Там, где замирает эхо

— Клянусь, — выдохнул он. Голос его сорвался, но прозвучал отчетливо на весь храм.

У Килианы заслезились глаза, грудь сдавило так, что перехватило дыхание.

— Килиана Роддс, принцесса Офелийская? — обратился к ней верховный жрец.

Она подняла глаза на Александра, почувствовала, как внутри рушится последняя стена недоверия.

— Клянусь… — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от своего мужа.

— Можете скрепить свой союз обменом душ и кровью, — произнес священник, указал на стальную чашу и узкий ритуальный кинжал, инкрустированный мелкими алмазами.

Александр, едва дыша, бережно взял правую ладонь Килианы в свою. Его пальцы слегка подрагивали. Он осторожно провел острием лезвия по ее коже. На белой ладони мгновенно выступила густая, багровая капля крови.

Килиана перехватила гладкую костяную рукоять кинжала. Ее движения были точными: она сделала аккуратный надрез на левой ладони Александра.

Они крепко сжали руки, переплели пальцы. Их кровь смешалась — горячая, соленая. Она медленно стекала по соединенным запястьям, капала на прохладный мрамор алтаря.

Александр сделал шаг вперед, сократил последнее расстояние между ними. Едва ощутимо касаясь ее талии, он накрыл ее губы своими.

Поцелуй получился невероятно нежным и глубоким. Его мягкие, теплые губы касались ее осторожно, боязливо, словно проверяя, настоящая ли она, не исчезнет ли прямо сейчас. От него пахло солнцем и металлом крови. Килиана прикрыла глаза, полностью отдалась этому касанию. В нем не было дворцовой фальши, только отчаянная попытка двух измученных людей найти хоть какую-то опору.

— Обмен душ и крови свершён, — торжественно провозгласил священник, осеняя их знаком Сола.

Они медленно отстранились друг от друга. На щеках обоих пылал яркий, смущенный румянец. Забыв про стоящих вокруг молчаливых лордов, они синхронно отвели взгляды в пол. Их пальцы по-прежнему оставались судорожно переплетены, а липкая кровь продолжала связывать их иссеченные ладони.

Ночная прохлада Марсеи медленно проникала сквозь приоткрытые портьеры и смешивалась с сухим теплом спальни. Настенный подсвечник у двери догорал, роняя на светлые плиты пола длинные тени.

Килиана и Александр стояли посреди комнаты. Между ними было всего пара шагов, но это расстояние казалось огромным.

— Мы должны… — едва слышно прошептала Килиана, она не подняла глаза. Жгучий стыд заливал щеки, волной поднимался к вискам.

— Да… — отозвался Александр.

Он стоял во мраке комнаты, освещаемый лишь слабым, золотистым язычком пламени. Его щеки горели таким же румянцем.

Смущение сковывало обоих. Они прошли через подвалы, кровь, суды и древние клятвы, но перед этой тишиной оба оказались одинаково беспомощны. Они знали, что должны сделать — скрепить союз так, как требовал древний обычай и их собственные, рваные души.

Килиана сделала шаг к нему. Едва дыша, она подняла руки и мягко сняла с его широких плеч тяжелый молочный камзол. Ткань с тихим шелестом упала на стул рядом.

Ее пальцы потянулись к верхним пуговицам его белой сорочки. Мелкая дрожь не давала зацепить мелкий перламутр. Пальцы мгновенно стали влажными и неловкими.

Александр накрыл ее кисти своими ладонями — горячими, чуть шершавыми.

— Позволь… Я сам, — негромко проговорил он.

Он возился с завязками и пуговицами дольше обычного, словно давая им обоим выиграть еще немного времени. Наконец сорочка соскользнула с его плеч. Александр остался в одних тёмных брюках.

Килиана перевела взгляд на его грудь.

«Сколько шрамов…»

В неровном, плавающем свете свечи эти отметины выглядели страшнее, чем днём. Вся его грудь, ребра и плечи были покрыты тонкими и широкими полосами более светлой, жесткой кожи.

«Память Офелии.»

Килиана обошла его сзади. Ее взгляд упал на его спину, и перед глазами потемнело. Длинные, глубокие борозды от розг. Тёмный, давно затянувшийся след от клейма на лопатке… Килиана несмело подняла руку и провела кончиками пальцев по розоватому рубцу у него на позвоночнике. Александр вздрогнул, по его коже пробежала крупная волна мурашек.

Девушка прикрыла рот ладонью и тяжело, рвано всхлипнула. Сделала шаг назад.

Александр мгновенно развернулся к ней.

— Прости меня… — прошептала Килиана, пятилась, пока ее спина не уперлась в прохладное стекло панорамного окна. — Прости меня… Это все я… Мой отец…

Александр подошел к ней вплотную. Он осторожно взял ее ладони в свои. Белая повязка, закрывавшая его свежую рану от ритуального надреза, слегка щекотала кожу Килианы.

— Все в порядке… — тихо, убеждающе проговорил он, заглядывая ей прямо в глаза. — Слышишь меня? Все правда в порядке.

Он наклонился и прикоснулся губами к ее щеке, на лету подхватил горячую слезу.

Александр не торопился.

Он целовал её так, словно каждый раз спрашивал разрешения. Сначала коснулся губами щеки, потом виска, уголка рта. Остановился, когда Килиана едва заметно напряглась, и не продолжил, пока она сама не потянулась к нему.

Это простое движение изменило всё.

Килиана вцепилась пальцами в его плечи, притянула ближе. Поцелуй стал глубже, но не потерял осторожности. Александр дышал неровно, иногда отстранялся всего на несколько мгновений, чтобы посмотреть ей в глаза.

«Она действительно здесь — не видение, не воспоминание, не очередная ловушка.»

— Ты точно этого хочешь? — спросил он ей в губы.

Она посмотрела на его лицо, на тревогу, которую он безуспешно пытался скрыть, и провела пальцами по его щеке.

— Я бы тебя остановила.

— Ты можешь остановить меня в любой момент.

— Знаю.

Только после этого Александр снова поцеловал её.

Килиана чувствовала, как под его ладонями постепенно исчезает напряжение. Плечи, всё ещё привыкшие ждать удара, опускались. Она сама не заметила, как перестала сжиматься.

«Моё тело принадлежит мне. Мне самой, а не демонице, отцу, короне или чужим словам.»

Александр потянул за ленты на её платье. Пальцы сначала слушались плохо — узел никак не хотел поддаваться. Он тихо выругался себе под нос, и Килиана неожиданно усмехнулась.

— Что?

— Ничего. Просто… — она коснулась его волос. — Ты совсем не похож на грозного короля.

— Я никогда им не был.

— Теперь ты им стал.

— Рядом с тобой я всё ещё тот человек, который не умеет развязывать ленты.

Килиана улыбнулась, но улыбка быстро дрогнула. Александр заметил это. Он не стал делать вид, будто не увидел.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже.

— Ты? — Килиана подняла брови. — Ты убил короля, вывез меня из королевства, захватил трон и сейчас собираешься жениться на дочери человека, которого ненавидел. И боишься?

— Именно поэтому.

Он положил ладонь ей на затылок. Не удерживая, просто касаясь. Килиана сама придвинулась ближе и уткнулась лбом ему в подбородок.

Они стояли молча. За окном шумела ночная Марсея: где-то перекликались стражники, вдалеке смеялась компания гуляк. Мир продолжал жить, пока они пытались научиться быть рядом.

Когда платье всё-таки соскользнуло с её плеч, Александр отвёл взгляд. В его молчании было слишком много внимания, чтобы Килиана не почувствовала его.

Она прикрыла грудь руками.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто я… хрупкая.

Александр снова посмотрел на неё.

— Ты не хрупкая. Ты просто много вынесла.

Эти слова задели сильнее, чем она ожидала. Килиана отвернулась, пытаясь спрятать внезапно выступившие слёзы. Александр подошёл, взял её лицо в ладони и поцеловал — медленно, мягко, пока дыхание не перестало сбиваться от слёз. Потом провёл пальцами по её плечам, по рукам, задержался на ладонях, где ещё недавно смешивалась их кровь.

— Здесь? — спросил он, коснувшись её талии.

Килиана кивнула.

— Здесь?

Его пальцы едва заметно скользнули выше.

— Да.

«Он возвращает мне право выбирать. То, чего меня лишали всю жизнь.»

Она сама расстегнула его брюки. Движения выходили неловкими, иногда они задевали друг друга локтями, путались в ткани и тихо смеялись от смущения. Этот смех был непривычным — не придворным, а домашним. Почти обычным.

Александр опустил её на кровать и остановился рядом.

Килиана лежала среди рассыпанных волос, прикрываясь ладонью. Сердце билось быстро, но в груди больше не было прежнего оцепенения.

— Иди сюда, — прошептала она.

Он лёг рядом, оперся на локоть. Его пальцы осторожно прошли по её боку, по тонкой талии, очертили рёбра. На секунду задержались у старого рубца, который не исчез даже после исцеления. Александр коснулся его губами.

Килиана вздрогнула.

— Не больно?

— Нет. Уже давно.

— Хорошо.

Он поцеловал рубец ещё раз, будто мог таким образом вернуть ей все годы, которые у неё отняли. Потом провёл губами выше — к ключице, плечу, шее. Килиана запрокинула голову, пальцы сами нашли его волосы и запутались в мягких каштановых прядях.

Александр двигался осторожно, но в этой осторожности постепенно появлялось другое — сдерживаемое желание, которое он слишком долго прятал за виной и ненавистью. Его дыхание стало тяжелее. Ладони крепче легли ей на талию.

— Скажи, если нужно остановиться, — прошептал он.

Килиана посмотрела ему в глаза. В них не было прежних пыток. Не было принуждения или роли, которую они должны были играть.

Только Александр.

— Не останавливайся.

Он поцеловал её снова. На этот раз Килиана сама потянула его за собой, и между ними не осталось расстояния. Их тела встретились не как часть обряда и не как исполнение чужого приказа. Как два человека, которые слишком долго боялись потерять друг друга.

Всё происходило медленно. Они то приближались, то снова замирали, чтобы перевести дыхание. Александр целовал её плечи и руки, а Килиана проводила ладонями по его спине, не отводила пальцы от шрамов. Иногда он напрягался под её прикосновением, но не отстранялся. Она не спрашивала вслух — просто замедлялась, и он сам возвращался к ней.

В какой-то момент Килиана прижалась губами к одному из старых рубцов.

Александр закрыл глаза.

— Не надо, — прошептал он.

Она сразу остановилась.

— Прости.

— Нет… — Он тяжело вдохнул. — Просто я не привык, что к ним прикасаются без боли.

Килиана положила ладонь ему на грудь.

— Теперь привыкнешь.

Он открыл глаза и посмотрел на неё так, будто не знал, что ответить. Потом накрыл её руку своей и переплёл пальцы.

Ночь за окнами становилась глубже. В комнате остывал воздух, свеча догорала. За пределами спальни существовали Совет, корона, чужая ненависть и война, но здесь, под тонким шёлковым балдахином, всё это отступило. Остались только сбившееся дыхание, шелест простыней и тихие слова, которые они не всегда успевали произнести.

Килиана впервые не чувствовала себя сосудом, садисткой или разменной монетой.

Александр впервые касался человека, которого не должен был спасать, бояться или судить.

Они просто были рядом.

Когда напряжение наконец ослабло, Килиана легла и прижалась щекой к его груди. Под ухом размеренно билось сердце Александра. Он гладил её по волосам, время от времени касаясь губами макушки.

— Ты всё ещё здесь? — сонно спросила она.

— Здесь.

— Не уйдёшь?

Его рука крепче обняла её за талию.

— Нет.

Килиана закрыла глаза.

«Я тебе верю.»

Глава 14

Запах жасмина

30 июля 1021 г.

Марсея изнывала от застоявшегося зноя. Каменные плиты дворцовых галерей отдавали накопленный за утро жар, и даже в тени широких арок дышать было тяжело. Тонкая ткань нового платья неприятно липла к лопаткам, а от непривычной южной еды во рту весь день стоял кисловатый привкус.

Новый статус королевы не изменил ровным счетом ничего. Пока Александр шел рядом — собранный, широкий в плечах, в своем новом синем камзоле — придворные гнули спины в низких поклонах, а стражники вытягивались в струнку. Но стоило ему скрыться за дверями Совета, как их лица перекашивало.

Марсейцы не просто не принимали её — они брезговали.

Стоило Килиане ступить на марсейский паркет, как коридоры словно вымирали. Слуги с грязными ведрами втискивались спинами в ниши стен, судорожно подбирая полы фартуков. Кухарки на нижних ярусах замолкали, едва завидев её приближение. Проходившие мимо конюхи сплевывали под ноги темную жевательную траву.

Шепотки преследовали её на каждом шагу, зависая в воздухе назойливым зудом:

— Идет… Слыхали? Офелийская ведьма. Руки по локоть в крови после отцовских застенков.

— И как только Его Величество ложится с ней в одну постель? Пьет из одной чаши с этой…

— Трон под ним зашатается, вот увидите. Помяните мое слово.

— Совсем юнец наш король, раз пригрел на груди северную гадину…

Вчера у широкой лестницы двое молодых офицеров в бронзовых кирасах даже не подумали понизить голос. Один из них, с грубым саднящим шрамом на щеке, смерил Килиану оценивающим взглядом и сплюнул прямо на светлый мрамор перед её носками.

— Понавезли грязи с севера… — громко пробасил он, поправляя перевязь меча. — Скоро во дворце от нее дохлятиной пахнуть начнет.

Она сжала руки перед собой так, чтобы ноготь большого пальца с силой вдавился в подушечку указательного. На самом дне её существа, под тонкой коркой разума, зашевелилась темная ярость.

«Сломай ему челюсть, — шептал злой, холодный голос внутри. — Вырви этот поганый язык. Пусть захлебнется собственной кровью на этих плитах…»

Она заставила себя сделать глубокий вдох. Пахнущий чесночной гарью и пылью воздух драл нос.

«Нет. Нельзя. Терпи. Ради Александра».

Она знала, какими синяками, бессонными ночами и содранными костяшками досталась ему эта корона. Он возвращался в покои бледным, выжатым, отдавая последние силы на то, чтобы удержать Совет от бунта.

«Если я сейчас сорвусь и ударю кого-то из этих лордов или слуг, Александр окажется защитником монстра. Всё рухнет.»

Килиана сжала кулаки под длинными рукавами так, что ногти больно впились в ладони, и прошла мимо, глядя прямо перед собой.

После полудня, пытаясь спастись от духоты запертых комнат, Килиана вышла на открытую галерею второго яруса. Там, между колоннами, хотя бы был слабый сквозняк.

И именно там она увидела мужа.

Александр стоял у высокого арочного пролета, облокотившись о резной карниз. Но он был не один. Рядом с ним находилась девушка. Высокая, статная брюнетка с золотистой, тронутой южным солнцем кожей. Густые темные волны волос, свободно рассыпались по плечам.

На ней было легкое шелковое платье цвета спелого персика, которое выгодно подчеркивало тонкую талию и глубокий, едва ли приличный вырез.

Девушка смотрела на Александра с сияющим обожанием. Она то и дело легко касалась его плеча, смахивая невидимую пылинку с синего камзола, и заглядывала ему прямо в глаза.

Она что-то тихо сказала ему, и Александр рассмеялся — звонко, открыто и легко. Килиана замерла, почувствовала, как внутри всё скрутилось в холодный, тугой узел.

«В Офелии я никогда не слышала от него такого смеха.»

В нем не было ни горечи, ни застарелой боли — только радость, а его зеленые глаза светились издалека.

«Они выглядят так правильно. Так гармонично среди этих арок, статуй и цветущих олеандров. Александр — статный юный король. И она — богатая марсейская красавица, что знает законы этого двора.»

Килиана ощутила себя уродливо чужой. Белоснежная кожа, которая не поддаётся загару под безжалостным солнцем. Лишь покрывается болезненными красными пятнами. Свои разноцветные глаза. Свое прошлое.

Она вцепилась пальцами в свое бедро, и резко развернулась, намереваясь уйти незамеченной.

— Килиана! — окликнул её знакомый голос. — Подойди, пожалуйста.

Килиана замерла на месте. Сделала глубокий вдох и выпрямила спину. Ровным, спокойным шагом она подошла к ним.

От брюнетки исходил приторный аромат жасмина и корицы, от которого в горле мгновенно запершило.

— Милая, познакомься, — тепло улыбнулся Александр. Он шагнул вперед и взял Килиану за руку. — Это леди Шенна, внучка герцога Корвина.

Затем он повернулся к спутнице:

— Шенна, это моя жена, Килиана.

Шенна плавно опустилась в безупречном, выверенном реверансе. При этом её персиковое платье зашуршало по камню, а корсет натянулся так сильно, что пышная грудь едва не вывалилась наружу из выреза.

«Да у нее же корсет сейчас лопнет… — возникла внутри Килианы ядовитая мысль. — Ей бы только трактирщиков Офелии за медяки ублажать».

Килиана лишь сдержанно склонила голову.

— Приятно познакомиться, Ваше Величество, — пропела Шенна сладким голосом. Но само слово «Величество» она выплюнула с такой тонкой насмешкой, что у Килианы зачесались кулаки. Девушка бросила на Александра сияющий взгляд: — Александр такой замечательный, такой глубокий правитель… Я так счастлива видеть его на престоле. Служить ему — величайшая честь.

В её глазах было такое откровенное вожделение, что Килиану едва не стошнило прямо на светлые плиты.

— Дамы, прошу меня простить, время не ждет, — Александр бросил взгляд на солнечные часы в арке. — Меня ждет генерал Вальтер. Шенна, будь добра, покажи Килиане наши сады. Ей полезно побывать на свежем воздухе.

— С превеликой радостью, Ваше Величество, — приторно улыбнулась брюнетка.

Александр шагнул к Килиане, на секунду прижал её к себе и невесомо поцеловал в макушку. От него пахло теплым лугами Офелии, как в тот вечер под дубом.

— Я буду к вечеру, — тихо шепнул он ей в волосы и быстрым шагом поспешил по коридору в сторону зала Совета.

Стоило звуку его шагов затихнуть за поворотом, как выражение лица Шенны переменилось.

Внучка герцога неторопливо расправила плечи. В её темных глазах плескалась откровенная, ленивая насмешка. Внучка герцога с ног до головы окинула Килиану брезгливым взглядом, задержалась на её простом, закрытом платье и бледной шее.

— И что он только в тебе нашел?.. — едва слышно прошептала она себе под нос.

— Что, простите? — ледяным тоном спросила Килиана.

— Говорю, как жаль, что государь так быстро ушел, — с фальшивой улыбкой отозвалась Шенна. — Как вам в Марсее, Ваше Величество? Не слишком ли жарко после ваших сырых и мрачных офелийских коридоров? Золото дворца глаза не слепит?

Килиана встретила её взгляд не мигая:

— Полагаю, в мрачной Офелии вам бы понравилось, леди Корвин. Там много глухих лесов… в них бывает очень тихо. Очень легко потерять голос. Или язык.

Улыбка Шенны дрогнула, ноздри раздулись, но она тут же сделала шаг вперед. Её парфюм вызывал головокружение.

— Ладно, давай без сказок, кровавая дева, — Шенна вплотную приблизилась к ней и перешла на шипение. — Все знают, кто ты. Выродок Безумного Ирида. Королю нужна настоящая, нежная, заботливая опора рядом. Например, та, чья семья держит казну и поддерживает трон, а не девка, которая по приказу отца годами калечила людей в темницах.

— Хочешь сказать, что эта «опора» — ты? — ровно произнесла Килиана, приподняв бровь.

Шенна ехидно усмехнулась, поведя открытым плечом:

— Заметь, это не я сказала. Но все при дворе понимают, насколько этот брак шаток. Ты просто кровавый балласт на его шее.

Кровь медленно отлила от лица Килианы. Кожа приобрела болезненный оттенок. Чёрный глаз блеснул темным, жутковатым блеском.

— Может, тебе лучше проявить благоразумие и вернуться на родину? — продолжала нашептывать Шенна, наслаждаясь тем, как бледнеет соперница. — Зачем подрывать авторитет Александра перед знатью? Зачем ему баба, из-за которой он рискует потерять корону? В крайнем случае — сиди в своих покоях и помалкивай.

Килиана смотрела на неё, и внутри тлело от растоптанного, оплёванного достоинства. Рука сама собой дрогнула. Ей требовалось сделать всего одно движение — шаг вперед, сломать этой мерзавке нос или вцепиться ногтями в её накрашенное лицо, чтобы она навсегда замолчала.

Но перед глазами возникло лицо Александра. Его изможденные, усталые глаза. Его окровавленные костяшки.

«Если я сейчас сорвусь, Корвин перекроет казну, а Совет поднимет бунт. Александр потеряет всё, за что боролся.»

Килиана заставила себя сделать шаг назад. Пальцы медленно разжались, оставив на ладонях глубокие, окровавленные полумесяцы от ногтей.

— Это не тебе решать, леди Шенна, — выдавила она сквозь зубы. В её голосе прорезалась та самая холодная королевская сталь, которую не выбить никакими унижениями. — А теперь уйди. От твоих духов воняет дешевкой.

Шенна отпрянула, её лицо исказилось от ярости, но Килиана не удостоила её больше ни одним взглядом.

Развернувшись, она быстрым, чеканящим шагом направилась прочь по галерее. Она ничего не видела перед собой от подступающих слез. Пересекла две галереи, поднялась по лестнице и едва не выбила плечом дверь их покоев. Оказавшись внутри, Килиана задвинула тяжелый металлический засов.

Только тогда силы окончательно оставили её. Принцесса Офелии сползла по деревянной створке прямо на холодный каменный пол. Она обняла колени руками, уткнулась в них лицом и зашлась в рваных рыданиях, заглушая собственные всхлипы тканью платья.

На закате, когда небо окрасилось в цвет ржавчины, Александр вернулся в покои. Тяжелые створки дверей открылись бесшумно.

Килиана сидела в глубоком кресле у окна, ловила последние лучи уходящего света. В руках она сжимала тяжелый фолиант по истории Марсеи. Строчки плыли перед глазами, превращаясь в бессмысленные закорючки.

— Привет… — негромко произнес он.

— Привет.

Александр подошел к ней со спины, и Килиану накрыло запахом жасмина.

«Шенна»

Запах был плотным, он перебивал всё вокруг. Килиана сглотнула кислый привкус, образовавшийся во рту, и сильнее вцепилась в книгу.

— Как… как заседание? — Она старалась, чтобы голос звучал ровно, но пальцы её предали, смяли край пожелтевшей страницы.

— Очередное подписание бумаг… Скука, — он устало потер переносицу.

— А в целом? Как день прошел?

— Всё хорошо, только вымотался.

Александр присел на край стола рядом с ней, заглянул в книгу. В свете сумерек его лицо казалось изможденным.

— Изучаешь историю?

— Да. Хочу понимать твой народ. Чтобы… не казаться им совсем уж дикой.

Александр грустно улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать её в щеку. Жасминовое масло ударило в нос с новой силой.

— Поужинаем? Я принесу чего-нибудь легкого…

— Прости, я уже поел, — он отвел взгляд, словно только сейчас вспомнил. — Шенна пригласила к столу в малом крыле. Учитывая, что её дед — Корвин, и он сегодня был крайне несговорчив по поводу налогов, было бы… невежливо отказываться. Ты же понимаешь.

Килиана захлопнула фолиант. Звук получился слишком резким. Она заставила себя растянуть губы в улыбке, хотя чувствовала, как лицо превращается в застывшее изваяние.

— Всё в порядке? — Александр нахмурился, вглядываясь в её бледное лицо.

— Да. В полном. Просто… голова разболелась из-за духоты. Я, пожалуй, пойду спать.

— Так рано? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение.

— Да. Прости.

«Что я сделал не так?»

Но расспрашивать не стал. Кивнул и ушел в купальню. Вскоре оттуда послышался плеск воды — он смывал с себя дневной зной и этот проклятый запах.

Когда он вернулся в спальню, Килиана уже лежала в постели. Она отвернулась к стене и зажмурила глаза так сильно, что под веками заплясали искры. Девушка почувствовала, как прогнулся матрас под его весом. Александр не стал её беспокоить, просто лёг рядом и осторожно обнял со спины, положив руку ей на талию.

Запах жасмина исчез. Теперь от него снова пахло привычно — нагретым деревом и самим Александром. Но слова Шенны, её ядовитый шёпот, теперь всплывали в голове с новой силой, вгрызались в сознание.

«Может, она права? Я делаю только хуже. Народ видит во мне ведьму. А я… я только напоминаю ему о подвалах. Каждое утро он видит мои глаза и вспоминает цепи».

Слеза скатилась по щеке и бесшумно впиталась в шелковую подушку. Александр мирно сопел, прижавшись к её плечу, а Килиана задыхалась. Даже сквозняк из открытого окна казался раскаленным.

Она осторожно высвободилась из его объятий, стараясь не разбудить.

Набросила на плечи тонкую накидку поверх лёгкого платья и выскользнула из покоев.

«Мне нужно движение. Мне нужно проветриться».

Спустя полчаса бесцельных блужданий по погруженным в полумрак галереям она нос к носу столкнулась с Шенной.

Брюнетка выглядела безупречно даже ночью. На ней было другое платье — темное, почти черное, выгодно подчеркивающее золото её плеч. Губы её расплылись в той самой улыбке, от которой Килиане хотелось взяться за нож.