Наследие

Он сделал слишком прозрачную и точную отсылку к их прошлому, ночному путешествию в лесу, отчего Мира в полумраке мгновенно, смущённо вспыхнула до самых ушей. Благо, под покровом темноты этого не было видно.

— Я не маленькая! — сердито выпалила она, упрямо нагоняя его и едва не врезаясь носом в его широкую спину. — Я просто… просто немного переживаю из-за дикого зверья. Вот и всё.

— Я тебе уже говорил, Вещая, — тихо усмехнувшись, Лесь продолжил свой размеренный путь, даже не пригибаясь под низкими еловыми лапами, которые сами послушно расступались перед ним. — Пока я рядом с тобой, тебе абсолютно нечего бояться в этой чаще. Весь этот лес — мой дом, а звери — мои подданные.

Девушка хотела было выдать в ответ какую-нибудь очередную едкую, защитную колкость, но все слова в одну секунду застряли у неё в горле. Резко расступившиеся перед ними исполинские деревья Чёрного леса открыли взору бескрайнюю, зеркальную водную гладь огромного ночного озера. Мира буквально затаила дыхание, замерев на месте. Под чистым, хрустальным светом полной луны сейчас перед ней открывался просто неописуемый, фантастический вид. Озеро казалось бездонным чаном со светящимся жидким серебром. И больше всего её поражало то, что они шли от заимки всего каких-то несколько минут. Когда она блуждала в этом лесу одна в прошлый раз, часами видела перед собой только глухую одинаковую чащу и бурелом. «Вероятно, Леший снова использовал свою пространственную магию...» — заворожённо размышляла она, переводя взгляд на неподвижную воду.

Парень смотрел на её потрясённое, подсвеченное луной лицо пару секунд, а затем молча развернулся, довольно усмехнувшись, и направился вниз по склону к самому берегу. Он подошёл к воде вплотную, грациозно присел на корточки и мягко, едва ощутимо коснулся водной глади кончиком пальца. По безупречному серебряному зеркалу озера мгновенно побежали идеальные, ровные круги.

— И что теперь? — осторожно спросила ведьма, подходя ближе, но останавливаясь в паре шагов от кромки воды и наблюдая за ним с неподдельным любопытством.

— Терпение, — мягко, почти ласково улыбнулся ей Лесь, медленно поднимаясь во весь рост. — Спешка — удел смертных. А Изнанка требует тишины.

Он замолчал, заложив руки за спину, и устремил свой ровный изумрудный взор на середину озера, где вода вдруг начала медленно, зловеще темнеть, словно из самых глубин к поверхности поднималось что-то по-настоящему исполинское и тяжёлое.

Середина озера внезапно забурлила. Вода пошла тяжёлыми, пенистыми кругами. И в следующую секунду из самого сердца серебряной глубины бесшумно и величаво начала подниматься фигура. Бора предстал перед ними, будто сойдя со страниц древних летописей. Его плечи были шире, чем у лешего. На нём был накинут тяжёлый, мокрый кафтан из сплетённого озёрного камыша, который плотно, до самого горла закрывал его грудь. Дух Нави выглядел величественным и грозным, но Мира, благодаря Велесову зароку крови, отчётливо уловила, как тяжело и натужно вздымается эта мощная грудь под плотной тканью. Он прятал свои ожоги от мазута и раны от человеческого железа под одеждой, упрямо не желая показывать слабость перед Хозяином леса. Бора ступил на прибрежную отмель, и вода с глухим плеском отхлынула от его ног. Его лицо, изборождённое морщинами, как кора старого притопленного дуба, выражало крайнюю степень недовольства. Ведьма едва узнала его в этом обличие, казалось, будто лицо его состарилось на несколько десятков лет.

— Кого там ещё принесло в такую пору? — глухо, по-медвежьи заворчал он, и его низкий, рокочущий бас раскатился над озером, словно подземный гром. — Лесь, тебе что, в твоей замшелой заимке не спится? Какого чёрта ты баламутишь мою воду среди ночи? И…

Его огромные, мутные, как озёрное дно после бури, глаза замерли, сфокусировавшись на хрупкой фигуре Миры. Брови великана сердито сошлись на переносице, а борода из водорослей грозно колыхнулась.

— И зачем ты притащил в мои чертоги эту человеческую девчонку? — ещё пуще прежнего заворчал Озёрный царь, недовольно цокнув языком. — Пахнет от неё городом, суетой и бензиновым смрадом! Мои раки и так от этой вашей Яви стонут, а ты мне ещё и ведьму малолетнюю на берег сажаешь! Уводи её отсюда, пока я девчонку в омут не утянул для острастки!

— Попридержи язык, Бора, — спокойно, со знакомой ленивой усмешкой отозвался Леший. — Это Мирослава — вещая Велесова рода. Она пришла к тебе с миром.

— Не нужны мне ваши миры и ваши ведьмы! — сердито отмахнулся огромной, покрытой перепонками ладонью великан, делая шаг назад в воду и явно пытаясь поскорее спровадить незваных гостей, пока они не заметили его увядания. — У меня в озере тишь да благодать, караси сыты, русалки спят. Шли бы вы отсюда подобру-поздорову, пока я окончательно не осерчал. Нечего тут высматривать!

Он круто развернулся, собираясь снова уйти на дно и скрыться в тумане, но Мира, видя, как этот упрямый дед из последних сил держит лицо и пытается скрыть своё страдание, решительно шагнула вперёд.

— Стой где стоишь, Старик! — порывисто крикнула ему девушка вслед, заставляя исполинского духа буквально вздрогнуть на месте от такой запредельной человеческой наглости.

Она решительно, размашистым шагом обошла замершего лешего и подошла к самому краю зыбкой кромки воды, бесстрашно смотря на грозного Водяного. Её крада внутри, казалось, встрепенулась, готовая поддержать этот безумный девичий бунт.

— Перед подданными своими будешь там выпендриваться и гордость свою строить, а передо мной не надо, — продолжала она уверенно, чеканя каждое слово.

Нахальные, дерзкие слова городской девчонки заставили Озёрного царя гневно, со свистом развернуться всем своим мощным корпусом, взбаламутив прибрежный ил. Леший позади неё лишь беззвучно, торжествующе усмехнулся, пряча лицо за длинным и широким рукавом. Ему определённо нравилось это зрелище.

— Ты спас маленькую Купаву, на своих руках принёс её в заимку к Лесю, чтобы вылечить и спасти от мазутной гнили, — перечисляла Мира, и её голос звучал скорее с жёстким, обвинительным тоном, чем с привычной земной благодарностью, — но ведь и сам при этом страшно пострадал от человеческого железа! Так почему не остался? Или что? Искренне считаешь меня не достойной своего великого внимания? Думал, я не узнаю? Так вот — я сама к тебе пришла!

— Мне это сейчас не слышится? — злобно, со скрежетом повернулся Водяной к бездействующему лешему, указывая огромным перепончатым пальцем на нарушительницу спокойствия. — Что эта соплячка себе позволяет в моих чертогах?! Я — царь этих глубин!

— Я тут, если честно, просто как сторонний наблюдатель, — примирительно усмехнулся Лесь, лениво поднимая раскрытые ладони вверх в знаке абсолютного мира. — Разбирайтесь сами. Ведьма была крайне расстроена и задета тем фактом, что ты так высокомерно отказался от её помощи…

— Я не расстроена! — резко перебила его девушка, даже не оборачиваясь. — Я в самом настоящем гневе! Когда дело напрямую касается прорывов Яви и человеческого яда, у тебя, Бора, нет никакого единоличного права решать, чего ты там хочешь, а чего нет!

Она беззлобно, но чертовски сердито тыкала в грудь Водяного указательным пальцем через разделявшее их расстояние, буквально сверля его древесное лицо яростным взглядом.

— Ты пришёл, просил за русалку, требовал исцеления, а затем просто взял и гордо ушёл на дно! Так дела не делаются! Купава — моя близкая подруга, и ты не имеешь права оставлять меня в должниках, это как минимум жутко грубо. На благо в моём мире принято всегда платить благом! Именно поэтому я здесь посреди ночи! Чтобы вернуть тебе то, что ты потерял из-за человеческой жестокости.

Могучий озёрный великан смотрел на стоящую перед ним ведьму в спортивном костюме, буквально широко раскрыв рот от изумления. Она была настолько нахальна, напориста и абсолютно бесстрашна перед лицом древней магии, что у него, грозы этих вод, просто на секунду не нашлось слов. Эта смертная девчонка действительно на полном серьёзе обвиняла его сейчас в том, что он своим уходом не дал ей возможности отблагодарить его за спасение ребёнка? В следующую секунду водяной закинул голову назад и громко, раскатисто рассмеялся на всё Чёрное городище, до конца не веря своим собственным ушам. Его мощный хохот поднял на озере целую волну серебряных брызг, эхом отрываясь от вековых сосен.

Закончив громогласно смеяться, Бора сделал глубокий вдох, шумно переводя дыхание и утирая перепончатой ладонью выступившие от хохота слёзы.

— Забавно. И как же эта маленькая человеческая девочка собирается мне помочь? — Озёрный царь встретился с лешим ехидным, понимающим взглядом, кивая на Миру. — Судя по её блёклой краде наяву, сил в ней сейчас не так много, чтобы справиться с ядом городов...

— Во-первых, будь добр, говори со мной напрямую, — смотря прямо в мутные глаза Водяному, вновь яростно привлекла она к себе всё внимание. — Не смотри на этого лешего, я сама за себя и за свои поступки отвечаю. Во-вторых, я же излечила Купаву от той же мазутной гнили, значит, и тебя смогу. Насильно, если придётся.

Это новое самоуверенное заявление вновь заставило водяного коротко, раскатисто рассмеяться. Он покачал головой, и тина в его бороде зашевелилась.

— Хочешь заслужить моё личное внимание и признание, ведьма? — недобро усмехнулся великан, сужая зрачки. — Почему я вообще должен тебе верить? Ты в этих местах никто, и звать тебя никак. Одна лишь Велесова кровь в твоих жилах не даёт тебе права указывать мне, хозяину глубин, что делать на моём берегу. Но ты смогла искренне рассмешить меня, поэтому я так и быть отпущу тебя сегодня с миром. Но если ты завалишься в мои владения снова без спроса…

Он не успел договорить свою грозную тираду до конца, потому что девушка тут же круто развернулась к нему спиной, полностью, демонстративно игнорируя его очевидную великанскую угрозу. Она сделала два быстрых шага к замершему лешему и уставилась на него, сверля требовательным взглядом.

— Вытолкни меня, — решительно и твёрдо обратилась ведьма к нему, сжимая кулаки. — Как тогда, в ванной…

— Ты смеешь грубить мне и поворачиваться спиной, девчонка?! — громоподобно рявкнул оскорблённый Водяной от такого вопиющего пренебрежения. Вода у его ног закипела мелкими пузырями.

Однако Лесь уже принял своё окончательное решение. Мира была настроена воинствующе, гордо и бескомпромиссно, поэтому он не стал с ней спорить или читать нотации. Парень просто всем своим нутром, каждой вековой клеточкой своего существа и горящим зароком крови чувствовал, как бешено, ослепительно горит сейчас внутри неё пробуждённая крада. Её земной разум наяву блокировал силу, но её дух рвался в бой. Большая, прохладная рука лешего мягко, бережно легла девушке на макушку, успокаивая её внутренний шторм, а тёплая улыбка тронула его красивые губы. Лесной царь всем своим видом и немигающим взглядом безмолвно говорил, что полностью, безоговорочно поддерживает её в этом безумном порыве. А в следующую секунду сознание ведьмы помутилось на долю секунды. Пространство Чёрного городища смазалось, законы физики Яви с тихим хлопком лопнули, и её чистый, сияющий багровым огнём дух оказался вне плотного физического тела.

Обмякшую земную оболочку в спортивном костюме уже бережно, надёжно держал в своих сильных руках Хозяин леса. Мира зависла над серебряной кромкой воды. Теперь, без ограничений человеческого мозга, она ослепительно ясно видела изнанку этого мира. Девушка посмотрела на Бору и содрогнулась: сквозь плотный камышовый кафтан великана отчётливо проступали страшные, разъедающие суть чёрные полосы городского мазута, которые медленно выжигали его древнее сердце.

— Совсем дурной, что ли?! — яростно рявкнула ведьма на Хозяина озера, подлетая к его лицу так близко, что её багровая крада едва не опалила его водорослевую бороду. — Тебя ведь этот яд заживо, изнутри разъедает! Чего ты тут кичишься своей вековой спесью?!

— Не твоё это собачье дело! — грубо, пытаясь из последних сил сохранить суровый, царственный вид, отмахнулся великан.

Однако в глубине его мутных, озёрных глаз плеснулся самый настоящий шок. Бора был до глубины души поражён и раздавлен тем, что этой соплячке удалось с лёгкостью увидеть сквозь морок кафтана то, что он так тщательно прятал даже от проницательного лешего.

— Нет, это теперь как раз моё дело! — ловко обогнув его по воздуху наперерез и зависнув прямо перед его носом, уставилась Мира ему прямо в глаза. — На мне отныне лежит кровная обязанность лечить суседей! Всех без исключения, понял?! Ты что, пытаешься меня перед лицом Макоши подставить и узел её на мне затянуть? Или ты специально, из принципа хочешь уйти из жизни? Не подумал, что тогда станет с твоими подданными — с русалками, с раками, с карасями, рыба ты сушёная?! Ты — царь! Так и веди себя как подобает царю, а не как упрямый, обиженный мальчишка!

— Как… как ты меня сейчас обозвала, нахалка?! — от такого запредельного, неслыханного оскорбления утробно, со свистом рявкнул ей в лицо Водяной. — Жить надоело?! Умереть прямо здесь хочешь?!

— Ничего ты мне сейчас не сделаешь, — дерзко усмехнулась ведьма, сознательно, расчётливо выводя древнего духа из остатков равновесия. Она плавно опустилась призрачными ногами на серебряную водную гладь и упрямо скрестила руки на груди. — Ты сейчас из-за этого мазута настолько ослаб, что даже мелкому головастику безвреден. Твоя магия увядает.

— Убери свои ноги с моей священной воды и проваливай в свою каменную Явь! — шипел ей в лицо Бора, и вода вокруг него пошла злыми, грязными пузырями.

Но Мира в ответ лишь демонстративно, с громким, искрящимся плеском провалилась под воду по самое колено, самодовольно и вызывающе смотря Водяному прямо в глаза. Она была вещей, и морок озёрных глубин подчинялся её воле так же, как и Дрёмное царство снов.

— Мерзавка… — удивлённо, растерянно и одновременно раздражённо отозвался великан, окончательно шокированный её чистейшим, праведным сумасшествием.

— Я не уйду отсюда до тех пор, пока ты полностью не примешь мои условия, — строго, леденящим тоном отчеканила ведьма. — Не согласишься — я устрою тебе здесь «сладкую жизнь». Взбаламучу тебе всё озеро от берега до берега, прорвусь сквозь морок в твой потайной дом и переверну там всё вверх дном! Я буду донимать тебя круглыми сутками, пока у тебя голова от моего крика не опухнет. И поймать ты меня не сможешь.

Девушка сделала выразительную паузу, с вызовом смотря на ошеломлённого водного владыку, а затем вдруг резко, рыбьим кульбитом провалилась под толщу воды, уходя на глубину и наглядно доказывая, что её угрозы — далеко не пустые человеческие слова.

— А ну стоять, девка! — взревел Водяной и с оглушительным, исполинским всплеском сиганул под воду прямо за ней следом.

Мира стремительно скользила сквозь тёмную, прохладную толщу, словно вода озера Чёрного городища всю жизнь была её родной, естественной стихией. Озеро под мороком казалось просто бездонным, уходящим в бесконечные подземные провалы Нави.

— Не смей буянить и колдовать в моих водах! — глухо, с водяным эхом кричал ей догоняющий Бора.

Девушка резко остановилась в толще воды и плавно развернулась, готовая дать отпор. Но стоило ей сфокусировать взгляд на Хозяине глубин, как вода застряла у неё в груди. Прямо перед ней разворачивалось пугающее зрелище. На этой стороне изнанки, в родной среде, внешность духов Нави была текучей и изменчивой. Над водой водяной выглядел как дряхлый, ворчливый старик лишь потому, что из-за отравления человеческим мазутом у него просто не хватало сил поддерживать свой более молодой, мощный облик. А сейчас, когда Бора был доведён до точки кипения и охвачен первобытной яростью, его облик стремительно, пугающе менялся, становясь зловещим и по-настоящему хтоническим, как в самых жутких ночных кошмарах.

Камышовый кафтан на нём с хрустом разорвался, обнажая тело. Его кожа из бледно-иловой превратилась в иссиня-чёрную, покрытую скользкой чешуёй и острыми, как бритва, плавниками. Лицо Боры вытянулось, напоминая морду гигантского доисторического ящера или глубоководного хищника; зубы в пасти отросли в три ряда острых, иглоподобных клыков, а мутные глаза вспыхнули фосфоресцирующим, мертвенно-белым светом. И самое жуткое — прямо на его широкой, чешуйчатой груди, теперь в открытой воде, пульсировала огромная, уродливая язва. Мазутная скверна въелась глубоко в его плоть, светясь ядовито-зелёными гнилостными искрами и медленно, но верно пожирая сердце Озёрного царя изнутри. Бора выглядел как карающее чудовище глубин, способное разорвать её дух на куски, но эта страшная, смертоносная рана на его груди кричала о помощи сильнее, чем его грозный рёв.

Монстр рванулся к ней, рассекая толщу воды и щёлкая рядами иглоподобных клыков, но Мира, вскинув руки в самый последний момент, резко выдернула их обоих из озёрных глубин. Изнанка пространства подчинилась её ведьмачьей воле: она перенесла их обоих в бескрайние, засушливые пески пустыни, прямо под палящее, безжалостное солнце. Водяной в тот же миг с тяжёлым глухим стуком плюхнулся на раскалённый песок. Ослеплённый непривычно ярким светом, он судорожно протирал глаза перепончатыми ладонями, пытаясь привыкнуть к удушливому мареву.

— В чьи… в чьи проклятые владения ты меня затащила, девчонка? — недовольно, хрипло ворчал мужчина.

Его мощная грудь нервно, глубоко вздымалась. Воздух здесь был раскалённым, сухим и безжизненным, заставляя его жабры сходить с ума от жажды и буквально сжиматься в спазме.

— Нравится? — горько усмехнулась ведьма, зависнув над барханами в своём призрачном обличье. — Это наглядная картина того, во что неминуемо превратятся твои земли, если останутся без своего водного владыки. Красота, правда? Смотри внимательнее.

Бора, превозмогая физическую слабость, медленно скользил тяжёлым взглядом по горизонту, где до самого края земли не было ни единой капли влаги, ни малейшего намёка на спасительную тень. Он тяжело, с трудом поднялся на ноги. Под воздействием раскалённого воздуха его хтонический облик хищника глубин начал стремительно таять: чешуя поблёкла, клыки спрятались, и он постепенно вернул себе прежний, более человеческий облик седого великана в порванном кафтане. Он брезгливо стряхнул с рук горячий, рассыпающийся песок, до глубины души поражённый увиденным зрелищем. Древнее сердце Водяного дрогнуло. За всю свою жизнь он впервые видел нечто настолько жуткое и противоестественное для его сути.

— Это кладбище… — тихо, весомо отозвалась ведьма, заставляя мужчину перевести на неё удивлённый, растерянный взгляд. — Всё то, что сейчас находится у тебя под ногами.

Её взгляд был прямым, немигающим, а тон голоса оставался пугающе ровным. Водяной медленно посмотрел вниз, на жёлтые песчинки. То, во что за миллионы лет превратились останки древних подводных существ, ракушек и кораллов, мёртвым ковром тянулось здесь от края до края горизонта. Живая вода ушла отсюда очень и очень давно.

— Это… это тоже дело рук твоего племени? — тихо, с глубокой ноткой затаённой грусти спросил мужчина, сжимая кулаки.

— Нет, — спокойно ответила Мира, качнув головой. — Вернее будет сказать, что это случилось так давно, что у современного человечества даже не осталось об этом ни одного письменного упоминания. Но то, что раньше на этом самом месте бушевали бескрайние, могучие воды — в этом нет никаких сомнений. Жизнь уходит, Бора, если за неё не бороться.

Водяной оглушённо молчал, переваривая всё, что девушка только что сказала ему и так безжалостно показала на изнанке миров. А в следующую секунду её тёплая рука внезапно, беззвучно опустилась ему прямо на плечо, заставляя великана крупно вздрогнуть от неожиданности. Мира не стала тратить время на уговоры. Она резко приложила свои пальцы к его гноящейся мазутной язве на груди и, заставив волю подчиниться, буквально запустила ногти глубоко в его плотную, чешуйчатую плоть. Мужчина утробно, дико вскрикнул от пронзительной боли, но вещая не останавливалась ни на секунду. Её крада вспыхнула чистым багровым пламенем. Опираясь на сухой воздух пустыни, который сжигал мазут, она физически вычерпывала чёрную липкую гниль из его ран своими руками, запуская пальцы всё глубже и глубже в его поражённую городским ядом суть. Она буквально вырывала скверну из его волокон, сбрасывая чёрные хлопья на горячий песок, где они мгновенно высыхали и превращались в прах.

Когда ведьма наконец закончила эту страшную, принудительную чистку, огромный водяной тяжело, хрипло дышал, едва удерживаясь на ногах. Его кожа полностью высохла и покрылась трещинами под этим палящим солнцем, а по лбу крупными каплями скатывался пот — то ли от невыносимой жары, то ли от колоссального болевого стресса. Его тело ощутимо лихорадило. А в следующую секунду из раскрытых ладоней ведьмы полился ровный, густой и прохладный свет. Магия мягко окутала грудь Боры, на глазах затягивая разорванные края кожи и восстанавливая повреждённую структуру его водной сути. Водяной с немым изумлением и благоговением смотрел на девушку перед собой, которая прямо сейчас, не жалея себя, отдавала ему последние капли своих ведьмачьих сил.

***

Они с тихим шелестом переместились обратно на прохладный берег ночного озера, и Мира с тяжёлым вздохом бессильно плюхнулась на землю. Её призрачный дух был полностью истощён: она тяжело, прерывисто дышала, сидя прямо на мокром песке и бессильно запрокинув голову назад, к звёздам.

— Хорошая работа, — тихий, удивительно мягкий и глубокий голос лешего над самым ухом заставил её заставить себя открыть глаза.

Она лениво, с огромным трудом подняла руку и показала ему большой палец, победоносно и гордо улыбаясь без лишних слов. Но её взгляд тут же скользнул по сторонам, и она быстро заметила, что в сильных руках парня больше не было её обмякшего физического тела. Прибрежная трава была пуста.

— Ты куда его дел? — спросила она удивлённо, лихорадочно оглядываясь вокруг.

— Уложил спать в твоей комнате, — совершенно спокойно и обыденно ответил тот.

Мира уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы выдать ему гневную, яростную тираду по поводу неприкосновенности её тела, но к ним тяжело подошёл Бора, прерывая на полуслове. Разорванный кафтан оголял чешую на груди, блестевшую первозданной чистотой, где свет крады окончательно затянул страшную язву.

— Благодарю тебя, Вещая, — глухо, с какой-то непривычной ноткой затаённой грусти обратился он напрямую к девушке. По его суровому лицу было отчётливо видно, что эти простые слова признания дались гордому Озёрному царю невероятно непросто.

— Это я должна благодарить тебя, Бора, — искренне отозвалась ведьма, поднимаясь на ноги и смело заглядывая великану прямо в его мутные глаза. — Ты бесстрашно спас Купаву от человеческого яда, поэтому я просто не могла оставить всё как есть.

Сейчас тон её голоса, лишённый прежнего яда, звучал действительно благодарно, уважительно и кристально искренне. Водяной молча, весомо кивнул ей на прощание и без лишних слов развернулся, медленно, плавно погружаясь обратно в свои пучины Чёрного городища. Девушка заворожённо проводила его силуэт взглядом до тех пор, пока идеальная зеркальная поверхность воды вновь не стала абсолютно ровной.

— Идём домой, Вещая, — со странной, непривычно нежной улыбкой обратился Леший, плавно кладя свою тяжёлую, тёплую руку ей на плечо. — Тебе нужно отдохнуть.

Мира повернулась немного неохотно, убирая его ладонь, но всё же послушно последовала за ним обратно в чащу.

— Как же ты узнала, что Бора мгновенно ослабнет именно в засушливых песках? — спросил он с неподдельным, искренним любопытством, пока они шли сквозь кромешный ночной лес. Было очевидно, что Лесь, благодаря их Велесову зароку крови, вновь неотрывно смотрел за всем происходящим в пустыне прямо через её глаза.

— Ну, он же рыба, — лениво, уставшим голосом отозвалась девушка, пожимая плечами. — Рыба без воды сохнет. Это было логично…

— «Рыба»… — парень от такого примитивного сравнения хтонического монстра внезапно прыснул со смеху, качая головой. — Только ты могла со всей своей городской дурью сказать такое великому владыке древних вод прямо в лицо.

— С грубиянами и упрямыми стариками нужно общаться исключительно на их собственном языке, иначе они тебя просто не будут воспринимать всерьёз, — спокойно отозвалась ведьма, а затем резко, призрачной вспышкой облетела лешего наперерез, преградив ему путь и зависнув прямо перед лицом. — А ну-ка признавайся! Ты меня специально на растерзание этому хозяину глубин бросил? Стоял на берегу и развлекался?!