Там, где замирает эхо

Они обменялись этими сухими фразами и снова отвернулись к залу.

Ирид слегка подался вперёд. Король медленно прошерстил глазами по залу и нашёл фигуру Александра. Лоб Ирида сморщился, губы скривились. Он смотрел на него как на ушат с помоями. Король повертел в пальцах тяжёлый перстень с рубином и тихо заговорил, так, чтобы его слышала только Килиана. Каждое его слово отдавалось в голове эхом:

— Посмотри на этот сброд, Килиана. Они ждут зрелища. И они его получат. Запомни: последний танец этого вечера — твой. Когда музыканты заиграют полуночную балладу, ты поднимешься с этого кресла. Ты сойдёшь вниз. Пригласишь на танец человека, что тебе по душе... Или же выйдешь в круг одна… покажешь всем, что корона Офелии не нуждается в союзах.

Он сделал паузу, и на его бледных, бескровных губах расплылась натянутая, страшная улыбка человека, давно продавшего свою душу.

— Так и будет сделан твой выбор, Килиана. И каков бы он ни был… я приму его. Как подобает любящемуотцу.

— Полуночную балладу? Ты серьёзно?! — Килиана резко подалась вперёд, задыхаясь. — Хотя бы из уважения к маме! Ты не имел права использовать её балладу для… этого балагана!

Лицо пылало, на глаза наворачивались жгучие слёзы.

— Мало того, что сейчас дни памяти мамы и брата…

«Ты хотя бы соизволил прийти на их могилы, или твоя жажда власти затмила даже память о них?» — эту мысль Килиана так и не решилась озвучить, проводя ногтем по подлокотнику.

Ирид стыдливо отвёл взгляд. А когда он снова посмотрел на дочь, Килиана замерла: на его щеке пролегла одинокая, влажная дорожка.

Музыка вновь набрала силу, и пары закружились в танце. А на другом конце зала, средизолота и мерцания свечей, стоял Александр. Его глаза непрерывно смотрели на неё — в ожидании той самой полночи, которая должна была либо даровать ему спасение, либо залить этот зал кровью.

Кружащиеся пары вызывали головокружение, резкие запахи дорогих духов и пота заставляли глаза слезиться. Корсет стягивал рёбра, а тяжёлые шпильки впивались в кожу головы. Килиана сидела неподвижно, заставляя себя держать спину идеально прямо.

Спустя тошнотворно долгое время к ней начали подходить с предложениями потанцевать. Первым перед ней склонился молодой лорд Вейл — холёный, с зализанными блондинистыми волосами и карими глазами.

— Ваше Высочество сияет ярче всех сапфиров империи, — провёл он рукой в воздухе. — Поговаривают, корона ищет сильную руку для северных рубежей. Мои владения граничат с дикими пустошами, и наш союз мог бы обеспечить Офелии несокрушимый щит.

— Лорд Вейл, ваши земли прекрасны, но мои мысли сейчас заняты исключительно процветанием королевства, а не свадебными колоколами, — невозмутимо ответила Килиана, чувствуя, как от фальши сводит скулы.

Едва отзвучали аккорды этого изнурительного танца, как её подхватил старый граф Мортон — иссушенный, пахнущий табаком и старостью.

— Принцесса, мои сыновья преданно служат короне, — прошамкал он, прижимая её к себе излишне плотно. — Объединив наши дома, мы получим полный контроль над торговыми путями юга. После смерти Феликса Рида многие земли освободились... Было бы разумно распорядиться ими с пользой.

— Отец предоставил право выбора мне, граф, — процедила сквозь зубы Килиана, с трудом сдерживая желание оттолкнуть старика. — И я непременно всё взвешу.

Она танцевала с графом, с герцогом, с баронами — каждый из них предлагал ей не мужа, а сделку, долю в королевстве, армию или защиту, требуя взамен её свободу и тело.

К счастью, очередной танец наконец закончился. Килиана почти сбежала в дальний угол зала, за массивную колонну, чтобы перевести дыхание. Из полумрака открывался вид на весь зал, но Александра нигде не было видно.

«Где он?..— Килиану обдало жаром, сердце рухнуло куда-то в желудок».

Она продолжала выглядывать его, всматриваясь в каждое лицо среди танцующих пар. Но ни одно лицо не принадлежало ему.

Спустя час принцесса наконец заметила Александра, стоящего возле одного из столов с закусками спиной к стене, и судорожно выдохнула. Он стоял напряжённо, добела сжав пальцы на краю стола. Было видно, как его лицо побледнело, а плечи напряглись.

Музыканты смычками коснулись струн и заиграли тоскливую, тяжёлую мелодию. Мелодию, что так любила её мать.

Полуночная баллада.

Килиана замерла в центре зала, а музыка всё продолжала литься, заполняя пространство звенящей тоской. Сотни пар глаз были обращены к ней. Эти падальщики ждали.

Принцесса закружилась в танце…

«Баллада скоро закончится», — пронеслось у неё в голове, и в следующее мгновение она сорвалась с места, разрушительным вихрем понеслась сквозь толпу прямо к Александру.

Глаза Александра расширились в немом удивлении, когда он увидел летящую к нему принцессу.

«Она выбрала меня?»— неверие вихрем сбивало его с толку, мешало дышать.

Килиана протянула руку к Александру, и на последних печальных нотах он успел перехватить её ладонь, сжав пальцы так крепко, будто боялся, что она передумает.

Зал замер. Музыка оборвалась. На мгновение даже гости перестали говорить и шептаться. В звенящей тишине было слышно, как где-то в стороне упала капля воска со свечи.

А после…

Оглушительный взрыв разорвал вечер. Тяжёлые дубовые двери разлетелись в щепки, впуская в зал волну дыма и гари.

Килиана крепче сжала руку Александра.

— Не отпускай меня, — прошептала она.

Он обхватил её пальцы в ответ.

А вокруг уже начался хаос.

— Ты цела?

— Да… Да, всё в порядке. Надо выбираться.

Всё так же держась за руки, они рванули к ближайшей двери. Дверь оставалась в нескольких метрах, как Килиана споткнулась о обвалившуюся каменную кладку.

Придворные рассыпались в разные стороны, дамы падали, спотыкаясь о нелепые огромные платья и давя друг друга. Стёкла со звоном вылетели из окон, осыпая людей острыми осколками. Ковёр с золотой вышивкой покрылся густыми пятнами крови так же, как и дорогие наряды гостей. Дым застилал глаза, лишая возможности чётко видеть. Он разъедал лёгкие, вызывая приступы кашля — настолько сильного, что Килиану наизнанку выворачивало спазмами.

Грохот взрывов смешивался с воплями людей, превращаясь в какофонию преисподней.

Обезумевшая толпа налетела на Килиану, с мясом разрывая их с Александром сомкнутые руки. Её оттащило куда-то в сторону, зажав между двумя покосившимися колоннами в тёмном углу, готовыми вот-вот обрушиться и похоронить под собой всех, кто окажется рядом.

— Александр! — Завопила Килиана в тщетных попытках перекричать вопли людей. Принцесса не видела ничего, кроме пёстрых пятен в багровых брызгах, дым разъедал глаза до слепоты.

В зал ворвались стражники, они пытались помочь, но обезумевшая толпа не могла услышать зов разума. Многих стражей просто сбили с ног и затоптали острыми каблуками и тяжелыми сапогами в кровавое месиво.

Чужеземные солдаты волной хлынули в распахнутые двери и окна, не давая оставшимся покинуть зал и хладнокровно вырезая каждого на пути.

Когда дым немного рассеялся, прямо перед собой Килиана увидела лорда Малроя. Его лицо превратилось в кровавое месиво, а из развороченного живота торчал обломок доски.

Неподалёку граф Мортон сидел, криво прислонившись к стене и схватившись за грудь. Его губы уже посинели, а глаза налились кровью. Долго мучиться ему не пришлось: солдат пробил его грудь стрелой, пронзив руку насквозь. Струйка тёмной крови вытекла из уголка его рта, и он завалился на бок с жутким, пузырящимся хрипом.

Леди Роувен, похоже, попыталась выбраться через окно. В панике она не заметила торчащих из рам огромных осколков…

Десятки изувеченных тел устилали пол, источая резкий металлический запах крови и содержимого пробитых кишечников. Кто-то ещё был жив и стонал, просил о помощи. Им помогали — но совсем не так, как им хотелось: солдаты просто докалывали их мечами.

Килиану вырвало прямо на дорогие, залитые дрянью брюки Малроя. Слёзы бесконтрольно стекали по лицу, не давая сделать и вдоха. Принцесса рухнула, больно ударившись коленями о залитый кровью и грязью пол. Её продолжало рвать желчью. Когда приступ прекратился, она встала — ноги подкашивались и тряслись. Она ухватилась за колонну, чтобы снова не упасть, и аккуратно перешагнула тело лорда.

В голове было пусто. Звон в ушах заглушал и мысли, и звуки. Килиана высматривала в окружающих её изуродованных телах изумрудный камзол, каштановые волосы, затянутые в узел.

«Где ты? Где же ты?»— Пронеслась мысль, которую тут же вытеснил новый дикий рвотный позыв. Килиану согнуло пополам в болезненных спазмах: на полу лежали Вира и Летти с вывернутыми наружу, дымящимися внутренностями.

Килиана подбежала к Летти. Та моргнула среди лужи собственной крови.

Слёзы жгли щёки, когда принцесса сжала в своих измазанных руках остывающую ладонь девушки.

— Ваше…

— Тише, милая, тише… — Судорожный всхлип не дал договорить.

— Ви… ра? — изо рта и носа уже перестала литься кровь, оставляя ржавые полосы на юном, измазанном сажей лице девушки.

— Всё будет… х… хорошо, милая. Вот увидишь.

Вира лежала неподалёку, но Летти из-за травм не могла её увидеть. Тогда Килиана отпустила ладонь девушки и встала. Её шатало в разные стороны, но она подошла к трупу близняшки и с титаническим усилием подняла ту на руки, пачкаясь в её горячей крови и вываливающихся потрохах. Она уложила её вплотную к сестре.

— Спаси… бо… — Выдавила Летти. Она закрыла глаза, роняя последнюю слезу на окровавленную щеку сестры.

Почти не разбирая дороги, Килиана двигалась дальше, держась за скользкую от крови стену как за единственный ориентир в этом хаосе.

«Александр… Где же ты? Пожалуйста…»

Что-то зеленое промелькнуло в центре зала.

«Александр?»

Килиана ускорила шаг.

Кто-то налетел на неё, сбивая с ног. Ослабевшее тело не удержалось и плашмя ударилось о пол, выбивая остатки воздуха из лёгких. Килиана перевернулась на бок и увидела лежащего рядом Ричарда.

Из его груди торчал окровавленный наконечник стрелы.

— Ричард? Ричард!

— Тише, девочка, не кричи… — кашель разорвал горло лекаря, мокрая кровь брызнула Килиане прямо на лицо и шею.

— Зачем? Зачем ты это сделал?

Килиана на коленях подползла к нему, схватила окровавленный наконечник стрелы, чтобы разломить древко. Ричард сморщился и слабо перехватил её руки.

— Не надо, дорогая… — каждый вдох давался ему с жутким хрипом. — Уже ничего… не исправишь.

— Я могу… я могу исправить! Пожалуйста! — взмолилась Килиана, цепляясь за его ослабевшие, липкие руки.

«Прошу, умоляю»— Она не знала, кому молится.

— Доченька… Живи…

— Я не могу… Не уходи! Не оставляй меня!

Килиана высвободила силу. Рана лекаря начала затягиваться, и грудь принцессы пронзила настолько сильная агония, что перед глазами всё побелело.

Ричард с невероятной силой оттолкнул от себя её руки.

— Остановись, дура!

Но Килиана не хотела его слышать, снова потянулась к нему. Тело прожигало, руки тряслись, но рана на груди старика не затянулась даже наполовину. Она снова протянула руки к нему, но сияния больше не было. Тогда Килиана посмотрела на мужчину.

Его взгляд остекленел, а на искусанных, окровавленных губах застыла отеческая печальная улыбка.

Немой крик разорвал её лёгкие, а плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Она сжала его мертвеющую руку, слепо пытаясь излечить его, но сияние не вспыхивало даже на краткий миг.

Килиана прислонилась лбом к липкому от крови плечу Ричарда, сотрясаясь в истерике. Так она пролежала несколько минут, а после встала, мягко коснулась век лекаря, закрывая их.

«Благослови Дивия твою душу»— Взмолилась она, поднимаясь с колен.

Закатный свет тускло пробивался через окна, освещая десятки гниющих на глазах, изуродованных мёртвых тел. Принцесса, стоящая среди горы трупов своих подданных.

Как она добралась до середины бального зала, осталось секретом для неё самой.

Острая боль прожгла правое плечо. Она повернула голову. Стрела.

Тело потеряло опору из-за нахлынувшей слабости. Колени больно ударились о пол, отдаваясь звоном в ушах. Во рту появился медный привкус, вперемешку с чем-то приторно сладким, вызывающим тошноту.

«Яд».

— Объединись со мной! Слейся! — Завизжала Морриган где-то на краю умирающего сознания.

— Нет. — Прошептала Килиана, её рот наполнился, смешанной с кровью.

— Ты умрёшь!

«Плевать.»

Демоница, невидимая для всех, пыталась вбиться в тело принцессы, но все её попытки были тщетны. Она визжала и кричала, молила впустить, слиться. Но так и осталась без ответа.

Глава 11

В тени золотых арок

17 июля 1021 г.

Карету нещадно трясло на колее. Холщовая обивка скамьи раз за разом била по ссадинам на лопатках — до искр в глазах. Внутри духота стояла такая, что лёгкие обжигало при каждом вдохе. Пот просто катился по спине и лицу, смешиваясь со старой грязью. От роскошного камзола из изумрудного бархата разило выжженной шерстью и металлическим запахом подсохшей крови. Рубаха на груди встала колом, прилипла к коже там, где кровь смешалась с сажей. Теперь одежда годилась только для мытья полов.

Он прижимал ладони к губам. Пытался удержать внутри тошнотворный подступ желчи. Каждое движение отзывалось болью в раздробленных суставах правой руки.

Тёплая рука коснулась плеча, утешая.

— Как Вы?

— Спасибо, всё в порядке. Вы успели вывезти племянников, Мэри?

— Да… Ещё за несколько дней до бала сестра переправилась с ними в Марсею.

— Хорошо… Спасибо вам, Мэри. Я бы сошёл с ума или умер, если бы не вы с Ричардом.

— Это мой долг, Ваше Высочество.

— Расскажите мне, что знаете. — Александр устало прикрыл глаза.

— Я не могу рассказать всего. Не имею права.

— Тогда расскажите, что можете.

— Когда до нас дошли вести о казни Феликса и Вашем пленении… Меня отправили во дворец, служить принцессе. Мы хотели вывезти Вас сразу после казни… но вести дошли до нас слишком поздно… — Мэри заплакала. Александр мягко сжал её плечо.

— И всё же ты помогла мне. И помогала. Спасибо.

Стоило векам сомкнуться, как звук колес кареты затихал. Вместо них в ушах грохотал треск рушащихся балок бального зала и хриплые, задыхающиеся вопли.

Толпа закружила их, словно река после прорыва плотины. Тонкие пальцы Килианы, судорожно сжимавшие его ладонь, выскользнули. Просторный шелк ее синего платья мелькнул среди алых и золотых нарядов и исчез в разъедающем лёгкие дыму.

— Килиана!

Крик драл связки, но вместо воздуха в легкие ворвалась гарь. Александр согнулся в тяжелом, надрывном кашле. В этот момент ему в грудь с размаху врезалось чье-то тело. Александр потерял равновесие и рухнул на скользкий от пролитого вина и крови ковёр.

Чей-то сапог с каблуком впечатался в его распластанную ладонь. Александр услышал отвратительный треск собственных фаланг. Вспышка белого света ослепила. Он сжался в комок и закрыл голову локтями, пока над ним проносились десятки сапог и подолы женских платьев.

Из рассеченного лба текла горячая струя, заливая правый глаз. Сантиметр за сантиметром отполз к окровавленной портьере, что уже выглядела как рваная тряпка. Пальцы вцепились в обожженный край портьеры. Александр рывком подтянул своё тело вверх и вытер лицо грязной тканью.

— Килиана!

Крик потонул в воплях раненых. Вокруг творилась безумная резня. Воины в масках пробивали доспехи королевской стражи. Пространство у выходов безжалостно очищалось.

Чужая рука в жесткой перчатке мертвой хваткой вцепилась в плечо Александра. Рука быстро потянулась к кинжалу.

— Александр? — сдержанный шепот прозвучал у самого уха.

Он медленно развернулся. Перед ним стоял высокий мужчина. Из-за полумаски видна была только нижняя часть лица со шрамом на подбородке и серые, немигающие глаза.

— Алекс?.. — выдохнул Александр, оседая на одно колено.

— Время, — коротко отрезал тот, сдергивая маску. — Экипаж у западной стены. Двигай.

— Килиана… Она там.

— Забудь. Зал горит. Через две минуты здесь вспыхнут стропила.

— Я не уйду! — Александр вцепился Алекса за отворот куртки. На ней остался кровавый след от раздавленных пальцев. Голос сорвался на хриплый, истеричный рык. — Слышишь?! Я не сдвинусь без нее! Набей мне морду, прикончи на месте, но я не оставлю ее здесь!

Алекс оглядел гору трупов, заскрежетал зубами и с силой встряхнул юношу.

— Во что она одета?! Живо!

— Синее платье… Рыжие волосы. Разные глаза!

Марсеец оттолкнул его к стене.

— Забейся за портьеру. У тебя десять минут. Если через десять минут я не вернусь — беги к воротам сам.

Алекс растворился в толпе воинов. Александр остался один. Тяжело дыша, он прижал сломанную кисть к ребрам. Из-за портьеры открывался хороший обзор. Но Килиану он так и не увидел.

И тут сквозь рассеивающийся дым он увидел короля.

Ирид Роддс полз на четвереньках среди тел собственных лордов. Его золотая корона сбилась набок. Пальцы в перстнях бессмысленно царапали окровавленный ковер, пытаясь нащупать выпавший меч.

В ту же секунду мир для Александра потерял все очертания, размылся. Исчез дым, затих гул криков. Осталась лишь эта ссутулившаяся, скулящая фигура в измазанной парче.

«Подонок».

Александр не шел — он летел. Перепрыгивал через разрубленные тела, наступал на обломки мечей, и чьи-то конечности. Расстояние он преодолел за считанные секунды.

Ирид обернулся, когда услышал топот сапог. Его мутные глаза расширились.

Он узнал его.

Попытался вскинуть руку, но у него не осталось сил.

— Пощади… — выдавил из себя король. С его губ скатилась каплями слюна. — Пощади, пар…

Александр вложил всю ярость в удар носком сапога. Челюсть с чавканьем лопнула. Ирида откинуло, он захрипел, размазывая по лицу багровую жижу.

— Это тебе за Феликса! — Александр навалился сверху, вдавливая колено в рёбра старика. — Это за убитые семьи!

Король захлебнулся собственным хрипом. Александр вцепился пальцами в его седые, испачканные сажей волосы, с силой запрокинул его голову назад и выхватил кинжал Феликса. Клинок скрежетнул по хрящам.

— А это за Килиану!

Ирид забился под ним, его пальцы в перстнях судорожно сжали лезвие, режа собственные ладони. Александр с сухим, звериным рыком протянул клинок от уха до уха.

Кровь ударила горячей струей, обожгла пальцы Александра и залила рукава его камзола. Ирид затих. Его глаза застыли, уставившись в разбитый витраж, сквозь который пробивался лунный свет.

— Мари… анна…

Александр сполз с него на пол. Руки ослабли. Окровавленный клинок со звоном выпал из пальцев.

— Ты отомщён, отец… — Прошептал Александр, глядя в пустоту.

Он сидел покрытый соплями и слюнями Ирида, залитый его кровью.

Из него вырвался звук. Сначала похожий на стон, а затем — на ломающийся, безумный смех. Александр закрыл лицо окровавленными ладонями и забился в этом хохоте, пока слезы прокладывали чистые дорожки по его грязным щекам. Чтобы прийти в себя, он с силой дернул себя за волосы, вырывая прядь. Острая боль отрезвила.

Вокруг стало тихо. Стоны затихли, скрежет стали прекратился. Александр встал, шатаясь. Он поднял глаза.

Гора мёртвых окровавленных тел. И посреди всего этого хаоса — он.

«Сломлен, но не мёртв» — губы скривились в ухмылке.

Александр развернулся. Ухмылка сползла с лица.

— Килиана!

Юноша бежал по трупам, даже не глядя.

«Килиана… Килиана!»

Килиана лежала почти в самом центре зала. Из её правого плеча торчало длинное древко стрелы. Темно-синий шелк платья на груди был черным от крови. Из уголка губ сочилась ещё теплая тонкая струйка крови, окрашивая их в алый.

— Нет… Нет, нет, нет!

Александр упал перед ней на колени. Не посмел прикоснуться к ране. Он схватил её левую, прохладную ладонь и прижал к своему лицу. Вопль сотряс разрушенные стены. Слёзы застелили глаза.

— Проснись! Слышишь?! Ты же выбрала меня! Ты сказала… не смей умирать!

— Пошел! — Алекс вырос за его спиной, схватил за воротник камзола и с треском потянул вверх. — Она готова! Вдоха нет! Сюда иду полки Офелии!

— Выпусти! — Александр брыкался, пытался достать его локтем. — Я не оставлю ее!

— Ты дурак?! — Алекс с размаху ударил его ладонью по щеке. Вспышка боли на миг остудила разум юноши. — Ты нужен Марсее! Пошел!

Александр открыл глаза. За окном кареты сменился воздух. Исчезла сырая прохлада вечных лесов Офелии. В щели деревянной дверцы врывался зной. Воздух пах нагретой глиной и смолой пиний. Свежий аромат моря разбивал сухость.

Александр прильнул лбом к прохладному стеклу.

Карета грохотала по широкой мостовой, выложенной огромными плитами из желтоватого травертина. За окном проносился мир, который не имел ничего общего с угрюмым дворцом его прошлого.

Это была Марсея — древняя, гордая империя Юга, возвышавшаяся под покровительством Солнца.

Вдоль дороги тянулись бесконечные колоннады с резными капителями. Огромные каналы прорезали холмы. Они несли воду из горных источников прямо в центр города к домам и фонтанам. Здания высились ярусами. Белоснежный мрамор и охристый камень, с плоскими крышами, засаженными вьющимися розами и кипарисами.

Солнечный свет здесь был иным — не блеклым из-за туч, а густым, выжигающим тени. Он отражался от позолоченных куполов и бронзовых статуй древних королей и богов.

На улицах кипела жизнь, от которой у Александра закружилась голова. Люди в легких платьях и накидках толпились у открытых лавок. Торговцы выкладывали на каменные прилавки темный виноград, сушеный инжир и кувшины с оливковым маслом. Воздух заполнял треск цикад и аромат расплавленной на солнце хвои.

Этот город был прекрасен и чужд. Для Александра, чьи легкие всё еще помнили вонь и сырость подвалов, гарь пожарища, эта роскошь казалась дикой, издевательской декорацией.

Карета качнулась, въезжая под тень Солнечных Врат.

— Мы в столице, — тихо произнесла Мэри, сидевшая напротив.

Служанка сменила свое дворцовое платье на легкое. Ее бледное лицо казалось странным в этом море солнечного света.

— Мэри… — Александр отнял лоб от стекла. Его голос прозвучал тихо, сорвано. — Скажи мне правду. Тот заговор… Порох. Отвлечение. Вы знали, что бал превратится в бойню?

Мэри опустила глаза. Пальцы служанки сжали край льняного платка.

— Мы не планировали взрыв в зале, Александр. Алекс должен был поджечь восточные конюшни, чтобы отвлечь гвардию, а нас вывести через погреба. Но… кто-то запер двери. Все смешалось.

— Она спасла меня, Мэри, — прошептал юноша, и в его глазах отразилась мука. — Она выбрала меня. А я… я поверил словам Хьюго. Я думал, она просто играется.

Служанка протянула руку и накрыла его израненные пальцы своими.

— Вы не могли знать. В Офелии каждый шаг был непредсказуем.

Экипаж свернул на широкую аллею, обсаженную высокими, похожими на свечи кипарисами, и замер у подножия гигантской мраморной лестницы, ведущей к Императорскому Дворцу.

Резкая остановка отозвалась ноющим спазмом в желудке Александра. Карету повело, дверца распахнулась, и в салон ворвался зной Марсеи.

— Выходи, — скомандовал Алекс, стоявший у подножки. — Нас ждут.

Александр сделал шаг наружу и тут же навалился плечом на деревянное колесо. Его скрутило в тяжелом рвотном позыве. На сухие плиты мостовой выплеснулась желчь. Тело не выдерживало давления памяти и просто отказывалось служить.

15 июля 1021 г. (Офелия)

За три часа до того, как Марсея приняла карету с беглецами, во дворце Офелии царила тишина.

Мигрень оказалась подарком судьбы для Сайласа Пайла. Когда голова в бальном зале начала разрываться от тупой боли, он подошел к королю и спросил позволения уйти. Ирид, занятый мыслями о словах дочери лишь небрежно махнул рукой.

Сайлас шел по темным коридорам, непрерывно поглаживая холодный металл кольца на мизинце.

Прикосновение к перстню отца всегда возвращало ему рассудок. В ушах отбивались слова покойного родителя:

«Запомни, Сайлас: эмоции — это убытки. А порядок — это единственная валюта, которая имеет цену».

Он выпил травяную настойку в своем кабинете, и когда за окнами прогремел взрыв, его пульс даже не участился.