Возвышение божественного доктора

«Те существа… Они не были обычными зверьми. Они разные, почти... невозможные. Как будто их вытащили из старой энциклопедии с детскими страшилками.»

Девушка перевела взгляд на полку, где стояли книги. Среди толстых томов, покрытых пылью и паутиной, взгляд зацепился за один, украшенный стилизованным драконом и тучами. Названия она сначала не поняла — иероглифы казались бессмысленным узором — но когда провела по обложке пальцами, символы будто стали понятными сами собой.

«Шаньхайцзин» — Канон гор и морей.

Сюань Шуй открыла книгу. Сначала страницы были сплошным сумасшествием: описания зверей с головами людей, птичьими лапами, змеями вместо хвостов… Но потом Сюань Шуй начала их узнавать. Вот он — алый птенец с массивным клювом и глазами по бокам головы. Здесь он назывался Фэнхуан — вестник счастья и удачи, а также носитель высшей мудрости. А это — белый тигрёнок, которого она заметила в глубине пещеры. Байху, хранитель запада. Она медленно перелистывала страницы, теряясь между реальностью и фантазией.

«Этот старик собирал яйца мифических существ и высиживал их сам? Он ведь не рассказал ничего»

— Где я, чёрт возьми, нахожусь? — спросила она вслух.

Какие-то отголоски прошлого проносились в ее голове, но словно поросли белым туманом. Сюань Шуй отряхнулась и больше не пыталась вспомнить. Возможно, она и вспомнит со временем, но если нет, то приспособится.

Старик вернулся только на следующее утро. Он сидел возле костра на зеленой траве в диковинной позе. Девушка с любопытством села возле него, подражая.

— Выпей это, — сказал хриплый голос с ноткой сарказма, и он подкинул ей голубой флакон.

Сюань Шуй осмотрела флакончик и вспомнила его предупреждение.

— Вы говорили мне ничего не пить и не есть, что приготовлено другими.

Старик ответил, не открывая глаз.

— Надо же, ты запомнила, — усмехнулся он.

Она сжала флакончик в своих искалеченных и скрюченных пальцах, поднялась с травы и направилась в избушку. Открыла пробку, понюхала голубую жидкость, капнула себе на палец и почувствовала сладковато-горький привкус. Открыла другой том справочника и нашла описание того, что он ей дал.

Нэй Ци Хуо Ли (内气活力) — отвар, что активирует и усиливает циркуляцию духовной энергии, восстанавливает ее и улучшает жизненные функции. Сюань Шуй видела травы в составе и метод приготовления.

«Странное варево» — пронеслось в голове девушки.

Выйдя из избушки, всё ещё держа флакон в руке, она направилась к старику. Он по-прежнему сидел у костра, не открывая глаз, будто знал, что Сюань Шуй подойдет.

— Зачем вы дали мне этот отвар? — спросила она.

— Ты ведь хочешь исцелить своё тело, не так ли? — голос старика был ровным, почти скучающим.

— Но выпив его, я не исцелюсь, — возразила Сюань Шуй, вспоминая рецепт. — Это не лечит. Оно просто активирует циркуляцию энергии неба и земли.

Старик приоткрыл один глаз и усмехнулся.

— Исцелить твоё тело можно только став культиватором. А чтобы им стать — нужно чувствовать ци.

Она опустила взгляд. С этим телом ей едва удаётся выполнять базовые движения. Даже варка отваров даётся с трудом, не говоря уже о чем-то большем.

— Культиватором? Что это значит? — спросила Сюань Шуй.

Старик хмыкнул и наконец открыл оба глаза. Его взгляд был таким, будто он видел ее насквозь.

— Это значит — человек, который осознал своё внутреннее. Кто не только дышит, но и управляет дыханием. Кто не просто живёт, а укрепляет жизнь. Культиватор — не звание. Это путь.

Он вытянул руку и ткнул себя в грудь.

— Ци — это то, что связывает тело, ум и дух. Это не магия. Это ты. И пока ты не почувствуешь её, твоё тело останется таким же жалким, как сейчас.

Сюань Шуй стиснула губы. Он не сказал этого с жестокостью — просто констатировал.

— И как же её почувствовать? — выдохнула она.

Старик в ответ перевёл взгляд на флакон с голубой жидкостью, всё ещё сжатый в руке девушки и она проследила за его взглядом.

«Ясно. Он хочет, чтобы я это выпила»

Голубая жидкость в стекле казалась странно вязкой, будто свет в ней пульсировал.

«Была не была. В мире, полном тварей, странных ингредиентов и безумных стариков, хуже быть уже просто не может.» — думалось ей.

Сюань Шуй запрокинула голову и выпила отвар залпом. Спустя некоторое время, она почувствовала как горький, обжигающий вкус пронёсся по горлу, словно проглотила ртуть и пламя одновременно.

Старик не шелохнулся. Он наблюдал, как девушка в лохмотьях выронила флакон и схватилась за грудь. В то же время Сюань Шуй казалось что воздух стал густым, как вода, что деревья задрожали, пульсируя в такт с ее сердцем. Всё завихрилось, будто сама реальность проваливалась в воронку. Она услышала вибрацию. Это чувство шло изнутри, неумолимо, стремительно. Что-то рвалось наружу или, наоборот, просыпалось внутри.

Девушка попыталась вдохнуть — и снова провалилась в темноту.

Спустя время Сюань Шуй очнулась там же, где и упала и заметила что солнце давно скрылось за горизонтом.

«Чёртов старикан, хоть бы в избу меня отнёс.»

Она кое-как поднялась, опираясь на землю.

— Сначала — перестань быть глупой. Перестань верить, что твоё тело — помеха. Пока ты жалеешь себя, ци будет обходить тебя стороной.

— Я даже не знаю, кто я. Как могу жалеть себя? — спросила она, сжав руку в кулак.

— Не цепляйся за прошлое. Смотри в будущее, — ответил старик. — Сядь. Не для удобства. А чтобы почувствовать.

Сюань Шуй опустилась на траву, скрестив ноги, стараясь не обращать внимания на слабость и странную тяжесть в животе.

— Закрой глаза, — сказал старик строго. — Не потому, что так принято. А чтобы перестать смотреть наружу.

Девушка подчинилась.

— Сделай вдох. Глубже. Не грудью — животом. Почувствуй, как воздух входит, будто наполняешься изнутри.

Она сделала вдох.

Треск костра и звук ночного леса перемешивались с непривычным напряжением в ее теле.

— Теперь слушай, — голос старика стал тише, почти шепотом. — Не ушами. Не кожей. Где-то под грудиной. Под дыханием. Там должна быть тишина. Тонкая, как паутина. В ней — всё, что ты ищешь.

Сюань Шуй затаила дыхание. И на миг ей показалось… что-то дрогнуло в глубине. Или это был желудок?

— Что-то... — начала она, не открывая глаз. — Кажется, я...

— Молчать! — отрезал старик. — Впервые ты почти не мешаешь сама себе. Не испорть!

Сюань Шуй прикусила язык и попыталась вновь погрузиться в ту тонкую нить тишину внутри. Глубокий вдох, медленный выдох. Старик сидел рядом, неподвижно, как каменная статуя.

Что-то дрогнуло внутри. Едва ощутимое покалывание, словно тончайшая струйка тепла скользнула от солнечного сплетения к плечу. Она не была уверена, вообразила ли это — но кожа покрылась мурашками.

— Я чувствую… — прошептала девушка, боясь спугнуть ощущение.

— Не называй это, — произнёс старик строго. — Не придавай форму тому, что не имеет её. Еще рано!

Его слова прозвучали загадочно, но в то же время ясно. Сюань Шуй замолчала и просто сидела. Дышала. Тепло то исчезало, то возвращалось. Неуловимое. Слабое. Но оно было. Не от тела — откуда-то глубже. Потом что-то сбилось. Она дёрнулась — и всё исчезло. Будто кто-то оборвал тонкую нить.

— А-а-а… — выдохнула Сюань Шуй, сжав бок. — Всё ушло…

Старик молчал слишком долго.

— Это было начало. И ты его почувствовала. Всё остальное — вопрос терпения и дисциплины.

— Это... было действительно оно? — спросила она, всё ещё сомневаясь, не придумала ли себе всё это.

— Ты думаешь, тебе дали бы выпить Нэй Ци Хуо Ли просто так? — буркнул он. — Это зелье не откроет путь. Оно лишь зажжёт фонарь в темноте! Путь — пройдёшь ты сама. Или не пройдешь…

Сюань Шуй опустила голову. Где-то в глубине снова отзывалось слабое, почти призрачное тепло.

— Я попробую ещё раз.

— Завтра, — сказал старик. — Сегодня ты поняла главное: чувствовать.

Он поднялся и ушёл от костра, Сюань Шуй же вернулась в избушку, она легла на бамбуковую циновку и уставилась в потолок, потонув в своих мыслях.

Сюань Шуй не знала, поможет ли ей культиваторство стать сильнее. Но почему бы не попробовать? Это все равно лучше, чем быть просто калекой.

Не успела она оглянуться, как наступил Циют.

Жаркая и душная погода выматывала ее слабое тело сильнее. С самого утра, в час Ин, встав с циновки, Сюань Шуй садилась в позу для медитации, варила отвары для зверей, кормила их и снова начинала всё сначала. Старик едва ли обращал на нее внимание, лишь изредка направлял. В свободное время она погружалась в Бэнь Цао Ган Му, изучая травы и их эссенции, их состав и свойства.

Как только девушка освоилась с этим справочником, старик перед рассветом вручил ей бамбуковую корзину и свёрток. Открыв свёрток, Сюань Шуй увидела в нём серп и льняной мешок.

— Мы идём за травами? — она озвучила свою догадку.

— Запасы не вечные, — ответил старик и пошёл по вытоптанной тропе на восток. — Шэньчжи скоро наступит.

— Шэньчжи?

— Час, когда надо собирать травы. Можно было бы собирать их в Сяо ши, но ты не можешь почувствовать Ци снаружи. Рано ещё.

— Сяо ши, когда растение накапливает энергию неба?

Старик ничего не ответил, продолжая идти по тропинке.

— Идем.

Для нее было жарко, и трудно было подниматься на гору. Старик двигался легко, как будто не ступал на землю. Она посмотрела ему под ноги и действительно — он не оставлял следов.

«Да что он за старикан то такой?!»

Путь шел настолько тяжело, что ей приходилось цепляться за ветви и толкать своё тело немощными руками. Сюань Шуй даже завидовала старику, что как по волшебству едва ли не летал. Наблюдая за ним, ей захотелось вылечить себя еще сильнее, чем прежде.

По пути Сюань Шуй встретила цзюляо — лечебное дерево, что укрепляет иммунитет, снимает стресс и усталость, и гинкго билоба — листья которого, использовались для настоек, укрепляющих сосуды.

Забравшись на гору, девушка увидела поляну ярких цветов, но ценными были не они. Она собирала шенчуан — камень женьшеня, используемый для лечения хронической усталости и восстановления после болезни, а также Шэнь Цзяо — горький перец, что помогал улучшить пищеварение и снять боли в суставах.

— Ну? Чего ты стоишь? Собирай дальше, — сказал старик.

Девушка кивнув, дальше срезала растения. Процесс был медленным, но Сюань Шуй справлялась. Срезая травы, она старалась быть осторожной, чтобы не повредить соседние растения. Когда всё было собрано, обернула травы в льняную ткань и положила в корзину.

Они продолжили путь к пруду, где росли лотосы. Старик сам собрал их — процесс был слишком тяжелым для хрупкой и сломанной девушки. Сюань Шуй же продолжала собирать дангшен — аналог женьшеня. Это как раз было ей по плечу.

Закончили они сбор трав и коры деревьев, когда уже стемнело. Старик поручит девушке выучить новый рецепт. Открыв книгу, Сюань Шуй поняла, для чего они всё это собирали.

Шэнци Линэ (生气力内) — «Зелье жизненной энергии».

Адское варево, по мнению Сюань Шуй, призванное усиливать и восстанавливать энергию неба и земли. Помимо этого, оно должно укреплять здоровье и поддерживать тело.

4 ляна Цзюляо (лечебное дерево)

3 ляна Гинкго билоба (листья)

2 ляна Шэньчуань (камень женьшеня)

1 лян Шэньцзяо (горький перец)

6 лянов Дангшен (корень)

2 ляна Цветов лотоса (свежие)

Она вопросительно взглянула на старика и указала пальцем на рецепт:

— Тут написано «восстанавливать»... Но я же ничего с духовной энергией не делаю. Зачем восстанавливать?

— Ци циркулирует в твоём теле, — задумчиво отозвался старик, глядя в котёл. — Пусть ты этого не ощущаешь и не управляешь, однако она всё равно поддерживает в тебе жизнь.

Сюань Шуй задумчиво кивнула.

— Есть разные пути, разные уровни и разные техники... Но тебе до них ещё далеко, — лениво добавил он, возвращаясь на траву и усаживаясь в медитативную позу. — Этого будет достаточно.

Девушка вздохнула, доварила зелье, разлила его по сосудам и убрала в тень. Потом села рядом со стариком и попыталась повторить за ним то, что он делал.

В час Мао, когда Сюань Шуй выпила первую чашку отвара, пальцы перестали двигаться. Она попыталась разогнуть их — безрезультатно. Суставы словно окаменели. Наверное, обычный человек испугался бы, но Сюань Шуй просто смотрела в потолок.

Если культивация и духовная энергия помогут ей, она могла терпеть всё что угодно взамен.

Когда это оцепенение прошло, она как обычно покормила зверей и вернулась к медитации.

Прошло полгода того случая.

Медитация. Зелья. Кормёжка. Походы за травами. И снова медитация. Мир Сюань Шуй сузился до повторяющихся действий, и в этой простоте она наконец научилась слушать себя. Только к приходу Шэрюэ девушка начала ощущать энергию неба и земли. Под одобряющий кивок старика она продолжала сидеть на траве, закрыв глаза, пока всё вокруг не становилось неподвижным.

Неведомые милые зверюшки за это время превратились в настоящих зверей. Старик отпустил их на волю. И Сюань Шуй, наконец, была освобождена от заботы, их кормления и лечения. А ведь приходилось даже травы под них подбирать — под неусыпным взглядом старика.

Он показал ей как выращивать нужные составляющие для отваров: цветы, травы, грибы. И далеко не все они были безобидны.

К слову, имени самого старика Сюань Шуй так и не узнала. Он никогда ничего о себе не говорил.

Когда пришло время Сиюэ, девушка научилась полностью очищать сознание и ощущать окружающее.

Когда снова наступил Лююэ, старик исчез, как будто его и не было. Не осталось ни следа, ни слова. Лишь ровно сложенные благовония у кострища напоминали, что он когда-то был рядом.

— Даже не попрощался, — усмехнулась Сюань Шуй тихо, только для себя.

Девушке было немного грустно. Но в глубине души она знала, что они ещё встретятся — где-то, когда-нибудь. Она в этом не сомневалась.

А ей самой было пора двигаться дальше.

—-------------------------------------------------------------------------

«Шаньхайцзин» (山海经), что в переводе с китайского означает "Классика гор и морей", — это древний китайский текст, который представляет собой сборник мифологических, географических и этнографических знаний. Это одно из самых древних произведений китайской литературы, которое описывает мир, его географию, мифические существа, божества, а также различные народности и племена.

Нэй Ци Хуо Ли (内气活力), что можно перевести как «Внутренняя энергия для усиления жизненной силы», является термином, который сочетает в себе элементы китайской медицины и философии, особенно связанные с понятием Ци (气).

Фэнхуан ( 凤凰,) — мифическая птица, символизирующая гармонию и баланс. Он считался вестником счастья и удачи, а также носителем высшей мудрости. Феникс мог воскрешаться из пепла, символизируя обновление и бессмертие. Он был также связан с высокой духовностью и мощными силами добра.

Бай Цзу (白虎) - Белый тигр был магическим животным, связанным с западом и символизировавшим силу и стойкость. Он часто изображался как защитник в фольклоре и мистических текстах. Белый тигр мог защищать территорию, устрашать врагов и бороться с тёмными силами. Он также был символом мужества и храбрости.

"Шэньчжи" (晨时, chénshí) — Утренний час. В традиционной китайской медицине и философии считалось, что растения в этот период наиболее энергичны и полны жизненной силы (Ци). Это время идеально подходило для сбора трав, особенно для лечебных целей.

"Сяо ши" (消时, xiāoshí) — Время, когда растёт энергия. В некоторых текстах упоминается термин, описывающий время, когда растения активно накапливают свою жизненную силу и вещества, нужные для исцеления.

Ин (寅) — с 03:00 до 05:00.

Циют (七月) — Седьмой месяц

Мао (卯) — с 05:00 до 07:00.

Шэнь (申) — с 15:00 до 17:00.

Шэрюэ (十二月 ) — Двенадцатый месяц

Сиюэ (四月) — Четвертый месяц

Лююэ (六月) — Шестой месяц.

Глава 3. Людское тепло

Сюань Шуй вспомнила, как старик однажды обмолвился о городе в четырёхстах ли к северо-западу. Туда она и держала свой путь.

Накинув простую лимао, сплетённую из тростника, и обмотавшись чёрной тканью, скрывая лицо, девушка вышла на тропу, стараясь не привлекать внимания. Хотя тропы здесь и без того были пустынны.

С собой она взяла только бамбуковую корзину. В неё положила лишь пару пустых склянок, чистые лоскуты ткани и верёвки.

Для Сюань Шуй было важно узнать больше о культивации. Конечно, девушка могла не покидать хижину, но с уходом старика, исчезновением его книг и лекарственных трав, хижина больше не могла ничего ей предложить.

Поначалу Сюань Шуй шла молча, прислушиваясь к собственным шагам, к тихому шелесту листвы и редким птичьим крикам в вышине. Со временем она заметила, что стала внимательнее.

Каждая мелочь — будь то переломанная ветка или едва уловимый запах в воздухе — сразу притягивала её взгляд, словно тело само знало, на что стоит обратить внимание.

Год медитации, и употребления зелий сделали своё дело. Она уже не ощущала себя так жалко, хотя и была слаба.

Первую ночь девушка провела у подножия склона, под раскидистой кроной дерева. Без ощутимого присутствия старика, без звуков зверей, без запаха трав, было непривычно. Утром, откинув плащ и натянув лимао поглубже, Сюань Шуй пошла дальше.

На третий день пути она набрела на небольшую деревню. Пыльную, кривую, бедную. Но дым поднимался из труб, дети носились по дворам, а мужчины чинили сети. Здесь жили люди, а значит у них можно было что-то узнать.

Сюань Шуй встретили настороженно, но не враждебно. Она обменяла пучок сухого дахуна и горьких корней на миску риса и немного солёной редьки. За соседним столом в харчевне громко рассуждали о дичи, что ушла в горы, и о том, что «псов староста больше кормить не будет — не на что».

— Зайцев всё больше в поле. Жрут урожай, гады. А те охотники, что были, давно на севера ушли.

— Да и кто сейчас пойдёт за пару монет? Это поле проклятое, говорят…

Сюань Шуй решила, что зайцев она может поймать. Это было просто. Хоть старик и поил ее отварами, но все таки мясо она ела, поэтому частенько ловила дичь вместе со зверенышами старика.

— Я возьмусь, если расскажите где их поймать, — сказала она, не глядя на трактирщика, что вытирал стол.

— Подзаработать хочешь?

Девушка кивнула и трактирщик не без энтузиазма расказал то, что нужно было знать.

— Поле, значит…

Местные указали на старую тропу, ведущую к полю. На деле — заросшая просека с клочками выжженной травы и следами лап. Сюань Шуй узнала заячьи следы. Мелкие, торопливые.

Вначале нужно выбрать место. Под деревом, где трава примята были следы, лапки в грязи оставили чёткий оттиск. Сюань Шуй согнула тонкую ветку, прикрепила к ней петлю и осторожно закрепила у самой земли. Натянула, зацепила за камень, и замаскировала листьями.

Девушка расставила пять силков, разбросанных по краям и вглубь зарослей. Приманкой служили несколько листьев дикой капусты, что она нашла по дороге.

Солнце клонилось к закату. Ветер утих. Она села под деревом и закрыла глаза. Здесь всё пахло землёй и сухими травами. В своих мыслях она не заметила, как наступило утро.

Оно было серым, с сырой прохладой, впитавшейся в одежду и волосы. Девушка шла по тропе, что ещё вчера казалась дикой. Первый силок оказался пустым: трава примята, но петля не сработала. Второй был сорван — конец верёвки оборван, остались лишь клочки меха.

Сюань Шуй присела, внимательно разглядывая место: следы, немного крови. В третьей петле метался заяц. Девушка опустилась на корточки и одним движением ударила его камнем по голове. Аккуратно завернув тушку в широкий лопух, чтобы не пачкать корзину, она двинулась дальше.

Одного было маловато, но уже к обеду в её корзине было три. Девушке пришлось потратить ещё пару дней, чтобы изловить остальных, и, получив звонкие монеты у трактирщика, она решила наведаться к местному мяснику, чтобы продать дичь.

Мясная лавка была наполнена знакомыми запахами: дымом, специями, следами крови. Мясник разделывал тушу; его движения были короткими и уверенными — как у человека, которому всё это давно надоело, но который всё ещё делает свою работу хорошо.

Торговля с ним прошла без лишних слов. Он взвесил, прикинул — и выдал Сюань Шуй несколько монет.

— Скажешь, что сама — не поверю, — хмыкнул он, глядя на тощую девчушку из-под кустистых бровей.

Сюань Шуй поддела край лимао и заговорила:

— Мне нужно у вас кое-что узнать.

Он медленно отложил нож, вытер руки и фыркнул:

— И что тебе надо?

— Вы что-нибудь знаете о культиваторах? Где их можно найти? — спросила Сюань Шуй.

— Забудь об этом.

Сюань Шуй удивилась такой реакции.

— Почему? — тут же спросила она.

— Это не место для обычных людей, — усмехнулся мясник, бегло оценив девчушку в обносках.

— Но я не обычная, — Сюань Шуй сузила глаза, глядя на него.

Мясник усмехнулся.

— В секте не место для искалеченных и бедных. Они ищут таланты, но эти таланты…все равно что рабы.

— Что это значит?

Мясник молча взял нож и вернулся к туше. Несколько секунд слышно было только хруст хрящей и звук железа по кости.

— Я на второй ступени, — сказал он, не глядя. — Сам дошёл. Говорят, в секты берут с третьего. А иногда — со второго, если ты редкий талант. Меня не взяли.

— Почему?

— Я был слишком стар. И слишком… прямой. Не умею кланяться. Не люблю подчиняться.

Он говорил об этом спокойно, будто давно выбросил всё из головы. Но рука на ноже дрогнула.

— Как вы достигли второй ступени?

— Слухами кормился, когда в деревне еще были люди, скупал разные техники с рынков, травы от странных торговцев. Читал то, что попалось. Практика — вот всё, что у меня было. Бой, охота, труд. Не медитации под луной и не песни с монахами.

Сюань Шуй задумалась. «Секта? Ступени? Монахи… Я не понимаю, о чём он говорит».

Мясник тем временем окинул худую девчушку ещё одним взглядом, в этот раз внимательнее.

— Ты кроликов ловишь. Говоришь о культивации. Лицо прячешь.— мясник усмехнулся. — Что ты хочешь узнать? Уровни? Секты? Это не ко мне. Я знаю только одно: первый уровень — когда ты начинаешь чувствовать. Второй — когда ты начинаешь меняться.

— Меняться? — уточнила она — Как меняться?

— Тело становится крепче. — мясник сжал свои кулаки — Я прошёл это. Если хочешь идти дальше — ищи работу, от которой трещат кости.

«Трещат кости», — повторила мысленно Сюань Шуй.

— Что за работа такая, от которой могут трещать кости?

Нож со звоном упал в кадку с водой. Брызги взлетели, обожгли пол. Мясник развернулся — не глядя ей в замотанное лицо.

— Озеро к северу. Там водятся цзяо-ниао. Свирепые. Быстрые. Если поймаешь — тогда поговорим.

К счастью Сюань Шуй уже имела с ними дело, и знала чего ожидать.

— Договорились, — сказала Сюань Шуй воодушевившись.

Он отвернулся, но остановился на полпути.

— Только не жди, что кто-то подаст руку. Здесь выживают те, кто ломает — или тех, кто гнётся. И ещё. Не снимай тряпки. Тут таких не любят.