Наследие

— Вообще-то, это ты меня бросила на берегу, а не я тебя, — мягко, обворожительно улыбнулся парень, останавливаясь и заглядывая девушке прямо в глаза. — Сиганула в его подводные владения, даже не спросив меня. Совсем сумасшедшая?

— А что? — стала она мгновенно серьёзнее, и её призрачный багровый контур крады чуть ярче заискрился в темноте. — Твоя магия там не работает?

Ведьма быстро, лихорадочно соображала, выстраивая новую картину мира изнанки: «Если Леший — полноправный хозяин исключительно лесов и суши, может ли он вообще хоть что-то сделать или приказать под водой? Там ведь чужая вотчина».

— Просто… никогда больше не делай так, Мира, — тяжело, со свистом вздохнув, ответил Лесной царь, и его изумрудный взгляд стал непривычно тёмным и глубоким. — Это как минимум грубо по законам Нави — вот так, без приглашения врываться на чужую территорию. В этот раз тебе просто крупно повезло, Бора был слишком слаб от мазута. Но любой другой хозяин земель вправе на месте уничтожить столь наглого нарушителя своего спокойствия. Пожалуйста, не заставляй меня больше так сильно за тебя переживать…

Его неожиданный, пугающе серьёзный тон, этот прямой, беззащитно-честный взгляд и признание в тревоге заставили девушку растеряться. Она почувствовала, как по щекам разливается жар смущения, и поспешно, неловко отвернулась от него в сторону деревьев. Стена дистанции между ведьмой и духом снова дала глубокую трещину.

— Просто ты боишься моего величия, — в своей привычной оборонительной манере съязвила она, окончательно беря растревоженные чувства в ежовые рукавица. Девушка гордо вскинула подбородок и уверенно пошла вперёд по невидимой тропе. — Скоро обо мне начнут слагать легенды, вот увидишь, Лесной царь. Будешь потом просить аудиенции у великой вещей.

Лесь шёл за ней следом на расстоянии полушага, ни на единое мгновение не сводя своего потяжелевшего взгляда с её полупрозрачного багрового силуэта. Его искренне, до глубины души умиляло то, как эта девчонка сейчас по-детски хвасталась перед ним исцелением древнего, грозного водяного. В его груди медленно растекалось странное, давно забытое тепло. Мира сегодня наконец-то полностью приняла свою истинную суть. Она перестала бежать от изнанки Нави и даже использовала свой статус ведьмы в качестве главного, неоспоримого аргумента перед Борой. Её родовая сила росла пропорционально собственной уверенности в себе.

Когда они наконец подошли к покосившейся заимки, бревенчатые стены её привычно, послушно разошлись в стороны, беззвучно пропуская внутрь. Пространство морока изогнулось, и они тут же, минуя бесконечные галереи коридоров, оказались прямиком в комнате девушки. Ведьма плавно подлетела к своему собственному физическому телу, застыв над ним и внимательно, скрупулёзно разглядывая. Её изнутри мучительно терзало подозрительное девичье любопытство: не сделал ли этот невыносимый леший чего-нибудь лишнего ненароком, если верить его недавним словам о переживаниях? Но её земная оболочка в плотном спортивном костюме была безупречно аккуратно, бережно уложена на мягкую кровать.

— Выспись как следует, ведьма, — тихо усмехнувшись, прошёл парень к дубовой двери спальни. — Завтра днём мы с тобой снова пойдём вглубь леса.

— Зачем? — с явным любопытством спросила она, разворачиваясь в воздухе и провожая его фигуру пристальным взглядом.

— Буду знакомить тебя со всеми своими бескрайними владениями, — загадочно, с тихим шелестом камыша отозвался Леший и бесшумно вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

Мира так и осталась неподвижно зависать над своим физическим телом, заворожённо разглядывая своё собственное умиротворённое, бледное лицо. В памяти яркой вспышкой всплыл тот момент у берега озера, когда Лесь мягко положил ей свою руку на голову перед выходом духа. Она лихорадочно размышляла, почему этот дикий правитель чащи так легко, без оглядки доверился ей. Особенно если он действительно не смог бы ничего предпринять или защитить её в подводных владениях Боры? «Он правда… переживал за меня?» — задумалась девушка, со сжавшимся сердцем вспоминая его серьёзный, потемневший взгляд. Она резко, сердито мотнула призрачной головой, отчаянно отгоняя прочь эти глупые мысли, но они всё равно навязчиво, нагло лезли в сознание. «Он ведь специально уложил меня здесь, в безопасных стенах своей заимки, чтобы не волноваться хотя бы за сохранность моего физического тела?» — продолжала рассуждать ведьма, припоминая слова лешего о том, как уважительно и строго духи Нави относятся к границам чужих территорий. Озеро водяного было опасным, а заимка Леся — неприкосновенной крепостью. «И что именно он делал всё то время, пока я вместе с Борой была в пустыне? Был здесь... или стоял на берегу, смотря за каждым шагом через мои же глаза?» — взгляд её снова растерянно скользнул по собственному телу, мерно, глубоко вздыхавшему сейчас на кровати так беззащитно и по-детски. Зарок крови пульсировал внутри ровным, ласковым теплом, баюкая её душу и призывая наконец вернуться в плоть.

В этот момент Лесь устало, со свистом опустился в своё глубокое кресло в личной комнате. Он откинул голову на резную спинку и сделал долгий, глубокий вздох, чутко прислушиваясь к брёвнам стен, шорохам заимки и самому лесному воздуху. Всё вокруг было абсолютно мирно, Чёрный лес за окнами дышал ночной прохладой. Парень криво усмехнулся, внезапно ловя себя на пугающей мысли: он действительно не помнил, когда в последний раз в своей долгой, вековой жизни вот так отчаянно и слепо переживал за кого-то. В памяти яркой, ослепительной вспышкой всплыл тот самый момент у берега озера, когда багряная фигура девушки без оглядки прыгнула в пучину подводного царя. Его собственные пальцы в ту же секунду судорожно, до белизны в костяшках сжались, удерживая её обмякшую земную оболочку. Сердце лесного правителя буквально пропустило тяжёлый удар, стоило призрачному силуэту Миры бесследно исчезнуть из его поля зрения в чёрной озёрной воде.

Леший тут же, на одних инстинктах, внутренним взором последовал за ней сквозь толщу воды через их зарок крови, параллельно волевым импульсом открывая пространственный портал прямиком в гостевую спальню заимки. Силой его мысли живые ветви деревьев, дремавшие в стенах коридора, тут же потянулись навстречу сквозь невидимую расщелину. Они бережно, как величайшую драгоценность, забрали хрупкую девушку из рук встревоженного, готового к бою владыки леса, беспрекословно подчиняясь его приказу. Он уже всерьёз собирался сам прыгать в воду и силой выхватывать строптивую Миру из лап разъярённого Боры, когда внезапно, через ментальный мост, почувствовал, насколько пугающе спокойно она смотрит на приближавшегося к ней в хтоническом гневе духа глубин. Это совершенно не было покорным принятием своей участи. Это было хладнокровное, расчётливое терпение хищника, который уже намертво захлопнул капкан для своей будущей жертвы.

Когда его мысленные глаза вдруг опалила яркая, ослепительная вспышка света, а перед взором открылись бескрайние, выжженные пески пустыни, парень крупно вздрогнул. Она перенесла древнего водного духа именно туда, где вся его колоссальная магия была абсолютно не властна. Это была безупречная, ювелирно выверенная стратегия, отчего по всему телу лешего пробежали крупные, осязаемые мурашки восхищения. Он нервно, тяжело выдохнул, заворожённо наблюдая за тем, как смело и жёстко земная девчонка ставит на место ворчливого великана. Её хлёсткие слова о том, что Водяной жизненно необходим своим подданным и обязан вести себя как подобает настоящему царю, глубоко, до самой глубины души тронули Хозяина леса. В своей грубой, колючей форме, но она отчаянно боролась за его жизнь, буквально вбивая силу этих слов в сознание обоих древних духов. А когда ведьма, не поморщившись, запустила пальцы в его гнилую, поражённую мазутом плоть, окончательно доказала им обоим свою безумную решительность и твёрдое стремление во что бы то ни стало держать слово.

«И как… как вообще такая отчаянно смелая, яростная девушка может быть одновременно настолько хрупкой?» — пронеслась тогда в его растревоженной голове тихая мысль. В этот момент взгляд Леся в воспоминаниях скользнул по физическому телу Миры, которое всё ещё бережно, баюкая, удерживали живые ветви сквозь открытый в спальне портал. Они плавно, невесомо уложили вещую на мягкую кровать, и одной тонкой, покрытой молодой листвой ветвью парень осторожно, бесконечно нежно убрал растрёпанные бордовые волосы с её бледного лица. Он физически не мог отвести взгляда от этой беззащитной, спящей ведьмы в стенах своей крепости, пока её душа в раскалённой пустыне уже из последних сил залечивала раны Боры, отдавая всю себя. Леший отчётливо чувствовал через Велесов зарок, как стремительно она слабеет, опустошая свой энергетический контур, но упрямо не сдаётся. Тогда он аккуратно закрыл пространственный проход и стал терпеливо, стиснув зубы, ждать на берегу, когда она закончит свою операцию, чтобы открыть им безопасный путь обратно на берег.

Взгляд его медленно скользнул к собственным ладоням, когда Лесной царь наконец закончил по полочкам переваривать всё недавно произошедшее на Чёрном городище. Он сжал и разжал длинные прохладные пальцы. Казалось, его древнее, привыкшее к лесному покою сердце до сих пор никак не может окончательно успокоиться от целого шквала нахлынувших в один раз человеческих, бурных эмоций. Эта багряноволосая городская девчонка умудрилась перевернуть всю его изнанку вверх дном всего за одни выходные.

***

Утром Мира проснулась в своём теле абсолютно как ни в чём не бывало, словно и не было ночного полёта над бездной Чёрного городища. Крада внутри полностью восстановилась, оставив лишь лёгкую, приятную истому в мышцах. Девушка сладко потянулась, застегнула чистый домашний костюм и пошла на кухню. Из своей сумки она достала предусмотрительно привезённый из города двухсекционный йогурт — маленькую радость цивилизации. Открыв дверцы дубового шкафа, она нашла ложку и аккуратно смешала шоколадные хрустящие шарики со сладкой белой смесью. Ведьма положила первую ложку в рот, довольно прищурившись от знакомого вкуса, когда краем глаза внезапно увидела прямо рядом со своим локтем мохнатое, бесформенное существо. Она крупно вздрогнула от неожиданности, чуть отскочив и тихо, сочно выругавшись сквозь зубы.

— Зачем пугать-то так, мелкий? — строго спросила она, но быстро взяла себя в руки, глубоко вздохнув и успокаивая бешено заколотившееся сердце. — Какой же ты бесшумный… Ужас просто. Так и до инфаркта не далеко.

Домовой сидел прямо на деревянной столешнице, забавно поджав под себя длинные лапки и внимательно, не отрываясь, вглядывался в диковинный, непривычно и вкусно пахнущий предмет в руках Миры. Она проследила за его взглядом, который едва-едва угадывался под густыми спутанными волосами, и с улыбкой протянула ему пластиковую баночку.

— Хочешь попробовать? — спросила она с искренним любопытством.

Существо осторожно, бочком подошло к йогурту, смешно принюхиваясь и всматриваясь в шоколадные шарики. А затем длинным, тонким, похожим на веточку пальцем робко зачерпнуло немного белого крема, мгновенно отправляя порцию себе в рот. В тот же самый миг домовой судорожно, дико заскакал по всей просторной кухне, восторженно вереща, пища и цокая языком. Он виртуозно передвигался на своих длинных руках по полкам и стульям, периодически победоносно поднимая их вверх. Такое бурное и непредсказуемое поведение заставило девушку снова вздрогнуть. А в следующую секунду на кухню, скрипнув тяжёлой дверью, зашёл Лесь.

— Что за шум? — спросил он, лениво потягиваясь всем своим высоким телом и сладко зевая на ходу. Его чёрные волосы были забавно растрёпаны после сна.

Домовой, завидев Хозяина тайги, в один прыжок подскочил к нему, ловко зацепившись за плотную ткань одежды, и шустро запрыгнул парню прямо на широкое плечо. Он продолжал безудержно, наперебой что-то пищать на своём языке, активно указывая лапкой на замершую ведьму.

— Очень вкусно, говоришь? — негромко переспрашивал парень у духа, и его изумрудный, потяжелевший взгляд медленно скользнул к предмету в руках вещей. Он лениво, плавной кошачьей походкой подошёл к ней вплотную, бесцеремонно нарушая все мыслимые границы и заглядывая прямо в пластиковую баночку. — Что это?

— Йогурт… — растерянно, почти шёпотом ответила девушка, неосознанно опуская взгляд туда же и теряя всю свою хвалёную городскую уверенность. — Обычный молочный продукт из магазина. С шоколадными шариками.

Не успела она даже глазом моргнуть, как большая, тёплая рука лешего уверенно обхватила её собственную ладонь, державшую ложку. Мира оцепенела. Парень, мягко направляя её пальцы, быстро зачеркнул сладкую белую смесь и без тени смущения отправил порцию себе в рот. Ведьма потрясённо подняла на него взгляд, даже не успев вовремя среагировать на этот наглый жест. Их глаза встретились на расстоянии полувздоха, и та окончательно замерла, боясь пошевелиться. Он снова был к ней пугающе, непозволительно близко и средь бела дня вытворял такие невыносимо двусмысленные вещи. К её лицу и ушам мгновенно, горячей волной прилил пунцовый жар смущения.

— Действительно… — негромко отозвался Лесь, задумчиво и пристально разглядывая её пылающее лицо в упор. — Очень вкусно.

В этот самый момент массивная дверь кухни вновь распахнулась, заставив девушку судорожно вздрогнуть от неожиданности и от резкого движения выпустить ложку из пальцев. Та с глухим стуком упала на пол. Мира невольно сделала быстрый шаг назад, увеличивая дистанцию и чувствуя себя так, будто её только что застукали за чем-то крайне постыдным и запретным.

— Чего вы тут с самого утра буяните? — лениво потягиваясь и зевая, отозвалась вошедшая Купава.

Её бездонные бледные глаза с любопытством остановились на замерших вещей и лешем. Девушка подошла ближе, сначала озадаченно разглядывая упавшую на паркет ложку, а затем красивую двухцветную баночку в руках Миры.

— Что это у тебя? — спросила она, забавно поведя носом в сторону ванильного аромата.

Отчаянно спасаясь от неловкости, та поспешно повернулась к шкафу и быстрым движением достала чистую ложку.

— Вот, держи, — она протянула её Купаве вместе с остатками лакомства, отчётливо понимая, что сама доесть этот йогурт теперь точно физически не сможет. — Наслаждайся.

Пока восторженная русалка, сияя от счастья, увлечённо доедала диковинный городской десерт, девушка быстро подняла грязную ложку с пола и принялась тщательно, ожесточённо мыть её под хрустальной струёй воды из-под крана. Она делала это так усердно, словно пыталась соскоблить и полностью стереть любые следы только что совершенного «преступления». Мира демонстративно, упрямо не смотрела в сторону лешего, до безумия боясь, что её внутренняя паранойя и неловкость вновь ярким румянцем отразятся на лице. «Да что он вообще себе позволяет, этот невыносимый нахал?! — яростно, бешеным вихрем крутилось в её голове, пока вода шумела по металлу. — Издевается, точно издевается!» Лесь тем временем, лениво опёршись бедром о край столешницы и скрестив руки на груди, со своей неизменной, сытой и понимающей ухмылкой молча наблюдал за этой забавной картиной. Он прекрасно чувствовал через Велесов зарок, как её крада внутри буквально искрит от смущения и злости.

Когда же ведьма вышла на крыльцо заимки, предварительно переодевшись в плотный походный костюм, её ждала неожиданная картина. На утоптанной траве двора стоял не только Хозяин леса. Рядом с ним переминался Всеволод, а чуть поодаль, аккуратно ступая босыми ногами по пробивающейся сквозь прелую хвою молодой траве, весело оглядывалась Купава. Самое забавное было в том, что у каждого из них в руке было по плетёной из ивовых прутьев корзине.

— Знакомство с твоими великими владениями — это сбор целебных трав? Серьёзно? — укоризненно, с чистейшим городским скепсисом метнула она на Леся свой острый, уничтожающий взгляд. — Ты календарь вообще давно проверял? На дворе середина весны, какие травы в это время года можно собирать в корзины?

После ночных откровений, таинственного исцеления Боры в пустыне и утреннего инцидента с ложкой йогурта девушка ожидала чего угодно: демонстрации скрытых порталов, древних капищ или хтонических чудовищ Нави. Но корзины для грибов и ягод никак не вязались с её представлением о могущественной магии.

— А ты думала, я поведу тебя грабить курганы, Вещая? — лениво приподнял бровь Лесь, идя впереди. На его губах снова блуждала та самая невыносимая сытая ухмылка. — Сбор кореньев под мороком — лучшая практика для твоих зажатых городских чувств. Чёрный лес живёт по своим законам. Для Нави земной календарь — пустой звук. Стоит нам отойти на версту от заимки, и ты сама увидишь, как под моим взором зацветает то, что в твоём мире появится лишь к июлю.

— Это на самом деле очень весело, Мира! — искренне, звонко улыбалась водная дева, скача рядом с ней, пока они углублялись в Чёрный лес. — Для нас, суседей, и для вас, проводников, невероятно важно досконально разбираться в лесных травах, чтобы просто выжить и помогать Изнанке.

Ведьма на секунду притормозила, внимательно вглядываясь в бледную девочку.

— Погоди, Купава… Но разве ты можешь свободно и беспечно гулять по лесу, так далеко от своего омута? — спросила та, вспоминая. — Ты же сама говорила, что русалки редко выходят на землю, только на Зелёные святки в начале лета.

— А мне теперь во всём помогает Всеволод! — гордо, с беспредельным благоговением объявила она и с девичьим кокетством вытянула вперёд свою бледную изящную руку.

Вещая присмотрелась. На тонком запястье русалки красовался необычный, искусно сплетённый браслет. Он состоял из жёстких тёмных человеческих волос, туго переплетённых тонкими серебряными нитями, а в самый центр узла был вправлен небольшой, идеально гладкий речной камень-самоцвет, на котором вручную была вырезана какая-то славянская руна.

— Меня Лесь научил, — негромко, но с непривычной, твёрдой гордостью в голосе подал голос шедший рядом брат, перехватывая свою корзину поудобнее.

Ведьма удивлённо посмотрела на него. В его осанке и интонациях после вчерашнего разговора на тропе проступила ведьмовская порода, а не покорность сломанного «Сивки».

— Принцип работы этого браслета довольно простой, но надёжный, — слегка смущённо качнул головой он, объясняя. — Поскольку Купава привязана к Изнанке и слабеет без родной воды, я вплёл в этот узел свои собственные волосы как материальный якорь Яви. Через этот самоцвет к ней непрерывно, по капле стекает моя энергия как бы плотным невидимым коконом прикрывает водную деву от палящего солнца и удерживает её морок на суше, не давая контуру рассыпаться. Пока браслет на ней — она может ходить за пределами омута вместе со мной ногами по земле, сколько захочет. Лесь сказал, что так мы обманываем саму Макошь, воссоздавая для неё защитную силу Русальной недели в любой день года.

Мира замерла на секунду, глядя на брата во все глаза. Внутри неё разлилась мощная волна гордости за Всеволода. Парень менялся просто на глазах, расправляя плечи и сбрасывая невидимое ярмо. Леший, шедший чуть впереди, на секунду обернулся, и в его изумрудных глазах промелькнуло молчаливое, глубокое одобрение. Узор Макоши вокруг их рода стремительно перестраивался, наливаясь новой, осознанной силой.

— Я, знаешь ли, тоже без дела не сидела, — самодовольно заулыбалась девушка, с явным удовольствием включаясь в их привычное детское соперничество и гордо вскидывая подбородок. — Сегодня ночью мы вот с Лешим завалились прямо на Чёрное городище к Боре и насильно его излечили от мазута.

Она специально, демонстративно не назвала Лесного царя по имени, всё ещё втайне злясь на парня за его утреннюю наглость с ложкой йогурта. Но тот на её детскую обиду ничуть не оскорбился. Он просто мирно шёл чуть впереди, лениво оглядываясь, и едва заметно, понимающе улыбался своим мыслям.

— Правда?! — бледные глаза Купавы мгновенно заблестели от искреннего, чистого восторга, и она даже захлопала в ладоши, едва не выронив свою корзину. — Какое же это великое счастье! Я так безумно за него переживала все эти дни!

— Опять ты ночью где-то тайно шараёбишься, — недовольно, со стоном отозвался Всеволод, раздражённо пиная подвернувшуюся под кроссовок шишку.

— Да ладно тебе, Сева. Ты сейчас завистливо ворчишь, потому что тебя с собой не взяли, — весело заулыбалась ведьма брату, легонько толкнув его плечом в плечо.

— Естественно! — в полный голос возмущался тот, в сердцах всплеснув руками. — Снова ты умудрилась оказаться в центре эпических событий без меня! Оставили в избушке с домовым нянчиться!

— Ну вот, видишь, — картинно, широким жестом обвела она взглядом расступающийся перед ними весенний лес. — Сейчас мы идём вместе.

— Значит, с Борой теперь действительно всё будет в полном порядке? — Купава, напрочь позабыв о скромности, резво подбежала к лешему и преданно заглянула ему снизу вверх в лицо.

— Наша Вещая этой ночью действительно сильно постаралась, — весомо кивнул он русалке, рассказывая непривычно мягким, бархатным голосом. — Полностью очистила его суть от скверны людей и до единой затянула все раны на груди. Озёрный царь теперь как новенький.

— Спасибо тебе огромное, Мира! — восторженно, с криком подскочила счастливая русалка обратно к девушке, готовая снова броситься ей на шею.

— Да брось, это было проще простого, — улыбалась та мягко, успокаивающе похлопывая Купаву по плечу. А затем, косясь на идущего рядом парня, ядовито добавила: — Водяной на поверку оказался просто душкой. На редкость покладистый старик.

От этого запредельного, наглого сарказма Лесь довольно, раскатисто прыснул со смеху, качая головой и вспоминая, как на самом деле обстояли дела в раскалённой пустыне. Как Бора яростно выл, принимая истинный облик чудовища с тремя рядами клыков, и как сама Мира, ни капли не смущаясь, по локоть запускала призрачные руки в его гнилую плоть. Владыка вод был кем угодно, но уж точно не «душкой», и леший всё сильнее восхищался тем, с какой лёгкостью эта девчонка ломала под себя авторитеты древней изнанки.

Тропинка вывела их на удивительную, залитую тёплым солнцем поляну. Вопреки законам природы Яви, где в середине весны трава едва пробивалась, здесь, под мороком лешего, земля была усыпана густым ковром из сочных зелёных листьев с первыми бутонами диких трав, которые сладко пахли мёдом и озоном. Всеволод мгновенно перехватил инициативу, стремясь показать сестре всё, чему успел научиться за время её отсутствия. Поскольку физическая и боевая сила парня из-за повреждённого Навью сознания была сильно ограничена, он отчаянно пытался хоть немного самоутвердиться в её глазах, проявить себя мужчиной и защитником. Девушка это прекрасно понимала и безоговорочно признавала его право на гордость. В том, что касалось теории, трав, заговоров и начертания рун, младший брат сейчас объективно превосходил её как ведьмак.

— Смотри, Мир, — Всеволод уверенно опустился на колени прямо в сочную, умытую весенней росой траву и осторожно раздвинул пальцами широкие зелёные листья. — Это медуница. Обычные люди думают, что она просто от кашля помогает, но Лесь научил меня видеть её изнанку. Если собрать её именно в середине мая, на стыке утренней и ночной просы, она идеально подходит как основа для мазей от ожогов. Я теперь постоянно помогаю ему наводить эти отвары и целебные мази в кладовых заимки. Самое сложное — правильно выварить живицу сосны, чтобы она не потеряла силу морока.

Купава присела рядом на корточки, устроив корзинку на траве, и увлечённо, буквально затаив дыхание, слушала его объяснения, жадно впитывая каждое слово и учась вместе с ведьмой.

— А вот это, — Сева переместился чуть левее к поваленному замшелому бревну, увлекая девушек за собой, — корень купены. Если начертить на нём руну Исток и правильно заговорить по имени, он блокирует гнилостные искусы в ранах. Помнишь, Мир, как дед лечил корову тёти Вали, когда её змея болотная укусила? Он ведь именно этот корень растирал в порошок. Я тогда не понимал, а Лесь мне показал структуру этой магии.

Сестра внимательно смотрела на парня, и внутри неё разливалось щемящее чувство глубокого уважения. Всеволод говорил сочно, увлечённо, его глаза горели настоящим, живым огнём, а в осанке больше не было и следа прежнего затравленного «Сивки». Браслет на руке Купавы ровно, стабильно мерцал, доказывая, что брат идеально контролирует отдачу своей энергии и держит морок русалки на суше без вреда для себя.