покрутив это имя в уме.

— Какой сейчас год? — спросила она, в надежде хоть на какой-то ориентир.

— Год? Ты говоришь о ши ци?

— Ши Ци? Это время от лета до лета? От зимы до зимы? — спрашивала Сюань Шуй.

— Нет. Ты говоришь про лунно-солнечный календарь, — отмахнулся старик.

«Время здесь определяют по луне. Отлично. Просто отлично» — девушка почувствовала раздражение.

— Сейчас Лююэ, — ответил старик, и она лишь недоуменно кивнула.

— Ты умеешь читать? — вдруг спросил голос.

— Я не знаю, — Сюань Шуй продолжала осторожно идти за ним в след. — Но вроде говорить умею.

— Хоть что-то... — вздохнул он.

Они вышли на каменную дорожку, которая вела вглубь расщелины горы. Несмотря на все сомнения, она продолжила идти, чувствуя, как неясное беспокойство сжимает грудь. Воздух в пещере был влажным и прохладным, и стены, казалось, сжимались, сдавливая ее между собой.

— Что здесь?

— Увидишь, — ответил старик, и его голос эхом отозвался от скал.

В темноте едва ли что-то было видно, но Сюань Шуй продолжала двигаться, пока старик не велел остановиться. В его руках вспыхнул огненный шар, освещая пещеру.

Девушка удивленно посмотрела на огненный шар, не решаясь спросить, и старик произнес:

— Ты научишься.

«Через сотню лет?» — думала Сюань Шуй, на этот раз еще раз оценивая старика.

Следуя за ним, она увидела что на среди камней пещеры росла трава, а рядом лежали несколько кладок очень крупных яиц. Одно было треснувшим, а из другого выбивался алый птенец, который яростно бил клювом по остальной скорлупе.

— Вылей содержимое кувшина в миску возле него, — приказал он.

Девушка послушно сделала, как он велел, но сразу же застыла, ошарашенная.

— Вы меня кормили едой для птиц?! — спросила Сюань Шуй, не в силах скрыть удивление.

— Я тебя ничем не кормил. Ты сама стала это есть. Урок первый: в этом мире выживает тот, кто сам варит себе зелья. Или травится ими.

— Прекрасно... — прошептала девушка, когда ее реальность провалилась в темноту.

Немногим позднее где-то снаружи щебетали птицы, шелестела листва. Эти звуки долетали до ее сознания, как сквозь плотную вуаль. Сюань Шуй попыталась открыть глаза, но веки налились свинцом. Тело тоже не слушалось, было похоже что оно парализовано.

— Проснулась, значит. Хорошо, — раздался голос старика. Он звучал будто в ее голове, хотя Сюань Шуй никого не видела рядом.

«Что ты сделал со мной?» — подумала Сюань Шуй, и ответ последовал незамедлительно.

— Отвар, который ты выпила, содержал концентрированную энергию неба и земли. Я варил его для малышей, но кто ж знал, что ты накинешься на него, как голодный зверь, — в его голосе слышалась насмешка.

«Энергия неба и земли? Что это?»

— Это жизненная сила, пронизывающая всё в мире. Её есть много разновидностей, но обычные люди её не чувствуют. А овладеть ей и вовсе дано не каждому. Ты, к слову, тоже не могла.

«Значит, должно быть какое-то “но”?»

— Отвар наполнил твоё хилое тело энергией, но пока ты не привыкнешь к ней, ты даже не сможешь встать.

«Я стану такой, как ты?»

Старик расхохотался. Смех был громкий, почти обидный.

— Девочка, чтобы стать такой, как я, нужны столетия тренировок. Ты только учишься ползать, а я уже давно умею летать.

Он замолчал, затем заговорил серьёзно:

— Запомни: Эта энергия не делает тебя сильнее или умнее. Она просто есть в тебе. Она может стать союзником, а может и разрушить тебя.

«Разрушить?»

— Верно, — буркнул он. — На данном этапе тебе нечего волноваться. Ты пришла в себя, этого достаточно

«Достаточно?»

— Твоё тело должно привыкнуть к энергии. Со временем ты начнёшь её чувствовать, поглощать и даже использовать, но это не скоро. А пока — лежи и терпи.

«Терпи? Это ещё что значит?»

Огонь, льющийся изнутри, разливался по венам. Однако, все что чувствовала Сюань Шуй это разлившееся по телу тепло, и больше ничего.

«Так и должно быть?»

Старик не ответил, но странно посмотрел на девушку, что лежала не двигаясь. Не получив ответа, Сюань Шуй под действием этого странного тепла, уснула.

Когда она проснулась, для нее снаружи ничего не изменилось. Девушка смотрела на свои руки, ноги. Всё было так же как и раньше, но внутри что-то будто непривычно застряло. Где-то в районе живота.

Сюань Шуй с трудом поднялась и вышла из хижины. Старика нигде не было. На старой скамье, снаружи у двери лежала записка. Она взяла её. Линии и черточки, сливающиеся в непонятные символы, превратились в читаемые слова.

Кормить их трижды в день

Книга: Бэнь Цао Ган Му.

Рецепт: Ци Тан.

Вернувшись внутрь, Сюань Шуй начала искать книгу. Бэнь Цао Ган Му оказался увесистым томом, наполненным иллюстрациями всевозможных трав, минералов и подробными записями о свойствах каждого компонента. Судя по виду— вещь была очень ценная.

Рецепт Ци Тан старика содержал несколько ингредиентов, которые в здравом уме никто бы не стал смешивать. Но, глядя на картинки и справочные заметки, девушка постепенно начала разбираться. В избушке, в горшках она нашла нужные компоненты, а затем вернулась к книге, чтобы свериться с пропорциями.

Корень женьшеня — 1 корень, весом около 6 лян.

Шафран или шафрановые нити 1/10 части ши.

Растолчённая слюда (обработанная) — 1/10 ши.

Жемчужный порошок — 1/2 ши.

Кора сандалового дерева — 1/5 ши.

Сюань Шуй вскипятила воду в глиняной посуде, и сделала все по рецепту: вскипятила, добавила ингредиенты, перемешала, снова ввела ингредиенты и варила дальше.

Когда варево приняло коричневатый оттенок, она попробовала: это тот самый вкус и запах отвара что пила сама. Она разлила отвар по кувшинам. С зельем в руках Сюань Шуй пошла кормить зверюшек в пещере. Только эти милые зверюшки совсем не были рады ее видеть...

—----------------------------------------------------------------------------------------------------

Ли (里), как наиболее распространённая единица расстояния, использовалась для обозначения расстояний между ключевыми точками, такими как города, деревни, леса или другие значимые местности.

Для отсчёта лет использовалась 60-летняя циклическая система, известная как Ши Ци (十干十二支), основанная на комбинации десяти небесных стволов и двенадцати земных ветвей. Каждый год был связан с одной из комбинаций этих двух систем, образуя цикличность.

Лююэ (六月) — Шестой месяц лунно-солнечного календаря.

Ци Тан (气汤) — что в переводе означает «Энергетический отвар». Здесь «Ци» обозначает жизненную энергию, а «Тан» — отвар или зелье, приготовленное на основе трав и минералов.

«Бэнь Цао Ган Му» (本草纲目, «Общий каталог лекарственных трав») — это медицинский справочник, содержащий знания о травах и лекарственных веществах.

1 лян ≈ 37,5 г

1/10 ши ≈ 30 г.

刻 (kè) ~15 минут

Глава 2. Пробуждение II

Солнце едва пробивалось сквозь густую листву, а утренний туман лениво стелился по земле. А кувшины с варевом, которое Сюань Шуй приготовила, казались сегодня особенно тяжёлыми. Доковыляв до места, она налила в миску немного отвара из первого кувшина. Пар поднялся вверх, и девушка инстинктивно отступила назад, оглядываясь на скорлупки, оставшиеся от вылупившихся яиц.

Сюань Шуй не знала, что именно из них вылупилось, поэтому держала дистанцию.

— Эй... — произнесла она в пустоту, чувствуя себя немного глупо. — Завтрак готов.

Ответом было тревожное шуршание из глубины.

Сначала появились глаза. Шесть. Потом девять. Потом десятки — светящиеся, настороженные. За ними — когти, перья, чешуя, шерсть. Существа самых невероятных форм: кто-то напоминал жеребёнка с рогами, кто-то — крылатую змею. Маленький белый тигрёнок, ящерицы, пушистые зверьки с раздвоенными хвостами, даже... нечто, похожее на дракона размером с котёнка.

Девушка попятилась, пока они подходили ближе, втягивая носами запах отвара.

Первым к миске подошёл розовый птенец, чьё оперение стало алым, с единственным оранжевым пером — тот самый, что вылупился при ней. Он ткнул клювом в жидкость, замер… и тут же отпрянул, зашипев.

— Что?! — Сюань Шуй кивнула в сторону кувшина. — Всё по рецепту.

То, что началось после, иначе как катастрофой не назовешь.

Один зверь демонстративно проигнорировал миску и ушёл. Другой — огромная ящерица с гривой — начала медленно преследовать ее, будто требуя добавки. Еще один пушистик вцепился в край розового халата девушки, явно решив, что он и есть завтрак. Два мелких зверя сцепились в драке прямо у ее ног, опрокинув миску.

Сюань Шуй пыталась всё исправить — наливала, уговаривала, отгоняла, даже запела от отчаяния, надеясь привлечь внимание. Но всё было бесполезно. В какой-то момент она даже подумала, что старик нарочно оставил ее одну — поиздеваться. Но в конце концов их голод взял верх. Миска опустела, кувшин — тоже. На время третьей кормежки буйство постепенно утихло.

Она стояла, вся в пятнах, с грязным подолом и волосами, в которых кто-то оставил перо, и тихо вздохнула. Развернувшись, поплелась обратно в избушку, думая лишь о том, что увидела.

Сюань Шуй поставила пустой кувшин на пол. Он глухо стукнулся о деревянные доски, качнулся — и застыл. Как и девушка. Сердце ее всё ещё билось быстро. На лбу выступил пот, а руки дрожали, будто она только что прошла через поле боя.

— Что это вообще было?.. — пробормотала она и села прямо на пол, прислонившись к стене.